Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таран (№4) - Бей в кость

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Влодавец Леонид / Бей в кость - Чтение (стр. 6)
Автор: Влодавец Леонид
Жанр: Криминальные детективы
Серия: Таран

 

 


Как ни странно, Еремин, хоть и носил свои «беспросветные» погоны, долгое время жил исключительно на зарплату. Нарушить это правило, а заодно и закон, его подтолкнула все та же благоверная. Она же и нашла покупателя на списанный движок от боевой машины разминирования, который вообще-то должен был пойти в переплавку, а до того какое-то время валяться и ржаветь безо всякого толку. Еремин сумел этот движок восстановить и продал его колхозникам. Деньги, которые он наварил на этом, по нынешним временам были просто смешные, однако для того, чтоб посадить Еремина на два года, их вполне хватило. Всю вину товарищ старший прапорщик взял на себя, жену приплетать не стал — не хотел, чтоб дети даже два года оставались круглыми сиротами. С тех пор Лидочка и Галочка Еремины своего родного отца не видели и, где он находится, знать не знали.

Мамаша, однако, хотя два года — срок совсем небольшой, дожидаться Еремина не стала, а поспешила развестись, уехать из городка, не оставив бывшему мужу нового адреса, и устроить свою Личную жизнь. Вот тут-то она — а заодно и дочери! — узнала, что такое по-настоящему пьющий мужик. Все синяки, которыми она одаривала Еремина, вернулись к ней сторицей. А кончилось все весьма печально. Пришли девчонки домой из школы и Увидели, что квартира полыхает. А когда пожарные потушили огонь, то обнаружили в выгоревших комнатах трупы матери и отчима. Что там произошло и как, рассказывать было некому. В общем, обе девочки очутились в детском доме. Младшую, Галочку, в конце концов удочерили некие богатые, но бездетные янки, специально прибывшие в дикую Россию, дабы облагодетельствовать какую-нибудь сиротинушку. А вот Лиду, которая в те времена была злым, задиристым и нескладным подростком, { которая к тому же в ходе «смотрин» спела американцам любимую папину песню «Гремя огнем, сверкая блеском стали…», так и оставили в детдоме до совершеннолетия.

***

Неизвестно, какие впечатления о папе остались у младшей, но у Лиды, как это ни удивительно, они были самыми светлыми из воспоминаний детства, несмотря на то, что мать за весь остаток своей жизни ни разу не помянула его добрым словом. И на вопросы типа: «А когда наш папа приедет?», отвечала руганью. Не раз доводилось слышать: «Чтоб он сдох там, в тюряге, алкаш чертов!»

Ну и, конечно, мать уверяла, что, мол, нужны вы уголовнику этому, как собаке пятая нога.

Действительно, когда Еремин отсидел свои два года, то искать встречи с дочерьми не стал. Потому что ему толково объяснили: жена устроена, у детей отчим появился, вроде неплохо живут… На фига ты им, ни кола, ни двора, со службы уволили без пенсии, на работу никто не берет?! А потом затянула его полубомжовая-полублатная жизнь, и ему, Еремину по кличке «Механик», стало вовсе не до детей. Ни про смерть жены, ни про то, что девочки в детдом попали, он знать не знал. Надеялся, правда, что жена подыскала для девчонок хорошего нового папу, который доведет их до ума. И лучше им ничего не знать про отца родного, который из относительно честного служаки превратился в бандита и убийцу, годами мотающегося по градам и весям, спасая шкуру то от законного, то от бандитского возмездия.

Но вот однажды Механику пофартило, «пошла карта», как говорится.

Случилось ему вместе с другом по кличке Есаул, тоже бывшим «афганцем», досрочно уволенным, отсидевшим капитаном, сорвать чудовищно огромный банк, о каком ни тот, ни другой даже не мечтали. В тот год им случайно удалось увезти безумно дорогой клад, зарытый аж во времена Стеньки Разина. 350 кило золотых и серебряных вещей, монет, драгоценных камней, жемчуга. Они с Есаулом уперли все это из-под носа сразу у нескольких бандитских группировок, которые в разборках между собой загубили почти два десятка душ.

Конечно, в покое их не оставили. Хотя клад долго вылеживался на заминированном еще немцами острове посреди лесного озера, все же братва и туда добралась, а Есаула с Механиком отследили в Москве. Есаулу это стоило жизни, но Механик сумел удрать, выпрыгнув в снег аж с третьего этажа и угнав чужую машину.

В этой машине оказалась насмерть перепуганная девка по имени Юлька, которая, вообще-то, помогала той банде, что наехала на Механика и Есаула.

Казалось бы, участь невезучей девки была предрешена, но, на свое счастье, она оказалась похожа на Лиду Еремину. Вообще-то, сходство было невелико, разве что волосы у обеих имели темный цвет. Но Механик тем не менее вопреки элементарной бандитской логике Юльку помиловал и стал возить за собой в качестве бесплатного приложения. Причем некоторое время он ее пальцем не трогал, рассматривая как некий заменитель дочери. Потом Юлька, у которой, сказать откровенно, комплексов не было, все-таки сумела сделать Механика своим любовником. Это свершилось вопреки чаяниям Олега Федоровича, который в сорок два года считал себя безнадежным импотентом.

Борьба за 350 кило «рыжевья» между тем продолжалась, в нее втягивались все новые «соискатели», количество жертв тоже прирастало, но Механик со своей подружкой-подушкой каким-то образом оставались целыми. Более того, в их ряды неожиданно влилась еще одна дама. Механик выручил ее от бандитов, познакомил с Юлькой… и они стали жить втроем. Раиса, которой тогда уже стукнуло 36, гораздо больше Юльки подходила Еремину в жены, но устраивать разборки, кто из них жена, а кто домработница, дамы не стали. Конечно, без трений не обходилось, но все же за несколько месяцев эта семейка стерпелась-слюбилась. Им удалось заполучить в свое распоряжение хутор в лесной глухомани, и там они благополучно устроились на жительство под патронатом аж самого замглавы администрации района, господина Ларева, известного в некоторых кругах как Вова Ларь. В этот период семейство Еремина пополнилось еще двумя приемышами, на сей раз мужского пола.

Два пацаненка шестнадцати годов, Епиха и Шпиндель, решили было грабануть тетку, шедшую с сумкой из магазина «Электроника». Шпанята рассчитывали унести что-нибудь типа плейера рублей за пятьсот, однако их куш оказался куда круче: в коробке из-под материнской платы компьютера обнаружилось шестьсот тысяч долларов. Пацанов довольно быстро вычислили крутые, которым принадлежали деньги, и им грозила жуткая участь, но в результате череды трагикомических событий Епиха со Шпинделем, крепко выпоротые, простуженные и искусанные комарами, угодили на хутор к Механику. Это привело к тому, что Юлька закрутила с Епихой нечто вроде романа, насколько такое возможно между шестнадцатилетним парнишкой и 23-летней телкой.

Тогда же решился вопрос о сокровищах, которые Еремин не один месяц прятал в навозоотстойнике заброшенного коровника. Вова Ларь нашел на них покупателей и избавил Механика от тяжкой доли «графа Монте-Кристо». То, что при этом он сохранил жизнь и самому Олегу, и его домочадцам, было актом милосердия, а вот то, что он впоследствии перевез Еремина и его семейство на один из Малых Антильских островов — актом благотворительности.

Впрочем, несмотря на то, что в этих тропиках Еремин приобрел репутацию богатого чудака, бесплатно ремонтирующего автомобили всем желающим, а его официальная супруга — ею стала Раиса — суровой доньи-хозяйки, на самом деле ничем они толком не владели. Все решали Вова Ларь и его супруга-компаньонка Соня, которая, вообще-то, в досье колумбийской полиции числилась как Соледад Родригес. А над Ларевым в небесной выси скрывались еще какие-то фигуры, от мановения рук которых зависело, будет ли Механик играть свою нынешнюю роль или получит новую.

Права качать Механик не собирался. От добра добра не ищут.

Тем более что от него ничего такого особенного и не требовали. Ну, полазал в прошлом году по затопленным и заминированным штольням, которые нарыли когда-то по приказу здешнего диктатора, боявшегося ядерной войны со времен Карибского кризиса 1962 года. Ну, слетал несколько раз в качестве сопровождающего разные нелегально-стремные грузы. Зато во время одного из таких полетов повстречался, наконец-то, со старшей дочерью.

Лиду на этот самолет привезли против ее воли. Первостатейная стерва по имени Валерия и ее знакомый офицер, нелегально возивший в одну из африканских стран оружие, поначалу собирались попросту выкинуть Лиду за борт, едва самолет наберет хорошую высоту. Однако майор, узнав, что у Валерии имеются при себе хорошие деньги, решил, будто сможет их прибрать — подумаешь, двух баб вместо одной выкинуть! В результате бывшие врагини оказались временными союзницами и не дали с собой разделаться. А потом и Механик подоспел…

Впрочем, строго говоря, ни Лиде, ни тем более Валерии ничего хорошего эта встреча не сулила. Потому что по неписаной инструкции обе дамы, пробравшиеся на борт, и майор-предатель, который их туда протащил, должны были полететь с девятикилометровой высоты в Черное море, над которым пролегала трасса этого рейса. Без парашютов, разумеется. Однако Механик согласился бы скорее сам сигануть, чем позволить кому-нибудь обидеть свое дитя. А поскольку все знали, что Олег Федорович отнюдь не толстовец-непротивленец и может попросту взорвать самолет, чтоб никому обидно не было, ради успешного завершения рейса решили никого за борт не кидать, а отвезти к Лареву и уж там досконально разобраться, «кто есть who».

Как именно Ларев разобрался с Валерией и авиатором, Лида до сих пор понятия не имела. Но с ней, когда ее привезли на уютную тропическую виллу, беседовал вполне культурно, вежливо и неназойливо. А потом разрешил Механику поселить свою новообретенную доченьку в тех апартаментах, где обитали Раиса Юлька, Епиха и Шпиндель.

Надо сказать, что поначалу Лида почувствовала себя очень неловко.

Во-первых, оттого, что посреди здешнего великолепия к которому все «местные» уже привыкли, она ощущала себя в буквальном смысле бедной родственницей. Она ведь попала сюда даже смены белья не имеючи. Опять же взгляды членов отцовского семейства ее тоже не сильно порадовали.

Раиса, например, сразу заподозрила, что Еремочка нашел себе очередную пассию. То же самое и Юлька — к Райке она уже капитально привыкла, опять же понимала, что Механик в Райке Ценит опыт и зрелость, а в ней, Юльке, — юность и свежесть. И вот еще одна молоденькая появилась, «доченька», видишь ли…

Конкурентка!

Впрочем, если Райка особо не переживала и в принципе готова была терпеть новую молодуху, если та не станет шибко воображать о себе, то Юлька, даже после того, как Механик убедил ее в том, что действительно родную дочку отыскал, особо не успокоилась. Потому что сразу оба пацана, и сильно поматеревший Епиха, и оставшийся худосочным маломерком Шпиндель, так и ели глазами свою «сестру во Христе». Шпиндель Юльке был по фигу, а вот Епиху, как и Механика, она за просто так отдавать не собиралась.

Впрочем, именно с Юлькой Лида подружилась в первую очередь, а уж потом смогла и с остальными найти общий язык, как-никак четыре месяца с лишним — срок приличный. Но все же, постепенно привыкая к новой жизни, Лида не спешила открывать душу нараспашку. Ей еще надо было пуд соли съесть с этими сеньорами де Харама — под такой фамилией в здешних краях значились все господа «Еремины», хотя в натуре Юлька была Громова, Епиха — Лешкой Епифановым, Шпиндель — Колькой Дремовым. Только Раиса, будучи натуральной, так сказать, «паспортной женой», имела полное моральное право называться сеньорой де Харама.

Какое-то время Лиде казалось, будто она спит или, по меньшей мере, смотрит какой-то латиноамериканский сериал. Богатые интерьеры, прислуга, никаких забот о хлебе насущном, пляж, катера, крокодилья ферма, тропический парк с фонтанами и попугаями. А главное — почти абсолютное ничегонеделанье.

Конечно, Лиде такая халявная жизнь не могла не прийтись по сердцу. И, по правде сказать, она была изрядно удивлена, когда ей вдруг сообщили, что для нее есть работа, так сказать, «по специальности»… Не прошло и полгода!

ПРИНЕСИ ТО, НЕ ЗНАЮ ЧТО

Не стоит думать, будто Лиду куда-нибудь вызвали, строго посмотрели ей в глаза, а потом объявили что-нибудь суровым тоном российского военного приказа:

«Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Об исполнении доложить не позже энного числа энного месяца. А не то мой меч — твоя голова с плеч!»

На самом деле все происходило в самой что ни на есть неофициальной обстановке. Примерно неделю назад, под вечер, Лида загорала на частном пляжике виллы «Соледад» в компании с Юлькой и Епихой. Вот тут-то и появился господин Ларев, который тоже был одет по-пляжному: в цветастую рубаху, завязанную узлом на пузе, шорты той же расцветки, а также соломенную шляпу неизвестной конструкции — нечто среднее между мексиканским сомбреро и украинским брылем, — Алеша, — обратился Ларь к Епихе, — вас с Юлей папа разыскивал, сказал, что будет ждать в павильоне «Лида и Лебедь»!

Павильон, вестимо, назывался «Леда и Лебедь», но с тех пор как в здешних краях появилась Лида, народ подверг его переименованию. Механик даже утверждал, что у живой Лиды и мраморной Леды есть какое-то сходство.

— А чего ему надо, не говорил? — лениво спросила Юлька.

— Нет, — мотнул головой Владимир Васильевич, — наверно, на месте скажет.

Юлька и Епиха встали, Лида тоже поднялась с лежака, полагая, что и ей надо идти, но Ларев ее остановил.

— А ты куда? Отдыхай… Составь компанию старичку! Владимир Васильевич опустился в кресло, стоявшее у столика под большим зонтом, и указал перстнятым пальцем на соседнее. Лида послушно уселась, пытаясь прикинуть, чего дедушке надо. В смысле, то ли ему просто приятно поболтать с девушкой, которая без малого на сорок лет моложе, то ли тут что-то более серьезное…

— Мороженого хочешь? — спросил Ларь и, не дожидаясь Лидиного ответа, подозвал слугу, похожего на Антонио Бандераса.

Пока слуга ходил за мороженым, Владимир Васильевич поинтересовался:

— Ну, как тебе у нас, не соскучилась? В Россию не тянет?

— Не очень, — честно призналась Лида.

— Что ж, приятно слышать, — ухмыльнулся Ларев. — Халява — она всегда душу радует. Так что, ежели я тебе предложу ненадолго прокатиться на родину, ты от восторга рыдать не станешь?

— Почему? — стрельнула глазками Лида. — Может, и зарыдаю, но не от восторга.

— Рыдать вообще не надо. Я ведь тебя не экстрадировать собираюсь.

Стариной тряхнешь немножко — свезешь кое-кому кое-что. Причем по знакомому адресу. Бывала ты там уже, примерно д назад, наверно, и мордашку твою еще не забыли. Наверно, и ты сама, если память девичью напряжешь, кое-кого вспомнишь.

— Не уверена, Владимир Васильевич, — откровенно сказала Лида. — Вообще-то, когда я в такие командировки каталась, то старалась побыстрее забыть, где бывала и кого видела. Так оно спокойнее. — Но ведь тебе иногда и по два-три раза приходилось в какие-то точки ездить?

— Приходилось.

— Надо думать, что эти места ты получше прочих запомнила?

— Естественно.

— А теперь вспомни то место, где ты аж четыре раза побывала. Адрес можешь не называть. Не хочешь еще разик туда прокатиться?

Да, такая точка была, и находилась она в Подмосковье, на относительно старой бревенчатой даче. Последний раз Лида (тогда еще Лена) побывала там прошлой осенью. А до этого приезжала туда еще три раза: в апреле и сентябре 1999-го, а также в январе 2000 года. Хозяйничала на этой даче толстая, фиксатая и наглая баба по имени Фроська. Все четыре раза Лида-Лена привозила туда посылочки: в первый раз тюбик с зубной пастой «Бленда-мед», в другой — тоже тюбик с каким-то кремом для рук, в третий — цилиндрик с губной помадой и, наконец, в последний раз — целый косметический набор. В первый раз Лида, отдав тюбик, сразу же уехала. Во второй раз Фроська сказала, что ей придется тут переночевать, пока там все уточнят. Утром Лиде вернули тюбик с кремом и велели передать тем, кто ее посылал. В третий раз Фроська вообще отказалась брать губную помаду и велела подождать. Приехала какая-то пышная блондинка — Лиде показалось, что в парике, — забрала помаду и велела пока никуда не уезжать.

Через час Фроська, которой, очевидно, кто-то позвонил, объявила курьерше:

«Свободна!» Наконец, прошлой осенью Лиде пришлось почти двое суток дожидаться, пока адресаты разберутся с косметическим набором. К тому же уезжала она опять не с пустыми руками. Фроська передала ей баллончик с дезодорантом, и Лида отвезла его тем, кто ее посылал. Точнее, она просто передала баллончик глухонемому пареньку, через которого получала все задания. Она и сейчас понятия не имела, на кого работала и как эти люди выглядят.

В общем, конечно, Лида никаких особых антипатий к Фроськиной даче не питала. Правда, Фроська сама по себе производила отталкивающее впечатление, а кроме того, время от времени одаривала курьершу всякими маслеными взглядами, заставлявшими подумать, что у этой бабенции шибко разносторонняя сексуальная ориентация. Но поскольку Фроська только этими взглядами и ограничивалась, Лида не имела формального повода ей накостылять, а потому все четыре экспедиции обошлись без «международных» осложнений. Дорогу туда Еремина помнила отлично, Фроськину рожу тоже и не боялась ничего перепутать.

Но уж больно тошно было из здешних райских кущ тащиться в нервную, даже малость сумасшедшую российскую столицу.

Наверно, на Лидиной физиономии отразилось некое недовольство, потому что Ларев, бросив на нее взгляд с прищуром, произнес:

— Вообще-то, конечно, если совсем влом ехать, можешь отказаться…

— И что, мне за это ничего не будет? — скромно поинтересовалась Лида, тоже прищурившись.

— Нет, — помотал головой Ларев. Как раз в это время слуга, похожий на Бандераса, принес две вазочки с мороженым, украшенным ломтиками банана, ананаса и киви, а потому Владимир Васильевич продолжил свою речь не сразу.

— Видишь ли, — произнес он, отправив в рот обвалянный мороженым ананасовый ломтик. — Твой папаня категорически против того, чтоб ты ехала.

Дескать, я еще не насмотрелся на свое дитятко, а вы мою малышку уже к рисковому делу припахать решили. Давай, дескать, лучше я сам поеду! Мне, конечно, его отправлять в эту поездку очень не хочется. Это все равно, что карманным компьютером гвозди забивать, понимаешь? Твой батя в таких делах не спец, зато в других — умелец великий. Конечно, могу сказать, что риск в этом деле можно сказать, минимальный, но в Москве есть кое-кто, кому Олег уже не первый год мертвецом снится. И у ментов московских кое-что на граждани-иа Еремина подсобрано. В общем, риск для него — на порядок выше, чем для тебя. Тем более что он на этой дачке ни разу не бывал. Конечно, можем ему фотографию хозяйки для запоминания выдать, но тебе-то она не потребуется, верно? К тому же с тобой эта мадам дело уже имела, значит, доверия больше испытывает. Опять же за тобой никаких трупов по Москве и области не числится, дорогу ты лично никому не переходила, даже если и узнает кто-нибудь посторонний, вряд ли это негативно скажется…

— А что, за батей там, в столице, много всякого? — осторож-н0 спросила Лида.

— Много, — кивнул Ларь. — Правда, для суда там доказательств не хватит, но для тех, кому расквитаться захочется, вполне достаточно его физиономию увидать. Кстати, не поручусь, что его еще в аэропорту срисовать не сумеют. А могут после этого и на хвост ему сесть. Сама догадайся, нужно нам такое счастье или нет.

— Да уж, догадаться нетрудно, — проворчала Лида.

— Наверно, можно было послать и кого-то из остальных, — произнес Владимир Васильевич, — но пацанята, на мой взгляд, слишком уж несолидные покамест. А в Москве соблазнов много, особенно для тех, кто при деньгах. Не могу дать гарантии, что эти гаврики не нажрутся где-нибудь, не возьмутся девочек снимать и так далее. Шпиндель к тому же болтунишка порядочный, за ним глаз да глаз нужен. Юлька, конечно, более серьезная дама, но и за ней в столице кое-какие хвостики остались. Не хотелось бы, чтоб за них кто-нибудь случайно ухватился. С этой точки зрения Раиса получше выглядит, но она в общем и целом баба домашняя, осторожная до ужаса, может, по нечаянности, сама себя перехитрить. Да и вообще, зачем мудрить, когда у нас есть человек, лучше всего к такой поездке подготовленный, верно?

— Верно, — вздохнула Лида. — Когда ехать надо?

— В ближайшие дни, — криво усмехнулся Ларев. — Уведомим своевременно, не переживай. Главное, поговори с папочкой и постарайся его убедить в том, что ты сама ехать согласилась, безо всякого давления и принуждения.

— А какое это имеет значение? — спросила Еремина.

— Чисто психологическое, — ответил Ларев, выскребывая остатки мороженого из вазочки. — Просто мне не хочется с Олегом ссориться. Я его очень ценю и уважаю, многим ему обязан по гроб жизни. Был случай, когда он мне, попросту говоря, жизнь спас. Но, с другой стороны, мужик он сложный, во многом себе на уме. И если ему в голову какая-нибудь ерунда втемяшится — не приведи господь. Если уж совсем откровенно, побаиваюсь я его, Лидуся. Например, если с тобой в этой московской поездке что-нибудь стрясется, то лично мне он этого не простит. Хотя ты, наверно, догадываешься, что я не самый верхний и, даже если б очень хотел, отменить поездку не могу. Кого послать, конечно, мое дело, но только этим мой выбор и ограничивается. — И когда я должна с ним побеседовать?

— Сегодня вечером в моем кабинете, на третьем этаже. Вы с папочкой будете дискуссию вести, а я слушать и определять, кому ехать, а кому оставаться…

ПРОВЕРКА?

Вечером того же дня, часов около восьми, Ларев вызвал отца и дочь в свой кабинет. Сам уселся за начальственный стол, а Механика и Лиду усадил на стулья напротив друг друга.

— Значит, так, — пробасил Владимир Васильевич, — я пригласил вас, чтобы определиться с тем, кто поедет в Москву, Есть две кандидатуры. Как я понял, и у папы, и у дочки есть свои аргументы в пользу того или иного решения?

— Вова, — произнес Механик очень суровым тоном, — кончай ломать комедию и изображать из себя арбитражный суд. Ты уже определил, что поедет Лидусик, заполоскал девчонке мозги, а теперь пытаешься показать, будто, и сейчас еще в чем-то сомневаешься. Я лично в этой комедии не участник. Конечно, запретить тебе посылать ее в столицу я не могу — мордой не вышел. Но если с ней, упаси бог, что-нибудь — ответишь по полной форме.

— Папа, — разумным голосом взрослой дамы вымолвила Лида. — Владимир Васильевич мне четко сказал, что я могу отказаться, и тогда поедешь ты. Могу сразу сказать, что мне ехать очень неохота. Я зимой чудом из всего этого болота выскочила, и нырять по новой очень противно. Если б я знала, что ты имеешь больше шансов — с радостью бы уступила тебе это путешествие. Но ведь ты даже ни разу не был там, где я четыре раза побывала. Ты тамошних людей в глаза не видел, понимаешь? Опять же у тебя в Москве, как я догадываюсь, полно знакомых, притом не самых лучших. А меня там никто не знает и даже не догадывается, что я твоя дочка. В России, может быть, Лену Павленко ищут, но отнюдь не Лиду Еремину. Фоторобот на Лену сделали такой, что по нему можно каждую вторую чеченку хватать, а мимо Меня пройти и не заметить. При том, кстати, что конкретно перед МУРом я чиста, как Белоснежка. Я в столице ни одного дома не Порвала, никого не застрелила и даже не отметелила как следует. Неужели до тебя вся эта логика не доходит, а?

— До меня доходит, — проворчал Механик, — что гражданин Ларев с тобой солидную партполитработу провел. Но ты все же учти, что я не для того тебя через столько лет нашел, чтоб тут же обратно отдать.

— Между прочим, папочка, — заметила Лида, — я тебя не видела ровно столько же, сколько и ты меня. При том, кстати, что ты себе какую-никакую семью собрал, а у меня все эти годы ни одного родного человека так и не появилось. Ты что, полагаешь, что мне будет легче перетерпеть твою гибель, чем тебе — мою?!

Фиг ты угадал, гражданин начальник! У тебя так, в случае чего, Юлька останется — и жена, и дочка в одном флаконе. А мне, между прочим, ни она, ни Райка папу не заменят!

Вот эта речуга, которая явно не могла была быть домашней заготовкой от Ларева, на Еремина произвела нужное впечатление. Конечно, Лидуська без него выросла и, что называется, «возмужала», насколько такое слово применимо к женскому полу. Просто-напросто Олегу Федоровичу при упоминании имени старшей дочери все время показывалась давно уже не существующая лупоглазая девчушка лет восьми. И потом личико этой малышки все время просвечивало через реальный образ вполне взрослой молодушки, умной, сильной и отнюдь не беззащитной.

В общем, Механик понял все-таки, что в Москву отправится не девочка-малолетка восьми годов, а кое-что повидавшая в этой жизни дама. И что шансов погореть у нее будет намного меньше, чем у него. А раз так, то и шансов вновь потерять друг друга у отца и дочки будет существенно меньше. И хотя какие-то противоречивые мысли еще будоражили Еремину голову, а в сердце бродили разные буйные эмоции, разум Механика в общем и в целом согласился с тем, что лучше его Лидуськи никто не справится с этим ответственным поручением.

***

Итак, Лида отправилась в Москву. Правда, немного кружным путем. Должно быть, чтоб сбить со следа супостатскую агентуру.

В одну прекрасную ночь Ларев разбудил Еремину часа в два, когда в тропиках темным-темно, и вместе с двумя головорезами отвез на джипе к вертолетному кругу. Оттуда Лиду и сопровождающих ее жлобов перебросили на большой танкер, плававший под панамским флагом, но с российской командой на борту.

На танкере Лида пропутешествовала трое суток, пока ее вновь не посадили в вертолет и привезли, как ни странно, в столицу того самого африканского государства, куда Лида, сама того не желая, прилетела прошлой зимой на «Ил-76».

На сей раз, однако, ей достался вполне законный билет аж до самого Парижа на «А-300» компании «Эр Франс». Именно при выгрузке из этого самолета ее покинул первый сопровождающий, вручив сумочку с лейблом «Живанши», но, скорее всего, поддельную. Поцеловав Лиду на прощанье, молодой человек произнес всего одно слово: «Аквафреш», из чего следовало, что Лидин груз содержится в этом тюбике.

Конечно, поглядеть Эйфелеву башню и все прочие достопримечательности французской столицы Лида не успела, потому что ее тут же пересадили в российский самолет. После этого тихо испарился и последний сопровождающий.

Возможно, как предполагала курьерша, был и еще какой-то, негласный, который должен был контролировать уже не безопасность Ереминой, а, так сказать, ее искренность. Ведь Ларев вполне мог предполагать, что девушка как минимум захочет поинтересоваться тем, что она перевозит, а как максимум — вообще сдать «это» ментам или эфэсбэшникам.

То, что вся эта эпопея может быть всего лишь проверкой на вшивость, Лида вполне допускала. Более того, она почти не сомневалась в том, что Ларев затеял все это ради того, чтоб убедиться в лояльности госпожи Ереминой. И возможно, весь этот «конфликт».по поводу того, кому лететь в Москву, был специально разыгран Ларем и Механиком ради той же цели. В конц

Но, как ни старалась Лида, вычислить своего «контролера» среди пассажиров рейса Париж-Москва, она не смогла. И когда вылезла в Шереметьево-2, тоже не сумела определить, кто же за чей стеклит.

В принципе она могла бы сесть в такси, которые в аэропорту тучами сшивались, и минут за пятнадцать доехать до Фроськиной дачи. Ну максимум за полчаса. Однако на инструктаже ей было ведено ни в коем случае такси не брать, а садиться в автобус и ехать до аэровокзала на Ленинградском проспекте. Это очень хорошо укладывалось в «проверочную» версию. Такси отследить труднее, опять же разглядеть, что госпожа Еремина будет делать в легковухе — почти невозможно. А в автобусе, если там будет «контролер» или даже два, никакие отступления от инструкций незамеченными не останутся.

Лиде казалось, что уж в автобусе-то она наверняка вычислит своего «сопровождающего», и хотя две или три кандидатуры на эту роль взяла на заметку, окончательно убедиться в этом не смогла.

От аэровокзала она, согласно инструкциям, должна была пешком дойти до метро «Аэропорт», а затем, пройдя чуть дальше, остановиться у памятника Тельману («дядька в фуражке с поднятым кулаком», как характеризовал эту статую Ларев).

Здесь ей предстояло подождать микроавтобус, на ветровом стекле которого будет условный значок — «три белых птички». Надо было просто подойти и, ничего не говоря, сесть в эту машину. Если ей какой-нибудь вопрос зададут, типа: «Вам куда, девушка?», надо тут же сказать: «Извините, я ошиблась!» и поскорее вылезти из микроавтобуса.

Пока Лида шла от аэровокзала к метро «Аэропорт», то ни один из тех, кого она примечала в автобусе, за ней не следовал. И у памятника Тельману никто из них не появился. Впрочем, само по себе это ничего не значило. Просто эти самые «наружники» могли «передать» ее своим сменщикам как раз для того, чтоб не примелькаться.

Микроавтобус с «птичками» появился у тротуара почти точно в тот момент, когда Лида добралась до памятника. Ей даже показалось, будто он стоял где-то в сторонке, а потом выехал на условное место.

Еремина без каких-либо колебаний отодвинула боковую дверцу и влезла в машину. Шофер — больше в микроавтобусе никого не было — поглядел на нее, как на пустое место, и, ничего не сказав, тронул своего «Соболя» с места. Лида, конечно, тоже заговаривать с ним не пыталась.

«Соболь», как и ожидалось, покатил по Ленинградке к выезду из города, то есть в ту сторону, откуда Лида только что приехала на аэрофлотовском автобусе. Теперь-то она на все сто была убеждена, что все эти петляния придуманы специально для того, чтоб проверить, насколько точно Лида будет следовать инструкциям.

По идее, микроавтобус с «птичками» должен был довезти Лиду до окраины того самого дачного поселка, где размещалась фроськина хата. Дальше ей следовало идти самостоятельно.

Дорога до поселка ознаменовалась лишь несколькими задержками в автомобильных пробках, пока ехали по туго забитому транспортом проспекту и шоссе, да еще тем, что Лиду сильно заинтересовала кирпичного цвета «девятка», в номере которой присутствовали буквы Ч, М и О. Это самое «чмо» тянулось за «Соболем» от самого «Аэропорта» и на развилке у Гидропроекта даже малость рискнуло, чтобы наскоро перескочить в более правый ряд и последовать за микроавтобусом на Ленинградское шоссе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29