Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В интересах всех фронтов

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Ушаков Сергей / В интересах всех фронтов - Чтение (стр. 1)
Автор: Ушаков Сергей
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


Ушаков Сергей Федорович
В интересах всех фронтов

      Ушаков Сергей Федорович
      В интересах всех фронтов
      Аннотация издательства: Герой Советского Союза генерал-полковник авиации С. Ф. Ушаков во время Великой Отечественной войны служил в бомбардировочной авиации, затем был заместителем главного штурмана авиации дальнего действия. С большой теплотой и убедительностью он рассказывает о боевых действиях экипажей и частей дальних бомбардировщиков, о мужестве и мастерстве однополчан.
      Содержание
      В первые дни войны
      Удары по логову фашизма
      Началась моя боевая работа
      В бой с новым командиром
      Вынужденная посадка
      В борьбе со стихией
      По объектам глубокого тыла
      Личный вопрос
      Тяжелая ошибка
      Боевому вылету - отбой
      Одни над целью
      На грани происшествия
      Полет в Англию
      "Сбит над Берлином..."
      В период затишья на фронтах
      В битве под Курском и Орлом
      По дальнобойной артгруппировке
      Будни, полные неожиданностей
      Штурманская вахта не кончается
      В первые дни войны
      Все дальше уходят в прошлое боевые дни. Но память возвращает минувшее, и ты снова, уже из сегодня, вглядываешься в то, что принадлежит истории. Взлет, долгий полет от сумерек до рассвета, встреча с истребителями да маршруте, огонь зенитной артиллерии над целью, наконец долгожданное: "Сбросил" - и возвращение домой, на свою родную базу...
      Немало пришлось пережить нам тогда в ожесточенных боях с врагом. Вновь и вновь вспоминается мне, как томительно долго тянулось время на боевом пути, как порой закрадывались в сердце сомнения и тревога, как малейшая оплошность вела подчас к непоправимым последствиям. И конечно же вспоминается наше боевое братство, друзья-товарищи, которые все вместе составляли единое целое - экипаж.
      * * *
      Сигнал боевой тревоги застал нас, слушателей Полтавских курсов усовершенствования штурманов, на гарнизонном стадионе, где должен был состояться матч нашей футбольной команды с железнодорожниками.
      Не прошло и пяти минут, как из домов городка, казарм и общежития группами и в одиночку, с небольшими чемоданчиками в руках и при оружии, бежали к аэродрому командиры всех рангов - там было место сбора по тревоге. Курсы усовершенствования не считались боевой частью, однако жизнь здесь, так же как и в строевых частях, шла по боевым уставам.
      Самолеты быстро рассредоточили по окраинам аэродрома, густо заросшего сочной высокой травой. Вокруг трещали кузнечики, щебетали птицы, все было, как в мирной жизни. По-мирному чувствовали себя и мы, уверенные в том, что это всего лишь очередная учебная тревога: разлеглись на траве под крыльями самолетов и ждали отбоя. Заметив приближавшуюся автомашину, вес экипажи быстро построились. Из автомобиля вышел командир отряда капитан Иван Федорович Галинский и объявил:
      - Война, товарищи, война! Фашистская Германия напала на нашу страну! И после небольшой паузы приказал: - Штатным экипажам быть в готовности для выхода из-под удара противника, слушателям находиться у самолетов.
      После такого сообщения сразу наступила какая-то неестественная тишина. Каждый словно бы остался наедине со своими мыслями. Над Родиной нависла смертельная опасность, и нужно было быть готовым отдать свою жизнь во имя победы, за счастье своего народа.
      В середине дня нас собрали для получения указаний. Начальник курсов Герой Советского Союза Г. М. Прокофьев, удостоенный этого высокого звания в 1937 году за боевые заслуги в Испании, говорил недолго. Вначале он зачитал переданное днем по радио Заявление Советского Правительства о вероломном нападении гитлеровской Германии на нашу страну, а затем, пожелав нам боевых успехов, выразил надежду встретиться после победы над врагом. При этом он подчеркнул, что всем нам предстоят тяжелые испытания...
      После того как офицер учебно-летного отдела назвал фамилии штурманов, которые должны были сегодня же возвратиться в свои части, начальник курсов объявил, что остальные слушатели будут откомандированы по предписаниям из Москвы. На этом совещание закончилось.
      Мой полк находился в Закавказье. В нем я начал службу, стал штурманом эскадрильи, получил боевой опыт в войне с белофиннами. Конечно же, я рассчитывал, что буду продолжать службу в своем родном полку, но теперь стало ясно, что надеждам моим сбыться не суждено.
      После окончания совещания разговаривали мало. Видимо, еще не свыклись с новой, уже военной обстановкой. Заканчивался первый день войны, и я задумался над тем, что сейчас делает мой товарищ Иван Петухов, который, прервав учебу, уехал вместо меня во вновь формируемый полк специального назначения. В первом списке кандидатов, отобранных прибывшим на курсы капитаном А. А. Морозовым, была и моя фамилия. Но после беседы Морозов согласился удовлетворить мою просьбу - предоставить возможность продолжить учебу. Полк специального назначения формировался где-то на западе от Москвы, и я невольно пришел к заключению, что Иван уже воюет.
      В штаб курсов ежедневно вызывали по нескольку слушателей для получения назначения, и наше общежитие-казарма беспрерывно гудело, как разбуженный улей. В предписании каждому указывался только пункт и номер части, куда следовало явиться, но этого было достаточно для всевозможных предположений, догадок.
      Нас оставалось все меньше и меньше. А спустя пять дней из Москвы пришло указание откомандировать всех оставшихся на курсах штурманов дальнебомбардировочной авиации. Две группы направлялись в Воронеж и одна на подмосковный аэродром, где уже формировались новые полки. Мне предписывалось явиться в Управление кадров ВВС.
      Прибыв в Москву, я немедленно представился дежурному офицеру штаба. По его звонку вышел подполковник и взял мое предписание с личным делом. Минут через сорок он появился снова и отвел меня в сторону.
      - В ближайшие дни предполагается сформировать небольшую авиационную группу для выполнения специального задания. В эту группу включены вы. До окончательного решения вопроса будете прикомандированы к Военно-воздушной академии в Монино, куда вам следует прибыть сегодня же. Начальнику отдела кадров академии даны соответствующие указания. - И подполковник вернул мне в запакованном виде мое личное дело.
      Каждый день дважды я приходил в отдел кадров академии узнавать, нет ли каких сообщений. Дни шли, а указаний не было. Тогда я попросил разрешения связаться по телефону с Москвой, однако мне отказали. Из гарнизона я уже не имел права отлучаться, да, впрочем, и некуда было... Такое положение делало ожидание мучительным.
      При очередном посещении начальник отдела кадров сообщил мне, что учебное заведение эвакуируется на восток, относительно меня указаний нет, поэтому он передает меня в распоряжение командира разведывательной авиаэскадрильи, сформированной в академии. Дело осложнялось, и на этот раз кадровик подписал мне препроводительную и разрешил съездить в Управление кадров ВВС.
      Во второй половине дня я выехал в Москву. В приемной Управления кадров было очень много народу. После долгого ожидания подошла и моя очередь. Оказалось, что подполковник, вызова от которого я ждал, уехал, его заместитель был не в курсе моих дел и предложил вернуться в Монино.
      Удрученный, возвращался я из Москвы. Было поздно, поэтому, не заходя в отдел кадров, направился сразу в гостиницу. Два соседа по комнате, жившие со мной около недели, получили назначение и уже сегодня должны были отправиться в боевые части. Мне предстояло остаться одному.
      Каково же было мое удивление, когда, открыв дверь, я увидел, что на соседней кровати лежит Иван Петухов.
      - Вот это да! Как же так?! Ну надо же такое придумать!..
      Мы обнялись. Я заметил, что Иван очень похудел, на одном глазу его была повязка, а другой сильно воспален.
      Он представил невысокого роста светловолосого капитана с орденом Красного Знамени.
      - Познакомься, мой командир Александр Новиков! - И, не дав мне назвать свою фамилию, продолжал: - Вот с кем должна была свести тебя судьба, если бы я не согласился поехать в этот полк. Прекрасной души человек, отличный летчик. Саша не любит, когда о нем говорят такое, но теперь я могу. Мы расстаемся.
      И завязалась душевная беседа, затянувшаяся далеко за полночь. Передо мною предстала полная картина боевых действий дальних бомбардировщиков в первые дни и недели войны.
      * * *
      Командира авиаэскадрильи капитана Новикова и его штурмана капитана Петухова война застала в Смоленске, где они проходили службу в так называемом особом полку. Было признано необходимым уделить особое внимание полетам в облаках, или, как их часто называли, слепым полетам, с применением радиосредств, с тем чтобы свести к минимуму зависимость боевой авиации от метеорологических условий. С этой целью в 1940 году были образованы две высшие школы штурманов - в Иванове и Рязани - и приняты соответствующие решения по оборудованию бомбардировщиков необходимой аппаратурой, в первую очередь радиополукомпасом РПК-2. Для отработки методики освоения таких полетов в феврале 1941 года и был сформирован 212-й отдельный дальнебомбардировочный авиационный полк.
      В формировании особого полка определенную роль сыграло письмо к Сталину участника финских событий, известного в то время летчика ГВФ Александра Евгеньевича Голованова. В его письме обосновывалась необходимость принятия срочных мер по освоению слепых полетов экипажами бомбардировочной авиации, выдвигались конкретные предложения. К предложениям летчика прислушались.
      А. Е. Голованов родился в Нижнем Новгороде в семье работника речного пароходства. В 1919 году пятнадцатилетним юношей он добровольно вступил в ряды Красной Армии и сражался против белогвардейских банд Деникина.
      После окончания гражданской войны, успешно окончив летную школу при ЦАГИ, Голованов последовательно работал пилотом, командиром авиаотряда, начальником Восточно-Сибирского управления ГВФ, а с 1937 года - шеф-пилотом эскадрильи особого назначения ГВФ в Москве.
      В 1939 году во время событий на реке Халхин-Гол он принимает участие в выполнении специальных боевых заданий, и за проявленные при этом отвагу и мужество его награждают орденом Красного Знамени.
      Во время войны с белофиннами Голованов на пассажирском самолете совершает боевые полеты в облаках, за успешное выполнение которых награжден орденом Ленина.
      Словом, когда в Смоленске началось формирование 212-го авиаполка, командиром его, не без оснований, назначили пилота ГВФ Голованова и сразу же присвоили ему воинское звание подполковник. Состав полка был собран им из отрядов ГВФ, имеющих уже опыт полетов в облаках.
      Но прежде чем приступить к освоению слепых полетов, 45 экипажам предстояло отработать групповую слетанность, бомбометание, воздушные стрельбы, чтобы быть готовыми к боевой работе в простых метеоусловиях. Началась напряженная учеба, которую и прервала боевая тревога, прозвучавшая на рассвете 22 июня.
      - Весь день, - вспоминал Александр Новиков, - мы находились в напряженном состоянии, ждали приказа на вылет, но его не поступало, видимо, потому, что полк еще не имел четко определенной задачи на военное время. Ее мы получили только к исходу дня. С рассвета нам предстояло нанести удар пятью звеньями по военному заводу в городе Бломберг.
      В звене Новикова справа летел известный пилот гражданской авиации, теперь уже военный летчик, Сергей Фоканов, слева - Владимир Кайревич. Погода стояла хорошая - в небе ни облачка. В мирное время такой полет наслаждение. Но вот в наушниках Александра прозвучал голос штурмана: "Проходим государственную границу!" - и нервы напряглись, экипаж зорче принялся всматриваться в воздушное пространство в поисках противника. Вскоре заработала крупнокалиберная зенитная артиллерия гитлеровцев, однако шапки от разрывов снарядов появлялись чуть сзади, выше бомбардировщиков. Маневрировать было нецелесообразно - обстрел оказался не сильным, и звенья благополучно преодолели первое противодействие.
      - При обстреле зенитной артиллерией мои ведомые без команды растянулись по фронту и в глубину, потом, также не ожидая команды, сомкнулись, несколько восторженно рассказывал Новиков. - Действия летчиков обрадовали: они понимали, что плотный боевой порядок, сильный и организованный оборонительный огонь - основа успеха боя с истребителями, к встрече с которыми пилоты были готовы.
      Когда по курсу слева показалась Варшава, мы с Иваном решили готовиться к заходу на цель со стороны солнца, - это выгодно маскирует самолеты от вражеских зенитчиков. Правда, в случае атаки истребителей на этом участке в столь же невыгодном положении оказались бы наши воздушные стрелки. Однако мы рассчитали верно: истребители и зенитная артиллерия в одной зоне действовать не станут - и развернулись на боевой курс. По легкому вздрагиванию самолета, потоку холодного воздуха определил, что штурман открыл бомболюки. От Ивана полетели одна за другой команды, требующие произвести довороты на цель. Наконец самолет начал вздрагивать с одинаковым интервалом - это посыпались бомбы. Но полет продолжаю по прямой: надо еще сфотографировать цель в момент ее поражения. Когда штурман доложил, что цель накрыта, результаты сфотографированы, я невольно подумал: "Почему же все так гладко получается, почему нас не обстреливают?" Перебил Иван:
      - Впереди и ниже нас три Ме-109. Идут с набором...
      Получив такой доклад, принимаю решение немедленно набрать высоту, чтобы уменьшить маневренные возможности истребителей. Но тут вспомнил, что ведомые мои летчики в строю на таких высотах еще не летали. Что делать? Решил рискнуть...
      Облегченные бомбардировщики набрали высоту 7500 метров. Здесь их догнали "мессеры" и пошли в атаку. Тогда капитан Новиков перевел свой самолет в горизонтальный полет и дал сигнал ведомым сомкнуться еще плотнее.
      Первую атаку немцы произвели с задней полусферы сверху, открыв огонь с большой дистанции. Как только воздушные стрелки дали по ним пулеметную очередь, "мессеры" сразу же вышли из атаки. Ни потерь, ни серьезных повреждений стороны не имели. Тогда пара истребителей снова заняла исходную позицию для атаки, находясь выше и правее звена Новикова, а третий Ме-109 резким разворотом со снижением оставил группу. Получив это сообщение от воздушного стрелка, Новиков приказал ему внимательно следить за ушедшим самолетом: как бы тот не преподнес какой-нибудь сюрприз.
      Так оно и получилось. Пара истребителей дважды сделала ложные атаки сверху справа, - видимо, для того, чтобы отвлечь внимание наших воздушных стрелков. Третий же тем временем ждал момента, чтобы неожиданно атаковать звено снизу слева. Хорошо, что стрелки не теряли его из виду и вовремя разгадали этот замысел. Когда Ме-109 подошел на дистанцию метров сто, стрелок из экипажа Новикова открыл по нему огонь. Немедленно последовали длинные очереди и двух других воздушных стрелков. Гитлеровский самолет густо задымил и начал беспорядочно падать. Это был решающий момент, после которого истребители вышли из боя.
      Пробыв в воздухе около восьми часов, звено благополучно произвело посадку на своем аэродроме. Первый боевой вылет бомбардировщиков вселял экипажам уверенность, что при полете на большой высоте в плотных боевых порядках на самолетах ДБ-3 с немецкими истребителями можно драться успешно.
      - Ты знаешь, - делился Новиков в тот вечер своим наболевшим, - мы ведь готовились к ведению боевых действий по аэродромам, железнодорожным узлам да военно-промышленным объектам в глубоком тылу противника. Летали строями и в боевых порядках эскадрилий, полка, к тому же обязательно с сопровождением истребителей при пролете линии фронта. А получилось что?.. Дальним бомбардировщикам приходится действовать по войскам и технике противника непосредственно на поле боя, в тактической глубине. Теперь для нас цель номер один - танки да мотопехота.
      Бомбить танковые и мотомеханизированные колонны даже со средних высот не только в боевом порядке авиаэскадрильи, но и в строю звена из трех самолетов было делом малоэффективным. Это стало очевидным после первых же вылетов на бомбардировку войск и техники противника. Поэтому, чтобы повысить эффективность бомбовых ударов, боевые действия бомбардировщики стали вести на малых высотах, в колоннах из трех - пяти самолетов, причем каждый экипаж прицеливался самостоятельно. Такой боевой порядок обеспечивал большую точность бомбометания, но он лишал дальних бомбардировщиков их основного преимущества при ведении воздушного боя - взаимной огневой поддержки и сосредоточения пулеметно-пушечного огня группы самолетов на наиболее угрожаемом направлении атак истребителей.
      И кроме того, вследствие больших потерь, которые понесли наши истребители в первый день войны от ударов немецкой авиации по приграничным аэродромам, теперь боевые задачи бомбардировщикам предстояло решать не только в невыгодных для обороны боевых порядках и на малой высоте, но и без прикрытия истребителями.
      Александр Новиков озабоченно говорил о боевой работе, а мой приятель Иван Петухов, чувствуя себя плохо, в беседе нашей активного участия не принимал и только время от времени высказывал свои замечания по поводу первых ударов дальних бомбардировщиков по врагу.
      В течение нескольких дней все самолеты эскадрильи возвращались на свою базу. Но в каждом из них было по нескольку десятков пробоин. После одного из боевых вылетов в самолете командира их насчитали около семидесяти. Не вернулся с боевого задания большой друг Александра командир второй эскадрильи Виктор Вдовин. От прямого попадания снаряда его самолет взорвался в воздухе.
      В связи с отходом наших войск на восток полк перебазировался на полевой аэродром в район Мценска.
      Как-то в один из дней середины августа в ожидании приказа на вылет летный состав и техники эскадрильи, расположившись под плоскостями самолетов, отдыхали.
      Над аэродромом в сторону линии фронта прошла девятка дальних бомбардировщиков соседнего полка. Через час пятьдесят минут возвращались только шесть самолетов, значит, группа попала в сильную перепалку. И тут же Новиков получил приказ нанести удар по скоплению танков противника в районе Ельни, где они сосредоточились в ожидании горючего. Не трудно было предположить, что этот полет может стать печальным повторением полета соседнего полка.
      К цели летели за облаками. По расчетам штурмана Новиков дал команду на перестроение эскадрильи в колонну, и бомбардировщики начали снижение. Едва пробили облака, как сразу же ведущий группы был атакован истребителем.
      До войны считали, что пулемет в носовой части бомбардировщика - лишний груз. И, поскольку атак с передней полусферы истребители не производили, штурманы свой боекомплект расходовали только для обстрела войск противника, когда снижались до высоты 100-200 метров. Но в этом полете пулемет в носовой части бомбардировщика оказался очень кстати: увлекшись атакой самолета Новикова, гитлеровец не заметил, как из-за облаков вслед за ведущим вышел другой бомбардировщик, штурман которого в упор и расстрелял "мессершмитта".
      Вышли на цель. Навстречу с земли полетели огненные ленты малокалиберной артиллерии и трассы пулеметных очередей. В момент сбрасывания бомб в правой плоскости самолета Новикова разорвался снаряд. Управление машиной стало тяжелым, возник пожар. Пришлось идти на вынужденную посадку в поле.
      На колхозной подводе экипаж доставили в Спас-Деменск, откуда на третий день все благополучно добрались до своей части. В том полете пострадал только Иван Петухов: в глаза его попала металлическая пыль, образовавшаяся от прямого попадания снаряда в обшивку кабины.
      А вскоре Новикова и Петухова командировали в тыл, на авиационный завод, за получением нового самолета. Совершенно случайно они встретили своего бывшего командира полковника Голованова, который уже командовал дивизией. По его ходатайству Ивана Петухова отправили лечиться в госпиталь. Александра Новикова назначили заместителем командира вновь формируемого полка этой дивизии. Перед их расставанием мы и встретились в гостинице.
      Когда я рассказал, в каком положении оказался, Новиков предложил мне поехать с ним. Утром он взял мое личное дело и ушел в штаб дивизии. Вернулся через час и, улыбаясь, протянул мне свое предписание. Там была допечатана моя фамилия. В то время трудно было предположить, что спустя несколько лет мне не один раз придется отвечать на вопрос, где находился после отъезда из Полтавы до прибытия в Казань в это трудное для страны время? Личное дело на этот вопрос ответа не давало. А тогда в моей жизни произошло главное: я получил назначение на должность штурмана авиаэскадрильи 433-го тяжелобомбардировочного авиаполка.
      Удары по логову фашизма
      Прибыв в Казань, мы с большим рвением приступили к изучению самого современного по тому времени тяжелого бомбардировщика ТБ-7, переименованного впоследствии в самолет Пе-8, по имени ведущего авиаконструктора В. М. Петлякова.
      Опытный самолет ТБ-7 был пятимоторным. Пятый мотор устанавливался в фюзеляже с целью повысить высотность работы основных двигателей. Это позволило довести практический потолок самолета до 11 000 метров, а на высоте 10 000 метров развивать скорость, недоступную на этих высотах лучшим истребителям Европы.
      В воздухе пахло войной, и надо было торопиться с созданием скоростного тяжелого бомбардировщика. В связи с этим ТБ-7 был модифицирован в четырехмоторный вариант, который несколько уступал опытному образцу, и тем не менее его летно-тактические данные производили внушительное впечатление: максимальная скорость на высоте 6000 метров - 440 километров в час, потолок - 9300 метров, дальность полета - до 6000 километров, боевая нагрузка - до 4000 килограммов бомб.
      В этой машине был воплощен весь опыт по созданию бомбардировщиков, были использованы последние достижения передовой советской науки. ТБ-7 резко отличался от всех существовавших тогда тяжелых самолетов совершенством своих аэродинамических форм; кроме того, на нем было установлено убирающееся шасси.
      После первых боевых полетов на самолетах ТБ-7 выяснилось, что промышленность, учитывая потери, может восполнять этими самолетами только один полк, в связи с чем 433-й авиаполк вскоре был расформирован и личный состав, за небольшим исключением, направлен в части, вооруженные самолетами ДБ-3.
      Несколько летчиков, в том числе и я, получили назначение в 746-й авиационный полк дальнего действия, вооруженный самолетами ТБ-7, который начал формироваться в июле 1941 года под номером 412, вступил в войну в августе того же года под номером 432 и с декабря вел боевую работу под номером 746. Такое частое переименование полка объясняется тем, что в ходе формирования нередко происходили и организационно-штатные изменения, что по штабным канонам влекло за собой и изменение номера. Командовал полком с первого дня полковник В. И. Лебедев, до этого проходивший службу в научно-испытательном институте ВВС.
      Костяком полка была авиационная эскадрилья, укомплектованная летным и техническим составом, который осваивал перед войной бомбардировщик ТБ-7. Война застала эскадрилью на стадии аэродромных полетов, и теперь предстояло на ее базе в короткие сроки сформировать боевой полк.
      На укомплектование прибывали как военные летчики, так и летчики полярной и гражданской авиации с большим опытом полетов в сложных метеорологических условиях Севера и Дальнего Востока. Многим только что были присвоены воинские звания, и они, впервые в жизни облачившись в военную форму, выглядели неуклюжими. Кое-кому из летчиков было за сорок, и нам, представителям молодого поколения авиаторов, казалось, что для них могли бы подобрать другие, менее сложные обязанности. Но этого потребовала война, и вчерашние гражданские пилоты с честью выполнили свой долг перед Родиной.
      Штурманы, за малым исключением, были кадровыми командирами, прибывшими в полк после окончания штурманского факультета Военно-воздушной академии и Полтавских курсов усовершенствования штурманов.
      Я был назначен штурманом второй эскадрильи, которой командовал подполковник А. А. Курбан, служивший до этого вместе с командиром полка в НИИ ВВС. В его летной биографии было немало ярких страниц. Он, помимо всего прочего, на своем ТБ-3 участвовал в розысках потерпевшего катастрофу при перелете из Москвы в Америку самолета С. А. Леваневского. Многочасовые полеты днем и ночью в суровых условиях Арктики стали для А. А. Курбана, так же как и для всех участников поисковой экспедиции, серьезным испытанием и большой школой. Вторым летчиком в экипаже был старший лейтенант А. П. Чурилин.
      Два этих пилота по своим человеческим и профессиональным качествам великолепно дополняли друг друга.
      Александр Александрович Курбан был исключительно душевным и чутким человеком. Но, несмотря на мягкость характера, он умел заставить выполнять свои требования и личным примером воодушевить подчиненных на выполнение сложных и ответственных задач. Правда, иногда излишняя доверчивость мешала ему вовремя разглядеть допущенную подчиненными ошибку. Александр Александрович никогда не унывал. Очень любил музыку, неплохо сам играл на пианино, причем играл везде, где только такая возможность представлялась.
      Арсения Чурилина в полку звали просто Арсен. В этом смуглом, высоком, стройном человеке, как говорится, за версту можно было угадать кавказца. Арсен обладал большой физической силой, отличной реакцией. Малоразговорчивый, он был очень требователен к себе и подчиненным, к любому делу относился серьезно.
      Общим для Александра Александровича и Арсена было то, что оба они были влюблены в свою профессию и мастерски владели боевой машиной. Несмотря на то что Арсен формально являлся вторым летчиком в экипаже, он летал самостоятельно на самолете ТБ-7 днем и ночью.
      Вот с какими людьми свела меня судьба. Я узнал, что Курбан и Чурилин участники одного из первых налетов на Берлин в августе 1941 года. Естественно, тогда мы больше всего говорили именно об этом. Мне очень хотелось в деталях знать, как протекал их полет, что они переживали на маршруте, особенно над целью.
      ...К концу июля фронт отодвинулся далеко в глубь страны. Почти все аэродромы, откуда можно было достигнуть Берлина, оказались занятыми немцами, за исключением двух - на острове Сарема (Эзель) в Балтийском море. Один из этих аэродромов был построен еще перед войной, другой - совсем недавно, оба имели только грунтовые взлетно-посадочные полосы длиной 1100-1200 метров.
      Линия фронта довольно быстро продвигалась на Север, вот-вот остров Сарема мог оказаться в тылу у немцев и стать уязвимым не только для авиации, но и для артиллерии. И тем не менее другого выхода не было, можно было потерять последнюю возможность отплатить врагу за налеты на Москву. Это вызывалось и политическими соображениями. Гитлеровцы пытались внушить всему миру, что русская авиация уничтожена на аэродромах в первые же дни войны.
      В ночь на 8 августа 13 самолетов 1-го минно-торпедного полка ВВС КБФ во главе с командиром полка полковником Е. Н. Преображенским и штурманом полка капитаном П. И. Хохловым совершили с острова Сарема первый боевой вылет на Берлин. Экипажам предстояло преодолеть до цели и обратно 1760 километров, что со взлетом и посадкой занимало шесть - семь часов полета.
      От острова Сарема до южной береговой черты Балтийского моря полет протекал над морем по прямой. Погода была хорошая, облачность 7-8 баллов. После выхода на территорию противника шли также по прямой до Штеттина, а затем взяли курс на Берлин. Над сушей облачность уменьшилась, видимость земных ориентиров улучшилась. Когда на высоте 6000 метров подходили к Берлину, увидели его издалека: город был полностью освещен. Не было ни малейших признаков того, что полет наших бомбардировщиков обнаружен. И только когда начали рваться бомбы с ведущего самолета, городские огни сразу погасли. Началась беспорядочная стрельба зенитной артиллерии, бессистемный поиск наших бомбардировщиков десятками прожекторов.
      Выполнив боевую задачу, все экипажи вернулись на свою базу.
      На следующий день немецкое радио сообщило, что прошлой ночью английские самолеты бомбили Берлин, что шесть из них сбиты и скоро будут выставлены для всеобщего обозрения. А вечером того же дня командование английских ВВС официально объявило, что ни один английский самолет в прошлую ночь над Берлином не появлялся. Трудно, видимо, было фашистским главарям поверить, что город бомбили советские самолеты, что это была расплата за бомбардировки Москвы и Ленинграда.
      В ночь на 9 августа состоялся второй вылет на Берлин. Как и ожидалось, город был затемнен. Все средства ПВО приведены в действие. На высоте полета бомбардировщиков противник создал, казалось, огненную зону, лучи прожекторов слились в сплошное световое поле. Но, несмотря на такое противодействие, все экипажи выполнили боевые задания. Из полета не вернулся только экипаж командира звена старшего лейтенанта И. П. Финягина: при отходе от цели его самолет взорвался в воздухе...
      Для наращивания мощи ударов на Сарема прибыли две группы самолетов ДБ-3 дальнебомбардировочной авиации ВВС. Одну группу возглавлял майор В. И. Щелкунов, другую - капитан В. Г. Тихонов.
      Сосредоточение большого количества самолетов на острове не могло остаться незамеченным противником. Поэтому заранее были приняты меры к рассредоточению техники, укрытию людей.
      10 августа на аэродроме Пушкин, под Ленинградом, произвели посадку шесть самолетов ТБ-7 из дивизии комбрига М. В. Водопьянова. Тут же поступило распоряжение дозаправить самолеты горючим и немедленно приступить к подвеске бомб - по шесть ФАБ-500 на самолет; личный состав вооружить автоматами; на борту иметь боекомплекты патронов, ручные гранаты - из расчета шесть штук на каждого члена экипажа; обеспечить экипажи однодневным бортовым пайком и неприкосновенным запасом продовольствия.
      Всем было ясно, что предстоит выполнить важное боевое задание.
      И вот на аэродром прибыл командующий ВВС генерал П. Ф. Жигарев. Он отдал приказ нанести удар по Берлину. Вылет по готовности, но не позднее 20 часов 50 минут.
      Первой взлетела группа из трех самолетов во главе с Водопьяновым (второй летчик Э. Пусэп, штурман А. Штепенко). В 20 часов 50 минут взлетел А. Курбан (второй летчик А. Чурилин, штурман Г. Молчанов), за ним - его ведомые командиры кораблей Перегудов и М. Угрюмое. Не делая традиционного круга над аэродромом, сразу же пошли на ИПМ (исходный пункт маршрута) Лужская Губа, от нее - к острову Хиума (Даго).

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12