Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сыновья Большой Медведицы (№1) - Харка - сын вождя

ModernLib.Net / Приключения: Индейцы / Вельскопф-Генрих Лизелотта / Харка - сын вождя - Чтение (стр. 2)
Автор: Вельскопф-Генрих Лизелотта
Жанр: Приключения: Индейцы
Серия: Сыновья Большой Медведицы

 

 


Было уже за полночь, когда Харка проснулся. Его разбудил пронзительный крик. Но это был не военный клич. По военному кличу, к которому были приучены все дети, Харка инстинктивно схватился бы за оружие. Это было предупреждение об опасности. Значит, все же надо быть наготове. Нож у Харки, как и у отца, был даже ночью при себе. Лук и стрелы лежали рядом с постелью, и он взял их. Снаружи было неспокойно: лаяли и выли собаки, слышался топот и тревожное фырканье лошадей. Харка вышел из типи. Жеребец Матотаупы, привязанный у палатки, словно обезумел и рвался с привязи.

— Останься у мустангов! — крикнул вождь сыну, а сам исчез в направлении холма, поднимающегося на западе.

Несколько воинов последовали за ним. Харка заметил Солнечного Дождя и его младшего сына. А ему пришлось остаться охранять у палатки коня… Но надо было подчиниться. По поведению собак и лошадей Харка заключил, что поблизости голодные волки, и не мелкие наглые койоты, с которыми собачья свора быстро бы разделалась, а, видимо, большие серо-белые волки прерий, перед которыми собаки испытывали страх. Харка попробовал успокоить коня, взяв его за кожаную узду, обвязанную вокруг нижней челюсти, но жеребец был вожаком табуна и так рвался из рук, что его было не удержать за повод, и Харка решил сесть на него, чтобы, по крайней мере, если конь сорвется, оставаться на его спине. Харка прошел хорошую школу и в свои двенадцать лет мог спокойно удержаться даже на только что пойманном диком коне. А тут он знал характер мустанга и понимал его чувства. Не раздумывая долго, Харка перерезал ножом повод, удерживающий коня, и предоставил ему нестись к табуну.

А воины уже схватились с голодными хищниками. По крикам, доносящимся с высоты, мальчик понял, что несколько волков уложено. Собаки осмелели, и некоторые из них ввязались в схватку. Вдруг конь Харки принялся лягаться задними ногами, и в тот же момент мальчик увидел сзади два горящих глаза хищника. Крепко обхватив шенкелями коня, он положил на тетиву стрелу, но волк, глаза которого рассмотрел мальчик, побежал прочь от брыкающегося жеребца к табуну. Кони вечером были стреножены и могли делать только маленькие шаги, поэтому они были беспомощны перед хищниками. В табуне началась паника, Харка выпустил стрелу из лука. Но тут же понял, что не попал. Хищник прыгнул на кобылу, и та сделала единственное, что было возможно в ее положении: упала набок и начала кататься по земле. В это время раздались крики воинов и бешеный лай собак.

Харка соскочил с коня: теперь он это мог сделать, так как знал, что вожак никогда не покинет стреноженного стада. Мальчик забросил лук за спину и приготовил нож. Волк, вцепившийся в шею кобылы, был слеп ко всему вокруг. Харка подкрался и сильным, хорошо нацеленным ударом всадил нож в шею волка. Он тут же выхватил нож из тела убитого зверя и издал победный клич, но в тот же момент понял, что он не в лучшем положении, чем убитый зверь: вокруг него была целая свора хищников. В мгновение ока он оценил положение. Большая стая волков разделилась. Часть ее совершила небольшой налет на высоту, и пусть там были потери, но зато воины и собаки — все были там. Другая же часть стаи обошла высотку, чтобы напасть на табун.

Харка издал предупреждающий крик. Три огромных волка в это время напали на одну из лошадей и рвали ее зубами. Возможно, хищники не набросятся на него, ведь он пах человеком, а значит опасно. Перед ними было достаточно беспомощных жертв. Но среди стаи был один волк покрупнее, чем другие, вероятно, вожак стада. И вот этот направился к Харке. Единственное спасение было — вскочить на коня отца. Он это и сделал. А конь в смертельном страхе понесся прочь. Скоро юному всаднику удалось совладать с конем и повернуть его назад, к табуну.

Теперь Харка увидел, что мужчины, юноши, женщины и девушки бежали к коням и разрезали путы, чтобы кони могли спастись от волков бегством. Немало хищников было уже убито.

Харка не покидал коня отца. Животное, видимо, пыталось направить бегство табуна, и мальчик не мешал ему. Разбежавшиеся лошади стали собираться вокруг вожака, и после большого захода по прерии их удалось направить к стойбищу.

Волки отступили.

Но чего это стоило! С наступлением рассвета картина прояснилась. Двенадцать коней было задрано волками, девять поранено, пятнадцать — разбежались, и если род Медведицы имел сто пятьдесят коней, то почти четверть была потеряна. Эта утрата была особенно тяжела во время похода.

Коней согнали на другой конец лагеря, так как на месте схватки их тревожил запах крови, и снова стреножили. Женщины принесли мясо задранных животных. Хавандшита и Матотаупа разделили его по семьям по числу едоков, а маленькие куски мяса были тут же съедены голодными людьми.

Харка снова привязал коня отца у типи и пошел посмотреть на убитых волков, на следы ночной схватки. Он нашел убитого им волка, отрезал ему уши и прицепил к поясу. Харбстена с удивлением посмотрел на брата. Харка кивнул ему, и они вместе отправились осмотреть убитых хищников. Огромного зверя, который хотел напасть на Харку ночью, они не нашли. Он, видимо, успел удрать.

— Это был большой вождь среди волков, — сказал Харка Харбстене. — По его следам видно, как он вел стаю, как распределил ее, чтобы нас перехитрить. Много волков погибло, но другие сыты, хотя и нет бизонов.

Мальчики, совершив обход, направились к отцовской типи. Здесь они увидели Четана и Шонку, которые растерянно стояли перед Матотаупой. Харка хотел было вместе с Харбстеном побыстрее уйти, чтобы юный брат не слышал, как стыдят Четана, большого друга Харки. Но было поздно. Харбстена поспешил к матери в глубь типи, и Харке пришлось остаться и быть свидетелем всего происходящего.

— Вы оба вели себя как маленькие девочки, которые не могут сдержаться, — сказал военный вождь двум юношам, это были очень обидные слова. — Вы покинули дозор у табуна, чтобы поохотиться за волчьими ушами. Что произошло, вы знаете. Воины рода Медведицы считают, что вы не имеете права носить на поясе уши убитых вами волков.

Харка взглянул на своего друга Четана. Какой позор! Четану придется большими делами искупить вину. Конечно, это предстояло и Шонке, но о нем Харка не думал.

Харка отвернулся, как будто ничего не видел и не слышал.

Бледные, закусив губы, покинули оба юноши вождя. И пока славными делами они не смоют позора, им придется помнить обидные слова вождя.

Матотаупа дал приказ сниматься.

Тридцать типи было разобрано. Некоторым детям пришлось сесть на лошадей к своим матерям или устроиться на волокушах: коней не хватало. Кое-кому из женщин, как и жрецу Хавандшите, пришлось идти пешком.

Харка — Убивший Волка мог, однако, ехать на своем коне, как и другие воины, которые сопровождали длинную цепочку людей.

Беззубый Бен

В тесном провале пещеры зашевелился человек. Его кожаные штаны и куртка были совершенно мокры. Он пытался карабкаться по почти вертикальному ходу. Оглушенный грохотом воды, которая клокотала всего в нескольких метрах от его головы, он только благодарил судьбу за то, что чудом уцелел, за то, что жив и дышит. Мощный поток, как щепку, протащил его по камням, и все кости у человека ныли. Ружье и нож он потерял, шляпу сбило водой, огниво подмокло. У него осталась только жалкая жизнь да мокрое платье. Один-одинешенек внутри горы, он не имел представления, как добраться до выхода.

Поток сбросил его вниз. Нечего было и думать вернуться назад тем же путем, каким он попал сюда. Оставался лишь путь по этому круто поднимающемуся ходу. Куда он ведет — неизвестно. Но это была единственная надежда, и продрогший, ослабший человек карабкался вверх.

Он не знал, день сейчас или ночь, не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он выбрался из потока, он только чувствовал, что голоден и что последние силы оставляют его.

Однако крутой подъем кончился, и двигаться стало легче. Скоро проход разделился на два, и человек не раздумывая выбрал более широкий: ведь по нему легче было продвигаться. И несмотря на то, что его ждала неизвестность, несмотря на то, что он дошел до последней степени изнеможения, он все же полз.

И когда надежда на спасение уже, казалось, была потеряна, перед его глазами замерцал слабый свет. Он закрыл глаза руками, отнял руки, снова закрыл и снова отнял: нет, это не показалось ему — настоящий свет. Он даже смог различить выступы утесов, даже разглядел свои собственные руки. И он хотел уже было броситься вперед, но ноги вдруг отказались повиноваться: это был не дневной свет, это был огонь. Огонь в пещере! Откуда в пещере огонь?

И тут из-за скалы показалась рука, держащая лучину, затем лицо в колеблющемся свете пламени. Люди заметили друг друга.

— Проклятье! — произнес человек с лучиной, его лицо исказила злоба, и он схватился за нож.

— Черт возьми! — растерянно пробормотал узник пещеры.

— Проклятье и еще раз проклятье! Несчастный червяк! Откуда ты взялся?

— Из воды. Не направляешься ли ты тоже туда?

— Нет уж. Пожалуй, я самого тебя еще раз туда отправлю, если захочу…

Лучина сгорела. Наступила тьма.

— Ну так что ж ты меня не отправляешь?..

— А зачем мне это надо, проклятый слизняк! Проныра! Что ты здесь потерял? — голос владельца ножа не предвещал ничего доброго.

— Я не знал, что это твоя пещера, — сбавил тон безоружный.

— Ну так теперь знай!.. Что ты тут искал?

— Да… так… ничего…

— Ты врешь, поганец! Ты искал золото! Где ты нашел его?

— Я… я… нет, не искал…

— Где ты его нашел?

— Я не нашел его…

— Ну погоди! Я тебя заставлю выложить правду! Я ухожу, но не надейся, что разрешу ползти за мной. Это будет стоить тебе жизни.

Обессилевшему неудачнику показалось, что голос удаляется.

— Пощади же! — взмолился он. — Я ничего не нашел, это правда, но я все расскажу, я сделаю все, что ты потребуешь…

— Безмозглая башка! Идем! Ты будешь делать все, что я скажу!

— Да, да… все, что ты прикажешь, все…

В ответ послышался презрительный смешок и короткое:

— Пошли!

Бесконечно долго, молча тащились они в темноте по закоулкам пещеры, пока перед ними не забрезжил дневной свет.

— Свет! Свет! — закричал воспрянувший духом неудачник.

— Заткни глотку! В лесу дакоты!

— Я знаю… О милое небо! Я буду молчать…

— Мне наплевать, что тебе дорого небо. И если ты не хочешь сейчас же туда отправиться — помалкивай.

Промокший, потерявший последние силы человек с трудом выбрался из отверстия, надежно скрытого перекрученными корнями деревьев и ветками. Он тотчас растянулся на земле, но, почувствовав на себе недобрый взгляд проводника, вздрогнул.

— Вот и лежишь ты, как ободранный бизон… — с ядовитой усмешкой произнес тот. — Так говори же, что искал?

— Искал золото, но ничего не нашел.

— Золото? Кто тебе посоветовал искать золото здесь? Ну?

— Просто пронесся слух… А торговля моя шла совсем плохо.

— Что за торговля?

— Мехами и водкой.

— А где это ты зубы потерял? А?

— На Миннесоте, сэр… Дакоты проклятые… Прошлый год…

— Пустая голова. Какой я тебе к черту сэр…

Бедняга собрался с силами и сел. Немного успокоившись, он стал разглядывать своего не то врага, не то спасителя. Перед ним был рыжеволосый парень двадцати двух — двадцати трех лет с обветренным и обожженным солнцем худощавым лицом. Нижняя челюсть у него сильно выступала вперед. Пожалуй, с таким человеком нужно было считаться.

— Это был только слушок, — заискивающе произнес он. — Неопределенный, как ветер. И в Блэк Хилсе должно же быть что-то… Ведь находили как будто… Но сам я ничего не видел. А из-за проклятого прошлогоднего восстания дакотов я лишился лавки… потерял зубы. Ну вот, я и хотел…

— Ха! Ты думал, дакоты такие смирные. Должен тебя предупредить, что с ними подписан договор, по которому вся эта земля на вечные времена принадлежит им. И если ты — белый — появишься здесь, твой скальп очень скоро будет висеть на шесте у индейцев.

— Но я не собираюсь воевать с ними…

— Они тебя не спросят, зачем ты пришел. А где твои сапоги?

— Сапоги?

— Не притворяйся дураком. Ты довольно натопал и в лесу и на болоте.

— Неужели я оставил следы?

— Как слон, мой дорогой. И после этого ты еще вздумал забраться в пещеру!.. Тебя никто не видел?

— Не уверен…

— Счастье, что ты еще до сих пор жив. Как все это произошло?

— Я не знаю точно… Я хотел перейти подземный поток, но меня подхватило течение. Цепляясь в темноте за утесы, я почувствовал, что схватился за человека. Тот ловко вывернулся, дал мне пинка, и водопад утащил меня вниз.

— История!.. И веселая! Вот что я тебе посоветую: исчезни-ка отсюда со скоростью мустанга!

— Но я не знаю, где моя лошадь.

— Зато я знаю… кони есть у меня. Ты получишь коня, но если ты еще раз появишься здесь, я помогу тебе отправиться на тот свет. Это мои края!

— Понял. Твои края.

— Я похитрее тебя. Ты это заметил?

— Да.

— Имей это в виду. Я дам тебе лошадь. Это, конечно, не рысак, но для тебя подойдет — твоя собственная лошадь. Как зовут тебя?

— Бен.

— Подсказать тебе хорошенькое занятие?

Бен глубоко вздохнул.

— Подскажи.

— Отправляйся на Найобреру и открой там лавку. У этих мест большое будущее. Я позабочусь, чтобы ты встал на ноги. Порох и свинец в лавке не должны переводиться. Ну и водка — тоже. И тогда тебя найдут и охотники, и индейцы. Будут и меха.

— Индейцы?..

— Ты идиот. Я уже сказал, что ты идиот. Какой смысл болтаться в прериях и лесах среди голодных индейцев. Но если ты будешь продавать им порох и свинец…

— Да… да… Но ведь это не наладишь так быстро…

— У меня все быстро: и жизнь, и смерть. Ну, ты согласен?

— Я попробую.

— Ты веришь мне, болван?

— Конечно.

— Это твое счастье. Пошли.

Как ошарашенный, плелся Бен через лес. Путь был нелегок. Бен не раз спотыкался: сорок лет за плечами — не шутка. Но рыжий не сбавлял шага. И вот они у лошадей. Бен бросился к переметным сумам: его запасы мясного порошка были в целости.

— Подкрепишься дорогой, — насмешливо сказал рыжий. — Это тебе я оставляю.

— Но… у меня нет оружия…

— Не надо было терять. Ну, убирайся! И больше не появляйся в Блэк Хилсе! Смекаешь?

— Ага, — ответил Бен.

Он взгромоздился в седло и двинулся шагом через лес на юго-восток. Его очень беспокоило мокрое платье, но еще больше беспокоила мысль о навязавшемся повелителе. Он боялся этого человека, но все-таки решил принять предложение. С таким ловким парнем лучше сохранять хорошие отношения. И может быть, на Найобрере действительно можно заработать и с меньшим риском, чем в этой проклятой пещере.

Рыжий забрался на дерево и проследил за удалявшимся неудачником.

— Глупец! — посмеивался он ему вслед. — Найти золото должен один человек. И человек этот — я.

Он спустился к лошади, поел и, не разводя огня, прилег на земле. В намеченный час он проснулся. Было уже темно. Он не проявлял особенного беспокойства, он знал, что индейцы уже далеко, и прошел к тому месту, где накануне были Матотаупа и Харка. Так же при помощи лассо он добрался до входа в пещеру, вошел в нее и, дойдя до подземного потока, опустился на землю, высек огонь и стал рассматривать следы.

— Проклятье, — пробормотал он. — Трижды проклятье! Зачем этот идиот хотел перебраться через поток? Об этом он мне не сказал. Видно, там что-то должно быть… Да, но здесь никому не пройти, даже мне, Рыжему Джиму. И что еще надо было тут этому краснокожему и его мальчишке? Что они искали? Что же там есть? Да… не пройти… И Бен не прошел.

Огонь погас.

— Ну, хватит на сегодня. Надо придумать что-нибудь другое, совершенно другое. Но эта пещера — моя, и никто сюда не сунет носа. Так сказал я — Рыжий Джим.

Он покинул пещеру и вернулся к лошади.

Рано утром Рыжий Джим выехал на опушку, где недавно был лагерь индейцев. Он думал о Беззубом Бене. Этот торговец, горе-золотоискатель и, черт его знает, кем он еще был в своей жизни, может пригодиться. Мысль о торговле на Найобрере неожиданно пришла Джиму в голову, но не без связи с происходящими событиями. Когда он ехал в Блэк Хилс, то как раз на самой границе ему случилось совершить сделку, и ему очень помог предприимчивый торговец, очень похожий на Бена. Сам Джим не был склонен к торговым авантюрам, но он располагал теперь властью над Беном. Властью Джим умел пользоваться с юных лет, так как был хитрее, сильнее и расторопнее своих сверстников, и они боялись его.

Но торговля, торговля — это не главное. Рыжий Джим был очень раздосадован, что ничего не нашел в пещере. А ведь ходили слухи о несметных богатствах!

Нет, только он, он один должен завладеть ими. Только он!

Придя к этому убеждению, Джим принял решение, казалось бы, совсем с ним не связанное. Он выехал из леса и направил своего коня по следам рода Медведицы.

Сражение в прерии

Второй день род Медведицы двигался на юг. Ехали молча, все были поглощены своими переживаниями. Высоко в небе парил крылатый хищник. На горизонте блестели покрытые снегом вершины Скалистых гор. Харка покачивался на своем стройном пегом коне. Глаза мальчика все чаще и чаще устремлялись вперед, туда, где снова можно встретить бизона, а значит — быть сытым.

Раскаленное солнце, озарив напоследок пурпурным сиянием небо и прерию, закатилось. Резко похолодало. Женщины быстро натянули все тридцать типи. Взрослые, мальчики и девочки моментально заснули под одеялами из мягких шкур.

Едва забрезжило утро, как на речке, что протекала рядом, были выбраны места для купанья: отдельно — для мужчин, отдельно — для женщин. Несмотря на то, что была весна, вода стояла очень низко, и плавать было невозможно. Харка отыскал местечко поглубже и позвал к себе братишку — Харбстена. Они долго плескались и обливали друг друга. Потом потерлись речным песком, а выйдя на берег, намазались медвежьим салом. Оно хорошо предохраняло кожу и от солнца, и от холода. В типи им дали по кусочку волчатины. Мясо было жесткое и невкусное, но все же лучше, чем ничего.

До отправления в путь еще оставалось немного времени. Бабушка Унчида села у очага и принялась разбирать травы, собранные по берегам речки. Харка с сестрой Уиноной подсели к бабушке, и та объясняла детям, что это за растения.

— Вот эта трава, — сказала она, — кладется на открытые раны. А вот эта хороша для затянувшихся ран.

Уинона мечтала стать такой же известной знахаркой, как и бабушка, и внимательно слушала. Для Харки это было не так интересно, и он спросил Унчиду, уж не думает ли она, что эти травы скоро понадобятся.

— Ты читаешь мои мысли, — ответила мать Матотаупы. — Мы идем туда, где в полдень солнце стоит над головой. Там живут враги дакотов — пауни. Они тоже охотятся за бизонами. И если мы придем туда, нашим мужчинам придется бороться.

— Но земли дакотов простираются до Большой Реки, и пауни не должны переходить ее…

— Так говорят вожди и воины дакотов. Вожди и воины пауни думают по-другому…

Унчида хотела еще что-то сказать, но вошла мать Харки. Она была очень возбуждена и сообщила, что разведчики обнаружили неподалеку следы чужих воинов.

Харка тотчас выбежал из типи. Он увидел, что Матотаупа и Солнечный Дождь направляются к жрецу. Солнечный Дождь пытался, видимо, в чем-то убедить вождя. Но так и не договорившись, они вошли в его типи.

Перед Харкой неожиданно появился Четан.

— Что ты стоишь здесь, как бизон, отбившийся от стада? — спросил он.

— Они совещаются у жреца, — сказал Харка.

— Ты догадываешься о чем?

— Конечно, о случившемся.

— Что об этом думаешь ты?

— Следы нашли наши разведчики. Я не видел этих следов. Сначала надо увидеть их, а потом можно думать.

— Хау. Показать тебе следы?

— Покажи.

— Пойдем со мной.

Метрах в трехстах от стойбища, на склоне холма, с которого далеко просматривалась прилегающая местность, была хорошо заметна примятая трава. Харка стал рассматривать след. Четан ждал, что он скажет, и это заставляло Харку быть особенно внимательным: Четан, несомненно, хотел испытать его.

— Стебли трав немного выпрямились, — сказал наконец Харка. — Совсем немного… Здесь лежал человек. Он был очень осторожен и все же… все же, вот посмотри! Рядом отпечаток мокасина. Это разведчик врага поднимался. Края следа еще не осыпались: значит, он поднялся совсем недавно, под утро. И это был индеец. Он, наверное, спешил. Вы его не видели?

— Нет, — ответил Четан виновато. — Не видели. Их было, может быть, двое или трое, но мы их не видели… Я думаю, они могли подойти даже к самому стойбищу, когда мы обходили его с противоположной стороны. Наверно, они заметили наши следы и поспешили удрать.

— Но это же смешно! Вы даже не узнали, из какого они племени?

— Не узнали… Но их-то разведчики, добравшись до нас, наверняка определили, что имеют дело с дакотами…

Дакоты делились на семь больших ветвей, и само слово «дакота» означает — семь огней, семь костров племенных советов. Каждая из семи ветвей племени состояла из многочисленных групп и родов. Род Медведицы входил в группу «Оглала», которая принадлежала к ветви тетон-дакотов, живших на западе.

— Может быть, они — тоже дакоты… — продолжал размышлять вслух Харка. — Может быть, они захотели посоветоваться со своими вождями?..

— Не думаю. Видимо, это все-таки пауни. Вот почему мой отец отправился сообщить о следах военному вождю. Меня, Солнечного Дождя и Шонку сменили три других разведчика. И что только нужно на землях дакотов этим трусливым сусликам, этим койотам — пауни. Их места охоты на реке Платт.

— А если они тоже голодают?..

— Но ведь мы не нашли здесь бизонов, — возразил Четан. — Значит, бизоны должны быть на реке Платт и у пауни достаточно мяса.

— Откуда ты знаешь? Бизоны вообще ничего не «должны». Кто им может приказать?

— Голод, который и нас гонит на новые места.

Харка ничего не ответил, он увидел, что отец и Солнечный Дождь вышли от жреца. Мальчики побежали назад, в стойбище. Вождь позвал еще двух воинов — Старую Антилопу и Ворона, и все вошли в его собственную типи. Харке представилась возможность присутствовать при разговоре. Он покинул Четана и проскользнул под полог, пробрался в заднюю часть типи и подсел к матери и бабушке.

Торжественного совета вождь не открывал. Мужчины достали короткие трубки и набили их табаком, что соответствовало обычаю малых советов.

— Вы знаете, в чем дело, — начал Матотаупа. — За нами наблюдают пауни. Раз они появились здесь, они обязательно нападут на нас.

— Их скальпы будут висеть у наших палаток! — воскликнул Старая Антилопа.

Матотаупа бросил на него укоризненный взгляд, и Старая Антилопа пристыженно опустил голову.

— Нам надо подготовиться к бою, — спокойно сказал Ворон. — Эти вонючие крысы могут укусить нас прежде, чем по обычаю отцов будет объявлена война.

— Это так, — угрюмо подтвердил Антилопа. — Если мы встретим пауни, то заговорят копья и стрелы. И я спрашиваю тебя, вождь Матотаупа, будем мы дожидаться пауни здесь или пойдем дальше?

— Мы пойдем дальше! — решительно заявил Ворон. — Разве мы не на своей земле? Неужели нам отступать перед этими койотами, еще не зная, что они собираются делать? Разве это в обычаях Сыновей Большой Медведицы?

— Ты слишком горячишься, Ворон, — наморщив лоб, возразил Антилопа. — Скажи, Матотаупа, что тебе посоветовал жрец? Ты с ним говорил?

— Да, — ответил вождь. — Солнечный Дождь и я говорили с Хавандшитой. Он советует идти дальше, усилив отряд разведчиков.

— А что думаешь ты, Матотаупа? Наши жены и дети будут в безопасности, если мы будем продолжать путь?

— Мы — воины и сумеем защитить женщин и детей, — сказал Солнечный Дождь. — Надо наказать пауни за то, что они пришли в наши прерии. Я за то, чтобы двигаться дальше.

Все пришли к единому мнению, что надо наказать пауни, как только они появятся.

— Идем дальше! — заключил совет Матотаупа.

Старая Антилопа покинул типи, чтобы оповестить всех о принятом решении. Матотаупа тем временем выделил еще шесть разведчиков, троих конных и троих пеших. Солнечный Дождь, Четан и Шонка отправились пешком. Ворон, его старший сын и еще воин — на конях.

Унчида первая принялась разбирать типи. Ее примеру последовали другие женщины. Дрозды, вечные спутники лошадиных табунов, защебетали, когда мальчики и девочки пришли за конями. Когда начались сборы, девять мужчин и юношей уже были в разведке. В такой серьезной обстановке это было необычно много: девяти воинов недосчиталась колонна, тронувшаяся в путь.

Все были насторожены. Воины вынули из колчанов по две-три стрелы. Наготове были пращи из тонких ивовых прутьев и гибкие палицы — пучки толстых прутьев с укрепленными на концах тяжелыми камнями.

Харка тоже подготовил стрелы, только их наконечники еще не имели обратной насечки, препятствующей извлечению из раны: ведь мальчик еще не был настоящим воином. Но Харка решил: если враги приблизятся к ним — он будет стрелять. Мальчик держался поближе к матери и сестре, которые ехали вместе на одной лошади.

Не прошло и получаса, как впереди послышался предупредительный сигнал

— крик дрозда. Вслед за ним — возглас: «Враги!» — и показались несущиеся галопом разведчики. Харка посмотрел на своего отца — гордого военного предводителя. На вожде был головной убор из перьев Военного орла. Матотаупа должен был дать приказ. Теперь уже никто не сомневался, что предстоит сражение.

Появившийся на пригорке Солнечный Дождь руками показывал, что впереди страшная опасность. В это время и сбоку раздался предупреждающий крик об опасности. Вдали слышался топот множества скачущих всадников.

По распоряжению вождя женщины забрали к себе детей из волокуш и перерезали гужи: лучше потерять палатки и имущество, чем жизнь. Кожаные мешочки с неприкосновенным запасом пищи — сушеным мясом бизонов, сушеными кореньями и ягодами — они носили при себе.

Под водительством Хавандшиты женщины и дети двинулись назад, подальше от места предстоящего сражения.

Топот нарастал. Скоро вражеские всадники, вытянувшиеся в правильную линию, показались на гребне ближайшего холма. Они угрожающе потрясали копьями, но из лука их еще было не достать. И тут произошло что-то ужасное. Раздался резкий звук, какого Харке никогда не приходилось слышать. Мать Харки схватилась за грудь и откинулась назад, будто что-то ударило ее. Харка подал Пегого вплотную к коню, на котором сидела мать, чтобы помочь ей. Мать упала на его руки, и он почувствовал, что она мертва. Не в силах удержать ее, Харка соскочил с коня и, приняв на руки ее тело, осторожно опустил на траву. Из груди матери текла тонкая струйка крови. Уинона пронзительно закричала и хотела тоже соскочить с лошади, но Харка приказал ей остаться в седле и уезжать вместе с остальными женщинами. Сам он снова вскочил на коня и повернул к воинам. Его глаза горели, но были сухи. Снова раздался тот же резкий звук, и Харка услышал, как что-то прожужжало над ним.

— Мацавакен! Мацавакен! Гром-железо! — закричал Солнечный Дождь.

Враг был уже на расстоянии полета стрелы. Воины рода Медведицы тоже вытянулись в линию. Обе стороны хорошо видели друг друга. Сорок два воина дакотов против шестидесяти воинов пауни!

На пауни были только кожаные пояса. Смазанная жиром кожа лоснилась на солнце. Боевая раскраска лиц свидетельствовала о том, что они имели время хорошо подготовиться. На голых черепах пауни торчали клочки волос. Вражеские воины натянули луки и угрожающе потрясали копьями. Харка узнал вождя врагов по пучку перьев в волосах. В руках вождь держал то страшное оружие, из которого только что была убита мать. Длинная железная трубка, прикрепленная к куску дерева. Харка видел, как вождь при помощи тонкой палки что-то запихивал в нее.

В ответ на первые выстрелы пауни Матотаупа издал военный клич дакотов: «Хи-юп-юп-юп-хи-иах!» — и все воины дакоты подхватили этот клич, который должен был возбудить их мужество и напугать врага. Раздался ответный крик пауни. Вой и лай собак влился в общий шум.

— Эй, вы, койоты! — кричал Солнечный Дождь. — Вы не испугаете нас вашим мацавакеном! Убийцы женщин! Мы покажем вам, как сражаются мужчины!

— Грязные крысы! Убирайтесь отсюда, не то ваши косы будут болтаться перед нашими палатками! — вопили пауни.

Вождь пауни зарядил свой мацавакен и, приложив его к щеке, поскакал вперед. Навстречу ему понесся Матотаупа. Следом за вождями ринулись и остальные воины. Вождь дакотов на всем скаку метнул копье раньше, чем раздался выстрел. Копье вонзилось в плечо пауни, он покачнулся, выронил ружье и упал с коня. Старая Антилопа, Ворон и его старший сын были рядом с Матотаупой. С другой стороны два пауни спешили спасти своего вождя и его оружие. Солнечный Дождь с несколькими воинами бросился в брешь, образовавшуюся в строю врага, и, сразу же повернув, напал на пауни сзади. Удачно пущенная стрела поразила одного из врагов, и победный крик дакотов сопроводил этот маленький успех. А около павшего вождя пауни завязалась схватка. Антилопа подхватил с земли упавшее ружье, но, не зная, как его применить в бою, тут же отбросил в сторону.

Харка же не терял из виду отца и его воинов. Заметив, что опасное оружие валяется в траве и мустанги вот-вот разобьют его копытами, мальчик быстро соскользнул с коня и, пригнувшись к земле, побежал к сражающимся. Топчущиеся кони храпели, поднимались на дыбы. Сильный удар копыта пришелся Харке по руке, и мальчик скорчился от боли, но продолжал пробиваться вперед. Наконец он схватил ружье и понесся назад так быстро, как никогда в жизни не бегал. Ружье было тяжелое, но в этот момент он не почувствовал его тяжести, вскочил на коня, издал победный клич и, опустив поводья, поскакал в сторону от сражающихся. Мальчик знал — увидев, что он завладел ружьем, враги бросятся за ним.

Харка изо всех сил прокричал как настоящий воин. «Хи-юп-юп-юп-хи-иах!» — и поднял свою добычу над головой. Озлобленный вой пауни подтвердил, что Харка достиг цели. Вслед ему понеслись стрелы. Мальчик соскользнул под брюхо коня, и вовремя, потому что две стрелы тотчас скользнули по спине Пегого, а одна запуталась в гриве. Харке удалось уйти за холм, но его настигал топот приближающейся погони. Шесть, нет, даже семь всадников! И Харка снова поднял коня вскачь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22