Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наперегонки со смертью (№2) - Между жизнью и смертью

ModernLib.Net / Боевики / Воронин Андрей Николаевич / Между жизнью и смертью - Чтение (стр. 7)
Автор: Воронин Андрей Николаевич
Жанр: Боевики
Серия: Наперегонки со смертью

 

 


– Ха, уринотерапия полезна для здоровья, – переспорить одессита было невозможно, это Банде уже давно следовало усвоить. – И тем более выгодно – в одну дырку вливаешь – из другой выливаешь! Ха-ха-ха!

– До Жванецкого, землячка своего, явно не дотягиваешь, – пробурчал в ответ Банда, но тут уж вмешался Бобровский, решив прекратить наконец эту вялую перепалку:

– Ладно, ребята, хорош. Садитесь, да давайте о деле поговорим.

Они расселись, разобрав пиво, и Самойленко начал рассказывать:

– Не знаю, есть результаты или нет, но Дина старается изо всех сил. Ей удалось выяснить, что за последние три месяца в больнице не было ни одного случая детской смертности во время родов. К сожалению, через здравотдел проверить невозможно, чтобы не привлекать внимания к этому делу. Да и вообще, они, небось, еще и не обработали данные. У них со статистикой – не дай Боже. Просишь за прошлый месяц – дают за прошлый год...

– Ладно, Коля, не отвлекайся. О своих журналистских проблемах как-нибудь в другой раз нам с Бандой расскажешь, – бесцеремонно вернул Самойленко к теме разговора Бобровский. – Что у тебя еще есть?

– Еще, по рассказам санитарок, детская смертность не имеет какой-либо периодичности. То квартал все спокойно, то за один месяц сразу три случая. Дальше. "Списать" родившегося мертвым ребенка действительно можно запросто, отнести его к категории "плод" и утилизовать вместе с "отходами" абортов.

– То есть среда для преступлений, связанных с похищением детей, в больнице создана самая благодатная? – подытожил Банда.

– Да.

– Ясно. Больше ничего?

– Дина пыталась выяснить, у каких именно врачей чаще всего происходят такие случаи, но санитарки этого не знают, а если и знают, то не говорят. На нее теперь вообще стали странно поглядывать. Из учетной карточки в регистратуре ведь не сотрешь, что она работает в нашей газете.

– Понятно. Ну что ж, – Бобровский глотнул пива, – немного, конечно, но хоть что-то.

– И еще. Через неделю ее выписывают.

– Эх, жаль! А нельзя что-нибудь придумать?

– Сергей, ну ты вообще, – вдруг рассердился Коля, – ты думаешь иногда, что говоришь? Что придумать? Залеченное воспаление снова активизировать? Что ей, опять застудиться, по-твоему? Честное слово, как ребенок!

– Ладно, перестань, – примирительно попросил Бобровский. – Просто можно было бы чего-то еще выведать, если бы в момент рождения мертвого ребенка Дина оказалась в больнице.

– Так ведь Банда уже там.

– Да, но все же... Женщинам с женщинами всегда легче договориться, особенно обо всяких там своих женских делах.

– А, мужики, чуть не забыл! – вспомнил Самойленко. – Может, это ничего не даст, но случай интересный: Дина познакомилась с одной женщиной. Кажется, Ольгой... или Светланой...

– И что? – нетерпеливо перебил журналиста Сергей.

– Она лежит на сохранении уже два месяца. По направлению районного врача. Что-то там ему не очень понравилось. Эта женщина чувствует себя прекрасно, каждый день просится домой, но ее не выписывают. Говорят, что есть веские основания для того, чтобы ей оставаться под наблюдением. Между прочим до срока родов, установленного врачами, осталась всего неделя.

– Ну и что?

– Ничего.

– И зачем нам это?

– Дина говорила, что это странный случай. Мест в отделении нет, а вполне здоровую женщину держат.

– Может, обыкновенная перестраховка врачей?

– Возможно. Я же ничего не говорю.

– Стоп, ребята, – вступил в разговор Банда, до того молча слушавший друзей. – Дина права. Случай, думаю, интересный. В отделениях мест действительно нет, некоторые пациентки лежат даже в коридорах... Так, узнай, Коля, завтра же имя и фамилию этой женщины. Я постараюсь присмотреться, что делается вокруг нее. Позвони Сергею, как только узнаешь имя.

– Хорошо.

– А Дина пускай выписывается, нечего ей там больше делать, раз вылечилась...

* * *

Работа у Банды в больнице была, конечно, не подарочек.

Целый день мотался он по больничному городку, выполняя то одно, то другое поручение.

Чего только ни доводилось ему делать! И лампочки менять, и грязное белье относить в прачечную, и котлы из пищеблока в корпус закатывать, и садовую дорожку перед корпусом подметать, и передачи для больных принимать... Только полы в палатах, пожалуй, не заставляли еще мыть.

Постепенно он усвоил, что на этом месте действовать надо по знаменитому принципу "солдат спит – служба идет". Главное – не попадаться на глаза начальству. Забьешься в какой-нибудь уголок, глядишь – и забудут про тебя, не дернут лишний раз только для того, чтобы человек не болтался без дела. А создавалось впечатление, что многие поручения только для этого и придумывались.

Банда даже обнаружил подходящий для себя уголок – маленькую комнатку в подвале трехэтажного корпуса, в котором размещались женские отделения.

Здесь хранился всяческий хлам – сломанные столы, стулья, какие-то матрацы, спинки кроватей. В связи с тем, что никакой ценности это старье из себя не представляло, каморка не запиралась. А поскольку она находилась в самом конце темного подвального коридора, заглядывал сюда кто-нибудь крайне редко, и только прачки знали, что здесь любит отсиживаться, скрываясь от дурной работы, Банда.

Поэтому-то Сашка несказанно удивился, когда однажды его покой нарушила девушка довольно привлекательной наружности, робко заглянув и его обитель.

– Здравствуйте, можно к вам?

– Да, конечно, заходите. Я ненадолго зашел, просто отдохнуть. Садитесь, – Банда от неожиданности даже начал зачем-то оправдываться.

– Спасибо, – скромно сказала девушка, усаживаясь на предложенный стул.

– Осторожнее, у него спинка сломана. Там гвозди торчат, – предупредил ее Сашка.

– Да, я вижу... Я и не знала, что в нашем корпусе есть такие помещения, – она оглянулась по сторонам, разглядывая останки больничного имущества. – Тихо, тепло, светло.

– Было темно, я здесь лампочку ввинтил.

Банда мучительно вспоминал, где видел эту симпатичную мордочку раньше. "В нашем корпусе", сказала она. Значит, работает в каком-то из женских отделений. Но не врач, это видно. Чего же ей от него надо?

– Я вообще познакомиться с вами хотела, – как будто прочитав его мысли, начала разговор девушка. – Я вас уже давно заприметила, да все никак подходящий случай не подворачивался.

Она устроилась поудобнее, и Банда заметил, как красиво вырисовываются ее точеные ножки в вырезе нечаянно распахнувшихся пол белого халатика.

Девушка как будто почувствовала его взгляд, но даже не попыталась запахнуть халатик.

– Меня зовут Наташей, а вас?

– Александр, – машинально ответил Банда, разглядывая ее колени.

"Что она от меня хочет?"

– Вы не курите?

– Курю, – Банда смущенно покосился на лежавшую возле него пачку дешевых китайских сигарет – по условиям игры, на американское курево он теперь рассчитывать не мог и всласть "оттягивался" "Мальборо" только после работы дома, в своей маленькой комнатке коммунальной квартиры.

– Можно вам составить компанию?

– У меня сигареты никудышные.

– У меня есть, – она вытащила из кармана халата пачку "Магны" с ментолом и красивую пьезо-зажигалку. – Вас угостить?

– Если можно, – он потянулся за сигаретами, теряясь и недоумевая, чувствуя какой-то подвох, но не понимая, с какой стороны ожидать опасности.

"Так, спокойно. Продолжай играть свою роль.

Девица странная, да и богатенькая, однако. На получку медсестры такие сигареты с такими зажигалками не купишь... А впрочем, совсем забыл – местные медсестры ведь вовсе не бедствуют".

– Саша... Можно, я вас так буду называть, да? – она мило улыбнулась, обнажив красивые ровные зубы. Но в улыбке этой Банде почудилось нечто вульгарное. – Как вам здесь работается?

– Нормально.

– Не скучно?

– Работа как работа. Только платят – курам на смех. А так – ничего.

– А я вот устаю. Приходишь, знаете ли, домой, падаешь на диван, – она попыталась изобразить, как это происходит, и Банда вдруг с удивлением обнаружил, что под юбкой на ней ничего не надето.

Девушка слегка раздвинула ноги, и темный кустик волос на нежной розовой коже виден был просто великолепно.

А она вдруг, как будто специально для его взгляда, развела ноги еще чуть шире. Банда вспотел.

– Так я говорю – приходишь с работы, падаешь на диван, и ничего не хочется... Нет, хочется. Хочется, чтобы нашелся хоть кто-нибудь, кто мог бы пожалеть, приласкать, снять усталость.

Банда молчал, не в силах отвести взгляда от внезапно открывшихся его взору прелестей девушки и не в состоянии вымолвить хоть слово.

– Что же вы молчите?

– Я? Ах, да... – он спохватился и, отводя взгляд в сторону и не зная, что сказать, брякнул:

– Я тоже одинок... Теперь. Один живу.

– Правда? – радость в ее голосе, может быть, и была наигранной, но Банда этого не почувствовал. – И вам тоже, когда вы возвращаетесь домой после работы, должно быть, одиноко? И вам тоже, небось, хочется, чтобы вас пожалели, приласкали? – Ну, конечно. Кому же этого не хочется? – помимо его воли взгляд Банды снова сосредоточился на пушистом холмике девушки, замечательно просматривающемся в ярком свете стосвечовой лампочки. – Собака, и та ласку любит.

– Вот видите! – убежденно воскликнула Наташа, как будто доказала что-то Банде. – И почему же люди так странно устроены, что боятся сказать друг другу правду? Вот я, например, скажу честно – мне бы хотелось, чтобы вы меня сегодня проводили домой, зашли ко мне в гости...

Банда вдруг почувствовал, что штаны становятся ему слегка тесноваты, и поторопился сесть так, чтобы эта особенность мужской физиологии не стала предметом внимания девушки. В висках его тяжелыми толчками застучала кровь, а мысли заметались, как шальные. Он ничего не соображал.

– Посидим, – продолжала тем временем Наташа, – поговорим. Выпьем чего-нибудь. У меня отличное бренди есть. Я вам ужин приготовлю. Вы где ужинаете?

– Дома. Сам готовлю.

– Уверяю вас, вам понравится, как я это делаю. Так как, Саша, вы согласны?

– Конечно.

– Вот и замечательно, – она резко встала. Ошалевший от увиденного Банда не мог не заметить теперь, какая высокая у нее грудь, какие крутые бедра и какая вся она миниатюрная, ладненькая. – В таком случае... Моя смена заканчивается в шесть. Вы подождете меня у выхода?

– Здесь, в этом корпусе?

– Да.

– Хорошо. То есть, конечно, с удовольствием.

Странная улыбка скользнула по губам девушки, и, повернувшись, она вышла из комнаты...

Прошло довольно много времени, прежде чем к Банде, выкурившему несколько сигарет подряд, вернулась способность анализировать. Ситуация складывалась непростая "Она в открытую провоцировала меня. Что это? Она обыкновенная нимфоманка? Так неужели я, алкаш, могу служить объектом для удовлетворения ее прихотей? Или она уже со всеми здесь. Так, а если это... А если это проверка, то пошла серьезная игра. Она постарается выяснить, алкоголик ли я, можно ли меня соблазнить бесплатной выпивкой – это раз. Как там на мое здоровье повлиял Чернобыль – это два. Вот черт! Знать бы хоть что-нибудь о ней..."

И тут Банда вспомнил про дворника Артема, старого деда, присматривавшего за территорией больничного городка, и бросился разыскивать этого забулдыжку, предварительно сунув в карман бутылку припрятанных здесь же, в каморке, "чернил"

Этот дешевый портвейн Банда держал именно для таких случаев...

* * *

Уже через полчаса Банда знал главное – Наташкино появление никак не связано с нимфоманией или внезапно вспыхнувшей страстью. Это была настоящая проверка, проверка профессиональная, и теперь успех операции зависел от проведенного с этой стервой вечера. Банде стало не по себе.

"Я ее не хочу. Мне эта подстилка – до одного места. Но бабы – они хитрые. Неизвестно, что она вытворит. И тогда у меня, несчастного спившегося чернобыльца, торчать будет, как у мальчишки в пятнадцать лет... А надраться у нее еще более опасно – тогда вообще есть риск потерять над собой контроль. Не надраться – какой же я тогда алкоголик, когда счастье в виде бутылки само в руки плывет, да еще и бесплатно?!"

Промучившись и так ничего путного и не придумав, Банда пошел на свидание, полагаясь на то, что изобретет какую-нибудь "отмазку" прямо на месте.

Не пойти было нельзя. Уклонение от выпивки было бы равнозначно провалу Он мог бы, конечно, спастись, вдрызг напившись и заснув где-нибудь на виду, но за оставшиеся до назначенного срока полчаса для него с его бычьим здоровьем это было нереально...

* * *

– Нелли Кимовна, – Наташка зашли в кабинет Рябкиной без стука, как своя. – Ваше задание сегодня будет выполнено. В шесть часов вечера Банда идет ко мне на квартиру.

– Ну да!? – радостно воскликнула главврач. – Отлично. Как же тебе это удалось?

– Запросто. Оба-на, – Наташка вздернула юбку, продемонстрировав свой темный треугольничек внизу живота.

– Господи, меня-то ты своим богатством не пытаешься соблазнить, надеюсь?

– Ой, извините. Короче, он не устоял, а когда я еще упомянула про бренди...

– А как он реагировал?

– Как надо! По его взгляду я бы не сказала, что меня рассматривал импотент.

– Но... В общем, приставать не начал?

– Нет. Это-то меня и удивляет. Обстановочка была, должна вам сказать, самая подходящая – в подвале, в маленькой, всеми забытой каморке...

– Ладно, мне эти подробности неинтересны. Завтра утром сразу же зайдешь ко мне. Иди.

– Нелли Кимовна, – замялась девушка, – вы знаете, я туфли купила. Спасибо вам большое за вашу доброту и за вашу щедрость, но...

– Что еще?

– Я потратилась, а тут это бренди...

– Ах, да, конечно! – Рябкина поморщилась:

"Наглеет голубушка!" – и полезла в сумочку за очередной купюрой. – Десяти долларов хватит, чтобы твоего кавалера напоить? Или еще десятку дать?

– Хватит, хватит, – поспешила не злоупотреблять расположением начальницы девица. – Я уж и не знаю, как мне вас отблагодарить. Может, я с получки вам, Нелли Кимовна, верну...

– Перестань. Главное – выясни все. Это будет с твоей стороны самая большая благодарность...

* * *

Банда вышел от Корольковой около одиннадцати Пошатываясь и даже пытаясь напевать какую-то песенку, он отошел от дома девушки на два квартала и, усевшись на скамейку, закурил. Маленькая пауза нужна была ему для того, чтобы убедиться в отсутствии "хвоста", как выражаются персонажи детективных фильмов и книг.

Убедившись, что все спокойно, Банда встал и нормальной походкой трезвого человека направился к трамваю, чтобы попасть наконец к себе, в свою маленькую комнатушку. Он твердо решил, что завтра обязательно позвонит Алине...

Настроение у парня было великолепное. Все прошло гораздо легче, чем он предполагал.

Наташка оказалась никудышным противником.

Мужской психологии она не знала совершенно.

Хотя, надо отдать ей должное, кулинаром оказалась неплохим. Банда с удовольствием набросился на приготовленную девушкой картошку по-французски и салат из сыра с яйцом под майонезом, с превеликим сожалением отрываясь на очередную рюмку бренди "Слънчев бряг", – равнодушие к выпивке демонстрировать ему было никак нельзя.

Он помнил прочитанную когда-то в газете научно-популярную статью о вреде алкоголя, в которой подробно описывались разные стадии алкоголизма На последней стадии, как утверждал автор, опьянение наступает очень быстро, буквально после ста граммов сорокаградусного зелья. И Банда удачно воспользовался этим знанием, выпив две рюмки и тут же притворившись захмелевшим. Он начал нести всякий бред, несколько раз промахнулся вилкой мимо салата и, нелепо размахивая руками, "случайно" опрокинул рюмку. Сашка старался все делать как можно более естественно, и, судя по всему, ему это удалось.

Наташка смотрела на него с нескрываемым презрением, но вскоре волей-неволей ей пришлось перейти ко второму этапу испытаний. Исчезнув на время в ванной, она вскоре появилась оттуда в шикарном шелковом халате без пуговиц, перехваченном на талии узеньким пояском. Усевшись на диван рядом с Бандой, девушка закинула ногу на ногу, и взору парня открылось длинное загорелое бедро, только чуть прикрытое сверху полой халатика.

– Тебе нравится? – томно спросила Наташка, вытягивая ногу перед самым носом Банды.

– К-конечно, – пьяно кивнул он. – И салат тоже классный. Давай еще выпьем!

– Давай, – вздохнула слегка разочарованная девушка и, чуть привстав, потянулась через весь стол за бутылкой. Тяжелые полные груди качнулись, раздвинув отвороты халата. Садясь на место, Наташка не только не поправила халат, а наоборот, слегка раздвинула его на плечах, как будто давая своей груди больший простор.

"Ну вот, началось", – подумал Банда, вцепляясь в бутылку дрожащей неверной хваткой и разливая бренди по рюмкам.

– Как ты думаешь, я под стандарты "Плейбоя" подхожу? Посмотри, по-моему, грудь у меня красивая? – Наташке надоело неспешное разворачивание событий, и она решила брать быка за рога, решительно ускоряя события. Развязав пояс халата, она раздвинула в стороны его полы. Под халатом не было абсолютно ничего. Банда скользнул взглядом по ее телу и, чуть не поперхнувшись от такого неожиданного натиска, пробормотал:

– Ничего. Наверное, подошла бы. Я в этом деле не слишком большой специалист.

– Нет, ну почему же? Мужчины должны разбираться в этих делах даже лучше женщин, – она вдруг закинула одну ногу на него и оказалась у него на коленях, сидя к нему лицом и опустившись голой попкой на его ноги.

– Мужчины, конечно, разбираются. Но не все и не во всем. Ты лучше у кого другого спроси. И давай выпьем, а то налили... Положи мне еще салата.

– Погоди. Тебе не нравится? – она, взяв в руки свою налитую грудь, поднесла ее к самым губам Банды. – Посмотри, разве тебе не хочется ее поцеловать?

Банда уставился на сосок. Он был у нее большой, темно-коричневый, плоский, будто приплюснутый к груди. Такого добра Банда немало повидал на своем веку, и остаться безразличным ему не составило труда.

"Переигрывает, – отметил он про себя. – Не понимает, что женщина гораздо привлекательнее не открытая, не просящая взять ее, а таинственная, загадочная... А соски мне такие совсем не нравятся. И с такими цыцками она меня соблазнить пытается? Тьфу, смотреть противно".

– Ну, не надо, – он мягко оттолкнул от себя ее грудь, которую Наташка настойчиво пыталась засунуть ему в рот. – Перестань баловаться.

– Ну, посмотри, какие они гладкие, красивые, большие. Возьми в руку, потрогай, сожми, ну же, – она схватила его ладонь и с силой потянула к груди, пытаясь положить руку Банды на свое девичье "богатство". Он еле вырвался из ее цепких пальцев.

– Давай лучше выпьем, налито же.

– Не пропадет. Успеем еще.

– Так выдыхается... И вообще, я бы поел сначала. На голодный желудок...

– На голодный желудок – оно еще и лучше получается. Больше страсти, – перебила она его. – Или ты боишься меня? Ты же сам мне говорил, что иногда так хочется теплоты, ласки...

– И поесть... и-ик!.. тоже хочется, – Банда икнул совсем натурально, и Наташка брезгливо отдернулась, но тут же постаралась перебороть себя и снова взялась за свое:

– А посмотри, какой у меня животик, какие бедра... Погладь, не бойся, я разрешаю. Посмотри, как здесь тепло...

Она схватила Сашкину руку, потянув ее к своему пушистому холмику и ерзая по его коленям своей шикарной задницей. Банде ничего не оставалось, как погладить ее кудрявый пучок. Чувствуя, что мужчина в нем помимо его воли начинает постепенно просыпаться, парень нашел отличный выход.

Он решил свести все к шутке и звонко шлепнул ее по голому бедру.

– Ух ты, трясется!

Наташку снова передернуло от отвращения, но игра должна была быть продолжена, и, подавив неприязнь, она постаралась привлечь его внимание к самому заветному местечку, призывно раздвигая ноги.

– А посмотри сюда. Нравится? Тебе ничего не хочется? Посмотри, посмотри. Даже потрогать разрешаю. Ну давай, не бойся, я же тебя не укушу.

– Я не боюсь. Просто, знаешь, мы ведь это, как его, ужинаем. И это самое дело оно не гигиги... не гиги-е-нич-но, во! Понимаешь?

– Ну что ты, – гримаска бешенства мелькнула на лице Корольковой, – нам с тобой сегодня все можно... А ну-ка, покажи, как там мой мальчик поживает...

Она решилась пойти на последний, самый действенный шаг, рванувшись обеими руками к его ширинке. Банда инстинктивно попытался закрыться, она же, заметив его движение, неловко ткнулась пальцами в не самое удачное место, заставив Банду ойкнуть от болезненного ощущения.

– Блин, твою мать, Наташка, отобьешь мне все на хрен! Чего, аккуратнее не можешь? – чуть не скорчившись от боли. Банда с раздражением сбросил ее со своих колен, в душе порадовавшись – теперь на некоторое время полноценного мужчину ей в нем точно не удастся нащупать.

– Ox, ox! Извините, пожалуйста! – язвительно воскликнула девушка. – Какой недотрога!

– А ты не умеешь – не берись.

– Это кто, я не умею? – возмущение ее было совершенно искренним и неподдельным.

– А что, я, может быть?

– Да если хочешь знать, я уже тысячу раз... – начала было она, но вдруг осеклась, одумавшись.

– Что тысячу раз? В ширинку к мужикам лазила? Так бы и сказала, а то – "одиночество", "теплоты подайте", "так хочется прижаться к кому-нибудь"... Тьфу! – Банда специально шел на конфликт – все ему уже порядком надоело.

– А твое какое дело, импотент несчастный? Что ты тут расселся? А ну, вали отсюда!

– Сама позвала.

– Как позвала, так и выгоню. Иди отсюда, чтоб я тебя здесь не видела.

– Так давай выпьем, раз налили все-таки, – попытался на прощание еще поиграть в алкоголика Банда, этим еще более распалив неудавшуюся соблазнительницу.

– Выпьем?! Ах ты, алкаш драный. Иди в подворотню пей свои "чернила"!

– А ты меня чем поишь? Да этот "Слънчев бряг" всю жизнь самым дешевым пойлом был.

– Катись к чертовой матери! – Наташка бросилась на него, стягивая за руку с дивана и пытаясь вытолкать из комнаты. Распахнутый халат зацепился за стул и чуть не опрокинул его, что здорово развеселило Банду.

Не забывая об игре, он грубо расхохотался и указал пальцем на ее груди:

– Смотри, как смешно трясутся.

– Ах ты, ублюдок! – Наташка торопливо запахнула халат и схватила с дивана узенький поясок. – Сейчас ты у меня мигом вылетишь!

Банда воспользовался заминкой с пользой для дела. Пошатнувшись, он шагнул к столику, одним глотком осушил свою рюмку и, нетвердой рукой схватив за горлышко пузатенькую недопитую бутылку бренди, примирительно проканючил:

– Наташ, ты не обижайся, ладно? Можно, я с собой это возьму? Не подумай там... Но чего ж ему зря пропадать-то, правда же? Я вот завтра приду с этой... ну, с работы, так это, тогда и выпью за твое здоровье. Хорошо, Наташ?

– Ладно, – уже более спокойно сказала девушка. – Бери и катись, чтоб я тебя не видела.

– Ты не обижайся. Если б ты мне сразу объяснила, что надо, так я бы сказал... Вот те крест!.. Я же это, под Чернобылем работал. Сечешь?

Он стоял в дверях, привалившись к косяку и пьяно и виновато улыбался, часто моргая голубыми глазами. Взглянув на него, Наташка почему-то совсем смягчилась. То ли понравился он ей чем-то, то ли пожалела – она и сама не знала. Просто вдруг ей самой стало очень не по себе, и, чтобы как-то сгладить неловкость, она неожиданно для самой себя произнесла:

– Ты тоже не думай... Больно ты мне нужен. Просто посмотреть хотела, правду ли про тебя говорят, что ты алкаш последний да еще и инвалид чернобыльский к тому же.

– Ну чего? Убедилась?

– Ой, да иди ты с Богом!

– Короче, Наташ, прости. Если чего не так... Не виноватый я, в натуре тебе говорю... Не обижайся, хорошо? – и, повернувшись, он нетвердо ступил за порог ее квартиры и побрел по лестнице вниз, нежно прижимая к животу недопитую бутылку злосчастного бренди.

Наташка еще несколько секунд смотрела ему вслед, а затем со вздохом закрыла двери.

А Банда даже песню какую-то затянул, как бы продолжая изображать пьяного, а на самом деле от удовольствия: теперь он получил подтверждение тому, что весь этот вечер был элементарной проверкой, устроенной для него руководством больницы, и ко всему прочему Банда знал, что проверку эту он прошел отлично...

* * *

– Виталий Викторович, у меня новости, – Котляров вошел в кабинет Мазурина без стука, более чем уверенный, что в эти дни генерал ждет докладов только от группы Банды.

– От Банды?

– Так точно.

– Ну и?

– Во-первых, Бондаровичу удалось внедриться и завоевать доверие. Вчера он прошел проверку на подлинность "легенды". Проколов нет.

– Хорошо. Просто замечательно! – Мазурин от волнения встал и подошел к окну. – Это было во-первых. Что у вас во-вторых, Степан Петрович?

– Установлен контакт с Ольгой Сергиенко, беременной, находящейся на сохранении в больнице. Контакт осуществлен через посредничество Дины Саркисян, коллеги Николая Самойленко.

Банда взял этот объект под особый контроль. Ей двадцать пять лет, замужем, учительница начальных классов. Муж – тоже учитель. Ольга на сохранении – с самого начала декретного отпуска по рекомендации районного лечащего врача. По ее словам, никаких предпосылок или причин для столь пристального внимания со стороны врачей к протеканию ее беременности не видит. Группа Бондаровича считает, что этот факт заслуживает внимания.

– Что-нибудь еще?

– Пока нет, Виталий Викторович.

– Ясно... Ну что ж. Я рад, что ребята там, в Одессе, начинают постепенно раскручиваться. Пусть работают. Пусть внимательно проверяют любые интересные случаи. А что у Федорова в Санкт-Петербурге?

– Через два дня он возвращается. "Никаких сколько-нибудь значительных следов, и сейчас он закрывает дело.

– Так. Значит, теперь у нас остается только группа Банды? Ну что ж, будем ждать...

* * *

В тот день, когда Банда проходил проверку Рябкиной, в Беларуси, на Брестском автомобильном КПП произошел совсем незначительный инцидент, который, как ни странно, впоследствии сыграл важную роль в цепи дальнейших событий.

К вечеру в зону контроля пограничной службы степенно вкатился "Мерседес" цвета "серый металлик" с баварскими номерами. Водитель машины, Карл Берхард, и его жена Хельга следовали через Беларусь транзитом на Украину, совершая маленькое туристическое путешествие.

Карл, инженер-компьютерщик, работающий в довольно крупной фирме, имел в этой жизни все: молодую жену, дом, хорошие деньги, солидное положение и солидный возраст в конце концов. Не хватало ему, пожалуй, только одного: утолить свою жажду странствий, и в день своего сорокалетия, прихватив Хельгу, которая была на пятнадцать лет моложе его, герр Берхард отправился в путешествие.

Первым человеком в форме, который с какой-то патологической дотошностью начал копаться в его документах, стал старший прапорщик погранвойск Республики Беларусь Василий Рыбачук.

Он долго и тщательно проверял техпаспорт на машину, затем страховой полис Берхарда, трижды, сдвинув фуражку на затылок и почесывая белесый чуб, пролистал паспорта добропорядочных немцев.

Наконец, вздохнув, изрек:

– Непорядок, герр Берхард. В ваших документах указано, что вы и ваша жена выезжаете за границу Германии вместе со своим сыном Йоганом нынешнего года рождения. Но в машине ребенка нет. Как это понимать?

– О, господин офицер! Мы, правда, очень хотели взять в дорогу нашего мальчика, потому что очень любим его и не хотим расставаться ни на один день. Вы понимаете?

– Да, я говорю по-немецки, – ничтоже сумняшеся гордо отрапортовал прапорщик. И вправду, чего там не понять, что этот немец своего киндера любит?

– Мы подготовили все документы, но перед самым выездом наш маленький Йоган вдруг заболел, – перешел вдруг немец на совсем неплохой русский. – Понимаете, мы не могли остаться, ведь наша поездка не совсем туристическая. Вот, посмотрите, я уполномочен от имени своей фирмы провести переговоры с властями города Одессы о сотрудничестве. А заодно отдохнуть. За меня платит фирма, понимаете? Я не мог отказаться.

– Ясно, ясно. Но непорядок все же.

– Герр офицер, я вас прошу еще раз внимательно посмотреть мой паспорт, – водитель шикарного "Мерседеса" снова протянул документы Рыбачуку.

Василий уверенно раскрыл паспорт. Поверх фотографии герра Берхарда лежали три красивые новенькие стодолларовые купюры.

"Ну, совсем другое дело! – подумал страж порядка. – И правда, с кем не бывает? Ну, заболел дитенок, что же, из-за этого нельзя и за границу смотаться?"

Купюры быстро и незаметно перекочевали в карман бдительного пограничника, и старший прапорщик погранвойск Василий Рыбачук почтительно приложил руку к козырьку зеленой фуражки.

– Ваши документы в порядке. Проезжайте на таможенный контроль, вон туда, – указал он рукой.

А еще через несколько минут по территории Беларуси катился "Мерседес" с баварскими номерами, в салоне которого сидели Карл и Хельга Берхарды, родители маленького, рожденного в этом году гражданина Германии Йогана Берхарда, который по причине внезапной болезни не смог, к сожалению, посетить гостеприимную землю СНГ.

Жаль, здесь бы ему, наверное, понравилось...

II

Они ждали этого момента и тщательно готовились к нему. Они приехали сюда, в Одессу, теперь уже в чужое государство, только ради того, чтобы принять участие в событиях, каким-то образом повлиять на ситуацию, и тем не менее, когда все наконец-то произошло, это оказалось таким неожиданным, случилось так внезапно и быстро, что Банда в какую-то секунду даже запаниковал. Ему показалось, что его захватила снежная лавина и теперь тащит по склону вниз, засыпая и переворачивая, не давая никакой возможности вздохнуть и задержаться, не давая никакой надежды на спасение...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16