Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Похититель моего сердца

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Валентино Донна / Похититель моего сердца - Чтение (стр. 15)
Автор: Валентино Донна
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Камерон криво улыбнулся и пожал плечами, как бы говоря, что не может себя сдержать.

– Согласитесь – эта леди вызвала бы восхищение любого мужчины.

– Хватит болтать. Выходите из фургона, мисс. Я дам вам свою лошадь и… – он пристально осмотрел своих всадников, – и еще вон ту. О вашей лошади и о фургоне мы позаботимся – вернем их вам сегодня, после того как доложим о поимке Карла констеблю. Думаю, он настолько обрадуется новости, что одолжит нам казенный экипаж.

Констебль. Фрейли. Камерон похолодел. Фрейли сразу увидит, что это не Карл Стюарт. Проклятие! Каждый раз, думая, что выбрался из неприятности, он тут же попадал в другую.

– О, как это мило с вашей стороны, – заворковала Джиллиан. – Я и не знала, что республиканские войска должны обо всем докладывать местному констеблю…

– Мы оказываем ему любезность, мадам.

– Не важно. Я уверена: мистер Фрейли будет в восторге, когда вы передадите ему короля, – сказала Джиллиан. – Он будет счастлив получить награду за поимку этого беглого негодяя.

– Он не получит награду! – возразил капитан.

– Конечно, получит. Ведь вы, наверное, у него в подчинении…

Капитан и солдаты обменялись удивленными взглядами.

– Вообще-то у нас нет времени на любезности. Думаю, лучше поспешить с пленником прямо в Лондон, – наконец сказал капитан. – Вы, Эдмондс, поезжайте в деревню и доложите констеблю о том, что мы захватили короля. Но сперва проводите до дома леди и ее отца.

Эдмондс жестом подозвал еще одного солдата.

– Скачи прямо по дороге и останавливайся около всех отрядов, какие увидишь. Сообщи им, что капитан Уокер со своими людьми захватил Карла Стюарта и собирается немедленно отвезти его к лорду Кромвелю. Скажи также, что мы послали гонца в Брамбер, чтобы он поставил мистера Фрейли в известность о нашем успехе. Никому не придется беспокоиться и специально посылать с ним конвой.

Капитан Уокер легким кивком головы одобрил план, благодаря которому слава достанется тому, кому положена по праву.

Джиллиан с помощью солдата вышла из фургона, похлопала по спине свою лошадь и заметила:

– Куинни устала, к тому же она привыкла только к коротким поездкам. Быстро бежать она не будет, тем более до Лондона. Уверена – именно это вам и нужно, – ведь вы хотите, чтобы констебль Фрейли догнал вас.

Капитан поджал губы, а Камерон вынужден был наклонить голову, поскольку не мог сдержать улыбку. Его Джиллиан была бойкой на язык чародейкой, точно угадывающей, что в какой момент надо сказать. «Порочность в крови». Он молился, чтобы все их дети родились с такой «порочностью».

– Не представляю себе, как я буду трястись в этом старом рыдване. – Камерон постарался, чтобы его слова звучали напыщенно, как, по его мнению, их произнес бы настоящий Карл Стюарт. – Даю вам слово: если вы позволите мне ехать верхом, я не буду пытаться бежать.

Он боялся, что сказанное выдаст его главное желание, но, кажется, никто этого не заметил. Благодаря умелым подсказкам Джиллиан капитан Уокер явно усвоил мысль о возможности легко потерять славу поимки короля и собственноручно отдать ее констеблю Фрейли.

– Ну ладно, пожалуй, доктор может оставить себе свой фургон. – Уокер наконец сдался. – Эдмондс, ты отдашь нашему пленнику своего коня.

– А почему не Скалли? – возразил Эдмондс. – Я старше его в звании.

– Благодаря титулу твоего отца, а не званию в народной армии, – отчеканил Уокер. – Слезай с коня.

– Вы хотите, чтобы я шел пешком всю дорогу до Лондона, в то время как изменник будет ехать верхом? – ужаснулся Эдмондс.

– Нет, ты поедешь в деревню с мисс и ее отцом и сообщишь о случившемся констеблю.

– Мы только что приехали из Брамбера. Наш дом всего в нескольких милях отсюда, – подхватила Джиллиан. – Мой отец устал. Было бы жестоко заставлять его прямо сейчас возвращаться в Брамбер.

Уокер просиял:

– Никогда не давайте людям оснований говорить, что мы, солдаты, жестоки. Вы совершенно правы, мисс, вас с отцом следует отвезти домой. Эдмондс проводит вас домой, а потом пойдет в деревню.

– Но это несколько миль, – пробурчал Эдмондс.

– Сама я никогда не ходила туда пешком, – продолжила Джиллиан, – но мальчишки из Брамбера часто прибегают за моим отцом. Я слышала, дорога занимает не больше трех часов. Я позабочусь о том, чтобы вы хорошо поели и, может быть, вздремнули, перед тем как отправиться в путь.

Эдмондс от ее слов ничуть не повеселел, зато капитан широко заулыбался.

Путы на ногах Камерона перерезали, и хотя сердце Джиллиан дрогнуло, когда нож приблизился к его телу, она понимала, что солдаты относятся к нему с молчаливым почтением. Республиканские солдаты действительно верили в то, что схватили короля; несмотря на свою преданность Кромвелю, они прежде всего были англичане, у которых преклонение перед королем в крови. Джиллиан гадала, сожалеют ли они о своей роли в уничтожении духа Англии. Из-под ресниц она внимательно рассматривала Камерона. Все ее существо стремилось к нему. Он стоял гордый и непокоренный, хотя был связан и отдан на милость солдат; его волосы развевались на ветру, как стяг, возвещающий о несломленном духе.

Джиллиан больше всего хотелось подбежать, прижаться к нему, впитывать его запах, наслаждаться ощущением прикосновения его тела к своему; однако такое поведение было бы необъяснимо, даже если бы она объявила себя страстной роялисткой.

Раз уж Камерону суждено пережить это дерзкое перевоплощение, она должна до конца сыграть самую важную роль в своей жизни. Только в том случае, если солдаты поверят, что перед ними Карл Стюарт, они не будут его бить. Когда же они приведут его к Кромвелю, который, конечно, знает Карла Стюарта в лицо… Она не знала, что тогда будет с Камероном. Никогда даже не узнает, жив он или умер: если его казнят в Лондоне, весть об этом может никогда не дойти до Арундел-Форест. Если же Господь смилуется над ним и Камерона отпустят, он поедет прямо в Линчестер, думая, что она ждет его там. Ее отсутствие покажет ему, что Джиллиан предпочла свой дом. Такой гордый человек, как Камерон, не вернется сюда и не станет требовать объяснений. Он забудет ее.

Посадить на лошадь Камерона с привязанными к туловищу руками оказалось весьма трудным делом, поэтому, когда он еще раз пообещал не пытаться бежать, солдаты разрезали веревки и решили связать ему запястья впереди, чтобы он мог держаться за луку седла и сохранять равновесие, в то время как один из солдат будет держать поводья его лошади.

Они поскакали с такой скоростью, что Фрейли долго пришлось бы их догонять, даже если бы Эдмондс немедленно побежал в деревню.

Камерон ни разу не оглянулся. Джиллиан и не ожидала, что он оглянется. Ей не нужен был прощальный взгляд. Она готова была сойти в могилу, с наслаждением вспоминая улыбку, которую он ей послал, и его взгляд, полный любви и доверия. Сейчас Камерон жертвовал жизнью ради своего короля, рисковал всем, чтобы обеспечить Карлу Стюарту хоть какую-то возможность выжить. Ни один настоящий рыцарь не мог бы сделать больше.

Его отец был бы доволен. Очень доволен.

Эдмондс стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за отъездом отряда. Недовольство искажало его лицо.

Констебль Фрейли был бы вне себя от ярости, подумала Джиллиан, услышав, что король схвачен на его территории. Он бы сразу поскакал в Лондон, и, если его лошадь достаточно резва, он мог бы догнать капитана Уокера и его отряд и сказать им, что они схватили не того человека – самозванца, а не Карла Стюарта. Камерона тогда, несомненно, убили бы на месте. Она должна была удержать Эдмондса и не позволить ему сообщить новость констеблю Фрейли.

В принципе это казалось ей возможным. Джиллиан обещала солдату хорошую еду и отдых перед тем, как ему придется отправиться в деревню. К тому же по нему не было видно, что он очень уж торопится пуститься в дорогу. Солдат выглядел раздраженным избалованным человеком, привыкшим к лучшему обращению. В медицинской кладовке Джиллиан было полно трав и снадобий, которые могли погрузить принявшего их в глубокий долгий сон. Джиллиан могла опоить солдата и держать в бессознательном состоянии достаточно долгое время, чтобы Камерона успели довезти до Лондона и представить лорду-протектору, после чего вся английская армия оказалась бы выставленной на посмешище.

И что потом? Для чего все остроумные планы, жертвы, если Карла Стюарта схватят где-нибудь в другом месте?

Джиллиан не знала людей из отряда Камерона. Он не очень-то верил в их способности, но все же велел сказать Мартину, что планы изменились и его люди должны переправить Карла в Брайтхелмстон без нее. Этот приказ был отдан, чтобы защитить ее.

А если она попробует осуществить первоначальный план? Тогда люди Камерона, дождавшись короля, приведут его к ней. Камерон верит в ее силы, в ее способность довести дело до конца… и в их любовь.

Порочность в крови, эта причиняющая неприятности и на вид бесполезная способность, могла бы спасти короля и придать смысл дальнейшей пустой жизни Джиллиан.

Неожиданно Джиллиан сама испугалась дерзости своих мыслей.

– Джилли, что случилось?

– Папа. – Она сжала его руку, а затем взглянула на Эдмондса: тот стоял довольно далеко и не мог слышать их. – Ты ведь понимаешь, что произошло с Камероном?

– Ну да, я… – Не успев начать, он вдруг заморгал, неуверенность затуманила его глаза. Джиллиан чуть не расплакалась, видя, как борется ее отец и проигрывает, не сумев собрать мысли. – Думаю, я понимаю. Молодой доктор Смит… ну конечно, его короновали! – Уилтон решительно выпрямился. – Разумеется, у него теперь будет мало времени на занятия медициной. Жаль: этот молодой человек имеет немалые природные способности, как и ты.

Больной рассудок Уилтона Боуэна соорудил мешанину из правды и фантазии, а значит, он был не в состоянии ей помочь. Теперь всю силу, которая ей была так нужна, она должна черпать только в себе.

– Ты хотел бы, чтобы Камерон к нам вернулся?

– Я действительно хотел бы этого. Чрезвычайно приятный и вежливый молодой человек. И прекрасный землекоп, хоть и король. Он поддержал мой новый макет розария.

– Мы скоро приедем домой, папа, и ты сможешь поработать со своим макетом.

Эдмондс раздраженно крутанулся на пятках и, усевшись на сиденье рядом с Уилтоном, скомандовал:

– Поехали!

Взявшись за вожжи, Джиллиан сразу выбросила из головы всю тоску и печаль. У нее оставалось слишком мало времени на обдумывание. На отца рассчитывать нельзя: придется довериться Мартину, сказать ему правду и надеяться, что он согласится помочь ей в доведении до конца первоначального плана. Конечно, она может поплатиться за это жизнью. Своей полуправдой Джиллиан уже ввела в заблуждение отряд парламентских войск, а теперь собирается опоить одного из солдат Кромвеля, чтобы утаить от местного констебля жизненно важную информацию. Ее будут пытать и повесят, как и Камерона.

Джиллиан настолько углубилась в обдумывание своего решения, что не замечала ни времени, ни расстояния, которое они проехали. Ей надо было решаться на что-то. Спрятаться тихой мышкой и молиться, чтобы Камерону повезло, или же пойти на огромный риск. Даже если все пройдет удачно, это еще не будет означать, что она вернет любимого. Однако даже в случае неудачи Джиллиан докажет, что достойна человека, которого любит.

– Вы, конечно, проголодались, мистер Эдмондс, – предположила она. – Наша экономка должна оставить нам еду, а я приготовлю вам особый чай перед тем, как вы отправитесь в дорогу.

Глава 18

Джиллиан знала, что Мартин ожидает их возвращения, и про себя проклинала конструкцию фургона. Высокие стенки загораживали не только от непогоды, но и от любопытных глаз, зато теперь Мартин не сможет увидеть, кто находится внутри экипажа, и не поймет, что третьим едет не Камерон, а республиканский солдат.

Джиллиан надеялась, что ее охранник, не подозревая ничего дурного, не выйдет из конюшни принять у нее лошадь и фургон. Не хотела она и того, чтобы он напал на солдата, как тогда на паренька, прибежавшего к ним накануне ночью.

«Не высовывайся, – молилась она. – Доверь мне разбираться с ним».

Похоже, мольбы ее были не напрасны. Она заметила только едва уловимое движение, каким Мартин переместился в черную тень, отбрасываемую конюшней.

– Ну, вот мы и приехали, мистер Эдмондс. – Голос Джиллиан дрожал от усилия, которое ей пришлось приложить, чтобы прочно удерживаться на скамье. Ее всю трясло от потребности немедленно бежать в дом. Она слишком долго была вдали от этих спасительных стен. Однако ее страх уравновешивался пониманием: чем дольше она удержит Эдмондса вдали от Брамбера, тем дольше Фрейли не услышит новость, тем лучше для Камерона.

Она правила так, чтобы кобыла шла как можно медленнее. Куинни не терпелось прибежать домой, и у Джиллиан уже болели руки от усилий, которые ей приходилось делать, чтобы удерживать лошадь. К тому же Джиллиан всю дорогу вынуждена была бороться и с собой, чтобы не пустить лошадь галопом.

И вот теперь они приехали. Дом манил к себе, обещая успокоение взвинченным нервам, но Джиллиан не могла войти до тех пор, пока она не сообщит Мартину о происшедшем и не добьется от него обещания помочь.

– Я займусь лошадью и сразу же вернусь, подогрею ужин и приготовлю чай, который вам обещала.

Она затаила дыхание, молясь, чтобы солдат не вспомнил о своем благородном происхождении и не проявил галантность, вызвавшись распрячь и почистить Куинни.

Он ее не разочаровал. Эдмондс был все так же мрачен и прошел в дом вслед за доктором, даже не глянув на потную лошадь.

Мартин схватил поводья в ту же минуту, как только Джиллиан вошла в конюшню.

– Ты можешь с ней управиться в темноте? – прошептала Джиллиан. – Так было бы лучше.

– Конечно, я знал, что вы этого захотите, – проворчал Мартин. – Чтобы ни один луч света не попал на лицо и не высветил предательство.

Оскорбление причинило Джиллиан острую боль. Обосновавшись в конюшне, Мартин постоянно был один, а она не подходила к нему и не делала попыток подружиться. Однако Камерон наверняка говорил ему, что ей можно доверять.

Камерон. Мысленно произнеся его имя, она содрогнулась от беспокойства.

– Я не по своей воле пригласила этого негодяя республиканца в дом.

– Не важно. Где Камерон?

– Мистер Делакорт… – Она поразилась тому удовольствию, которое испытала, произнося доверенное ей имя. Джон Камерон Делакорт. Оно так шло ему, благородное и гордое, оно звучало в ней как барабанный бой. – Мистера Делакорта схватили солдаты Кромвеля.

Мартин недоверчиво присвистнул.

– Он преднамеренно дал им такую возможность. – Джиллиан положила руку Мартину на плечо, чувствуя, как потрясла его эта новость. – Республиканцы принимают его за Карла Стюарта. Сейчас его везут в Лондон. Дороги уже свободны от солдат – нас ни разу не остановили.

– Тогда зачем вы притащили домой этого придурка?

Джиллиан постаралась объяснить все как можно короче:

– Мы не можем позволить, чтобы он пошел в Брамбер, – сказала она. – Если этот человек расскажет Фрейли, что произошло, Камерона разоблачат как самозванца.

– И что вы намерены делать?

Джиллиан вкратце обрисовала свой план.

– Вы надеетесь, что республиканский солдат потеряет сознание, выпив настой из листьев и корней? – Мартин недоверчиво уставился на нее. – И мистер Делакорт одобрил это?

– Не… не совсем.

Мартин скрестил руки на груди.

– Что именно велел вам сделать мистер Делакорт?

Джиллиан решила, что разумная смесь правды и выдумки окажется как нельзя более кстати.

– Он хочет, чтобы я довела дело до конца. После того как мы спасем короля, я должна буду собрать вещи и вместе с отцом ехать в местечко под названием Линчестер.

При упоминании названия города враждебность Мартина явно уменьшилась.

– Тогда все в порядке, мисс. Он посылает вас к себе домой.

– К себе домой? – Эта новость ее поразила. – Из его слов я поняла, что дом Камерона конфисковали, когда его брат ушел в Шотландию воевать за короля.

– Да, они отобрали у него Бенингтон-Мэнор, это правда, но в Линчестере много людей, готовых продать душу, чтобы помочь мистеру Делакорту.

– Именно это он делает сейчас для короля, Мартин. Мы не можем позволить, чтобы он потерпел неудачу.

– Я не понимаю, каким образом то, что этот придурок будет спать здесь, опоенный травами, поможет мистеру Делакорту там, в Лондоне?

– Мистеру Эдмондсу поручено доложить ситуацию констеблю Фрейли. Разумеется, Фрейли постарается как можно быстрее догнать солдат, чтобы и ему досталась часть славы. Мы не должны этого допустить.

– Какая разница, если в конвое мистера Делакорта будет одним подхалимом больше?

– Фрейли видел Камерона вблизи. Он знает, что Камерон и король – два разных человека, и сразу сообщит об этом. Солдаты будут в ярости от того, что их провели, а Камерон их пленник, связанный и беспомощный… – Она вздрогнула.

– Пожалуй, тут вы правы, – задумчиво кивнул Мартин.

– Фрейли не командует патрулями на дорогах вне Брамбера, и он не будет знать, что патрули отозваны. Чем дольше мы сможем удержать его в неведении, тем легче будет пройти королю Карлу.

– Я прямо сейчас пойду в лагерь, – решил Мартин. – Наши люди должны узнать об этих изменениях…

И тут Джиллиан вспомнила, что Камерон говорил ей о несдержанном йомене, поставленном во главе отряда. Было бы рискованно дать ему знать, что Камерона схватили, а она собирается сама спасти короля.

– Боюсь, на это нет времени. К тому же чем меньше людей знают правду, тем лучше.

Джиллиан говорила слишком нервно, и Мартин это почувствовал. Он нахмурился и упрямо выпятил челюсть.

– Мне это не нравится. Я не уверен, что мистер Делакорт позволил бы вам переправлять короля одной, без его охраны. Вернее всего он хочет, чтобы вы поехали в Линчестер.

– Я не поеду. – Она тоже попыталась выпятить челюсть, хотя и сомневалась, что ее подбородок сравнится с подбородком Мартина.

– Поедете, если я скажу…

– Мартин, пожалуйста, – умоляла она. – С тех пор как Камерон решился пойти на такой шаг, я живу с мыслью, что он может погибнуть. Это было бы тяжело, тяжелее всего, но те, кто его любит, могли бы утешиться сознанием, что он умер не напрасно. Короля надо переправить во Францию. Он уже едет сюда и не ожидает изменений в маршруте. Он настроен ехать в Брайтхелмстон со мной. Разве ты не видишь: единственное, что мы можем сделать, – это спасти короля во имя чести Камерона.

Мартин вздохнул. Джиллиан показалось, что по щеке его поползла подозрительная капля, которую он смахнул рукой, хотя из-за темноты она не была в этом уверена.

– Ладно. Вы накачиваете Эдмондса своим чаем, а я его связываю и устраиваю на уютной куче соломы рядом с Куинни. Думаю, если солдату вдруг не понравится ложе, я смогу оказать ему дополнительную любезность чурбаком по затылку.

– Благодарю вас, – прошептала Джиллиан.

– Две ночи, не больше. Если Карл Стюарт к тому времени не появится здесь, вы собираете вещи и едете в Линчестер.

– Четыре ночи…

– Три.

Джиллиан кивнула в знак согласия, хотя ее всю трясло от потребности войти в дом, и она знала, что никогда не сможет поехать в Линчестер.

– Теперь мы заговорщики, – сказала она. – Что будем делать?

– То, что чаще всего делают заговорщики. Ждать.


– Он съел весь мой ужин, – пожаловался Уилтон, когда Джиллиан вошла в кухню.

Мистер Эдмондс сидел, развалясь на стуле, и Джиллиан сжала кулаки, спрятанные под складками юбок. Облегчение от того, что она оказалась наконец дома, было уничтожено яростью, вскипевшей при виде самоуверенной надменности Эдмондса, – ведь это был стул Камерона. Эдмондс лениво покачивался, поставив стул на задние ножки, и Джиллиан захотелось скинуть наглеца прямо на пол.

– Миссис Поджетт должна была оставить достаточно… для троих, – про себя закончила Джиллиан.

– Там было достаточно для женщины, – хмыкнул Эдмондс, а затем кивнул в сторону Уилтона, – для женщины и слабоумного.

Ногти Джиллиан впились в ладони. Она знала, что рискует, оставляя отца наедине с Эдмондсом, но у нее не было выбора.

– Доктор Смит никогда не съедал мою порцию, – проворчал Уилтон. – Молодой доктор Смит – настоящий джентльмен.

– Кто такой доктор Смит? – спросил Эдмондс.

– Ученик моего отца. Его сейчас нет дома.

– Когда он вернется?

– Я… я не знаю.

– Значит, здесь сейчас только вы с сумасшедшим стариком, – Эдмондс выпрямился на стуле, – и я.

В том, как Эдмондс смотрел на нее, было что-то такое, что заставило Джиллиан сказать:

– Доктор Смит может вернуться в любую минуту.

Эдмондс некоторое время изучающе смотрел на нее, после чего его губы изогнулись в хитрой ухмылке.

– Я сейчас выпью ваш чай, – сказал он. – А потом, может быть, вы запрете этого старого дурака и закроете на ночь дверь на засов, а нам с вами принесете эля?

У Джиллиан не было никаких сомнений ни в похотливых намерениях, кроющихся, за его предложением, ни в том, что Эдмондс уверен: загадочный доктор Смит в ближайшее время не появится на этой кухне.

– Мы не держим в доме эля, так что я сейчас принесу вам чай.

Джиллиан поспешила в кладовую и схватила пучки трав, которые на время лишили бы Эдмондса чувств. Ей пришлось напрячь все свои силы, чтобы не расплакаться от сознания, что она стоит там, где спал Камерон. Ни разу с момента своего появления Камерон не давал ей оснований опоить его до потери сознания. Она подождала несколько мгновений, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы прекратить дрожь в теле, и вернулась на кухню.

Отец был прав, назвав Камерона истинным джентльменом, думала Джиллиан. Камерон никогда не оскорблял ее отца, не пользовался своей силой, чтобы взять себе больше положенной ему доли еды, не смотрел на Джиллиан так, как смотрел сейчас мнимый джентльмен Эдмондс: его блестящие от предвкушения удовольствия глаза впились в ее грудь.

Джиллиан работала, содрогаясь от отвращения, и думала, что, пока все внимание Эдмондса сосредоточено на ее женских прелестях, он по крайней мере не торопится идти в Брамбер.

Когда отвар настоялся, Джиллиан охлаждала его до тех пор, пока могла выдерживать похотливый взгляд негодяя. У отвара был неприятный привкус, и она боялась, что Эдмондс откажется пить больше одного-двух глотков, если напиток окажется горячим, и его нельзя будет выпить залпом.

Когда она поставила перед ним чашку, Эдмондс понюхал напиток и скривился.

– Что это?

– Чай.

– Никогда не видел такого чая.

– Мы здесь живем просто, мистер Эдмондс, и пьем травяные отвары, а не новый китайский чай. Вот, папа, твоя чашка, а я сейчас приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Гораздо проще было бы, если бы отец уснул, тогда не пришлось бы беспокоиться, что он скажет лишнее и уничтожит имеющиеся пока у Камерона возможности. Уилтон отхлебнул немного и, не глотая, посмотрел на дочь расширившимися от удивления глазами.

– Давай, папа, пей свой чай, – настаивала она.

– Но, Джиллиан, это же… – возразил он, послушно проглотив остаток.

– Я знаю, это наш лучший чай. Мы должны быть гостеприимными и предложить мистеру Эдмондсу все самое лучшее из своих скудных запасов.

После этих слов Эдмондс наконец с улыбкой запрокинул голову и залпом осушил чашку.


Джиллиан никогда раньше не замечала, насколько пустыми были ее дни. Вот уже два дня она ничего не делала: просто сидела и смотрела на строчки медицинского трактата, лежавшего у нее на коленях.

Теория кровеносной системы человека, написанная доктором Харви, воспринималась гораздо легче после многих часов, в течение которых ее отец объяснял текст Камерону; и все равно она не могла вызвать в себе интерес к овладению тонкостями движения крови, к уяснению роли пульса. У Джиллиан вдруг возникла неприязнь к изучению чего бы то ни было, имеющего отношение к функциям человеческого организма, которыми управляет сердце. Теории, рассматривающие сердце как бессмысленную мышцу, казались ей несостоятельными. Как такое возможно? Сердце Джиллиан так болело, тоскуя по Камерону, что она бы не удивилась, если бы оно вдруг остановилось, прекратив свое бесконечное биение.

Дом в лесу всегда представлялся ей идеальным, однако сейчас он казался гулким и пустым. Он словно тосковал по присутствию Камерона. Уединенность, которой Джиллиан прежде очень дорожила, теперь давила на нее. Никогда раньше она не осознавала недостаток издаваемых человеком звуков, даже таких слабых, как шарканье по полу мужских сапог, скрежет ножа, отщепляющего лучину, глухой стук лопаты, перекапывающей землю под сад, который уже никогда не будет посажен.

Джиллиан почувствовала себя одинокой. Она всегда была одинока, но теперь, после того как появился Камерон, и она поняла, что значит гореть любовным огнем, ей стало намного хуже. Джиллиан вдруг позавидовала ускользающему сознанию своего отца. Если бы она могла утратить целые куски воспоминаний и сидеть здесь в ожидании, не испытывая пронизывающей боли…

Нет, она не хотела ничего забывать.

По всей Англии вдовы и матери тихо и тайно бодрствовали, думая о мужчинах, которые тайком ушли, чтобы поддержать короля. Многие семьи, как и семья Камерона, были выброшены из домов, где жили их предки. И ни одна из этих женщин не впала в уныние.

Джиллиан должна была поверить, что она вновь увидит Камерона. Благодаря ему она почувствовала себя умной, сильной, достойной любви и теперь намеревалась доказать, что он в ней не ошибся.

Какие средства у нее есть для этого? Разве что фургон да знание всех дорог и тропинок в округе, ведущих к Брайтхелмстону. А еще связанный солдат с кляпом во рту в углу ее конюшни. В качестве оружия в предстоящей схватке все это не казалось очень уж подходящим. Камерон же был уверен, что они с Джиллиан в состоянии изменить ход мировой истории.

Джиллиан покачала головой, стараясь отогнать сомнения, а затем вышла из дома и попросила Мартина запрячь лошадь: пора было ехать по дорогам на поиски короля.

* * *

– Идиоты! Все вы идиоты!

Лицо и шея Оливера Кромвеля покрылись зловещими каплями пота. Он разгневанно махнул трясущейся рукой в сторону сержанта Уокера и его солдат.

Лихорадка, подумал Камерон, обратив внимание на потную, дрожащую руку тирана. У лорда-протектора в любую минуту мог начаться приступ. Доктор Боуэн прописал бы ему принимать настойку хины…

– Разве вы не видите, что этот человек не Карл Стюарт! – рычал Кромвель, поднимаясь из-за стола, как будто собирался напасть. Камерон стоял со связанными руками и ногами, не имея возможности защищаться. В такой ситуации ему скорее следовало думать о своей шее, а не о состоянии шеи лорда-протектора. – Кто вы такой, отвечайте!

Однако Камерон по-прежнему хранил молчание. Он не вымолвил ни слова, с тех пор как покинул Джиллиан.

– Этот человек сказал, что он король… – пытался оправдаться капитан Уокер.

– Нет, я этого никогда не говорил! – неожиданно воскликнул Камерон. – Вы сами так решили, возможно, потому, что у меня темные волосы и длинные ноги.

Уокер побледнел. Один из солдат, видимо, желая угодить, наклонился к нему и прошептал:

– Правда, сэр, он не называл себя королем. Это Джек сказал что-то вроде: «Сознайся, что ты Карл Стюарт», – а этот парень ответил что-то вроде: «Я ни в чем не сознаюсь…»

– Заткнись! – Уокер толкнул солдата с такой силой, что тот не удержался и, взмахнув руками, рухнул на пол.

– Нехорошо, Уокер, совсем нехорошо! – Вслед за упреком, донесшимся из задней части комнаты, послышался приближающийся стук каблуков о мрамор. Камерон узнал голос – это был лорд Харрингтон.

А еще это был крохотный лучик надежды, Харрингтон – человек короля, и если он пришел не только для того, чтобы отвести от себя подозрение…

Однако со следующим замечанием Харрингтона надежда Камерона умерла, не успев родиться.

– Из-за вашей глупости, – сказал Харрингтон, останавливаясь перед капитаном Уокером, – дороги между Лондоном и Брамбером остались без патрулей. Целый полк лучших сил лорда-протектора ушел с поста, чтобы конвоировать этого… этого самозванца.

Уокер и его люди опустили головы. Харрингтон сделал еще два шага и, остановившись перед Камероном, откинул голову назад и некоторое время смотрел перед собой не мигая. При этом Камерон не заметил в его ледяном взгляде ни молчаливой поддержки, ни обещания молчать.

И тут его охватил неодолимый гнев. Предатель! Теперь все становилось понятно: убийство Роберта Линдсея, прекращение Харрингтоном поддержки движения в самый ответственный момент. Этот человек был внедрен в отряд роялистами для того, чтобы подорвать их дело, а Камерон оказался настолько глуп, что доверился ему.

И разумеется, Харрингтон знал все о Джиллиан.

– Я раньше видел этого человека. – Сцепив руки за спиной, Харрингтон обошел вокруг Камерона, задевая каблуком одного сапога за носок другого. – Не могу вспомнить… Возможно, позднее…

Ярость Камерона несколько ослабла. Разумеется, Харрингтон знал его так же хорошо, как собственного брата; а то, что он как будто не мог опознать пленника, было сигналом: Харрингтон не намерен его выдавать. Но с чего вдруг такая стеснительность? Может быть, Харрингтон в отместку за ссору в лесу тычет его сейчас лицом в грязь и получает от этого удовольствие? Или он просто нагнетает напряжение, перед тем как выложить все сведения о лагере роялистов, разместившемся неподалеку от Брамбера?

Камерон не мог этого допустить. Он должен был что-то сделать, чтобы отвлечь внимание Кромвеля, и придумал только один способ защитить Джиллиан. Он бросит Кромвелю в лицо свое настоящее имя, и Кромвель поймет, что у Камерона есть свои основания презирать парламентское правительство. Тогда у него не будет нужды докапываться, чем занимался Камерон вблизи Брамбера и с кем он там был.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17