Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Псмит, Псмит, Сэм и Ко (№1) - Псмит-журналист

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Вудхауз Пэлем Гринвел / Псмит-журналист - Чтение (стр. 10)
Автор: Вудхауз Пэлем Гринвел
Жанры: Юмористическая проза,
Классическая проза
Серия: Псмит, Псмит, Сэм и Ко

 

 


— А у него поломочка, — сказала первая толстая шея.

— Это уж точно, — поддержала вторая.

— По-моему, шину проколол, — сказал Кид. Все трое тщательно оглядели такси.

— Кид верно говорит, — заключила шея номер один. — У него шина лопнула.

— Это уж точно, — сказала шея номер два. Некоторое время они следили за потеющим шофером в полном молчании.

— Интересно, как это он? — любознательно спросил Кид.

— На гвоздь напоролся, — сказала шея номер один.

— Это уж точно, — сказал номер два, видимо, не слишком оригинальный мыслитель, но чрезвычайно полезный как собеседник. Эккерман при Гете.

— На гвоздь напоролись? — осведомился Кид у шофера. Шофер пропустил его вопрос мимо ушей.

— Он сегодня занят, — сказала первая шея со жгучей иронией. — До того заработался, что и поговорить с нами не желает.

— Да, может, он глухой, — предположил Кид. — А чего такси так далеко от города занесло?

— Сел к нему какой-нибудь типчик и велел везти. Эй! А это ему недешево выйдет. Придется отстегнуть десяточку-другую.

Внутри такси Псмит взглянул на Паркера.

— Вы слышали, товарищ Паркер? Мнится мне, он прав. Счет…

Мистер Паркер болезненно ткнул его револьвером.

— Помолчи, — прошипел он. — Не то плохо будет! Псмит подчинился. А разговор снаружи продолжался.

— Да уж не бедняк там сидит, — сказал Кид, развивая мысль своего собеседника. — Вот я сейчас загляну в окошко.

Псмит перехватил взгляд мистера Паркера и сочувственно улыбнулся. Ответной улыбки не последовало.

Скрипнули подошвы Кида, когда он повернулся, и, услышав этот звук, мистер Паркер, этот великолепный тактик, в первый раз растерялся. В смутном желании загородить Псмита от посторонних взглядов он приподнялся на сиденье. На миг ствол револьвера отклонился от псмитовского жилета. Наконец-то Псмиту представился долгожданный шанс. Левой рукой он ухватил мистера Паркера за запястье и вывернул его. Револьвер оглушительно рявкнул, послав пулю в спинку заднего сиденья, а затем выпал из ослабевших пальцев. Тут же правый кулак Псмита метнулся вверх и врезался снизу в подбородок мистера Паркера.

Эффект был мгновенным. В момент удара Псмит приподнялся и вложил в него весь свой немалый вес. Мистер Паркер был сокрушен в буквальном смысле слова. Его голова подпрыгнула и вяло упала на грудь, и он сполз бы на пол, если бы Псмит не пихнул его назад на сиденье.

В окошке возникло заинтересованное лицо Кида. За ним маячили лица толстошеих.

— А, товарищ Брейди! — приветливо сказал Псмит. — Я услышал ваш голос и надеялся, что вы заглянете поболтать.

— Да что происходит, мистер Смит? — возбужденно спросил Кид.

— Много чего, товарищ Брейди, много чего. Но об этом после. А пока будьте так любезны, нокаутируйте шофера и сядьте на него. Он плохой человек.

— А он смылся, — услужливо информировала их первая шея.

— Это уж точно, — сказала вторая.

— Да в чем дело, мистер Смит? — не отступал Кид.

— Об этом я расскажу вам по дороге, — ответил Псмит, выбираясь из такси. — Прогулки в таксомоторах приятная вещь, если знать меру. Пока я пресытился. Мне будет полезно поразмять ноги.

— А с этим что делать, мистер Смит? — осведомился Кид, кивая на Паркера, который начинал приходить в себя.

Псмит внимательно оглядел поверженного противника.

— Мне он ни к чему, товарищ Брейди, — сказал он. — Наша приятная поездка на сегодня полностью утолила мою потребность в его обществе. Если ни вы, ни ваши друзья не коллекционируете Паркеров, предлагаю оставить его тут. А вот револьвер, пожалуй, заберем. По моему мнению, доверять огнестрельное оружие товарищу Паркеру не следует. Слишком уж он склонен палить без предупреждения куда попало, ставя всех в неудобное положение. — Он пошарил по полу. — Ну а теперь, товарищ Брейди, — сказал он, выпрямляясь, -я в вашем распоряжении. Так двинулись?

В Нью-Йорк Псмит вернулся поздно вечером, проведя очень приятный день в тренировочном лагере Кида Брейди. Молодой боксер, выслушав подробное описание поездки в такси, снова предложил отказаться от матча с Эдди Вудом, но Псмит и слушать не захотел. Он был практически уверен, что противная сторона пошла с последнего козыря и вновь попробует начать переговоры. Они не могли надеяться второй раз заманить его в ловушку, ну а от нападений наемников он в Нью-Йорке полностью огражден, едва Бэт Джервис объявил себя на его стороне. Даже в сердце пустыни он не был бы в большей безопасности. В Ист-Сайде слово Бэта было законом. Ни один самый алчный хулиган не рискнул бы напасть на протеже лидера Грум-стрит.

Единственным облачком на горизонте Псмита было отсутствие Билли Виндзора. Ведь именно в этот вечер редакции «Уютных минуток» следовало бы отпраздновать успешное завершение кампании. Псмит обедал один, и удовольствие от праздничного обеда, который он счел себя вправе заказать, омрачалось мыслями о тяготах Билли. Псмит видел мистера Уильяма Кольера в фильме «Человек из Мексики» и представлял себе условия заключения в Блэкуэллской тюрьме. Ярко воображая, как бедняга Билли вынужден поддерживать силы хлебом, фасолевой похлебкой и водой, Псмит с грустью поглядывал на изысканные закуски перед собой.


В редакции на следующий день все было спокойно. Бэт Джервис в сопровождении верного Отто вновь занял пост в кабинете, готовый дать отпор непрошеным гостям, но они не появились. Никакие посторонние звуки не нарушали тишины святая святых, за исключением свиста высокородного Малонея.

Псмит скучал, но тут наконец зазвонил телефон.

— Алло? — сказал он.

— Говорит Паркер, — произнес угрюмый голос. Псмит испустил приветственный крик:

— Товарищ Паркер, чудесно, чудесно! Как дела? Вы вчера благополучно добрались домой? Я с большим сожалением расстался с вами, но меня ждали. Но почему вы звоните? Почему просто не пришли? Вы же знаете, тут вам всегда рады. Берите такси и приезжайте!

Мистер Паркер никак не отозвался на это приглашение.

— Мистер Уоринг хочет вас видеть.

— Кто-кто, товарищ Паркер?

— Мистер Стюарт Уоринг.

— Прославленный владелец трущоб? Ответом было молчание.

— Ну и какие же шаги он намерен предпринять для осуществления этой цели?

— Он говорит, что завтра утром будет у себя в конторе в двенадцать. Контора его на Нассау-стрит в Мортон-Билдинг.

Псмит с сожалением прищелкнул языком.

— В таком случае не вижу, как мы могли бы встретиться, — сказал он. — Я буду здесь.

— Он хочет, чтобы вы приехали к нему в контору.

— К сожалению, товарищ Паркер, это невозможно. Я сейчас очень занят, как вам, наверное, известно, — готовлю следующий номер, в котором мы опубликуем фамилию владельца трущоб на улице Приятной. Не то я был бы счастлив. Может быть, позднее, когда в работе будет перерыв.

— Так мне передать мистеру Уорингу, что вы отказываетесь?

— Если вам доведется с ним увидеться и вы не найдете что сказать, упомяните об этом. Чем-нибудь еще могу быть вам полезен, товарищ Паркер?

— Послушайте…

— Ничем? Тогда всего хорошего. Заглядывайте, когда будете в наших краях.

Он положил трубку. И тут обнаружил, что возле стола стоит высокородный Малоней.

— Да, товарищ Малоней?

— Телеграмма, — ответил Мопся. — Для мистера Виндзора.

Псмит вскрыл конверт и прочел: «Возвращаюсь сегодня. Буду редакции завтра утром». И подпись: «Уилберфлосс».

— Поглядите, кто приехал! — пробормотал Псмит.

28. Только стоячие места

Ввиду последующих событий, пожалуй, было не слишком удачно, что мистер Джервис на следующее утро счел нужным схватить с собой в редакцию «Уютных минуток» парочку своих прославленных кошек и что Длинный Отто, по обыкновению сопровождавший его, вдохновился таким примером и привел туда же большую энергичную дворнягу. Винить их, разумеется, не следует. Откуда же им было знать, что еще до истечения утра кубатура редакции будет цениться на вес золота. Тем не менее об этом остается только сожалеть. Мистер Джервис слегка извинился.

— Я тут кисок прихватил, — сказал он. — Царапаться начали вчера, пока я тут был, ну так сегодня я за ними присмотрю.

Псмит оглядел зверинец без малейшей досады.

— Ну конечно же, товарищ Джервис, — сказал он. — Они придают помещению уютную домашность. Единственное, что вызывает у меня сомнение, — не затеят ли они ссору с собакой?

— С псом-то? Да нет, они его знают.

— А ему это известно? Мне он кажется импульсивным животным. Но вам виднее. Если вы беретесь быть рефери любого погрома, который они вздумают учинить, я умолкаю.

Однако мистер Джервис оказался прав: отношения между животными оказались самыми дружескими. Пес не сделал никаких попыток ликвидировать кошек. С любопытством обойдя комнату, он лег и уснул, провозгласив эру мира. Кош-ки уютно устроились на коленях мистера Джервиса, а Длинный Отто, уставившись в потолок обычным остекленелым взглядом, молча курил длинную сигару. Бэт мурлыкал себе под нос и почесывал кошку за ухом. Картина была умилительно безмятежной.

Но оставалась она такой недолго. Не прошло и десяти минут, как дворняга, вздрогнув, вскочила и заскулила. Из приемной донесся шум. Секунду спустя дверь распахнулась, и в нее влетел щуплый человечек. Лупящийся нос и некоторые другие признаки указывали, что он много времени провел на открытом воздухе. За ним валила толпа неопределенной численности. В первом ряду Псмит узнал преподобного Эдвина Т. Филпотса и мистера Б. Хендерсона Эшера.

— Товарищ Эшер! — сказал он. — Вот уж поистине минутка веселья. Я все время спрашивал себя, куда вы исчезли. И товарищ Филпотс! Ошибусь ли я, предположив, что наступил день радости и веселья?

Арьергард толпы переступил порог.

— И товарищ Уотермен! — вскричал Псмит. — Да мы уже все знакомы, кроме… — И он вопросительно посмотрел на человечка с облупленным носом.

— Моя фамилия Уилберфлосс, — сурово объявил человечек. — Не будете ли вы так любезны сказать мне, где мистер Виндзор?

Ропот одобрения в толпе.

— Сию минуту, — ответил Псмит. — Но прежде разрешите мне представить вам двух уважаемых наших сотрудников. Справа от вас мистер Бэт Джервис. Слева от вас мистер Длинный Отто. Оба с Грум-стрит.

Сыны Бауэри неуклюже встали. Кошки лавиной скатились на пол. Длинный Отто в спешке наступил на пса, и тот принялся лаять — чем и занимался почти без передышки на всем протяжении беседы.

— Мистер Уилберфлосс, — сообщил Псмит Бэту конфиденциальным тоном, — широко известен в бруклинских кругах как знаток кошек.

— Ей-богу? — сказал мистер Джервис и дружески ткнул мистера Уилберфлосса в грудь. — Эй, — осведомился он, — у вас была кошка с одним голубым глазом и одним желтым глазом?

Мистер Уилберфлосс увернулся и вновь обратился к Псмиту, который предлагал сигарету мистеру Б. Хендерсону Эшеру.

— Кто вы такой? — спросил он грозно.

— Кто такой я? — переспросил Псмит удивленно.

— Кто вы такой?

— Я Псмит, — благоговейно ответил выпускник Итона. — Фамилия начинается с «П», но оно немое. Как молчание гробниц.

— Эти джентльмены сообщили мне, что вы назвались заместителем редактора. Кто вас назначил?

Псмит поразмыслил.

— Вопрос несколько щекотливый, — сказал он. — Можно утверждать, что я сам себя назначил. Но пожалуй, решим, что меня назначил товарищ Виндзор.

— А! И где сейчас мистер Виндзор?

— В тюрьме, — скорбно ответил Псмит.

— В тюрьме! Псмит кивнул:

— Сомнений, увы, нет. Благородная порывистость товарища Виндзора такова, что он ударил полицейского, был тут же арестован и теперь отбывает тридцать дней заключения в Блэкуэллской тюрьме.

Мистер Уилберфлосс посмотрел на мистера Филпотса. Мистер Эшер посмотрел на мистера Уилберфлосса. Мистер Уотермен вздрогнул и споткнулся о кошку.

— В жизни не слышал ничего подобного! — сказал мистер Уилберфлосс.

Легкая печальная улыбка тронула губы Псмита.

— Вы помните, товарищ Уотермен… мнится, я обращался именно к вам… Вы помните, как я указал в той нашей беседе, как опасно смешивать необычное с невозможным? И вот на наших глазах товарищ Уилберфлосс, несмотря на свой массивный мозг, впадает в ту же ошибку.

— Я немедленно вышвырну мистера Виндзора вон! — объявил обладатель массивного мозга.

— Из Блэкуэллской тюрьмы? — спросил Псмит. — Я уверен, он будет вам страшно благодарен. Они там питаются фасолевой похлебкой и хлебом, и то не досыта.

Он умолк и обернулся к мистеру Джервису и мистеру Уотермену, между которыми как будто вспыхнула вражда. Мистер Джервис, держа в объятиях кошку, хмурился на мистера Уотермена, который пятился и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Что случилось, товарищ Джервис?

— Этот тут с двумя левыми ногами, — проворчал Бэт, — наступил на киску. Я…

— Уверяю вас, это была чистая случайность. Животное… Мистер Уилберфлосс, глядя на Бэта и безмолвного Отто с отвращением, спросил:

— Кто эти субъекты, мистер Смит?

— Сам ты субъект! — в праведном негодовании возразил мистер Джервис. — Мистер Смит, кто этот с облезлой нюхалкой?

Псмит помахал рукой.

— Джентльмены, джентльмены, — сказал он укоризненно, — не будем переходить на личности. Мне показалось, я представил вас друг другу. Это, товарищ Джервис, главный редактор «Уютных минуток» мистер Уилберфлосс. А это, товарищ Уилберфлосс — крем «Замбук» приведет ваш нос в порядок за одни сутки, — это, соответственно, Бэт Джервис и Длинный Отто, временно исполняющие обязанности боевых редакторов, замещая Кида Брейди, вынужденного временно покинуть редакцию.

— Кид Брейди! — взвизгнул мистер Уилберфлосс. — Я требую от вас исчерпывающего объяснения! По указанию моего врача я уезжаю на десять недель, поручив мистеру Виндзору вести газету согласно с точными инструкциями. Я возвращаюсь вчера, и, обратившись к мистеру Филпотсу, что я узнаю? Что в мое отсутствие газета была погублена!

— Погублена? — повторил Псмит. — Напротив. Ознакомьтесь с цифрами, и вы увидите, что тираж каждую неделю рос. «Уютные минутки» еще никогда не достигали столь цветущего состояния… Товарищ Отто, не могли бы вы использовать свое личное влияние на этого пса и убедить его на время прервать лай? Очень музыкально, но несколько мешает беседе.

Длинный Отто приподнял ногу в тяжелом сапоге и прицелился в пса. Тот с тявканьем увернулся, налетел на вторую кошку и получил когтистую затрещину. Комната зазвенела от пронзительного визга.

— Я требую объяснения! — взревел мистер Уилберфлосс сквозь шум.

— Мне кажется, товарищ Отто, — сказал Псмит, — положение немного упростится, если вы уберете собачку.

Он открыл дверь, и собака вылетела вон. Они услышали, как высокородный Малоней выставил ее из приемной. Когда воцарилась тишина, Псмит учтиво обернулся к главному редактору:

— Вы сказали, товарищ Уилберфлосс?…

— Кто этот субъект Брейди? Вместе с мистером Филпотсом я тщательнейшим образом проштудировал номера газеты, вышедшие после моего отъезда…

— Какое интеллектуальное пиршество! — благоговейно прожурчал Псмит.

— …ив каждом обнаружил фотографию этого молодого человека, в костюме, который не стану подробно описывать…

— На «подробно», боюсь, не хватит материала, -…а также страницу нелепейшей автобиографии. Псмит поднял ладонь.

— Протестую, — сказал он. — Мы приветствуем критику, но это просто брань и поношения. Прошу присутствующих джентльменов судить, насколько увлекательно и блестяще написано, например, вот это.

Он взял последний номер «Минуток» и открыл страницу, посвященную Киду.

— Описание, — сказал он, — десятираундовой стычки с неким Мексиканцем Джо. «Во втором раунде Джо выходит и смотрит на меня по-подлому, но я думаю о моей маме и бью по нижним ребрам. Он кричит — ниже пояса! Но начхать. Рефери командует: „Бокс!“ Джо опять смотрит на меня по-подлому. „Ладно, Кид, — говорит он, — сейчас ты у меня на галерку вылетишь!“ И тут он бьет правой, но я вхожу в клинч…»

— Фу! — воскликнул мистер Уилберфлосс.

— Что дальше-то, босс? Здорово написано! — одобрил мистер Джервис.

— Ну вот! — торжествующе подытожил Псмит. — Вы слышали? Товарищ Джервис, один из авторитетнейших критиков к востоку от Пятой авеню, наложил на воспоминания Кида Брейди печать своего одобрения.

— Кида я никогда не пропускаю, — подтвердил мистер Джервис.

— Естественно, товарищ Джервис. Вы истинный ценитель. Да в этих воспоминаниях, — горячо продолжал он, — такое есть, от чего и у медузы кровь закипит. Разрешите процитировать вам еще абзац, доказывающий, что они не только захватывающе интересны, но и полезны. Где же он? А, вот! «Вот хороший способ уложить какого-нибудь типа. На ринге им не пользуйтесь, потому что он против правил, но он очень пригодится, если к вам на улице привяжется какая-нибудь морда и что-нибудь затеет. Способ такой: как он приготовится шарить, прижмите кончики пальцев своей левой руки к правой стороне его груди, а потом бейте нижней частью ладони. Ни один тип такого не выдержит. Пальцы обеспечивают толчок. Он складывается пополам, а вы даете ему правой снизу в челюсть, и он ложится». Признайтесь, товарищ Филпотс, вы этого не знали. Испытайте на ваших прихожанах.

— «Уютные минутки», — раздраженно заявил мистер Уилберфлосс, — не средство для восхваления отребья, дерущегося на кулаках.

— Отребье! Товарищ Уилберфлосс, вас ввели в заблуждение. Кид — очень порядочный юноша. Вы как будто не оценили филантропические побуждения, которые подвигли газету поддержать дело товарища Брейди. Подумайте, товарищ Уилберфлосс! У злополучного отрока есть в жизни лишь две радости — любовь к матери и возможность бить в подбородок других юношей, чей вес совпадает с его собственным, но невзгоды, пока мы не взяли его под свое крыло, почти полностью лишали Кида второго заветного занятия. Наши редакторские сердца растаяли. Мы усыновили товарища Брейди. И поглядите на него сейчас! Матч с Эдди Вудом! А товарищ Уотермен подтвердит мое утверждение, что победа над Эдди Вудом даст ему законное право встретиться с Джимми Гарвином в споре за титул чемпиона.

— Невыносимо! — взорвался мистер Уилберфлосс. — Неслыханно. Какой ужас! Газета погублена!

— Вы все время возвращаетесь к этому утверждению, товарищ Уилберфлосс. Неужели ничто не способно утишить вашу тревогу? Выручка не оставляет желать лучшего. Заря процветания взошла для нас. Владелец более чем удовлетворен.

— Владелец? — ахнул мистер Уилберфлосс. — Ему известно, что вы натворили с газетой?

— Он осведомлен о каждом нашем шаге.

— И он одобряет?

— Более чем.

Мистер Уилберфлосс гневно фыркнул.

— Не верю, — сказал он.

Хор былых сотрудников поддержал главного редактора дружным ропотом. Б. Хендерсон Эшер фыркнул сардонически.

— Они не верят! — вздохнул Псмит. — Тем не менее это правда.

— Неправда! — загремел мистер Уилберфлосс, подпрыгивая, чтобы избежать странствующей кошки. — И ничто меня и этом не убедит. Мистер Бенджамин Уайт не сумасшедший!

— Надеюсь, — сказал Псмит. — Искренне надеюсь. У меня есть все причины верить в полную здравость его ума. Почему вы предположили, что существует хотя бы отдаленная возможность его… э?…

— Только сумасшедший мог бы одобрить то, как губят его газету!

— Ну вот, опять! — сказал Псмит. — Боюсь, товарищ Уилберфлосс, мысль о том, что эта газета погублена, превратилась у вас в навязчивую идею. Позвольте снова вас заверить, что она преуспевает.

— Если, — отрезал мистер Уилберфлосс, — вы воображаете, что я поверю вам на слово, вы горько ошибаетесь. Я сегодня же пошлю мистеру Уайту каблограмму и спрошу, одобряет ли он эти изменения в газете.

— Не стоит, товарищ Уилберфлосс. Каблограммы стоят дорого, а в наши тяжелые времена цент сэкономленный — это цент заработанный. К чему беспокоить мистера Уайта? Он так далеко и так чужд нашей литературной жизни в Нью-Йорке! Я думаю, практически нет никаких сомнений, что он ничего не знает о переменах в газете.

Мистер Уилберфлосс испустил торжествующий вопль.

— Я так и знал! — объявил он. — Я так и знал. Я знал, что вы подожмете хвост, если вас загнать в угол и поставить вопрос ребром. Так, может быть, теперь вы признаете, что мистер Уайт не санкционировал изменения в газете?

По лицу Псмита разлилось недоумение.

— Мне кажется, товарищ Уилберфлосс, — сказал он, — гут какое-то недоразумение. Откуда столь назойливый интерес к взглядам и вкусам товарища Уайта? Можно даже подумать, будто вам мерещится, что товарищ Уайт — владелец эгой газеты.

Мистер Уилберфлосс выпучил глаза. Б. Хендерсон Эшер выпучил глаза. Все выпучили глаза — за исключением мистера Джервиса, который, едва чтение мемуаров Кида прекратилось, утратил интерес к разговору и теперь развлекал кошек с помощью бумажки, привязанной к веревочке.

— Мерещится, что мистер Уайт?… — повторил мистер Уилберфлосс. — Я вас не понимаю. Если не он владелец, так кто же?

Псмит вынул монокль из глаза, задумчиво протер его и вставил на место.

— Я, — ответил он.

29. Мистер Уоринг в нокауте

— Вы! — вскричал мистер Уилберфлосс.

— Он самый, — подтвердил Псмит.

— Вы! — вскричали господа Уотермен и Эшер, а также преподобный Эдвин Филпотс.

— Перед вами, — сказал Псмит.

Мистер Уилберфлосс ухватился за стул и сел на него.

— Я схожу с ума? — произнес он дрожащим голосом.

— Отнюдь, товарищ Уилберфлосс, — заверил его Псмит. — Все хорошо. Крик разносится по Нью-Йорку: «Товарищ Уилберфлосс в полном уме! Он не бредит!»

— Насколько я понял, вы сказали, что вы — владелец газеты?

— Да.

— С каких пор?

— Примерно месяц.

Среди его слушателей (опять-таки за исключением мистера Джервиса, который почесывал одну из кошек под подбородком и насвистывал жалобную мелодию) воцарилось неловкое молчание. Язвить видимое ничтожество, а затем обнаружить, что ему принадлежит газета, в которой вам хотелось бы печататься, это равносильно тому, чтобы наподдать ногой словно бы пустую шляпу и найти в ней своего богатого дядюшку. Особенно расстроился мистер Уилберфлосс. Пост главного редактора на полу не валяется. И, лишись он «Уютных минуток», найти другое применение своим талантам ему было бы нелегко. Редакторов, как и рукописи, отвергают за неимением места.

— В самом начале моей связи с этой газетой, — сказал Псмит, — я понял, что обрел искомое. Во мне давно жило убеждение, что наиболее идеальное занятие в нашем несовершенном мире, где с приятными профессиями так туго, но — издавать газету. Стоит приобрести газету, и остается только, откинувшись в кресле, наблюдать, как трудятся другин, да время от времени отправлять в банк внушительный чек. Ничто так не отвечает вкусам шропширского Псмита — одного из. Заглянув в механизм этой милой газетки, я вынес впечатление, что товарищ Уайт не питает к «Уютным минуткам» пылких отцовских чувств, и сделал вывод, что для него они не столько дело всей его жизни, сколько капи-П1Лобложение. Предположив, что у товарища Уайта есть своя цена, я написал моему отцу, который в настоящее время пьет воды в Карлсбаде, и попросил его выяснить цену. Он сообщил мне ее каблограммой. Она оказалась вполне приемлемой. А надо сказать, что несколько лет назад один мой дядя завещал мне значительное количество башлей, и, хотя право распоряжаться ими я получу лишь через девять месяцев, я предположил, что мой отец не откажется предоставить мне необходимую сумму под указанное несметное богатство. Последнее время мой отец тратил много усилий, чтобы приткнуть меня к той или иной профессии, и мы в конце концов избрали моей конечной целью юриспруденцию. Однако можно быть и владельцем газеты и лордом-Mi лидером, и я знал, что он не станет возражать, если я буму Наполеоном прессы на этом берегу Атлантики. И вот мы договорились с товарищем Уайтом…

В дверь постучали, и вошел высокородный Малоней с визитной карточкой в руке.

— Там ждет один, — возвестил он.

— «Мистер Стюарт Уоринг», — прочел Псмит. — Товарищ Малоней, знаете ли вы, что сделал Магомет, когда гора нег пошла к нему?

— Не-а, — равнодушно ответил рассыльный.

— Он пошел к горе. И поступил мудро. Лучшего руководи него принципа вы не найдете. Запомните это, товарищ Малоней.

— Ага, — сказал Мопся. — Пустить его? — Ага и ага, товарищ Малоней.

Псмит обернулся к остальному обществу.

— Господа, — сказал он, — вы знаете, как мне тягостно расстаться с вами, но не удалитесь ли вы стройными рядами? Речь идет об очень щекотливом частном разговоре. Товарищ Джервис, до скорой встречи. Ваши услуги газете неоценимы. Могу ли я зайти как-нибудь днем и познакомиться с остальным вашим зверинцем?

— Будете на Грум-стрит, заходите. Рад буду.

— Непременно, непременно. Товарищ Уилберфлосс, вы не останетесь? Как главному редактору газеты вам следует присутствовать при указанном разговоре. Если те, кто уходит, заглянут сюда завтра утром… Пригласите мистера Уоринга, товарищ Малоней.

Он сел.

— Для газеты настал критический миг, товарищ Уилберфлосс, — сказал он, — но, думается, победа останется за нами.

Открылась дверь, и Мопся доложил о мистере Уоринге.

Владелец трущоб на улице Приятной обладал внешностью, которую принято называть внушительной. Он был высок, широк и весьма дороден. Мохнатые брови смыкались над парой серых холодных глазок. Вошел он с видом человека, не склонного извиняться за то, что он существует на земле. Есть люди, которые заполняют все помещение, в котором находятся. Мистер Уоринг входил в их число.

Он молча положил шляпу на стол. Затем посмотрел на мистера Уилберфлосса, который поежился под его взглядом. Псмит встал ему навстречу.

— Не присядете ли?

— Я предпочту стоять.

— Как желаете. Чувствуйте себя как дома.

Мистер Уоринг снова посмотрел на мистера Уилберфлосса.

— То, что я намерен сказать, не для посторонних ушей.

— Все в порядке, — успокоил его Псмит. — Вы видите перед собой не постороннего, не случайно забредшего сюда фланера. Это товарищ Дж. Филкен Уилберфлосс, главный редактор этой газеты.

— Главный редактор? Но мне казалось…

— Я знаю, что вы намерены сказать. Вы думаете о товарище Виндзоре, но он лишь исполнял обязанности, пока шеф охотился на песчанок в джунглях Техаса. В его отсутствие товарищ Виндзор и я по мере сил поддерживали газету на плаву, но ей не хватало властной руки. Однако теперь все в порядке: товарищ Уилберфлосс вновь выступает со своими проверенными фокусами. Можете говорить при нем столь же свободно, как в присутствии… ну, скажем, товарища Паркера.

— Если этот джентльмен — главный редактор, то вы кто?

— Владелец.

— Насколько мне известно, газета принадлежит какому-то Уайту.

— О нет! — разуверил его Псмит. — Когда-то это было гак, но не теперь. В мире нью-йоркских газет все меняется столь стремительно, что нельзя винить человека, если он не и состоянии держаться вровень со временем, а уж тем более того, кто, подобно вам, больше интересуется политикой и домовладениями, нежели литературой. Но может быть, вы все-таки присядете?

Мистер Уоринг хлопнул ладонью по столу с такой силой, что мистер Уилберфлосс подскочил на стуле на добрых два дюйма.

— Для чего вы это затеяли? — вопросил он грозно. — Лучше бросьте, прямо вам говорю! Это опасная игра.

Псмит укоризненно покачал головой:

— Вы просто излагаете другими и, если мне дозволено заметить, куда более вялыми словами то, что уже разъяснял мам товарищ Паркер. Я не жалею, что тратил время — драгоценное время! — на товарища Паркера. Он блистательный собеседник, и общаться с ним было большой привилегией. Но если вы намерены только повторять сказанное им, боюсь, и буду вынужден напомнить вам, что мы очень заняты. Вам нечего добавить?

Мистер Уоринг утер лоб. Он проигрывал и не принадлежал к людям, которые умеют проигрывать с достоинством. Уоринги опасны, когда выигрывают, но, встретив сильное сопротивление, теряются и отступают.

Следующие его слова выдали полную деморализованность:

— Я подам на вас в суд за клевету. Псмит посмотрел на него с восхищением.

— Не говорите больше ничего, — сказал он умоляюще, — ибо лучше вы не скажете. По богатству мысли и причудливому юмору эти слова не имеют себе равных. Последние семь недель вы с обычной вашей сердечностью пытались стереть редакцию этой газеты с лица земли всякими хитроумным и забавными способами, а теперь намерены подать на нас в суд за клевету! Как жаль, что товарищ Виндзор вас не слышал! Ему бы это чрезвычайно понравилось.

Мистер Уоринг воспользовался приглашением, от которого дважды отказывался. Он сел.

— Что вы собираетесь делать? — спросил он. Это был белый флаг. Он сдался. Псмит откинулся в кресле.

— Я вам отвечу, — сказал он. — У меня уж все продумано. Справедливость требовала бы поставить крест, если мне дозволено так выразиться, на ваших шансах стать олдерменом. С другой стороны, я последнее время штудировал газеты, и мне кажется, кого бы ни выбрали, разница невелика. Бесспорно, газеты оппозиции могут и перегнуть палку в похвальном рвении, но даже и в этом случае остальные кандидаты выглядят редкостной компанией темных личностей. Будь я нью-йоркским туземцем, возможно, я отнесся бы к этой проблеме с несколько большим интересом, но поскольку я лишь гость в вашем прекрасном городке, то не придаю никакого значения тому, кто именно победит на выборах. Если избиратели такие идиоты, что изберут вас, то они только вас и заслуживают. Такова моя откровенная точка зрения на вопрос. Надеюсь, я никак не задел ваши чувства. Я же просто высказываю мое личное мнение.

Мистер Уоринг промолчал.

— Интересует меня по-настоящему только одно, — продолжал Псмит, — эти трущобы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11