Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кейн (№5) - Ветер ночи

ModernLib.Net / Фэнтези / Вагнер Карл Эдвард / Ветер ночи - Чтение (стр. 14)
Автор: Вагнер Карл Эдвард
Жанр: Фэнтези
Серия: Кейн

 

 


Сменщики, явившиеся наутро, были удивлены внезапным исчезновением ночного сторожа, но, обыскав все и взявшись, наконец, разбирать партию ночных поступлений в морг, выяснили, что список постояльцев этого заведения за ночь увеличился еще на одного.

Глава 1. ИЩУЩИЕ В НОЧИ

Вот. Он снова услышал тот звук.

Как ни была она приятна, Маурсел оставил беседу с уже почти пустой бутылкой и – не сразу – встал из-за стола. Капитан «Туаба» был в своей каюте один, и время было позднее. Уже много часов подряд единственными звуками, доносившимися извне, были шум волн, бьющих в корпус судна, скрип снастей и треск древней обшивки старой каравеллы, стоящей на якоре у набережной. А потом вдруг он услышал тихие шаги – кто-то крадучись пробирался мимо полуоткрытой двери каюты, и доски палубы скрипели под его ногами. Слишком громкие звуки для крыс. Значит, воры?

С мрачной ухмылкой Маурсел засветил фонарь и, крадучись по-кошачьи, встал за дверьми. Черт бы побрал его драгоценную команду. Все до единого, от кока до первого помощника, они несколько дней назад оставили его одного на судне, заявив, что не вернутся, пока не получат плату за истекший месяц. Неожиданно налетевший шторм заставил их выбросить за борт большую часть груза – листовой меди, и «Туаб» вошел в гавань Керсальтиаля во всей красе: с порванными парусами, сломанной грот-мачтой и дюжиной пробоин в корпусе. Разумеется, все деньги, полученные за остаток груза, пошли на ремонт судна, и вместо предполагаемой прибыли команда получила лишь заверения капитана, что каравелла бесценна сама по себе, что когда-нибудь (очень скоро) он найдет новый, очень выгодный фрахт и с лихвой возместит потерянное. Команда почему-то не пожелала воздать должное ни его красноречию, ни посулам и покинула своего капитана.

«Разве что кто-нибудь из них вернулся…»

Маурсел пожал могучими плечами и поплотнее запахнул плащ. Хозяин «Туаба» никогда не избегал доброй свары со своими подчиненными. Впрочем, вор или подосланный убийца тоже подходили его нынешнему настроению.

Ветреное осеннее небо шатром раскинулось над Керсальтиалем. Было светло без фонаря. Прячась в глубоких тенях, Маурсел напрягал свои маленькие карие глазки, скрытые под мохнатыми бровями, силясь разглядеть гостя. Тихий шорох указал, где искать.

Он быстрым шагом пересек палубу и направил луч фонаря вверх на капитанский мостик.

– Эй, хватит, слезай давай! – крикнул он, махнув темной фигуре, стоящей у балюстрады. Ответом было молчание. Маурсел пнул какой-то деревянный обломок с обрывком холста на нем. – Слезай, чтоб тебя!

Луч фонарика выхватил из темноты две маленькие ножки в сандалиях, неуверенно шагнувшие вниз по ступеням. Вслед за ними появились голые коленки и край туники над ними.

Маурсел облизал вмиг пересохшие губы и издал какой-то неопределенный звук.

Перед ним стояла девушка. В ее глазах, прямо смотревших ему в лицо, не было и тени слез. Изящное, даже артистическое личико было спокойно, но дрожащие ноздри и плотно сжатые губы выдавали ее. Нервные тонкие пальцы теребили край темно-коричневого шерстяного плаща.

– Туда, – велел Маурсел, указывая тесаком на освещенную каюту.

– Я ничего не сделала, – возразила она.

– Угу. Только высматривала, что бы такое стащить.

– Я не воровка.

– Поговорим в каюте. – Он подтолкнул ее, и она нехотя подчинилась.

Пропустив девушку вперед, Маурсел плотно затворил дверь и повесил у входа фонарь. Затем вложил тесак в ножны, уселся в кресло и стал рассматривать непрошеную гостью.

– Я не воровка, – повторила та, кутаясь в плащ.

«Да, наверняка не воровка, – мысленно согласился капитан. – Хотя бы потому, что на такой дряхлой посудине, как „Туаб“, и украсть-то нечего. Но почему же тогда она здесь? Проститутка, – наконец догадался он. – Какие еще дела могли привести девушку такой красоты в гавань поздней ночью? К тому же она действительно красива», – с изумлением вдруг заметил он. Облако медно-рыжих волос окружало голову незнакомки и мягко ложилось ей на плечи, а едва заметные веснушки, рассыпавшиеся золотыми искорками вокруг ее тонкого носика, скорее красили, чем портили лицо классических пропорций. Ярко-зеленые глаза смотрели независимо и даже вызывающе. К тому же незнакомка была высокой и статной.

Прежде чем она запахнула плащ, капитан успел разглядеть высокую, изящную грудь и округлые бедра над светло-зеленой туникой. Один крупный изумруд красовался у нее на руке, другой, еще более дорогой, блестел в широкой плотной повязке из темной кожи и красного шелка у нее на шее.

«Да нет, – снова возразил сам себе Маурсел, еще раз оглядев девушку. – Ока слишком хорошо и слишком богато одета, чтобы быть из братии кошечек, промышляющих на ночных улицах. Но кто же она тогда?» – в замешательстве подумал он.

– Почему же тогда ты здесь? – спросил он ее тоном намного ниже, чем говорил на палубе.

Девушка даже не взглянула на него. Ее взгляд блуждал по каюте.

– Не знаю, – спокойно ответила она.

– Ты хотела спрятаться и отплыть, прежде чем мы тебя обнаружим? – продолжал строить догадки Маурсел.

Она слегка пожала плечами.

– Наверное, да.

Прожженный морской волк, дико выпучив глаза, уставился на нее.

– Кто-то из нас двоих точно свихнулся! – наконец сказал он. – Из всех кораблей выбрать мою разнесчастную посудину, видя, что в трюме у нее пусто, а погрузкой и не пахнет! Да еще и не заметить, что не все пробоины заделаны!

Послушай, стоит тебе захотеть, и самое распрекрасное судно доставит тебя туда, куда пожелаешь… Не говори мне, что ты об этом не знаешь! Шатаешься в таком месте в столь поздний час! Ладно, это не мое дело, но ты уж слишком неосторожна, крошка! Может, тебе и наплевать, но, знаешь, тут шляются молодчики, которые сначала перережут тебе горло, а уж потом посмотрят, что с тебя можно взять! Дьявол! Я в этом порту всего три дня и четыре ночи, а уже наслушался историй про мертвых молоденьких красоток, найденных поутру…

– Прекратите! – звонким от ярости голосом воскликнула незваная гостья.

Пошарив взглядом, она села на другое кресло у стола и поставила на круглый стол острые локти, прижавшись лбом к стиснутым кулачкам. Рыжая завеса волос скрывала ее лицо, так что Маурсел не мог определить, какие страсти бушуют в этой красивой головке. Плащ ее распахнулся, и было видно, как вздрагивает грудь. С каждым быстрым ударом сердца.

Вздохнув, капитан вылил остатки вина в свою кружку и подтолкнул ее к девушке. В его запасах была еще одна бутылка такого же снадобья; поднявшись, он разыскал ее и другую кружку. Вернувшись на свое место, он увидел, что девушка осторожно, морщась, пытается пить.

– Послушай, как тебя зовут?

Она помедлила, прежде чем ответить.

– Десайлин.

Имя это капитану ничего не говорило, хотя по быстрому взгляду девушки он понял, что она считает свое имя достаточно известным, чтобы то само по себе много рассказало незнакомцу.

Маурсел задумчиво почесал в густой темной бороде. Внешне он был олицетворением мужской тридцатилетней самоуверенности и был убежден в том, что любая женщина сочтет его достаточно привлекательным. Оплошало только левое ухо – половину его отрубили в пьяной драке в какой-то таверне, но его прикрывала густая шапка нечесаных вьющихся волос.

– Ладно, Десайлин, – проворчал он. – Меня зовут Маурсел, и я – хозяин этого корабля. Если тебе некуда податься, ты можешь переночевать здесь.

Раздраженная гримаса исказила ее лицо.

– Я не смогу.

Маурсел нахмурился, еще не зная, рассердиться ему или переждать.

– Я не отважусь… оставаться здесь слишком долго, – пояснила Десайлин.

Искорки страха блеснули в ее глазах.

Маурсел скорчил недовольную рожу.

– Девочка, ты пробралась на мой корабль как воровка, но считай, что я забыл об этом. В моей каюте нет крыс, а девушки находят меня неплохим соседом, да и деньжата у меня кое-какие водятся. Так зачем же бродить ночью по улицам и нарываться на то, что придется бесплатно отдаться первому встречному головорезу, когда я хорошо тебе заплачу?

– Вы не поняли!

– Похоже на то. – Он оглядел ее дрожащую фигурку и многозначительно добавил:

– Кроме того, здесь тебя никто не найдет.

– Великие боги! Хотелось бы мне этого!.. – воскликнула она. – Можно подумать, что от него можно спрятаться!

Вскинув брови, Маурсел с удивлением посмотрел на нее. Он и в самом деле ничего не понимал и ожидал совсем иного. Справедливо полагая, что здесь есть какая-то тайна или иное, неизвестное ему обстоятельство и любая попытка что-либо выяснить только запутает его еще больше, Маурсел налил себе еще вина и подумал: а не извиниться ли ему, пока еще не поздно?

– Все проще, чем вы думаете, – тихо сказала девушка. – Я ни на что не рассчитывала. Я только хотела скрыться хоть на час. Оказавшись на берегу, я увидела корабли, в любую минуту готовые отплыть из гавани, и подумала: как бы было хорошо улизнуть на одном из них! Взойти на борт неизвестного корабля, отплыть в ночь к какой-нибудь неизведанной земле – где он никогда не найдет меня! Освободиться! О, конечно, я знаю, мне все равно не удалось бы это, но, когда я шла сюда, мне так этого хотелось! Думаю, мне было просто очень хорошо от мысли, что я, может быть, в конце концов смогу удрать от него!.. – Она взглянула на капитана и истолковала его раскрывшийся было рот по-своему: – Молчите, будто я сама не знаю, что еще никому не удавалось уйти от Кейна.

– Кейн! – Маурсел проглотил едва не вырвавшееся у него страшное ругательство. Все то время, что девушка говорила, в нем рос праведный гнев на ее обидчика и мучителя, но с последним ее словом он улетучился, как легкий дымок, а на его месте вдруг оказался страх.

Кейн! Даже чужаку в Керсальтиале – величественнейшем городе человеческой цивилизации, это имя внушало безотчетный ужас. Тысячи историй о Кейне рассказывали в тавернах свистящим шепотом; даже в этом колдовском городе, где многие хранили чудом не утраченные древние знания ушедших народов и где магия была обычным делом, имя Кейна произносили с благоговением. И, несмотря на многочисленные легенды, об этом странном и противоречивом человеке никто ничего не знал наверняка. Одно было достоверно известно: когда строились первые башни Керсальтиаля, Кейн сидел в раздумьях у их подножия. Из тьмы тысячелетий шел он темными тропами, ведомый своим темным гением, и рука его (обычно левая) приложилась ко всем более или менее трагическим событиям в Керсальтиале.

Искушенные колдуны и властители над всеми силами ада произносили его имя со страхом, и те, кто отваживался назвать его своим врагом, редко успевали повторить эту дерзость дважды.

– Так ты – женщина Кейна? – выдавил, наконец, Маурсел.

– Ему бы этого очень хотелось, – горько улыбнулась она. – Его женщина. Его собственность. Хотя когда-то я принадлежала лишь себе самой, пока не поглупела настолько, чтобы попасть в его сети!

– И ты не можешь оставить его… ну, уехать из этого города?

– Ты не знаешь, что значит: «Так велел Кейн!» Кто осмелится помочь мне, зная, что навлечет этим его гнев на свою голову?

Маурсел расправил плечи.

– Я не клялся в верности ни Кейну, ни его псам. Конечно, посудина эта старая и ветхая, но принадлежит она мне и только мне, и я могу уплыть на ней, куда сам пожелаю. И если ты…

Страх исказил ее лицо.

– Нет! – выдохнула она. – Не искушай меня! Ты не понимаешь, как велика та власть, которой обладает Кейн…

– Это еще что?!

Маурсел замер, насторожившись. В ночи извне послышался шум огромных перепончатых крыльев. Когти заскребли по деревянной обшивке каюты. Огоньки всех фонарей затрепетали и легли, готовые сорваться, тень накрыла корабль.

– О-о, – простонала Десайлин, – это чудовище соскучилось и прислало за мной!

Внутри у капитана похолодело, но решив, что так просто он не сдастся, Маурсел вынул тесак и развернулся в сторону двери. Язычки пламени в фонарях угасли до бледных болотных огоньков. Что-то гигантское, ворчащее во тьме всей тяжестью обрушилось на дверь.

– Остановись! – в ужасе закричала девушка. – Пожалуйста! Ты ничего не сможешь сделать! Отойди от двери!

Маурсел в ответ только что-то прорычал. Лицо его в этот миг выражало странную смесь ужаса и ярости, обуревавших его. Десайлин, пытаясь оттащить его назад, повисла у него на руке. Войдя в каюту вслед за Десайлин, Маурсел запер за собой дверь. Толстый железный стержень надежно удерживал крепкое дерево. Теперь капитан с раскрывшимся от изумления ртом наблюдал, как стержень поворачивается в пазах и сам собою ползет назад, словно им движет невидимая рука. Замок был открыт. Еще секунду царила тишина, а затем с неожиданностью, свойственной одним лишь ночным кошмарам, дверь каюты распахнулась настежь.

В дверном проеме клубилась тьма. Горящие глаза уставились на них. Они стали приближаться. Десайлин вскрикнула – горько и безнадежно. Злясь на собственную трусость, Маурсел, словно во сне, нацелил клинок на плывущие во тьме глаза. Чернота отпрянула, но через всю каюту протянулись к нему невидимые пальцы в впились в горло с нечеловеческой силой. Боль прокатилась по всему его телу – от темени до пят… а после была одна только тьма.

Глава 2. «НИКОГДА, ДЕСАЙЛИН»

Девушка поежилась и плотнее запахнула плащ на узких плечах. Настанет ли снова день, когда она проснется и не почувствует в себе этого всепоглощающего холода?

Кейн стоял, облокотившись на ярко-малиновый от жара перегонный куб. На его жестоком, изможденном лице плясали красные отсветы. «Как красные уголья – его волосы, как колдовская голубая сталь – его глаза…» Он тяжело наклонился вперед, чтобы поймать в кубок красного хрусталя последние капли фосфоресцирующего эликсира.

Она знала, что эта сверкающая жидкость стоила Кейну многих бессонных часов. Тех самых драгоценных часов, что длилась ее свобода – свобода от его неотступного и неумолимого внимания. Ее губы сжались в тонкий, бескровный шрам.

Что за отвратительный рецепт был у этого эликсира! Десайлин вспомнила молодую девушку, чей искалеченный труп приволок Кейну слуга. Ее снова передернуло.

– Почему ты не позволишь мне уйти? – услышала она собственный тоскливый голос. В который уже раз повторяла она один и тот же, один и тот же вопрос?

– Потому что не позволю, Десайлин, – голос Кейна звучал устало.

– Когда-нибудь я все же сбегу.

– Нет, Десайлин. Ты никогда меня не оставишь.

– Когда-нибудь.

– Никогда, Десайлин.

– Но почему, Кейн?!

С выражением величайшего удовольствия на лице и крайней осторожностью он дал еще нескольким каплям упасть на дно чаши. Голубые блики заиграли на его лице.

– По-че-му?!!

– Потому что я люблю тебя, Десайлин.

Сухой кашель, лишь отдаленно напоминающий смех, вырвался из ее горла.

– Ты – любишь меня?

Вся ее обреченность, безнадежность и тоска заключалась в этих словах.

– Скажи, Кейн, смогу ли я когда-нибудь заставить тебя понять, насколько ты мне отвратителен?

– Быть может. Но я тебя люблю, Десайлин.

Новый приступ кашля.

Испытующе взглянув на нее, Кейн бережно протянул ей чашу:

– Выпей, только быстро… пока не умер свет.

Она уставилась на Кейна потемневшими от ужаса глазами.

– Глоточек еще одного мерзкого снадобья? Ты же не надеешься заполучить меня таким образом?

– Называй это как угодно.

– Я не буду пить.

– Нет, Десайлин, ты выпьешь.

Его взгляд сковал ее, словно льдом. Почти не сознавая, что делает, она склонилась над рубиновой чашей; мерцающая жидкость смочила ей губы, комочком ртути скатилась в горло.

Кейн вздохнул и вынул опустевший кубок из бесчувственных пальцев девушки.

Его массивное тело казалось вырубленным из камня, в котором каким-то чудом циркулирует в пустотах кровь.

– Я все равно сбегу, Кейн.

Порыв соленого ветра с моря ворвался в узкое окно темной башня, бросив рыжую копну волос прямо на лицо Кейну.

– Никогда, Десайлин.

Глава 3. В ТРАКТИРЕ «СИНЕЕ ОКНО»

Сам себя он называл Дрегар…

Окажись он там секундой позже, он, вероятно, не сумел бы определить, откуда донесся тот ее вскрик. Чужестранец в Керсальтиале, этот варвар, тем не менее, бывал прежде в крупных городах, выстроенных цивилизованными людьми, и провел там достаточно времени, чтобы уяснить неоднозначность криков о помощи среди ночи и подумать дважды, прежде чем бросаться сломя голову во тьму, навстречу неведомой опасности. Но от варваров-предков он наряду с сильными мышцами, гибкой рукой и волшебным клинком унаследовал и первобытное понятие о кодексе рыцарской чести.

Он застыл, пораженный, как громом, красотой девушки, когда она несколько минут назад поспешно прошла мимо. И теперь весь поглощенный мыслью о том, что это воздушное белокожее существо попало в беду, он выхватил из ножен свой тяжелый клинок и помчался туда, откуда только что пришел.

Свет ярких фонарей соседней улицы сюда не доставал, но дикарю хватило и слабого лунного света. Плащ был уже давно сорван, туника сползла с плеч, девушка билась в руках двух головорезов. Третий, заслышав шорох шагов, со злобной ухмылкой развернулся к Дрегару, нацелив меч прямо в живот юноше.

Дрегар рассмеялся и мощным ударом меча отмел более легкое оружие противника далеко в сторону. Не теряя времени, он тут же поднял меч высоко вверх и обрушил его всей силой своих волосатых рук на череп ночного грабителя.

Один из державших девушку бандитов бросился на помощь товарищу, но Дрегар, метнувшись вбок, избежал удара, а потом резким движением направил клинок в сердце разбойника. Третий, видя такой поворот, швырнул девушку под ноги нежданному спасителю и, завывая, бросился наутек.

Не обращая больше внимания ни на него, ни на убитых, Дрегар помог девушке подняться на ноги. Губы ее еще дрожали. Она машинально поправила на плечах порванную шелковую тунику. Кожа ее, и без того светлая, теперь казалась мертвенно-бледной, в углу рта появился кровоподтек. Дрегар поднял ее плащ и накинул ей на плечи.

– Благодарю, – выдохнула она наконец срывающимся голосом.

– Совершенно не за что, – поклонился он. – Давить крыс – недурная тренировка. С тобой, надеюсь, все в порядке?

Она кивнула и, пошатнувшись, ухватилась за его подставленную руку.

– О преисподняя! Послушай, девочка, здесь недалеко есть таверна. Серебра у меня немного, но вполне хватит на глоток вина, чтобы согреть твое сердечко.

По ее высокомерному виду можно было сказать, что, держись она тверже на ногах, она бы отказалась. Но вместо этого незнакомка позволила ему довести ее до трактира «Синее окно». Там варвар усадил ее за свободный стол и спросил вина.

– Как твое имя? – поинтересовался он, глядя, как она с трудом глотает крепкий напиток.

– Десайлин.

Он беззвучно повторил имя, пробуя его на вкус.

– Я зовусь Дрегар, – сказал он. – Моя родина далеко отсюда, в южных горах, и всего несколько лет назад я охотился и кочевал в степях со своим кланом. Но, почуяв жажду приключений, я отправился странствовать и с тех пор следую то за одним знаменем, то за другим… а иногда всего лишь за собственной тенью. Мне все уши прожужжали рассказами о великом Керсальтиале, и тогда я решил посмотреть, хорош ли он хоть вполовину так, как о нем рассказывают. Ты, конечно, тоже чужая здесь?

Она покачала головой. Теперь, когда ее лицо приобрело нормальный цвет, она не казалась уже такой отстраненной.

– На первый взгляд, так да. Иначе ты бы хорошо знала, что такое бродить ночью одной по улицам Керсальтиаля. Нет? В таком случае веская же должна быть у тебя причина, чтобы так рисковать.

Плечи девушки чуть заметно шевельнулись, но лицо сохраняло прежнюю неподвижность.

– Никаких причин… хотя для меня это было и в самом деле важно.

Дрегар вопросительно поднял брови.

– Я хотела… ох, ну просто хотела побыть одна, хоть на время. Чем бы это ни кончилось… Не знаю. Я не думала, что кто-нибудь посмеет тронуть меня, если я скажу, кто я такая.

– Похоже, твой титул не внушил почтения этим кретинам, как бы тебе того ни хотелось, – рассмеялся Дрегар.

Десайлин резко вскинула голову.

– Все смертные боятся имени Кейна!

– Кейн! – в крайнем изумлении повторил Дрегар. «Что же в таком случае эта девушка сделала, чтобы он?..» Но еще раз оглядев ее с головы до ног, ее изумительно красивое бледное лицо, маленькие руки идеальной формы, он понял, что делать ничего и не надо было. С неудовольствием он отметил, что своим невольным выкриком привлек внимание всех немногочисленных посетителей таверны.

Несколько лиц обернулось к нему с выражением замешательства и любопытства на лице.

Ладонь варвара легла на рукоять испытанного меча.

– Ну так я – человек, который не пугается одного только имени, кому бы там оно ни принадлежало! – во всеуслышание заявил он. – Конечно, я наслышан о самом ужасном и могущественном колдуне Керсальтиаля, но его имя для меня – не более чем пустой звук! Со мною мой меч, чья сталь искромсает любого колдуна и чернокнижника, и, уверяю тебя, он уже немало преуспел в этом. Я зову его «Проклятием магов», и в аду уже довольно печеных душ, которые присягнут, что это имя дано не из бахвальства!

Десайлин смотрела на него с неожиданным для нее самой восхищением.

А что было потом, Десайлин?

Я… Я не уверена… мои мысли – они еще путались. Я, кажется, все еще не пришла в себя тогда… Я помню, что держала его голову на коленях так, как будто это было всегда и будет вовеки… Я помню, как смешивались вода и кровь в деревянной чашке, и вода была такая холодная и красная, такая красная… Я, должно быть, оделась… Да, я помню город, и как шла по нему, и все эти лица… все эти лица… Они глядели на меня, глядели украдкой, а иные в упор.

Всматривались – и отводили взгляд, всматривались – и спешили скрыться, всматривались – и смеялись у меня за спиной, всматривались – и громогласно выкрикивали гадости… А иные не замечали меня, просто не видели… И я не помню, что из этого было мне более отвратительно – наверное, все сразу и одинаково. Я ила, шла, шла… Я помню… Мысли мои путаются… Я помню…

Я не могу вспомнить.

Глава 4. МЫ УНЕСЕМ ТЕБЯ

Он поднял голову… и увидел ее, стоящую на набережной, наблюдавшую за ним со странной гримасой напряженности и нерешительности одновременно. От неожиданности Маурсел выругался и вышел из-за своего импровизированного верстака. Девушка казалась призраком, так тихо и неподвижно стояла она и смотрела на него.

– Я… я всего лишь хотела узнать, все ли у вас в порядке, – наконец сказала Десайлин с неуверенной улыбкой.

– Вполне, если не считать проломленного черепа, – ответил Маурсел, пожирая ее глазами.

Когда он очнулся и выбрался из-под обломков мебели в своей каюте той ночью, уже светало. Волосы у него на затылке слиплись от крови, а голова болела так, что довольно долго он просто сидел, тупо глядя перед собой, пытаясь восстановить в памяти ночное приключение. Он помнил, как нечто вошло в его каюту и, дотянувшись до него, отшвырнуло его, как тряпичную куклу. А девушка исчезла – может, ее и в самом деле уволокла та тварь? За себя Десайлин явно не боялась, пытаясь оттащить его от двери…

Или, может, просто кто-нибудь из его парней вернулся и сыграл с ним эту злую шутку? А голова трещит с похмелья?.. Да нет, это – чушь, кому знать, как не ему. Приятели наверняка бы его прирезали, да еще раза три проверили, мертв ли. Как, впрочем, и любое человеческое существо, хоть вор, хоть бывший матрос.

Но девушка говорила, что ее воздыхатель – колдун, и только колдовство могло управлять той тварью с черными крыльями, что ночью посетила каравеллу. А теперь девочка вернулась, и гостеприимство Маурсела оказалось несколько подпорчено неуютным ощущением опасности, сопровождающим ее повсюду.

Должно быть, Десайлин угадала его мысли. Она шагнула назад, словно собираясь уйти.

– Погодите! – неожиданно выкрикнул капитан.

– Не хочу навлечь на вас новую беду.

Этого замечания оказалось достаточно, чтобы завести и без того вспыльчивого капитана.

– Новую беду! Да провались этот Кейн в ад вместе со всеми своими дьяволами! Череп-то мой оказался крепким для его зверюги, так что если у него ко мне какие-то личные претензии, пусть уж приходит в этот раз сам!

Огромные глаза Десайлин зажглись искренней радостью. Она шагнула к капитану.

– Некромантия истощила его силы, – сообщила она. – Теперь Кейн будет спать не один час.

Маурсел с галантностью помог ей подняться на борт.

– Тогда, может, зайдете ко мне в гости? Доски стругать уже темновато, а мне бы хотелось потолковать с вами. Я, знаете ли, подкопил с прошлой ночи несколько вопросов.

Как и накануне, пропустив девушку в каюту вперед себя, капитан зажег фонарь над дверью и, обернувшись, увидел ее уже сидящей на краешке кресла; она смотрела на Маурсела с настороженным беспокойством.

– Что же это за вопросы?

– Почему?

– Что почему?

Маурсел сделал широкий жест.

– Все почему. Почему вы живете в неволе у этого колдуна? Почему он держит вас у себя, если вы его так ненавидите? Почему вы не можете покинуть его?

Девушка в ответ улыбнулась так печально, что капитан почувствовал себя наивным мальчишкой.

– О, Кейн умеет очаровывать. У него есть свой, особый магнетизм. Глупо отрицать: и его богатство, и ощущение сопричастности его власти удерживают меня возле него. Но мне от этого не легче, нет. Мы встретились, и уж виной тому колдовство, нет ли – не знаю, но я не устояла перед ним. Быть может, я даже любила его когда-то. Но я уже так давно и так яростно его ненавижу, что не могу вспомнить ничего, кроме ненависти. Но Кейн… Кейн продолжает любить меня – на свой лад. Любовь! Из всех страстей, когда-либо его обуревавших, эта – самая мизерная. Его понятие любви претит мне. Так любит собиратель редкостей какую-нибудь древнюю статуэтку в своей коллекции, такое чувство испытывает паук к своей плененной жертве! Я – его статуэтка, его драгоценный камень, его собственность. А кто когда-либо задумывался о чувствах вещи, которой владеет?

Может ли немного забавное признание собственности: «Я тебя ненавижу» – лишить владельца удовольствия владеть?.. Ты спрашивал, почему я не покину его? – Тут голос ее дрогнул. – Во имя всех богов, неужели ты думаешь, что я не пыталась?

В полном смятении ума и чувств Маурсел, не отрываясь, смотрел на скорбное лицо девушки.

– Но почему же вы оставили попытки? Не удалась одна, может, удастся другая. Если вы можете иногда улизнуть ночью на улицы Керсальтиаля, вы можете и выбраться из города. Я что-то не вижу цепи, которая тянется за вами повсюду.

– Не все цепи видимы, – тихо возразила она.

– Слыхал я о таком, да, признаться, не верю. Слабый просто выдумывает себе свои кандалы.

– Кейн не позволит мне уйти.

– Власть Кейна велика, но не беспредельна, как бы ему того ни хотелось.

– Я уже встречала тех, кто думал так, как ты. Смерть прибавляла им мудрости, но слишком поздно.

Зеленые глаза девушки мерцали, как звезды. В них был вызов, насмешка и ожидание. Маурсел не мог противиться чарам ее красоты, ее быстрым, молящим взглядам. В нем проснулся рыцарь. Он расправил плечи и гордо заявил:

– Корабль плывет туда, куда направит его рулевой, – пусть хоть все ветры ада и все волны моря будут ему помехой!

Она придвинулась ближе, наклонилась. Прядь ее огненных волос коснулась руки моряка.

– Храбрые речи делают вам честь, капитан, – сказала она низким грудным голосом. – Но вы плохо представляете себе, как велика власть Кейна.

Маурсел бесстрашно рассмеялся.

– Скажем, я просто не гажу в штаны при одном только упоминании его имени!

Из пояса туники Десайлин извлекла и перекинула Маурселу потертый замшевый мешочек. Поймав его, капитан развязал тесемки и тряхнул мешочком над ладонью.

Рука его задрожала. На заскорузлой ладони вспыхнули радужными огнями драгоценные камни, яркие блики запрыгали по потолку каюты. Круглые, идеальной обработки камни – рубины, алмазы, изумруды, какие-то еще, названия которых он не помнил.

С трудом оторвав взгляд от сверкающей пригоршни, он вопросительно посмотрел на Десайлин.

– Я полагаю, этого достаточно, чтобы починить твой корабль… – Она запнулась, и странная искорка пробежала в ее глазах, когда она добавила:

– И заодно оплатить мой проезд в какой-нибудь отдаленный город – если, конечно, ты осмелишься на это!

Капитан «Туаба» клятвенно поднял руку.

– Я сказал, что сказал, девочка! Дай мне несколько дней, чтобы привести старушку в порядок, и мы унесем тебя к берегам, где никто и не слыхал о Кейне.

– Ты не передумаешь?

Она встала с кресла. Маурсел решил, что она собралась уходить, но увидел, что пальцы ее теребят какой-то тонкий шнурок на поясе. У него прервалось дыхание – шелковая туника распахнулась и медленно сползла с ее мраморных плеч.

– Я не передумаю, – хрипло пообещал он, начиная понимать, почему Кейн пойдет на все, лишь бы удержать Десайлин.

Глава 5. ПРОКЛЯТИЕ МАГОВ

– Как истекающие медом соты – кожа твоя, – говорил нараспев Дрегар. Всеми богами клянусь, ты и на вкус – настоящий мед!

Десайлин мурлыкнула от удовольствия и притянула себе на грудь светлую лохматую голову варвара. Но секунду спустя она вздохнула и нехотя выскользнула из его объятий. Сев на постели, она жестом отчаяния запустила тонкие пальцы в рыжее облако своих волос, окутывавшее ее голые плечи и спину.

Рука Дрегара скользнула по ее бедру и крепко обхватила талию, когда Десайлин попыталась встать с развороченной постели.

– Не ускользай от меня, словно стыдливая девственница. Твой наездник спешился лишь ненадолго. Скоро он снова будет готов скакать на тебе через все ворота наслаждений – еще и еще раз, пока солнце не скроется в морских глубинах.

– Это чудесно, но мне пора идти, – вздохнула она. – Кейн может заподозрить…

– Чертов Кейн! – разъярился вдруг Дрегар, грубо бросая ее на постель рядом с собой. Его мощные руки стиснули Десайлин, он впился ей в губы с ожесточенной яростью. Она пылко ответила, и скоро, успокоившись, он уже ласково водил ладонью по ее упругим маленьким грудям, шее, лицу, животу – прощупывая биение каждой жилки. Наконец он рассмеялся. – Ну, теперь скажи мне еще, что ты предпочитаешь крабьи клешни этого колдуна объятиям настоящего мужчины!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16