Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Уилл Ли - Лос Анжелес Таймс

ModernLib.Net / Триллеры / Вудс Стюарт / Лос Анжелес Таймс - Чтение (стр. 8)
Автор: Вудс Стюарт
Жанр: Триллеры
Серия: Уилл Ли

 

 


— Джентльмены, чем могу служить? — спросил Майкл, стараясь ничем не выдать свое волнение.

— Знакомы ли вы с адвокатом по имени Даниэл Джей Мориарти? — спросил Ривера.

— Да, знаком, если только можно назвать это знакомством.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что однажды встретился с этим человеком в его офисе, и он был совершенно пьяным. Во время нашего разговора на его столе стояла бутылка виски.

— И когда это было?

— В конце прошлой недели — в четверг или пятницу.

— Вы были записаны в его дневнике на утро в пятницу.

— Значит, так оно и было. Полагаю, ваш визит ко мне по поводу его смерти.

Полицейский сначала обомлел, но быстро пришел в себя. — А откуда вы знаете о его смерти? Он ведь умер только сегодня утром.

— Я разговаривал с мистером Мориарти по поводу выкупа у него авторских прав на роман Тихоокеанские дни . Он являлся держателем этих прав, но, как я уже сказал, он был совершенно пьян. Но все же мне удалось выяснить, что права были переданы в Колледж Карлайл Джуниор, так что сегодня несколько раньше я встретился с главой совета директоров, адвокатом по имени Вэллас Мертон. Он мне и сказал, что мистер Мориарти был задавлен каким-то водителем, который скрылся с места происшествия.

— Ясно, — разочарованно произнес коп.

— Итак, джентльмены, сейчас вы в курсе, что я знаю о мистере Мориарти.

— Только один вопрос, мистер Винсент, — спросил полицейский. — Мистер Мориарти отказался от продажи вам авторских прав?

— Кто знает? Было очень сложно разобраться в его мыслях, учитывая его состояние. И потом я пришел к выводу, за правами мне надо обратиться к мистеру Мертону.

— А что, эти права представляют для вас большую ценность?

— По большому счету, нет. Книга была опубликована в двадцатых годах и сегодня мало кому известна. В прошлом году один мой друг дал мне ее прочесть, и я подумал, что на ее основе может получиться неплохое кино. В конце концов, я решил заняться поиском держателя прав. И до прошлой недели даже не знал, кто он. Если не возражаете, мне кажется, что это интервью со мной не имеет ни малейшего отношения к наезду на мистера Мориарти.

— Если бы только это, — сказал полицейский. — Мистер Мориарти погиб не от столкновения с автомобилем. Водитель для верности добил его ножом.

— Боже мой! — произнес Майкл. — Какая жестокость!

— Именно так.

— Итак, как я понимаю, вы берете показания у каждого, кто имел с ним дело.

— Верно, и к нашему удивлению, таких людей очень мало.

— Это какая-то ирония судьбы, что ему было суждено так окончить свои дни, — произнес Майкл. — Вэллас Мертон сообщил мне, что Мориарти был уже близок к смерти — у него была плохая печень.

— Именно это мы узнали от его секретарши. Мистер Винсент, вы можете сказать, где вы находились сегодня утром между восемью и девятью часами?

Майкл не запнулся ни на секунду. — Конечно, могу. Сегодня утром я поднялся с постели позже, чем обычно. И был дома до девяти тридцати, а в офис приехал около десяти.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

— Да, моя секретарша может подтвердить, когда я приехал сюда утром, а женщина, с которой я живу, может сообщить вам, когда я ушел из дома.

— Как ее зовут? — Коп приготовил блокнот для записи.

— Ванесса Паркс. Майкл заодно назвал им номер телефона.

— Мистер Винсент, а какая у вас машина?

— Кабриолет Порше.

— Какого цвета?

— Черного.

— Вам знаком человек, у которого красный Кадиллак?

— Нет. Все, кто работают со мной, водят иномарки — можете проверить, когда выйдете отсюда.

Полицейский улыбнулся. — Я уже это заметил. Он оглядел комнату. Она напоминает мне кабинет, который я когда-то видел в кино.

— Это был кабинет из фильма тридцатых годов, под названием Великий Рэндольф.

— Точно! Помню, что где-то его видел.

— Стало быть, вы — кинолюбитель?

— Совершенно верно.

— Не желаете проделать небольшой тур по студии?

— С огромным удовольствием, только в другое время, мистер Винсент, сегодня нам еще предстоит много работы.

— Звоните моему секретарю в любое время, она организует для вас небольшую экскурсию.

— А когда можно ожидать выхода на экран фильма Тихоокеанские дни?

— О, это трудно сказать. Я только сегодня приобрел права, да и сценарий еще не написан. Я бы сказал, по меньшей мере, через год.

— Стало быть, вы все-таки получили права?

— Мы легко договорились с мистером Мертоном. Не думаю, что ему кто-либо сделал аналогичное предложение. Кстати, могу дать вам номер его телефона.

— Благодарю. Он у нас уже есть.

Майкл поднялся с места. — Джентльмены, если у вас нет других вопросов…

Оба полицейских быстро поднялись, потом остановились у дверей.

— В Кадиллаке было двое, — сказал Ривера.

— И что? Есть какие-нибудь версии?

— Мы знаем наверняка, это была заказная работа.

— Очень занятно. Знаете что, сержант, когда арестуете подозреваемых, позвоните мне, и мы поговорим об этом. Может, это будет неплохой сюжет для кинофильма.

— Возможно, я так и сделаю, мистер Винсент, — сказал Ривера.

— Не дожидайтесь передачи дела в суд. Позвоните мне в ту минуту, когда преступник попадет к вам в руки. Иначе о нем прознают дотошные репортеры, а мне бы не хотелось участвовать в аукционных боях.

Коп рассмеялся и пожал продюсеру руку. — Это вы здорово придумали про аукционные бои. Он дал Майклу свою визитку. — Позвоните, если посчитаете, что располагаете какой-либо дополнительной информацией.

Майкл в свою очередь дал ему свою карточку. — То же относится и к вам. Настоящий криминальный материал всегда сгодится для кинофильма. Он махнул на прощанье рукой и вернулся в офис.

Майкл подождал, когда они покинут здание, и после этого позвонил Ванессе.

— Слушаю?

По крайней мере, она не спит. — Привет, малышка! Помнишь наш утренний разговор?

— Да, мы занимались сексом, а потом вместе принимали душ, и ты оставался дома до девяти тридцати.

— Тебе будет звонить полицейский, спросит об этом.

— В чем дело, Майкл?

Надо стремиться к максимальному правдоподобию.

— На прошлой неделе я пытался купить авторские права на Тихоокеанские дни у одного юриста по имени Мориарти. Он не продал их мне, поэтому я обратился к адвокату, который представляет колледж, владеющий этими правами, и тот мне их продал. И, представь себе, этого Мориарти сбивает машина — причем, насмерть. Ко мне приходят из полиции, поскольку в расписании Мориарти нашли запись о нашей встрече.

— Так, где же ты был сегодня утром?

Майкл задержал дыхание. — Разве ты не проснулась, когда я встал?

— Нет.

Он расслабился. — Ну, крошка, я же был рядом. Я приготовил себе, как обычно, завтрак, а потом, перед тем, как поехать на студию, решил почитать сценарий. Поэтому я и выехал с опозданием.

— Так почему же ты не изложил все это полицейским?

— Потому, что ты не сможешь прикрыть меня, если скажешь им, что в это время спала.

— А-а.

— До встречи, малышка. Обедать поедем в Малибу, договорились?

Она просияла. — Конечно.

— Я дал копам наш номер телефона. Жди их звонка.

— Ладно, я знаю, что сказать.

Он повесил трубку. — Марго, — вызвал он секретаршу. — Соедините меня с Лео.

Лео оказался на месте. — Это ты, приятель?

— Звоню, чтобы сообщить, права на фильм у нас в кармане.

— А почем?

— Двадцать тысяч против сорока.

— Ну, ты парень, что надо. Пока.

Майкл повесил трубку. Он подумал, что пора вновь отращивать бороду.


По пути домой Майкл остановил машину возле таксофона и позвонил по телефону, который дал ему Томми Про.

Раздался голос автоответчика: — Пожалуйста, оставьте номер телефона, по которому вам можно перезвонить. Потом была серия гудков. Майкл набрал номер таксофона, повесил трубку, и, явно нервничая, стал ждать. Прошло долгих десять минут, пока раздался звонок. Он сдернул трубку с рычага. — Томми?

— Откуда ты звонишь?

— Из телефона автомата на Пико.

— Как дела, приятель? Что новенького?

— Томми, ты же едва не подставил меня под статью об убийстве. О чем ты, черт возьми, думал?

Томми немедленно начал извиняться. — Послушай, я сожалею, что все так получилось. Этого парня мне рекомендовали. Кто ж думал, что он поведет себя, как простой ковбой. Не волнуйся. Он уже никому ничего не расскажет.

— Томми, люди видели меня с ним в его машине. Копы уже побывали у меня в офисе.

— Это вполне естественно. Ты же встречался с покойным. Главное, больше хладнокровия, и все будет в порядке.

— Томми, не понимаю, как ты мог меня так поставить!

Голос друга резко изменился. — Твоя проблема решена, так?

— Да, так, но…

— Извини, у меня дела. Томми разъединился.

Майкл держал в руках трубку, из которой доносились короткие гудки.

ГЛАВА 26

Майкл сидел за столиком в Макдональдсе на бульваре Санта Моника и поглядывал на дверь в ожидании Барри Виммера.

Он распознал невысокого бородача по описанию, которое тот ему дал, и помахал рукой, приглашая к столику. Виммер остановился у стойки, чтобы захватить Биг Мак и жареную картошку.

Майкл пожал ему руку, и они сели.

— Впервые в жизни встречаюсь в Макдональдсе, — сказал Виммер.

— Мортон — не очень-то подходящее место для встречи.

Виммер рассмеялся. — Не думаю, чтобы вам хотелось, чтобы вас увидели со мной у Мортона.

— Или в любом другом месте.

На мгновение Виммеру сделалось не по себе. — Спасибо, что напомнили, — с горечью произнес он.

— И давно вы освободились?

— Четыре месяца назад.

— И чем же зарабатываете на жизнь?

— Я сделал пару бюджетов для друзей, — ответил Виммер, с жадностью поглощая Биг Мак.

Майкл протянул руку к портфелю и вытащил из него бюджет фильма Тихоокеанские дни . — Скажите, что вы думаете по этому поводу, — сказал он, передав Виммеру бумаги.

Барри отложил в сторону бутерброд и, продолжая жевать, стал листать страницы. Он не спешил. — Такого малого бюджета мне еще не доводилось видеть, — сказал он, наконец. — Но чтобы не превысить его, следует снимать за пределами Лос Анжелеса.

— Я хочу снимать в Кармеле.

Виммер кивнул. — Непонятно, если у вас есть готовый бюджет, зачем вам я?

— Я слышал о вас немало хорошего.

— Но, вероятно, не в последнее время.

— Совсем недавно. Я слышал, что за последние десять лет вам удалось снимать разные сценические площадки по пять миллионов долларов.

— А упекли меня всего за двести тысяч. Вот так!

— И что вы делали с деньгами?

— Я неплохо пожил на них.

— Да, я наслышан про ваше увлечение наркотиками.

Виммер улыбнулся. — Было дело.

— А как сейчас? До сих пор на игле?

— В тюряге было мало хорошего, но она избавила меня от кокаина. Там была довольно приличная терапевтическая программа.

— И удалось что-либо отложить из тех денег, которые у вас были?

Виммер вздохнул. — Если бы они у меня были, неужели бы я очутился в тюряге за двести тысяч. Пришлось все вернуть.

— А какие у вас планы на будущее?

— Подумываю о том, чтобы открыть частные курсы продюсеров.

— Этого хватит только на еду.

— Да, вряд ли на что другое.

— Вы не хотите вернуться в бизнес?

— Какого рода бизнес?

— В качестве менеджера по производству.

Виммер прекратил жевать и долго смотрел на Майкла. — Мистер, как вас там, не морочьте мне голову.

— Я вполне серьезно.

— В этом проекте? Он кивнул на бюджет.

— В этом проекте.

— Вы полагаете, что сможете мне доверять, и что я не украду?

Майкл вытер губы и бросил салфетку на стол. — Барри, если вы будете работать со мной, кража будет вашей основной обязанностью.

Виммер уставился на Майкла, словно проглотил язык.

— Позвольте мне поинтересоваться, как вас накрыли на двухстах тысячах?

Виммер едва не подавился жареной картошкой. — Я работал с продюсером, который оказался таким же умным, как и я.

— Я умнее вас, Барри, — произнес Майкл. И случись вам украсть деньги из моего бюджета, я запросто поймаю вас на этом.

Виммер кивнул. — Понимаю. Но вы не станете меня ловить, верно?

— Верно.

— Мы честно поделим то, что я заначу?

— Не совсем. Не пополам.

— Что вы имеете в виду?

— Вы получите двадцать процентов от всего, что сможете сэкономить на бюджете.

— А что будет, если нас накроют с поличным?

— Кто же вас накроет, кроме меня?

— А что, Центурион не держит бюджет под контролем?

— Как же, держит, и еще как! Но, как мне известно, вы — гений по части умения обводить студии вокруг пальца.

— Да, это правда, — согласился Виммер.

— Какая окончательная сумма бюджета? — спросил Майкл, кивнув в сторону документа.

— Восемь миллионов, не прибавить, не отнять.

— Ну, и как же смотрится этот бюджет в условиях данного города?

— Очень стесненный бюджет при любых обстоятельствах. А кто будет играть главную роль?

— Роберт Харт.

От удивления у Виммера глаза полезли на лоб. — А кто сценарист?

— Марк Адар.

— Директор?

— Один вундеркинд из киностудии при Лос Анжелеском университете.

— Тогда восемь миллионов — совершенно невозможная вещь, даже при директоре вундеркинде.

— Ну, а как насчет десяти миллионов?

— Лучше пятнадцать миллионов, если все можно будет сэкономить на прочих расходах и Харт согласится не на зарплату, а на гонорар от проката.

— Допустим, мы сойдемся на девяти с половиной миллионах. Мы выпустим картину за восемь миллионов, а вы, подключив свои гениальные способности, оформите это за девять с половиной. Думаете, справитесь?

— За двадцать процентов? Нет вопросов.

Майкл улыбнулся. — Я так и думал.

— Сколько я получу за картину?

— Не скрою, очень мало. Все прекрасно знают, что сейчас вы готовы взяться за любую работу, верно?

— Это так.

— И о нашем устном договоре не должна знать ни одна живая душа, ясно?

— Само собой.

— Что ж, тогда лучше сразу все расставить по своим местам. Перво— наперво, между нами не должно быть никаких денежных передач. Еженедельно вы будете посещать местный офис Федерал Экспресс и переводить восемьдесят процентов от оговоренной суммы на адрес, который я вам дам. И хочу еще раз напомнить, что я умнее вас, Барри. Это важно усвоить для нашего дальнейшего сотрудничества.

— Хорошо, вы умнее. Я в состоянии это пережить.

— Мою долю денег нельзя будет отследить. Я помогу устроить так, что с вашей долей будет то же самое. Не в моих интересах, чтобы вы были изобличены.

— А что будет, если меня накроют? Что, если вы недооцениваете контроль со стороны Центуриона?

— Могу заверить вас, что я не недооцениваю Центурион. Скажу вам прямо: если вас поймают, берите всю вину на себя. Я лично буду свидетельствовать против вас. У вас не будет никаких шансов изобличить меня, но если попытаетесь, то сильно пожалеете об этом.

— Вы — сама порядочность, — заметил Виммер.

— Скажите, кто-нибудь еще предлагает вам работу?

— Нет.

— В таком случае, вы правы. Я — порядочный человек — до тех пор, пока все идет гладко. Но шаг в сторону — и вы вновь в тюрьме. Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому со всей серьезностью. Барри, если вы предадите меня, считайте себя покойником. Это не бравада, а серьезное предупреждение.

Виммер уставился на Майкла.

— Но с другой стороны, вы заработаете довольно приличные деньги и будете в состоянии реабилитировать себя в глазах общества. В мои планы входит снять много кинокартин, и, пока наши отношения не испортятся, у вас будет работа.

— Звучит многообещающе.

— Стало быть, мы поняли друг друга. Я не хотел бы, чтобы у нас были какие либо недомолвки.

— Мы прекрасно поняли друг друга, — твердо произнес Виммер.

— Хорошо. Майкл протянул руку, и Виммер ее пожал. — Будьте завтра с утра в моем офисе в Центурионе. К этому времени вам приготовят рабочее место, а пропуск оставят в проходной.

— Да, сэр, — улыбнулся Виммер.

ГЛАВА 27

Вечером в понедельник у Мортона сливки общества киноиндустрии сидели в сумеречном свете ресторана на Мелроз Авеню и демонстрировали себя друг другу. Майкл с Ванессой расположились за одним столом с Лео и Амандой Голдмэн, и с ними были Майкл Овиц, руководитель Агентства одаренных художников и Питер Губер, глава Сони Пикчерс. Майкл был представлен каждому из них, и сейчас они разговаривали на общие темы. Чувство собственной значимости, появившееся после сделки с Центурионом, вновь овладело им.

После ужина, когда дамы удалились в туалет, Лео уперся локтями в стол и подался вперед. — Есть человек, который может руководить проектом Тихоокеанские дни . Его зовут Марти Вайт.

— Я высоко ценю ваше предложение, Лео, — сказал Майкл, но я уже нашел директора.

Брови Лео приподнялись от изумления. — Кого? И как ты мог сделать это, не поставив меня в известность?

— Лео, видимо следует напомнить, что мне не надо испрашивать ваше одобрение для найма директора.

— Господи, черт побери, Иисусе. Мне это известно. Что мне неизвестно, это почему меня не известили об этом. Я должен быть в курсе всего, что происходит на моей студии.

— Знаю. Об этом я слыхал.

— Ты не мог встретиться с кем-то по поводу этой работы, и чтобы я не был в курсе. Ни с каким директором в этом городе.

— Этот человек никогда и не был директором. Поэтому вам ничего и неизвестно о нем.

Лео наклонился еще ниже и постарался говорить тише. — Ты нанял проходимца, который никогда не был директором фильма?

— Ну, он делал такие вещи в школе.

— В школе?

— Да, в школе-студии при калифорнийском университете.

— Ты нанял студента в качестве директора этого фильма?

— Лео, я сам был студентом школы-студии, когда поставил картину Городские вечера.

— Но это же совсем другое дело.

— Нет, вовсе не другое. Это то же самое.

— Майкл, я думаю, у тебя поехала крыша.

— Вы посмотрели киноленту?

— Какую киноленту?

— Лео, в среду я послал вам на просмотр киноролик, сделанный этим парнем.

— Но я ничего не получил.

— так вот, если бы вы получили, у вас тотчас же подскочило бы кровяное давление.

— И что же было на пленке?

— Там была сцена из новеллы Генри Джеймса, которая была так здорово сделана, что я своим глазам не поверил.

— Всего одна сцена?

— Сцена из восьми страниц текста с хорошей панорамой, оркестром и семью действующими лицами.

— Ну, и кто этот парень?

— Его зовут Элиот Розен.

— Ну, по крайней мере, он еврей.

Майкл рассмеялся.

— А ты, Майкл, часом, не еврей? Я как-то не умею это определять.

— Наполовину, — солгал Майкл. По материнской линии.

— А кто же отец?

— Итальянец.

— И как они для тебя решили вопрос религии?

— К шести годам я был записан католиком.

— Ты мог бы стать совершенным иудеем.

— Сами увидите, вам понравится Элиот Розен. Он, возможно, доведет вас до сумасшествия, но вы полюбите его. Он — потенциальный Орсон Веллис.

Лео застонал. Ты можешь себе представить, сколько денег было потрачено на этого Орсона?

— Элиот сумеет заработать вам уйму денег. Я это предвижу.

— Ладно, хотя такого упрямца, как ты, я еще не встречал, но, если он будет хорош для тебя, пусть заработает денег и для меня. Лео стряхнул пепел со своей сигары. — Я слышал, ты нанял менеджера по производству вне студии.

— Да, Лео, это так. Мне нужен был кто-кто, кто будет подчиняться непосредственно мне, а не вам.

— И ты нанял Барри Виммера.

— Верно, Лео.

— Майкл, тебе следовало бы знать, что он отсидел за растрату бюджета.

— Тогда он сидел на игле. Сейчас он больше не наркозависим.

— Не уверен.

— Лео, он так благодарен за предоставленный шанс, что будет вкалывать втрое усердней, чем любой другой на его месте. Майкл выдержал паузу. — Да, еще и за малые деньги.

— Это мне нравится. Но имей в виду, если он украдет у меня, я покрою недостачу за твой счет.

— Что ж, это разумно.

— А сколько ты собираешься заплатить этому еврейскому парню?

— Двести тысяч.

— Лео широко улыбнулся. — Не позволяй ему выкобениваться.

— Лео, даже если он станет выкобениваться, все обойдется гораздо дешевле, чем в случае с Марти Вайтом.

Когда женщины вернулись на свои места и стали садиться, нога Аманды Голдмэн скользнула по ноге Майкла. Он улыбнулся ей и засек в памяти это прикосновение для последующих размышлений.

ГЛАВА 28

Майкл отложил в сторону первый черновик киносценария Тихоокеанские дни и снял телефонную трубку.

— Алло.

— Марк, это Майкл Винсент.

— И что вы скажете? — спросил Адар.

— Скажу, что это чудесно. Вам удалось вытянуть из книги и ее суть, и чувство, и вы сумели прекрасно выстроить книжные диалоги.

— Но…?

— Никаких но. По-моему, ваш сценарий готов для съемок.

— Такого мне не говорил ни один продюсер, — сказал Адар. Тут должно быть что-то еще.

— Конечно, есть кое-что, но это никак не влияет на то, что вы сделали.

— Что именно?

— Ближе к концу вы выбросили апофеозную сцену и заменили ее другой, которая блекнет по сравнению с книжной версией.

— Вы имеете в виду ту сцену, в которой доктор поет для девушки и, тем самым, завоевывает ее сердце?

— Да.

— Майкл, есть две причины, по которым вряд ли возможно осуществить это в фильме.

— Назовите их.

— Первая причина состоит в том, что для современной аудитории это покажется надуманным и слащавым. Вторая — вам не удастся заставить Боба Харта сыграть эту сцену.

— Марк, да, это сентиментальная сцена, я согласен с вами, но она ни в коем случае не слащавая, по меньшей мере, не будет смотреться таковой.

— В таком случае назовите мне кинокартину, где подобные вещи производили эффект.

— Хорошо. Например, Комната с видом.

Адар задумался на мгновенье. — Да, но там никто и не пел.

— Согласен. Но то было время, когда сентиментальность была в моде. События книги Тихоокеанские дни происходят в те же времена, да и герои не сильно отличаются.

— А как насчет Боба Харта? Как вы заставите его на это пойти?

— Предоставьте все мне. Когда придет время, я попрошу вашей помощи убедить его.

— Не знаю.

— Вот что я вам скажу, Марк. Я хочу заключить с вами частную сделку. Сделайте сцену такой, какой она была в книге, и, когда вы увидите ее в фильме, если посчитаете, что она не удалась, мы заменим ее вашей нынешней версией.

— Вы делаете предложение, от которого я не могу отказаться. А теперь скажите, какие еще недостатки вы обнаружили в моем сценарии.

— Не могу найти ни одного. Я уверен, что Боб Харт и, в особенности, Сюзан, сделают кое-какие комментарии, так же, как и директор, но это будет не то, от чего бы пострадал ваш сценарий. Да и я не позволю этому произойти.

— А кто директор?

— Молодой человек по имени Элиот Розен. Чрезвычайно умен и эмоционален, и вам непременно понравится.

— У меня есть право на еще одну черновую версию.

— Не делайте этого. Только вставьте ту сцену, и оставьте все, как есть.

— Господь благословит вас, сынок, — сказал Адар и повесил трубку.

Майкл подумал о том, как все хорошо складывается.

Задребезжал внутренний телефон.

— Да?

— Майкл, — сказала Марго, — вас дожидается сержант Ривера. Я дала ему понять, что у вас плотное расписание, но он настаивает на встрече с вами, если это возможно.

Майкла окатила волна страха.

— Пусть войдет, — приказал он, стараясь говорить, как можно спокойнее.

На сей раз, Ривера явился один. — Спасибо, что согласились меня принять, — он протянул руку. — Я не отниму у вас много времени.

— Рад вас видеть, сержант, — сказал Майкл, пожимая ему руку и приглашая сесть. Другой рукой он сжимал сценарий. — Вот первый вариант Тихоокеанских дней, и он хорош. Похоже, весной мы сможем приступить к съемкам.

— Хорошо, — произнес сержант, погружаясь в кресло. — А я подумал, что стоит посвятить вас в последнюю информацию по делу об убийстве Мориарти.

— Здорово, я весь внимание. Пока что в газетах об этом не было ни слова.

— А я и не передавал это репортерам.

— Вам удалось произвести арест?

— Нет, и не уверен, что нам это удастся.

Майкл с большим трудом сдержал охватившее его чувство радости. — А почему нет?

— Выглядит, как работа мафии, чистая и простая работа по контракту.

— Мориарти был связан с мафией?

— Может, да, может, нет, но кто-то связанный с ней, захотел его смерти, в этом могу вас заверить.

— Рассказывайте.

— Автомобилем управлял парень — «шестерка» из Лас-Вегаса по имени Доминик Ипполито — настоящий бандит.

— Как вам удалось его найти?

— Какие-то туристы обнаружили Доминика на свалке на пустыре возле местечка под названием Двадцать восемь пальм. У нас имелись отпечатки его пальцев.

— Удалось ли найти его автомобиль?

— Тело Доминика находилось в машине. На него было страшно глядеть — автомобиль столкнули в овраг глубиной футов четыреста или пятьсот.

— И это все?

— Не совсем. В машине мы обнаружили еще одни отпечатки, что весьма интересно.

При этих словах сердце Майкла едва не остановилось, но он не подал виду. — Правда?

— Автомобиль был украден. Само собой, там были отпечатки пальцев владельца и его супруги, но еще одни следы были весьма необычны.

— Продолжайте.

— Они принадлежали кому-то, чье имя… — он вынул из кармана свернутый лист бумаги и взглянул на него, потом вручил его Майклу. — Винсенте Микаэль Каллабрезе.

Майкл уставился на свое свидетельство о рождении. — Кто такой? — усилием воли заставил он себя спросить. Он положил бумагу на стол, чтобы Ривера не увидел, как у него дрожат руки.

— Он сын Онофрио и Мартины Каллабрезе, и ему двадцать восемь лет. Это все, что нам известно. А данные — из свидетельства о рождении.

Майкл, вообразивший себя уже в наручниках, увидел искру надежды. — И вы не сумели раскопать что-нибудь еще?

— Ничего, и это весьма необычно. Нет никаких других бумаг на этого парня — ни его номера социальной защиты, ни водительских прав, ни страховок. У малого никогда не было кредитной карточки или открытого счета в банке. И нам известно о нем только потому, что в восемнадцатилетнем возрасте он был арестован за автомобильную кражу. За не доказанностью с него сняли все обвинения, но взяли отпечатки пальцев. Эти отпечатки хранятся в файлах ФБР. Но в его деле нет фотографии. И мне неясно, почему.

Майкл прекрасно помнил. — Вы считаете, нет никаких шансов до него добраться?

— Никаких. Но, почти уверен, он связан с мафией.

— Почему? Потому, что он итальянец?

— Нет. Невозможно в нашей стране, достичь двадцати восьми лет и при этом не иметь никаких документов. Те, кто не имеют документов, пользуются украденными бумагами и существуют благодаря связям с мафией.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это, скорее всего, означает следующее: Мориарти в какой-то момент своей жизни имел дело с тем, кто связан с мафией. Между ними происходит инцидент. У него появляется враг. Враг договаривается с кем-то, дает деньги и делает заказ Каллабрезе или кому-то другому, кто связан с мафией. Он был вторым человеком в машине. Он, или кто-то, кого он знает, нанимает Ипполито, чтобы устранить старика, и Каллабрезе сопровождает его, чтобы лично удостовериться, что все пройдет по сценарию. А потом, когда все кончено, Каллабрезе убивает Ипполито и оставляет тело на пустыре, чтобы никто не узнал о заказе на убийство. Единственно, чего не предусмотрел Каллабрезе, он не стер отпечатки собственных пальцев в машине. Это позволяет мне сделать на его счет кое-какие выводы.

— Какие выводы?

— Что не он организатор этого дела. В противном случае, он бы постарался лучше замести следы.

— Понимаю.

Ривера прав. Он был так глуп. Но его так напугала сцена преступления, что в ту минуту ему и в голову не пришло подумать об отпечатках пальцев. — Итак, что вы собираетесь предпринять теперь?

— Ничего, — ответил Ривера. Но наступит день, когда этот Каллабрезе совершит ошибку, и мы его возьмем. У меня есть копия его пальцев, и в случае, если он будет арестован, мне сообщат из ФБР.

— Сержант, буду с вами откровенен. Вряд ли у нас получится кино на этом материале. Здесь все сыро и не завершено.

— Я понял.

— Но если вам случится раскопать другое дело, с такой же интересной фабулой, мне хотелось бы, чтобы мы продолжили наш разговор. Майкл рассчитывал, что Ривера сейчас уйдет, но сержант даже не шелохнулся.

— Есть нечто, в чем я хотел бы лично удостовериться, — произнес он.

— Что именно?

— Ну, мне интересно, что у этого парня Каллабрезе имя и фамилия похожи на ваши — Винсенте и Микаэль.

— Действительно, интересное совпадение, — сказал Майкл. Ему вновь стало страшно.

— Мистер Винсент, сколько вам лет?

— Тридцать.

— У вас есть документы, которые могут это подтвердить?

— Конечно. К этому он был готов. Он открыл ящик с документами в своем столе и стал искать свое личное дело. — Вот, — добавил он, протягивая полицейскому свидетельство о рождении.

Ривера тщательно изучил документ. — Вам тридцать лет, и Каллабрезе родился в больнице Беллевью, в то врем, как вы родились в больнице святого Винсенте? Он посмотрел на Майкла. — Вы не итальянец?

Майкл покачал головой. — Я еврей.

— Вижу, что отращиваете бороду.

— Я сбривал и отращивал ее уже много раз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17