Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Секрет Гамона (№1) - Джентльмен в черной маске

ModernLib.Net / Детективы / Уоллес Эдгар Ричард Горацио / Джентльмен в черной маске - Чтение (стр. 1)
Автор: Уоллес Эдгар Ричард Горацио
Жанр: Детективы
Серия: Секрет Гамона

 

 


Эдгар Уоллес


Джентльмен в черной маске

Глава 1. ДЖЕНТЛЬМЕН-ВЗЛОМЩИК

Джемс Лейсингтон Морлек, обладатель ряда титулов и состояния, позволявшего ему жить лишь на проценты с капитала, сидел в своем кабинете.

Он отпер окованный сталью ящик роскошного старинного письменного стола и вынул из него револьвер, черный шелковый платок и несессер из мастерски выработанной тюленьей кожи. Затем извлек оттуда множество миниатюрных инструментов, изготовленных из самой твердой стали. Особенно внимательно он осмотрел алмаз, вправленный в одно из сверлышек величиной с зубочистку. Его цепкий взгляд последовательно переходил с одного инструмента на другой.

Квартира Джемса Морлека была, вероятно, самой роскошной и изящно обставленной на Бонд-стрит. Кабинет — просторен и высок. Потолок украшен арабесками работы мавританских художников, стены выложены полированным мрамором, а мозаичный пол покрыт огромным пушистым персидским ковром. Четыре серебряные люстры струили сквозь разноцветные шелковые абажуры мягкий, приятный глазу свет. Комнату украшали и низкая тахта у окна, инкрустированный перламутром табурет и удобное кресло.

Постороннему нелегко было бы определить возраст хозяина, сидевшего за письменным столом, — лет сорок-пятьдесят? На самом же деле ему едва минуло тридцать шесть. Веселые, жизнерадостные, смелые глаза оживляли его приятное мужественное лицо и придавали резко очерченным чертам мягкое и добродушное выражение. Но порой глаза его туманила грусть, а густые брови озабоченно сдвигались.

Джемс Морлек — личность весьма загадочная. Поговаривали, будто он приехал из Нью-Йорка, хотя наверняка это никому не было известно. Ныне он жил на одной из самых дорогих улиц Лондона и владел имением в Суссексе. Фрак всегда сидел на нем безукоризненно, а белый галстук был завязан с подобающей джентльмену тщательностью.

Оглядев разложенные на столе инструменты, хозяин хлопнул в ладоши. Тут же, откинув шелковую портьеру на двери, в кабинет неслышно вошел маленький арабчонок. Его белоснежный бурнус и алый тюрбан удачно сочетались с обстановкой и придавали мальчику экзотический и живописный вид.

— Ахмет, я ухожу сегодня вечером, — обратился к нему Морлек по-арабски. — Если на то будет милость Божья, я скоро вернусь, и тогда тебе придется хорошо поработать.

Почтительно отвесив поклон своему господину, Ахмет чуть коснулся губами фалд его фрака, а затем мизинца. Маленький арабчонок, выкупленный Джемсом Морлеком на рынке рабов в Марокко, боготворил хозяина.

— Рад вам служить, господин. Не позвать ли секретаря?

Морлек кивнул, и Ахмет, поклонившись еще раз, удалился. «Секретарем» он называл дворецкого Бинджера, ибо в его голове никак не укладывалось, как можно белого человека именовать столь простым званием.

Не прошло и минуты, как на пороге комнаты показался Бинджер — коренастый широкоплечий человек с румяным лицом и светлыми волосами. В минуты смущения или волнения он часто поглаживал их рукой. Волосы, тщательно причесанные на пробор, традиционный начес на лоб свидетельствовали о том, что дворецкий в свое время служил в английской армии. Он и двигался, как военный.

Бинджер взглянул на своего господина, перевел взгляд на разложенные перед ним инструменты и тяжело вздохнул.

— Значит, вы сегодня уходите, сударь? — голос его звучал очень печально.

— Да, придется. Возможно я буду отсутствовать несколько дней. Вам известно, где меня искать.

— Надеюсь, что не в тюремной камере, — мрачно проговорил Бинджер.

Джемс Морлек улыбнулся.

— Видно, судьба готовила вам другую участь, гораздо более приятную, чем стать слугой взломщика.

Бинджер вздрогнул.

— Прошу вас, не говорите так! И не о чем не вспоминайте. Право, я дрожу от страха за вас. Ради Бога, поверьте, я никогда не осмелюсь осуждать никакие ваши поступки, ибо знаю: не будь вы взломщиком, меня давно бы не было в живых. Вы спасли меня, и я вашей доброты не забуду никогда.

И в самом деле, он был обязан своему хозяину жизнью. Однажды ночью Морлек проник в магазин, где Бинджер служил тогда ночным сторожем, чтобы пробраться оттуда в расположенный рядом банк. И случайно наткнулся на Бинджера, свалившегося через люк с верхнего этажа. Тот тяжело ушибся и беспомощно лежал на полу: обе ноги его были переломаны. Морлек перевязал его. Кроме того, позабыв о своих планах, немедленно отправил в больницу. И хотя пострадавший догадывался, что его спаситель — Черный Человек, гроза всех банков, на совести которого множество отчаянных взломов, происшествие памятной ночи сблизило их.

Джемс Морлек разбирался в людях и понял сразу: в лице Бинджера он обрел надежного и верного друга.

Хозяин потянулся за золотым портсигаром и закурил.

— Возможно, Бинджер, в течение ближайших дней мне суждено стать достойным членом общества, — он затянулся.

— Дай-то, Боже! Я ежедневно молю о вашей удаче Всевышнего, — серьезно заметил дворецкий. — Ваше ремесло оставляет желать лучшего, вы то и дело пропадаете ночи напролет — это вредно для здоровья. И как старый солдат я вам скажу: жить нужно честно.

— Я в этом не сомневаюсь. А теперь послушайте, что скажу вам я. Прикажите шоферу ждать меня с машиной на углу Альбмерл-стрит. Я буду там к двум часам ночи. Пусть поднимет верх автомобиля — вдруг пойдет дождь. Держитесь неподалеку, но слишком близко к машине не подходите. Прикрепите номер, зарегистрированный в Оксфорде, а суссекский спрячьте под сиденье. Кроме того, прихватите термос с кофе и несколько сандвичей. Вот и все!

Бинджер чуть слышно прошептал:

— Желаю удачи, сударь, — и удалился.

— Надеюсь, что так и будет.

Морлек облачился в черную накидку и, рассовывая инструменты по карманам, вышел.


Ночной сторож Депозитного банка на Бурлингтон-Стрит, устав от обхода, иногда усаживался отдохнуть на табурет. Табурет этот обладал редким достоинством — он имел лишь одну ножку. Стоило сидящему на нем задремать, и табурет тут же опрокидывался. Но, будучи человеком догадливым и изобретательным, сторож со временем убедился: если опереться локтями о колени, а табурет вплотную придвинуть к стене, можно спокойно вздремнуть…

— Право, мне очень жаль беспокоить вас… — раздался у него под ухом чуть слышный вежливый голос.

Сторож проснулся и вскочил; захваченный врасплох, он попытался схватить револьвер, обычно лежавший рядом на полке.

— Не стоит беспокоиться, — ваш револьвер у меня в кармане, а шнур сигнализации перерезан, звонка не последует, — продолжал Черный Человек. Сквозь узкие прорези его черной маски на сторожа глядели веселые, улыбающиеся глаза. — А теперь — за дело!

Для охраны устроено специальное караульное помещение: небольшая каморка с железобетонными стенами, в которой едва помещались складной столик, электрическая печурка и небольшой сейф, замурованный в стену.

— Ступайте в каморку, — скомандовал Черный. — Станьте лицом к стене и ведите себя прилично: не вынуждайте меня прибегнуть к крайним мерам. И быстрей!

Сторож послушно повиновался. Звякнули ключи — незнакомец достал их из мгновенно вскрытого сейфа, и дверь каморки захлопнулась. Стало тихо. Лишь вентилятор мерно жужжал над его головой.

Через несколько минут незнакомец вернулся.

— Вот и все, — сказал, он. — Я взял совсем немного: на покупку нового автомобиля и для приличного путешествия. Что поделаешь, надо как-то жить!

— Меня уволят! — причитал сторож, утирая влажные от слез глаза.

— Скажите, что я вас оглушил. То же самое рассказывал ваш коллега из Северного банка…

— Что с моим товарищем в зале?

— Пока он мирно спал, я оглушил его способом, известным лишь мне одному.

Черный захлопнул за собой дверь, и снова звякнул ключ в замке. Но, как показалось сторожу, дважды. Он рискнул подойти к двери — и в самом деле дверь отворилась, но Черного Человека и след простыл.

Подняли тревогу… В банк прибыли три сыщика из Скотленд-Ярда. В зале они обнаружили одурманенного сторожа, с трудом понимавшего, что происходит. Второй сторож без умолку рассказывал, как на него напали.

— Перестаньте болтать, — раздраженно заметил инспектор Уолл. — Пусть эта история послужит оправданием вашему товарищу, но не вам. Вы попросту заснули на своем посту, а стоило Черному припугнуть вас как следует и приставить к груди револьвер — вы испугались насмерть и позволили ему делать все, что угодно. Все, несомненно, произошло именно так.

Сторож, спавший в зале, вообще не мог дать никаких объяснений. Он ничего не помнил, кроме того, что сидел в своей каморке и пил кофе, который сам сварил на печурке.

— Остатки кофе мы отошлем для химического анализа, — продолжал сыщик. — Преступник находился в здании довольно долго. Одурманив сторожа, он намного облегчил свою задачу.

В верхних этажах банка располагались помещения для служащих и делопроизводства, ценности хранились в подвальном этаже — хранилище Депозитного банка. В подвал вела широкая лестница, разделенная стальной решеткой. Ключи от решетки имелись лишь у сторожа, находившегося внутри здания.

— Все обстояло очень просто, — резюмировал происшедшее инспектор Уолл, закончив допрашивать сторожей. — Петрес покинул свой пост, чтобы повидать ночного сторожа. В это время Черный, ибо он ухитряется вскрыть любой замок, проник в здание. В остальном удача сопутствовала ему.

Ранним утром в банк прибыл секретарь, и сыщики самым тщательным образом осмотрели сейфы.

Каково же было их удивление — взломанным оказался лишь один небольшой сейф, принадлежащий Ральфу Гамону. Сейф был опустошен подчистую.

Глава 2. ЛЕДИ ДЖОАН ЖДЕТ РЫЦАРЯ

Стефанс, дворецкий лорда Крейза, прочел в утренних газетах о взломе и, будучи по натуре человеком разговорчивым, за завтраком поспешил сообщить новость своему господину. Впрочем, на его гостя она произвела бы, несомненно, более сильное впечатление. Однако по некоторым причинам Стефанс недолюбливал мистера Ральфа Гамона. Чрезвычайно предупредительный по отношению к лорду и почтительный к молодой леди, он старался понравиться ей.

Однако его желание никоим образом не распространялось на прислугу замка. Он был скуп и, если давал чаевые, то в весьма скромных размерах. Но Стефанс не удивился: шофер Ральфа Гамона успел сообщить о скупости своего хозяина.

Однако со временем коммерсант сильно переменился и в отношении к лорду, и в отношении к его семье.

Если ранее Гамон, обращаясь к владельцу замка — Крейзу, величал его «милордом», то сейчас осмеливался называть его «дорогим Крейзом», а его дочь — «моя дорогая».

Такая фамильярность раздражала Стефанса, его обычно доброе и приветливое лицо при воспоминаниях о Гамоне становилось хмурым и отчужденным.

Стефанс стоял у раскрытого настежь окна и задумчиво глядел на зеленый газон, раскинувшийся до реки — естественной границы имения. Было прекрасное утро, какое только можно себе представить ранней осенью. Деревья еще щеголяли зеленой листвой, но кое-где уже проступали краски осени — пурпур и золото. На небе сияло теплое осеннее солнце, бросая лучи на молчаливую землю. Лишь изредка тишина нарушалась всплеском крыльев одинокого фазана, грузно опускавшегося с дерева на землю.

— С добрым утром, Стефанс!

Дворецкий обернулся и столкнулся лицом к лицу с человеком, о котором думал в эту минуту.

В зал бесшумно вошел Ральф Гамон. Среднего роста, полноватый, лет сорока пяти, он начинал уже лысеть, что несколько старило его. Широкое лицо казалось бледным и невыразительным. Высокий лоб, темные, глубоко сидящие глаза, жесткая линия некрасивого рта — все говорило о его ловкости и уме. Глядя на него, Стефанс всегда вспоминал о своем учителе, так ненавистном в детстве.

Лысина Гамона была обрамлена пучками седоватых волос, сбившихся у лба. Заметив на полу булавку, он быстро поднял ее и приколол на лацканы своего костюма.

— Вот это удача! — воскликнул он. — Что может быть лучше — день начался с находки предмета, который может тебе пригодиться!

Стефанс еле сдержал себя, несмотря на огромное желание сказать, что булавку, очевидно, кто-то выронил и принадлежит она не ему. Вместо этого он сказал:

— Вчера Черный снова учинил взлом.

Гамон нахмурился и вырвал газету у него из рук.

— Взлом? Черный? Где?

Быстро ознакомившись с сообщением в газете, он нахмурился еще больше.

— На этот раз он обворовал Берлингстон-банк, — сказал он самому себе. — Я бы хотел знать… — И он взглянул на Стефанса. — Странно… Лорд Крейз уже встал? — добавил он.

— Нет, сударь.

— А леди Джоан?

— Леди Джоан в парке. Она катается верхом.

— Гм-м.

Сообщение Стефанса не порадовало мистера Ральфа: ему Джоан отказала, когда он накануне пригласил ее покататься верхом вдвоем, сославшись на то, что ее любимая лошадь захромала. Стефанс не обладал способностью читать чужие мысли, но, вспомнив об оставленных ему инструкциях, поспешил добавить:

— Леди Джоан уже не надеялась поехать верхом сегодня, но оказалось, что лошадь поправилась.

— Гм-м, — вторично проворчал Гамон. — Да, кстати… Вы не знаете, кто поселился в маленьком домике? Леди Джоан сказала мне, или вернее, я слышал, как она распорядилась и сообщила о жильцах лорду Крейзу.

— К сожалению, мне ничего неизвестно. По-моему, какая-то дама с дочерью… Леди Джоан познакомилась с ними в Лондоне и предложила поселиться в имении на время каникул.

Лицо Гамона исказила насмешливая улыбка.

— Видно, она большой друг человечества? — заметил он.

Стефанса удивляла подобная манера говорить о Джоан. Не прошло и года, как Ральф Гамон пресмыкался перед девушкой, а теперь неуважительно говорил о ней.

Медленными шагами Гамон направился в парк. Где же Джоан? К Стефансу обращаться с такими вопросами бесполезно. Гамон догадывался, какие чувства питали к нему слуги в замке.

Джоан заметила его первая. Она скакала верхом в изящной черной амазонке, красиво выделявшейся на фоне зеленой листвы, и задумчиво глядела на заброшенный дом. Лицо ее было печально. На выразительных серых глазах словно лежала пелена.

Ее девичья стройная фигура таила в себе что-то мальчишеское. Она внимательно следила за этим полным мужчиной, тщетно пытавшимся найти ее. После того как он скрылся в доме, на ее алых губах заиграла довольная улыбка.

— Вперед, Тоби! — скомандовала она и пришпорила лошадь.

На гребне холма она оказалась уже через несколько мгновений. Номенс-Гилл уже ряд столетий являлся предметом постоянных споров. Три поколения не желали уступить друг другу. Обе семьи, два рода, разорились из-за бесконечного судебного процесса. Семье Крейзов, правда, удалось защитить свои права перед судом в 1735 году, но соперничавшие с ними Тальмеры разорились. Примерно такая же участь ныне постигла обитателей Старого Дома. Неужели новый владелец продолжит спор? Джоан задумалась, но вскоре отогнала навязчивую мысль. Он показался ей слишком рассудительным для того, чтобы продолжать вздорный процесс. Вот уже два года он владел имением Номенс-Гилл, однако до сих пор в суд не обращался, каких-либо жалоб или просьб не поступало.

Неожиданно она остановилась, спрыгнула с лошади и отпустила ее вволю пастись на траве. Сама же направилась к вершине холма. Взглянув на часики — они показывали ровно восемь — Джоан направилась к вершине холма. Взгляд ее устремился на дорогу. Глядеть на часы ей вовсе не требовалось, ибо мужчина, которого она поджидала, каждый день появлялся верхом на лошади из-за раскидистых кустов в одно и то же время. Свободно сидя в седле, он твердо управлял горячей лошадью и одновременно курил трубку. Она вынула из футляра бинокль и поднесла его к глазам, разглядывая всадника. Это был незнакомец привлекательной внешности с чуть седеющими волосами на висках. Обутый в коричневые краги. Шерстяной свитер дополнял его костюм. Она разглядывала его много раз, и он настолько запомнился Джоан, что представлялось возможным нарисовать его портрет по памяти.

— Джоан Карстон, — сказала она, — стыдись! Что значит для тебя этот мужчина? Ничего! Почему ты окружаешь его золотым ореолом романтики? Просто из любопытства? Тяга к приключениям заставляет тебя тайно по утрам являться сюда и наблюдать за незнакомым джентльменом. И тебе не стыдно? Нет!

Всадник, нисколько не подозревая, что является предметом оживленного разговора Джоан с собой, продолжал путь и наконец поднялся на холм. Легким хлыстиком он рассеянно похлопывал по крупу лошади. Он ехал, не оглядываясь, и вскоре исчез из виду.

Мистер Джемс Лейсингтон Морлек — загадка для всей округи. Ничего определенного о нем не знал никто. Лишь то, что он был очень богат и не имел друзей. Вскоре после его приезда пастор общины навестил его, и, сверх всяких ожиданий, просьба о пожертвовании на благотворительные нужды была удовлетворена самым щедрым образом. Однако все попытки соседей познакомиться с ним поближе встречали со стороны Морлека решительный отпор. Он не наносил визитов и у себя никого не принимал. При помощи слуг удалось в конце-концов выяснить, что он ведет очень своеобразную, беспорядочную жизнь: без каких-либо определенных целей и занятий. Никто с уверенностью не сказал бы, находится он сейчас в имении в Старом Доме или уехал в Лондон, не говоря уже о его планах на следующий день.

Джоан Карстон снова села на лошадь и спустилась с холма. Не прошло и нескольких минут, как по этой дороге поднялся на холм таинственный всадник. Доскакав до перекрестка дорог, она придержала коня и огляделась: вдали промелькнула фетровая шляпа Морлека, направлявшегося к реке.

— Я веду себя не совсем пристойно, — доверчиво шепнула она своей лошади. — Я не выдержана, у меня нет гордости. Я охотно пожертвовала бы двумя фунтами стерлингов, а ведь эта сумма — вся моя наличность, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Но оправдает ли он мои надежды?

И дав шпоры коню, она поскакала по дороге, направляясь к парку своего отца. Там, где дорога вплотную примыкала к парку, виднелся небольшой домик. К нему и направила коня Джоан.

В саду хлопотала женщина на вид немногим больше сорока лет. Несмотря на более чем скромное платье, она производила очень хорошее впечатление. Заметив приближение Джоан, она приветливо ей кивнула.

— С добрым утром, леди Джоан! — сказала она девушке. — Я прибыла сюда лишь вчера. Очень любезно с вашей стороны позаботиться обо всем до моего приезда.

— Не стоит обо мне говорить, — ответила, спрыгивая с лошади, Джоан. — Как поживает ваш пациент, миссис Корнфорд?

— Право не знаю, — ответила миссис Корнфорд. — Он будет сегодня вечером. Надеюсь, вы не возражаете против его приезда?

— Что вы! Конечно, нет. — Джоан покачала головой, — Не желаете ли поселиться здесь навсегда? Мой отец охотно разрешит. А кто приедет к вам?

Миссис Корнфорд на вопрос девушки ответила не сразу.

— Один молодой человек, я очень дорожу им. Но я должна откровенно признаться вам — он алкоголик… Но, я надеюсь, вскоре избавится от своей пагубной привычки.

— Боже! — воскликнула Джоан.

— Я пыталась излечить его от порока и надеюсь, что он навсегда освободится от своих страданий. Он из очень достойной и почтенной семьи. Это выше моих сил — наблюдать, как молодые люди теряют рассудок, постепенно опускаются на дно и безвременно погибают. Я работаю в обществе трезвенников и мне приходится наблюдать немало страшного. Но вы на самом деле не возражаете, чтобы он остался?

— Разумеется, нет, — поспешила заверить Джоан.

Миссис Корнфорд внимательно поглядела на девушку.

— В амазонке вы прелестны.

— Я могу себе позволить такую роскошь, — спокойно ответила Джоан, — мне все к лицу. И тут ничего не поделаешь. Но довольно о костюме… я останусь и позавтракаю с вами. Собственно, меня ожидают дома, — добавила она, накладывая пастилу на ломтик хлеба, вернее, наш гость ожидает меня. Отец же ожидает лишь одного: случится чудо, и ему с неба упадет миллион. И чудо немножко исполнилось.

Миссис Корнфорд изумленно подняла глаза.

— Мы небогаты, — пояснила Джоан, — принадлежим к разорившемуся дворянству. Будь я мужчиной, я бы эмигрировала в Америку, женилась бы там на богатой и стала бы ожидать развода. Но я — девушка, и поэтому мне приходится поджидать дома, пока на меня не польстится кто-нибудь из наших местных миллионеров. Но такого мне не найти, да я и не желаю вовсе…

— Но ведь в самом деле… — начала миссис Корнфорд.

— Наше имение, замок, лондонский дом — все имущество заложено. Беднее нашей семьи в этих краях не найти.

— Мне очень жаль, — любезно заметила собеседница, — это, должно быть, тяжело для вас.

— Напротив, не заботит нисколько. В конце-концов все семьи, проживающие здесь, в таком положении, как и мы. За исключением только мистера Морлека, которого все считают миллионером. Но, должно быть, слава о его богатстве зиждется на, том, что он больше помалкивает о своих делах. А мы все только и делаем, что говорим о своих долгах и закладных. Стоит нам встретиться с кем-нибудь из соседей, как мы начинаем разговор о процентах, ценах на пшеницу или о том, пострадает ли народ от разорения местного дворянства и как будет на руку городским выскочкам.

Миссис Корнфорд молчала и печально смотрела на девушку. Знакомы они были лишь год. Познакомились совершенно случайно: миссис Корнфорд поместила объявление в газете о том, что принимает заказы на швейную работу, и Джоан навестила ее в ее загородной квартире, где она жила со своей дочуркой, зарабатывая шитьем на жизнь.

— Беднякам живется нелегко, — спокойно сказала она.

Джоан взглянула на нее.

— И вы раньше были богаты, — продолжала она, кивнув головой. — Я знаю об этом. Вы мне расскажете на днях вашу печальную историю. Но нет, я не стану вас утруждать этим, — вдруг произнесла Джоан совершенно непоследовательно, — я не хочу ворошить ваше прошлое и печалить вас воспоминанием о том, что утрачено навсегда. Бедность ужасна, но еще ужаснее, когда вы богаты лишь на какое-то время. Вы знакомы с мистером Морлеком?

Миссис Корнфорд улыбнулась.

— Я вижу, что он — главная достопримечательность этих краев. Похоже, головы живущих здесь людей заняты мыслями только о нем. О нем мне говорила даже девушка, которую вы прислали, чтобы привести в порядок этот домик. Он ваш друг?

— Он не дружит ни с кем. А напротив, держится обособленно и настолько сдержан по отношению к соседям, что остается предположить лишь одно — очень богат. Я как-то думала, он вполне подходит на роль моего рыцаря. — И Джоан печально вздохнула.

— Я не знаю, в самом ли деле ваше положение так безнадежно, — улыбнулась миссис Корнфорд. — Может быть, вы шутите?

Лицо Джоан стало серьезным.

— Я вижу, вы не верите мне. А между тем в моем прошлом достаточно печальных событий. Ведь я уже не так молода. Мне скоро двадцать три года.

— Я бы никогда не подумала… Вы выглядите гораздо моложе своих лет.

— Быть может, надо мной тяготеет страшная тайна?

Миссис Корнфорд недоверчиво покачала головой.

Джоан тяжело вздохнула.

— А теперь я вернусь к своим заботам, — сказала она и направилась к себе.

— Я очень рад вашему возвращению, — приветствовал ее мистер Гамон, разгуливавший в парке. — Все это время я очень скучал без вас.

Джоан Карстон мысленно пожалела о том, что не осталась погостить у миссис Корнфорд еще пару часов.

Глава 3. МИСТЕР ГАМОН НАСТАИВАЕТ

Фердинанд Карстон, лорд Крейз, гордый и рассудительный человек, страстно желал одного — чтобы его никто не тревожил. Всю свою жизнь он старался избегать неприятностей, и это желание уклониться от забот стоило ему немало денег. Он не любил хлопот, связанных с посещениями адвокатов и его агентов, и потому почти не знал людей, с которыми ему приходилось вести дела. Время от времени он ощущал прилив новых сил, энергии и тогда испытывал непреодолимое желание в одночасье освободиться от долгов, но это желание вовлекало его в новые и новые спекуляции. Лорд проявлял лишь поверхностный интерес к делам, поэтому в конце-концов оказывалось, что новые спекуляции не только не поправляли его дела или обогащали, а еще больше разоряли, заставляя обращаться за помощью к ростовщикам.

Неожиданно для всех в кругу его знакомых объявился очень предприимчивый коммерсант и финансист, любезный настолько, что, с позволения лорда, вел его дела и расчеты с кредиторами и банками. Обрадованный, лорд Крейз уступил напористому господину право владеть имением Крейзов, а сам же не только уплатил по счетам и освободился от кредиторов, но уже располагал наличными деньгами.

В минуту, когда разворачиваются события этого повествования, лорд Крейз сидит в своей библиотеке и перелистывает каталог аукционной фирмы. К нему довольно бесцеремонно вошел его гость.

— Здравствуйте, Гамон, — приветствовал его лорд без особой радости. — Вы уже завтракали?

— Джоан не было дома, — ответил Гамон.

— Она не завтракала дома? — встревоженно переспросил лорд, взглянув на гостя.

Гамон взял стул и уселся напротив.

— Вы никогда не задумывались о том, что может произойти в случае вашей смерти? — спросил он.

— Нет, не думал. Нет, нет, — поспешил ответить лорд. — Я всегда аккуратно посещаю церковь, хоть и всегда был уверен — сбор церковной десятины весьма обременителен и тягостен для наших хозяйств. Но все же я не думаю, что врата рая для меня окажутся запертыми.

— Ах, да я не об этом говорю. Вы не подумали о продолжении рода Крейзов?

— Титул, конечно, унаследует Джоан. По закону семьи титул может перейти и к женщине, — пояснил лорд. — Но чего ради вы меня все расспрашиваете, голубчик? Если бы Джоан хотела сохранить за собой замок и имение, то ей следовало бы выйти замуж за вас. Я ничего не имел бы против вашего брака, ибо случалось и ранее, что в нашу семью попадали довольно своеобразные типы. И я думаю, почему бы такому не случиться еще раз?

Мистер Ральф Гамон сделал вид, будто не расслышал оскорбительного для него замечания. Менее всего он был склонен пускаться в рассуждения о достоинствах, присущих крейзовским предкам.

— Если у Джоан и нет намерения выйти за меня замуж, то вы имеете не очень большое влияние, — заметил он. — Кто знает? Со временем все, возможно, изменится.

Лорд Крейз снял очки.

— Вы полагаете, я пользуюсь большим влиянием на дочь? В таком случае вы глубоко заблуждаетесь, голубчик. Она не считается с моими советами и более того — склонна поступать наперекор моим указаниям. Я должен признаться в том, что я очень плохой советчик. Пусть она поступает так, как ей угодно. Этого же правила всегда придерживалась и ее покойная мать.

— Я не могу предположить даже на мгновение, что Джоан откажет мне; вы должны переговорить с ней, — настойчиво продолжал Гамон, мрачно выплюнув кончик сигары.

Лорд откинулся на спинку кресла. Разговор был ему крайне неприятен.

— Хорошо, я переговорю с ней, — раздраженно воскликнул он. — Но я совсем забыл вам сказать, что вы не можете получить имение. Я ознакомился с документами и выяснил: имение заложено в Митлендском банке. Месяц назад истекал срок платежа, и банк продал имение одному весьма примечательному человеку по имени Джемс Лейсингтон Морлек. А что он предпримет, мне…

— Морлек!

Крейз удивленно вскинул глаза на собеседника. И без того неприветливое лицо Гамона стало угрюмым.

— Морлек? Неужели Джемс Лейсингтон Морлек? Разве он живет в этих краях? Неужели это и есть американец, о котором вы мне рассказывали на днях?

Гамон бормотал быстро и несвязно. Бесконечный поток вопросов утомил лорда, и он закрыл глаза.

— Я не знаю, кто он… Я только слышал, как упомянули его имя. Но что с вами?

— Ничего, — резко оборвал его Гамон, но, спохватившись, добавил более вежливо: — Я попрошу вас переговорить с Джоан.

И он покинул библиотеку.

Джоан находилась в своей комнате, когда ее позвал отец. Она прошла к нему в библиотеку и застала его по обыкновению зарывшимся в аукционные каталоги.

— Джоан, я бы желал переговорить с тобой, — начал он. — Будь, пожалуйста, более любезна к мистеру Гамону.

— Разве он жаловался на меня?

— Великий Боже, нет! Но он хочет жениться на тебе! Что ты об этом думаешь?

— Ты и вправду желаешь узнать мое мнение? — спросила она.

Но лорд Крейз решительно покачал головой.

— Нет, нет, пожалуйста, без длинных утомительных рассказов, — Ты все знаешь, тебе известно, что я продал ему все, что нам принадлежит… Наш замок, имение, дом в Лондоне…

— И все ты продал мистеру Гамону?

Вместо ответа он кивнул.

— Все. Если ты не выйдешь за него замуж, то в наследство от меня получишь лишь жалкие гроши. Прости мне мою откровенность.

— Так я и предполагала.

— Во всяком случае, когда тебе исполнится двадцать четыре — ты унаследуешь также состояние своей бабушки. К счастью, я не имел возможности распорядиться им, хотя несколько раз находился довольно в стесненном положении. Нотариусы и адвокаты оказались слишком упрямыми и неуступчивыми.

На мгновение он задумался.

— Так что ты скажешь?

Она улыбнулась.

— Я предполагал, что он тебе не очень симпатичен, — продолжал старый лорд. — Вот и все, о чем я желал поговорить с тобой… Скажи, ты знаешь Морлека?

Если бы он взглянул на нее в это мгновение, то, несомненно, заметил бы, как девушка вспыхнула и зарделась румянцем. Но старый лорд был слишком заинтересован своим каталогом, чтобы обратить внимание на такую мелочь.

— Что ты сказал, отец?

— Когда я упомянул о нем в присутствии Гамона, тот очень смутился. Кто такой Морлек?

— Мужчина, — коротко ответила девушка.

— Как интересно! — заметил лорд и снова углубился в свой каталог.

Глава 4. ВСТРЕЧА СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ

Джемс Морлек сидел в тени раскидистого исполинского кедра на полпути от дома к реке. У ног его вытянулся фокстерьер. На коленях у Морлека лежала газета, но он не читал ее. Взгляд его покоился на реке. Он заметил, как по реке пробежала рябь, словно какая-то большая рыба замутила течение, пытаясь выпрыгнуть из воды. Неожиданно вблизи раздался шорох. Морлек обернулся: на дороге стоял мужчина и не сводил с его глаз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10