Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цветы подо льдом

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Юинг Джин Росс / Цветы подо льдом - Чтение (стр. 17)
Автор: Юинг Джин Росс
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Почти у самого края берега между камнями бежал небольшой ручей, с веселым журчанием вливающийся в Мори. Вдали, за водной гладью, сквозь медленно проплывающую дымку в розовом небе просвечивала горбатая линия Черного острова. Доминик взирал на все это с какой-то противоестественной, обостренной почти до абсурда живостью, будто впервые видел воду, холмы и каждую трепещущую былинку. Морской воздух приникал к лицу, поглаживая кожу, как ласковая рука ребенка.

Силок. Где-то здесь прячется ловушка с пружиной. Если он попадет в капкан, так и умрет на этом берегу и больше никогда не увидит Кэтриону. Может, для нее это будет даже лучше? Погрустит немного, потом уедет на новую землю и встретит там новую любовь. Как он мог тешить себя напрасными надеждами, как мог думать, что сумеет расшевелить ее своей страстью? И какое уважение он снискал бы у нее, если бы даже добился этого? Поехал бы он в Канаду или Кэтриона с ним в Англию – все одно: кто-то из них погрешил бы против долга и чести, разрушив в конце концов любовь, превратив радость в горечь. Поэтому он заставит себя не ходить к ней этой ночью для ее же блага.

Доминик понимал, что для него было бы лучше покинуть Шотландию еще раньше, но ему казалось, что он не перенесет этого. И потом, он не мог увиливать от дуэли, даже если Флетчеру не суждено погибнуть от его клинка. Ну что ж, утром они сойдутся здесь, и жизнь покажет, верны ли пророчества Изабель. Он не собирался умирать, но если и умрет, станет ли Кэтрионе от этого легче?

День догорал, и к тому времени, когда они со Стэнстедом добрались до Нэрна, стало совсем темно. Они подъехали к небольшой гостинице. Невысокий квадратный дом с каменными стенами производил гнетущее впечатление. Доминик соскочил с седла и постучал.

Наконец дверь открылась, и показалось белое лицо женщины. Она держала за ошейник большую собаку.

– Миссис Макки у вас остановилась? – спросил Доминик. – Меня уведомили, что она здесь.

– Здесь таких нет, сэр. – Женщина оглянулась через плечо и, всматриваясь в глубь дома, крикнула: – Джордж, ты слышал что-нибудь о миссис Макки? Может быть, она живет где-то поблизости?

Изнутри дома немедленно последовал отрицательный ответ. Доминик показал женщине листок и настойчиво спросил еще раз.

– О, это какая-то ошибка, сэр, – сказала она. – Адрес наш, но мы не отправляли никакого послания.

– А есть здесь кто-нибудь с ребенком? Черноволосый мальчик лет полутора?

– О, вы разыскиваете ребенка? Был. Да, сэр, теперь я припоминаю. Мальчик и женщина. Утром они заезжали сюда, но и часа не пробыли. Я даже не запомнила их имен. Макки – кажется, вы так сказали?

– Не знаете, откуда они приехали и куда собирались?

– Нет, сэр, – женщина развела руками, – честное слово, нет. Даже удивительно, кто мог писать вам?

Доминик раскланялся и, извинившись за беспокойство, вышел.

– Это еще не западня? – спросил Стэнстед, протягивая Доминику его поводья.

– Нет, это охота на диких гусей в облаках или поход к лисьей норе по прошлогоднему следу. Нам лучше вернуться домой и разойтись по постелям – как-никак утром мне предстоит драться на дуэли.

Обратно ехали уже не так быстро, лишь иногда переходя на рысь. Тревожное предчувствие подталкивало Доминика к размышлениям. Кто написал записку? Флетчер? Но зачем? Заставить его проскакать тридцать миль в ночи, чтобы измотать перед поединком? Только ли? Может быть, Флетчер хотел напомнить ему, что он знал про посещение «Душ милосердия» и про Эндрю? Что, если он тоже гоняется за миссис Макки? И почему, черт возьми, Флетчеру так важно найти ее теперь, когда уже выяснилась правда о рождении этого покинутого ребенка?

Они приближались к небольшой сосновой роще, за которой лежал спящий Инвернесс. Уже показались зубчатые руины замка над верхушками крыш. Когда роща осталась позади, гулкий стук копыт в тишине усилил ощущение опасности. Окружающий мир, казалось, приготовился предъявить убийцу. Усталые лошади нервно зафыркали, прижимаясь к обочине. Лошадь Стэнстеда трусила еле-еле, будто это была не дорога, а хрупкий фарфор или яичная скорлупа.

Доминик осадил лошадь. Почему, черт подери, Флетчер послал их в Нэрн по остывшему лисьему следу? Просто чтобы выманить из города? Для чего? И вдруг его осенило – Кэтриона! О Боже, только не это! Они со Стэнстедом отсутствовали более трех часов. Он быстро взглянул через плечо:

– Стэнстед...

Сильнейший удар в грудь вышиб из его легких чуть не весь воздух. Лошадь занесло в сторону, и на развороте Доминик увидел, как его друг опрокинулся на спину, сваленный невидимым противником. Сын герцога, едва успев вскрикнуть, тяжело рухнул на землю. Поводья натянулись подобно нитям воздушного змея. Лошади пустились было вскачь, но их мгновенно остановили материализовавшиеся из темноты люди.

Доминик упал и покатился по дороге. Боже праведный! Засада! Самый простой способ расправиться с врагом, описанный в тысяче книг! Веревка, протянутая на заданной высоте, безотказно выдергивает всадника из седла. Он потянулся к ноге и выхватил нож, но было уже слишком поздно – знакомая фигура с ястребиной грудью встала поперек дороги, а сзади из темноты выросла группа косматых мужчин. Стэнстед, стоя на коленях, силился подняться; лицо его выглядело изумленным. Один из горцев вышел вперед и без предупреждения обрушил кулак на рыжую голову. Вскинув руки, Стэнстед упал как якорь, брошенный в воду, его голова беспомощно ударилась о землю.

– Ну что, не нашли ребенка? – спросил Флетчер. – Очень жаль.

Доминик убрал нож. Численное превосходство противника было неоспоримо.

– Значит, вы знаете, где он?

– Вообще-то мне все равно. – Флетчер сплюнул. Впотьмах его злобно улыбающееся лицо выглядело чудовищно гротескным. – Соболезную вашему приятелю. – Он взглянул на Стэнстеда. – Нехорошо получилось. Неудобно будет перед его отцом, но ничего не поделаешь. Не стоило ему встревать в это дело!

– Так что, может, будем драться сейчас? – намеренно спокойно спросил Доминик. – Какой смысл откладывать дуэль до утра!

Подбородок Флетчера взметнулся вверх, как откидная ступенька экипажа.

– Ах, дуэль! Но вы не сможете прибыть на место. Так какая ж это дуэль, если я приеду один? Доминик Уиндхэм предстанет перед всеми как трус. Да-да, именно так!

– А вы не боитесь этих свидетелей? – Доминик показал на горцев.

– С какой стати! Ни один из них не знает английского. Они не понимают даже, о чем мы говорим. Теперь вы будете моим гостем: я приготовил для вас очень милый темный подвальчик. Хотя я действительно прихватил с собой шпаги и пистолеты, это оружие несколько грубовато. Я придумал более изящный способ. Вам нравилось торчать шипом у меня в боку?

– Мне бы больше понравилось другое, – прошипел Доминик. – Быть штыком в вашем сердце.

– Вы напрочь лишены воображения. Вы не представляете, что вас ожидает среди роз, в целом рассаднике роз. Их лепестки заполонят ваше горло, а корни набьются вам в кишки. Вонзившиеся шипы перекрутятся в теле и проникнут в каждую мышцу. Вы будете кричать, Уиндхэм, и попытаетесь уничтожить себя от боли.

– А потом? – хладнокровно спросил Доминик. – Что вы будете делать потом с моим телом? Бросите в какой-нибудь аллее? Надеюсь, вы не оставите его там, где гуляют женщины и дети? Воображаю, какое это вызовет у них отвращение!

– Так вам по душе эта игра? Хотите доказать, какой вы смелый?

Доминик улыбнулся, чтобы скрыть леденящий холод, пробиравший его до костей.

– А кто понесет ответственность?

– Ответственность? За что?

– Я полагаю, сэр, что мои изуродованные останки рано или поздно обнаружат, будут ли они брошены гнить в куче мусора или плавать в дельте реки. Тогда кто-то будет обвинен в убийстве. Последним, с кем меня видели, был лорд Стэнстед. – Доминик кивнул в сторону рыжей головы, неподвижно лежащей на булыжниках. – Не думаю, что его отец оставит это без расследования! Вряд ли он захочет, чтобы его единственный сын был впутан в такое темное дело. Флетчер злобно ощерился:

– Ах да, ведь вы покрывали его самку, не так ли? Прекрасная темноволосая леди Розмари – она так пеклась о вас в Эдинбурге! Выходит, у ее мужа есть мотив, и вы на сей счет можете не беспокоиться! Мои парни отнесут его в гостиницу и скажут, что нашли его безбожно пьяным, чем наделают в городе много шума. Так у одного из ваших друзей появится алиби.

– А у кого его не будет?

– В вашем очаровательном окружении? – Флетчер поковырял под ногтями кончиком своего ножа. – Только у одного человека – у вашей любовницы, Кэтрионы Макноррин.

Доминик в бешенстве сжал зубы. Он собрал всю свою волю, пытаясь удержаться и тут же не броситься на Флетчера, не избить его так, чтобы тот уже не смог подняться. Он может дотянуться до него и наверняка причинит ему серьезные повреждения, прежде чем на помощь придут его телохранители, но тогда ему уже не суждено узнать, что этот мерзавец сделал с Кэтрионой.

– Несчастная, обманутая девушка, – пробормотал Доминик. – Она все еще предана мне?

– Не знаю, не знаю. – Флетчер сложил нож и убрал его в карман. – Да это и не имеет значения. Она будет совсем невменяема, когда ее найдут с ножом в руке возле вашего тела. Может, ее и не повесят, если, конечно, выяснится, что вы сделали с ней. Ваши извращенные вкусы всем известны, разве не так? Да, Кэтриона Макноррин будет страдать от надругательства. Без сомнения. Она обречена истекать кровью. Она будет сильно травмирована, возможно даже, необратимо. Если обнаружится, что она потеряла рассудок от всех этих ужасов, суд может ее оправдать. Хороший адвокат может доказать, что убийство совершено в целях самозащиты, но я что-то не уверен, что она сможет позволить себе хорошего адвоката. Доминик задыхался от ярости. Он мог легко вонзить свой нож – и Флетчер в ту же секунду был бы мертв. Но что, если этот негодяй уже схватил Кэтриону и она, связанная, спрятана в таком месте, где ее никогда не найти? Если это так, ей придется голодать в темноте до самой смерти и думать, что он покинул ее.

Вот почему Доминик спокойно держал руки по швам, когда Флетчер кивнул горцам. Они приблизились и принялись молотить его кулаками куда ни попадя – обездоленные мужчины из разорившихся кланов таким способом зарабатывали себе на хлеб.

Потом они поволокли его, избитого, по спящим улицам Инвернесса. Доминик старался расслабиться, чтобы сэкономить силы. Стэнстеда унесли раньше.

Между раскачивающимися пледами наемников некоторое время мелькали дома и темные закоулки, и наконец Доминика втащили в какой-то двор. Кто-то зажег лампу, и от нее побежали темные тени. Свет упал на неровные плиты у него под ногами. Двор со всех сторон окружали высокие шершавые стены без окон – вероятно, это был какой-то склад. В центре двора находился квадратный каменный колодец.

Горцы бросили Доминика возле колодца и, когда подошел Флетчер, отступили назад.

Флетчер не раздумывая ударил пленника ногой – и через ребра несчастного прошел огненный смерч.

– Хотите узнать, где она?

Сбоку сверкнула молния – это горец с каштановыми волосами пронес зажженные факелы.

Доминик оперся спиной о стенку колодца и, подняв глаза, посмотрел в лицо извергу.

– Разве это имеет значение, чего я хочу?

– Она здесь. – Флетчер оскалился. – И сейчас вы ее увидите.

Рукоятка над колодцем повернулась, цепь задребезжала, накручиваясь на скрипучий ворот и поднимая бадью. Доминик оторопел. В голове у него пронеслась безумная мысль – неужели Кэтриона заточена в этом запущенном колодце, в темноте и сырости, опутанная водорослями? Но нет, она вышла из склада, прямая и гордая, с двумя охранниками по сторонам. Руки ее были связаны сзади, но она, несомненно, оставалась пока невредимой.

Доминик возвел глаза к небу, чтобы поблагодарить Господа, и тут холодная вода хлынула на его лицо и плечи. Он судорожно глотнул воздух и встряхнулся, не в силах подавить дрожь. Флетчер отошел в сторону, но один из горцев остался стоять над ним, держа нож у горла.

– Боже! – воскликнула Кэтриона и что-то быстро сказала по-гэльски мужчинам, окружившим Доминика.

Один из них стал ей отвечать на ее родном языке. Она выругалась и, кивнув на Флетчера, заговорила быстрее.

– Скажите им, что у меня в Англии есть деньги! – крикнул ей Доминик. Грязная вода стекала ему в рот, и он в раздражении смахнул ее. – Я могу оставаться здесь, это не имеет значения, но все мое золото будет принадлежать им, если они прямо сейчас отведут вас в безопасное место.

– Тсс! – улыбнулась ему Кэтриона, словно призрак из наползающей тьмы. – А то я вас еще раз выкупаю!

– Никакой тайной сделки не получится, мадам, что бы вы им ни лопотали на своем паршивом языке. Харрис переведет мне каждое слово. – Флетчер показал на невысокого шатена.

Кэтриона вскинула голову.

– Неужели? Видите ли, на западе собственные представления о чести. Эти люди понимают, что такое личная ссора и право на отмщение, но они никогда не признают несправедливость и зло.

Доминик поднял глаза на шатена:

– Харрис, умоляю вас, переведите им, ради Бога, сэр. У меня есть золото для них всех и для вас, если мисс Макноррин будет увезена сейчас в безопасное место! Их наняли только для одного – доставить меня Флетчеру. Они не нарушат своего обещания, пусть их это не волнует.

Шатен пожал плечами, но один из горцев подошел к нему взял его за локоть. Они начали быстро говорить что-то по-эльски.

– Никаких сделок! – зашипел Флетчер. – Харрис, отдайте им деньги и отпустите их, как мы договорились. Остальное их не касается.

Вперед выступил еще один шотландец, держа руку на рукоятке своего ножа. Слова на его родном языке полились легко и свободно. Кэтриона снова подключилась к разговору, то живо доказывая что-то, то умоляя. Горец отвечал, и голос его звучал жестко.

Харрис внимательно слушал, а затем повернулся к Флетчеру и сказал:

– Эта женщина требует, чтобы они освободили Уиндхэма и больше не били его. Взамен она предлагает остаться в плену. А этот шотландец отказывается, потому что у них был договор с вами. Но они считают, что честная борьба вполне уместна. Если вы победите своего врага, они уйдут, и вы можете делать с пленниками что хотите. Если проиграете, эти двое будут освобождены.

– Здесь не может быть честной борьбы, – вмешалась Кэтриона. – Доминик Уиндхэм ранен.

Харрис, не обращая на нее внимания, продолжал свои объяснения:

– Наши люди слышали пророчества и уверены, что с вами ничего не случится, но они хотят, чтобы майор Уиндхэм получил шанс испытать судьбу. Женщина тоже будет присутствовать, пока борьба не закончится.

– Черт бы вас побрал! – Флетчер в сердцах даже сплюнул. – Мы же договаривались! Разве мои деньги ничего не значат?

– Поосторожнее, мистер Флетчер! – выступила вперед Кэтриона. – Иначе мы продолжим разговор о чести, гордости и золоте. В таком случае слова этих мужчин будут значить гораздо больше!

Лезвие ножа кольнуло Доминика в шею.

– Проклятие! – Грубый камень колодца впился ему в спину, когда он попытался стянуть свой мокрый пиджак. – Мистер Харрис, прошу вас, уговорите их. Оставьте нас вдвоем с Флетчером. Можете привязать мне одну руку за спину, если хотите, черт побери, только позвольте мисс Макноррин уйти. Это ее не касается.

Харрис опять переговорил с горцами, затем покачал нечесаной головой.

– Они хотят посмотреть борьбу. Они не позволят ей уйти. И она не уйдет.

Боже, сумеет ли он победить? А что, если нет? Доминику стало нехорошо. Кэтриона вряд ли представляла, что ее ожидает в случае его поражения, и все-таки, несмотря на пророчества и побои, ему выпал неплохой шанс! Может, Флетчер и хорошо владеет клинком, но это сражение ему не выиграть.

Флетчер в задумчивости прошелся по двору.

– Честная борьба? Очень хорошо. – Он неожиданно засмеялся. – Принесите шпаги!

Горцы, стоявшие рядом с Домиником, отступили. Свет блеснул и пропал, когда Флетчер рассек воздух своей шпагой. Затем он быстро подхватил другую. Доминик ухватился за деревянную стойку, на которой крепился ворот, и стал медленно подниматься. Каждая мышца противилась, сжимаясь от боли. Зеленые полоски водорослей прилипли к коже, слизь текла по лицу и шее. Он смахнул их рукой и отбросил в сторону.

– Стало быть, дуэль состоится? – небрежно произнес Доминик, чувствуя вспыхнувший в глубине души огонь надежды. – Нельзя ли мне тоже получить шпагу?

Что-то взметнулось, на секунду ослепив его, и боль пронзила ладонь – необычная, будто его ударил раскаленный докрасна молоток, раздробив кости, распыляя плоть. Стиснув зубы, чтобы не закричать, Доминик из последних сил уцепился за деревянную опору.

– Ваш клинок, сэр! – громко сказал Флетчер. – Мы можем начинать?

Гордой походкой он отошел назад и снова засмеялся.

Доминик прокрутил свою шпагу в левой руке, непроизвольно прижав правый кулак к груди. Зажав большим пальцем брызнувшую кровь, он вытащил носовой платок. Потребовалось немалое усилие, чтобы обернуть его вокруг раненой ладони и завязать узел зубами. Повязка мгновенно промокла. Как он теперь будет сражаться, черт подери?

Кэтриону посадили на скамью между двумя большими сильными горцами, остальные отодвинулись, чтобы не загораживать ей поле битвы. Что-то белое мерцало в воздухе возле ее головы. Доминик внезапно уловил сладкий аромат – странный контраст со смрадным запахом колодезной воды, намочившей ему спину и грудь. Розовый куст! Она сидела около ползучей розы, окружавшей ее, как кружевом, своими лепестками.

Флетчер начал быстро двигаться перед ним, то наступая, то отходя назад, глаза его блестели, как у безумного. Ястребиная грудь сотрясалась от исступленного смеха. Сумасшедший! Даже для отличного фехтовальщика, имеющего дело с покалеченным противником, он вел себя чересчур уверенно.

– Итак, мы начинаем дуэль, джентльмены! – проскрипел Флетчер. – Поверьте, майор, мне будет приятно увидеть, как вы попотеете, прежде чем отпущенное вам время закончится. Вы можете делать что угодно, просить у меня пощады, если хотите, можете даже пытаться победить меня – но помните, я все равно останусь цел! – Он круто повернулся и сделал неожиданный выпад.

Доминик едва успел отклониться в сторону. Разумеется, он умел фехтовать левой рукой, но не против мастера, не против человека, проходившего стажировку во Франции. Правая кисть его, обвязанная платком, беспомощно висела вдоль тела, жар прокалывал руку и туманом заволакивал мозг. Однако Доминик по-прежнему не терял надежду, потому что без нее он был обречен, а вместе с ними и Кэтриона.

Флетчер совершил новый выпад. Доминик неловко принял удар, но снова вывернулся.

– Надеюсь, вы успели пообщаться со Всевышним, мистер Флетчер?

– Зачем? – Флетчер взмахнул шпагой и срезал пуговицу с рубашки Доминика. – Никакой клинок не убьет меня – так сказала старая колдунья.

– То было проклятие, а не благословение.

Флетчер с надменным видом отошел назад, позволяя Доминику немного восстановить силы. – Я неуязвим, майор Уиндхэм, а вот вы – да! – Он согнул свои узкие плечи и загадочно улыбнулся: – Что, если лезвие моей шпаги отравлено?

Глава 17

Пока Доминик довольно легко парировал удары Флетчера, а тот, видимо, сознательно изматывал своего противника. Шпагой он владел действительно превосходно. Горцы, твердо настроенные не вмешиваться, равнодушно наблюдали за ними со скамьи – они, судя по всему, ровным счетом ничего не поняли из того, что было сказано перед дуэлью, и теперь сидели как зрители на греческой трагедии, невозмутимо следя за состязанием, исход которого был заранее предрешен.

Мокрая рубаха прилипла к спине Доминика, мешая ему фехтовать. Вдобавок у него было сломано ребро, да и правая ладонь требовала постоянного внимания.

Он постарался сконцентрироваться. О какой отраве говорил Флетчер? Очевидно, не надеясь убить его простым ударом, он решил использовать медленно действующий яд.

Доминик круто повернулся и отскочил, когда клинок Флетчера просвистел возле его уха.

– Может, поясните, что за яд вы имели в виду?

– Мой клинок намазан снадобьем, которое сделает вас беспомощным, – любезно сообщил Флетчер сквозь серию быстрых бросков, – и притупит ваши мозги. Все процессы на время замедлятся, но вы будете все понимать. – Флетчер ощерил рот как дохлый карп на рыбном прилавке. – Все еще впереди. Вы, наверное, думаете, я или мои люди будем насиловать вашу шлюху? О нет! Это сделаете вы, Доминик Уиндхэм! Как только мы потешим этих предателей-шотландцев нашей милой игрой, они оставят нас одних, и вы будете истекать кровью. Лекарство проникнет в раны и станет разъедать ваше сердце, соблазнять душу. В течение часа или около того вы будете делать все, что я захочу, да еще при этом будете смеяться!

Расхваставшись, Флетчер ослабил защиту. Доминик немедленно воспользовался шансом и сделал мгновенный выпад. Клинок зазвенел, Флетчер принял удар. Волна откатилась обратно, посылая жестокую боль в раненую руку. На мгновение эфесы сомкнулись, мужчины почти упали в объятия друг друга.

– Здесь не водится такого зелья.

– Глупец! – Флетчер перекрутил руку, так что эфес его шпаги вдавился в пальцы Доминика. – Тогда рискните! Мы вместе, вы и я, привяжем к той скамье вашу любовницу. Вы думаете, она знает все секреты тела? Она и не воображает, что вы с ней сделаете, и весьма охотно, потому что не можете совладать с собой. Вы провалитесь в бездну желания, Доминик Уиндхэм, и вас не остановят даже ее крики. А потом придет ваш черед. Когда лекарство изнурит вас окончательно, вы познаете чувственную прелесть моих вкусов и очень скоро станете молить меня о смерти.

– Что за чертова околесица! – воскликнул Доминик, не обращая внимания на боль. – Вы думаете, что знаете что-то моем желании?

Они снова разошлись. Доминик, уклоняясь от ударов, пританцовывал вокруг колодца; Флетчер следовал за ним, намеренно заставляя его делать нырки в сторону. С рубашки Доминика слетело еще несколько пуговиц; шпага со свистом задела его мокрый рукав, и мимолетное движение оставило длинный разрез от плеча до запястья, обнажив кожу. Сил становилось все меньше, а ему все не удавалось прорвать оборону Флетчера. Боль звенела в его ушах, словно предвестник смерти, левое плечо и кисть начали сдавать. Там, где поднимался его клинок, сразу же появлялась шпага Флетчера, быстрая и точная. Доминик знал, это делалось с умыслом – Флетчер мог в любой момент длинным броском погрузить в него лезвие. Если он вынудит его сдаться, горцы уйдут, и Харрис привяжет Кэтриону. Тогда начнутся пытки.

Доминику все труднее становилось дышать. Повсюду шевелились фантастические тени, словно монстры выглядывали из мрачных углов двора. Кэтриона под розовым кустом сидела подобно спящей принцессе из сказки.

Неожиданно Доминик поскользнулся на мокрых плитах. Он упал на колено и вдруг увидел женщину с косой, улыбающуюся ему из темноты. Кэтриона оказалась права: сейчас у него действительно не было страха за собственную жизнь – смерть казалась просто старым другом.

Но как же она? Ему придется утопить собственный клинок в ее сердце, чтобы она умерла мгновенно. Пусть Кэтриона примет смерть в беседке из роз – это лучше, чем терпеть глумление обезумевшего садиста. И все же пока он не собирается сдаваться.

Доминик изловчился и вскочил на ноги; Флетчер танцующими движениями последовал за ним, шпага его так и сверкала. Доминик поднял свое оружие, чтобы блокировать удар. Не имея возможности атаковать, он теперь лишь защищался. Белые лоскутья рубахи разошлись, подставляя обнаженное мокрое тело холодному воздуху. Сосредоточенность его достигла высшего предела. «Сюда! – командовал ему внутренний голос. – Теперь туда! А сейчас иди за мной, ты, сумасшедший! Вот так, вот так!»

Бадья стояла там, где ее оставил Флетчер, – цепь перевесилась через край колодца и свободно болталась снаружи, тускло поблескивая во тьме. Между колодцем и бадьей лежал мокрый пиджак. Избегая ударов, двигаясь по кругу, Доминик упорно приближался к небольшому темному пятну.

Наконец сталь его клинка загремела, ударившись о стенку колодца. Взгляд Флетчера на долю секунды переместился в сторону, и Доминик тут же отступил. Схватив пиджак, он швырнул его в лицо своего врага, а затем потянул за цепь.

Ослепший Флетчер споткнулся о препятствие. Скинув пиджак с головы, он с криком вскинул шпагу к плечу, отходя назад перед броском, и в этот момент Доминик ударил Флетчера цепью поперек груди. Тот еще отступил, пытаясь увернуться, и цепь, попав ему в руку, вместе со шпагой пришпилила ее к деревянному столбу. Доминик дернул за цепь – из-под его самодельной повязки хлынула кровь, зато отравленный клинок полетел на землю.

Быстро наклонившись, Доминик поймал его за эфес. Боль и головокружение не давали ему дышать, он не знал, сможет ли стоять прямо, сможет ли держать оружие. Если Флетчер говорил правду, одной царапины было достаточно, чтобы сделать противника недееспособным. Голоса, поселившиеся в его голове, неистово кричали: «Но не клинок пронзит тебя и не пуля...»

Доминик заставил себя выпрямиться и поднял шпагу.

Краски сбежали с лица Флетчера, но он засмеялся и, вскочив на край колодца, поднял бадью за ручку.

– Ну, попробуй, ударь меня! Давай! Ты не сможешь. Старая ведьма была права. Встречай свою судьбу, Доминик Уиндхэм!

Неожиданно раздался грохот, и Флетчер покачнулся, не успев ударить тяжелой деревянной бадьей по склоненной голове Доминика.

Земля затряслась, затрещал шифер на крышах, зарыдали каминные трубы, и посыпались вниз камни. Потеряв равновесие, Доминик упал на колени. Свет от факелов стал ярче и заплясал, отбрасывая на стены жуткие, словно мечущиеся в отчаянии тени.

Доминик посмотрел сквозь сотрясающуюся темноту на Кэтриону: лепестки роз сыпались на нее снежными хлопьями, и сама она раскачивалась, словно в экстазе, со странной улыбкой на лице. Их взгляды встретились.

«Прости меня, любимая, – хотел сказать Доминик. – был не прав. Я пришел слишком поздно. Флетчер победил, я не смог убить тебя первым!»

Он не успел ничего сказать, так как через секунду пронзивший воздух страшный звон всех колоколов города, словно посходивших с ума, слился в мощный набатный грохот.

Доминик принялся хохотать. Флетчер, застигнутый над открытой шахтой колодца, выронив бадью, ухватился обеими руками за шатающийся столб. Цепь рванулась и загремела, разматываясь и, как змея, стала втягиваться в колодец.

– Колокола! – жутко закричал Флетчер. – Проклятые колокола!

– Тяжелые камни сдвинутся со своих мест и низвергнутся на твою голову. И каждый колокол зазвонит сам по себе, вынося тебе приговор. Будь ты проклят, Джерроу Флетчер! – Это кричала Кэтриона под грохот падающих камней, казалось, танцующая в вихре розовых лепестков.

Земля снова задрожала, и плиты встали на дыбы, как молодые жеребята. Железные звенья громко клацали, проваливаясь в темноту. Флетчер дернул ногой, пытаясь дотянуться до перекладины, и попал лодыжкой в цепь. Нога тут же соскочила с выступа. Раздался страшный крик. Цепь рванулась еще раз, и стало слышно, как ломаются кости. Рука Флетчера попыталась уцепиться за дерево, но пальцы соскользнули. Он судорожно глотнул воздух, чувствуя, что срывается с крутящегося ворота.

– Спасите меня! Спасите меня! – падая, кричал он.

– Нет тебе спасения! Это за рядового Смита, за моего кучера, за французского офицера на полуострове! За сожженную деревню и оставленных без крова людей! За ребенка, родившегося прежде времени! И за то, что ты готовил для Кэтрионы! Это тебе мое проклятие вместо спасения!

Доминик поморщился, когда волна боли прокатилась по искалеченной руке.

Когда Флетчер исчез в пустоте, каменный остов колодца начал крошиться. Деревянные столбы вздыбились и повалились на ворот, а сверху падали шифер и камни.

В ночном небе стоял мелодичный перезвон. Доминик взглянул вверх, и мир показался ему совершенно черным. Старческий голос кричал: «Ты не умрешь в постели, Джерроу Флетчер, ибо проклятие висит над тобой! Могила твоя уже выкопана. He явился еще человек, который обозначит день и час. Но этот человек идет».

Доминик проснулся в гостинице, в своей постели. В комнате никого не было. Земной шар, похоже, вернулся в свой прежний безопасный ритм.

Он попытался сесть; все его тело ныло от ушибов, пульсирующая боль в ребрах не позволяла даже притронуться к ним. Грудная клетка была перетянута чистой льняной материей, в правой ладони под повязкой пульсирующая боль бодро выстукивала адскую дробь в одном ритме с дыханием.

Не обращая внимания на боль, Доминик попробовал пошевелить пальцами. Ничего не вышло. Повреждены сухожилия? Если он не сможет пользоваться правой рукой, какая от него, к черту, помощь в диких краях? А он-то собрался оставить свои обязанности, родину, забыть свое предназначение, чтобы быть с Кэтрионой. Теперь соблазн отпал сам собой. В сознание четко врезались слова: «Твоя правая рука, Доминик Уиндхэм!»

Он решил не зацикливаться на своем увечье и переключиться мыслями на что-нибудь более приятное. Кто-то вымыл его и одел в ночную рубашку. Он потрогал левой рукой голову. Волосы тоже чистые – их вымыли и высушили, пока он лежал в беспамятстве. Проклятие! Как долго он спал, черт подери?

Доминик уронил голову на подушку и уставился в потолок, мечтая, чтобы поскорее пришла Кэтриона.

Наконец она вошла почти неслышными шагами.

– Вы проснулись?

Потрескавшаяся штукатурка напоминала крошечную мозаику, а может, паутину. Не отводя глаз от потолка, Доминик старался не обнаруживать своих эмоций.

– Конечно, проснулся, – бодро сказал он и тотчас спросил: – Город сильно пострадал?

– От землетрясения? – Кэтриона подошла к кровати и встала достаточно близко, чтобы он мог уловить ее аромат.

Желание пробудилось мгновенно, но теперь он не обращал на него внимания.

– Да, кое-где есть разрушения. Сильно покорежило крышу городской тюрьмы – она чуть совсем не слетела, когда ее приподняло на несколько футов. Почти все трубы развалились, и с них попадало много камней. Говорят, колокола трезвонили целую минуту, когда затрясло башни. Грохот был просто грандиозный: люди выбегали из домов в ночных рубашках, но, слава Богу, никто не погиб.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22