Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Комедийный боевик - Принц и Нищин

ModernLib.Net / Детективы / Жмуриков Кондратий / Принц и Нищин - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Жмуриков Кондратий
Жанр: Детективы
Серия: Комедийный боевик

 

 


      — Но в таком случае отчего же вам ни прибегнуть к помощи другого, более высокопрофессионального специалиста? — мастерски подстроившись под холодный, сдержанный тон собеседника, спросил блондин.
      Небритый постучал по столу полусогнутым пальцем и, закурив, проговорил сквозь зубы:
      — Потому что лучше вас я пока что не нашел. Разумеется, среди тех, кого можно купить. А вот Адамов не продается. К моему сожалению и сожалению моего шефа.
      — А говорят, что приказ на уничтожение Вишневского имела ФСБ, и получен был приказ чуть ли не от… в общем, велись же обыски и выемки документов из головного офиса «Мик-ойла», «Альмерского алюминия» и даже «Транссибнефти» — самого лакомого кусочка из жирного пирога империи Вишневского!
      — Вы слишком много болтаете, — перебил человек с холодными серыми глазами. — Возможно, что это и соответствует истине. Я не собираюсь ни подверждать, ни опровергать сказанное вами касательно приказа на физическую ликвидацию Романа Арсеньевича. Значит, структурам ФСБ оказались не по зубам службы безопасности Вишневского.
      — По-моему, он собрал у себя чуть ли не самых лучших специалистов во всем бывшем Союзе, — осторожно заметил его собеседник. — Они работают практически идеально. Я сам не раз убеждался в том, что…
      — Ну вот… вы начинаете хвалить собственную контору — службу безопасности Вишневского. Хотя, наверно, ваша оценка близка к истине. — Антон Николаевич потер небритую щеку и прищурил и без того узкие глаза. — Впрочем, в любой, даже самой неприступной крепости можно найти слабое место. Определенная брешь. Мне кажется, у господина Вишневского такое место есть.
      — Вы, конечно, говорите о его племяннике? — осведомился блондин. — Об Андрее?
      — Вот именно, Алексей. Постарайтесь познакомиться с ним поближе. Говорят, дотаточно интересная личность. Или вы уже знакомы с этим господином?
      — Да.
      — Ну что ж… тогда постарайтесь побыстрее…
      Алексей пожал плечами и осмелился перебить Антона Николаевича:
      — Я работаю в этом направлении. У меня есть знакомство с одним человеком из близкого окружения Вишневского.
      — И кто же это?
      — Моя жена.
      — О! — выговорил Антон Николаевич. — О! Однако. И кто же она при этом Андрюше Вишневском?
      — Она солирует в его группе подтанцовки.
      — Ясно. Она с ним как… в каких отношениях?
      Алексей помрачнел.
      — Кажется, в никаких, — наконец сказал он. — Андрюшу Вишневского, по всей видимости, женщины не интересуют. Вообще он редкий отморозок. Из гей-клубов не вылезает: то в «Центральной станции», то в «Черном лебеде»… то еще где-нибудь.
      — Значит — педераст?
      — Вообще-то, вроде как би.
      — Что, простите?
      — Би. Бисексуал то есть. И с мужиками, и с бабами.
      Антон Николаевич пожал плечами:
      — Вот как? Ну что ж… бывает. А репертуар у него, по-моему, ничего. Моя дочь, во всяком случае, слушает и на концерт ходила раза два. В ночной клуб. Во всяком случае, бывает и хуже.
      — Я не люблю нашей эстрады, — холодно ответил человек из службы безопасности одного из богатейших людей России, из числа тех, кого кратко именуют «олигархами», — владельца нефтяной империи и ряда алюминиевых заводов Романа Арсеньевича Вишневского.
      — В общем, так, Алексей, — сказал Антон Николаевич, — я могу вам помочь в разработке племянника Вишневского. У меня есть неопровержимые доказательства того, что несколько лет назад Роман Вишневский и Лев Габрилович подстроили гибель матери Андрея. Своей соответственно сестры и жены. Она знала что-то такое, отчего им мало бы не показалось. Ее убрали…

ГЛАВА ВТОРАЯ. ЗАНИМАТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР ИМЕНИ ЖЕНИ КОРНЕЕВА

* * *

      Женя Корнеев всегда считал себя очень крутым, преуспевающим и вообще в высшей степени замечательным человеком. Будучи вполне нормальным заурядным снобом, отличающимся от серой людской массы разве что количеством дензнаков — иногда зеленой окраски — в кармане пятитысячных джинсов, он тем не менее с трогательной высокомерной непосредственностью полагал, что человек, покупающий себе трусы меньше чем за сорок долларов, определяется простым и полифункциональным понятием «лох».
      Утвердился он в этом примечательном мнении после того, как с подачи отца, преуспевающего бизнесмена, поступил на работу в казино при ночном клубе «Золотые ворота» и с первой же получки демонстративно приобрел в дорогущем бутике упомянутую деталь нижнего туалета на глазах несколько озадаченного Сережи Воронцова.
      — Типа стоящая вещь, — сказал Женя, взвешивая на руке жалкий сверточек за пятьдесят семь долларов. — Надо учиться жить по-человечески. Когда я был во Франции проездом из Амстердама в Милан…
      Заграничные поездки Евгения Корнеева ограничивались посещением ближнего зарубежья, то есть Крыма и Эстонии, а также короткого визита в Лондон, куда его как-то раз взял отец. Но это не мешало г-ну Корнееву строить из себя графа Монте-Кристо, объездившего весь мир. Правда, пока Женя не говорил с пренебрежительно отвисшей нижней губой: «У меня гарем в Смирне, гарем в Каире и гарем в Константинополе», как то позволял себе классический герой Александра Дюма, но какие его, то есть Корнеева, годы!
      Ведь ему было только двадцать один год, т. е. ровно столько же, сколько его бывшему однокласснику Сергею Воронцову, так что он еще надеялся успеть покорить весь мир.
      Тот же граф Монте-Кристо в этом возрасте злобно протирал тюремные тюфяки замка Иф и поджидал, как его осчастливит и облагодетельствует своим визитом аббат Фариа. А вот Женя не ждал ни от кого благодеяний, напротив, он сам выступал в роли благодетеля — Женя Корнеев милостиво дозволял обучать себя преподавателям романо-германского отделения филфака университета — людям, которые совершенно явно подпадали под категорию «лошья», поскольку едва ли получали в месяц денег достаточно хотя бы для того, чтобы заплатить за половину новообретенных корнеевских трусов. Своим же многочисленным знакомым — друзей он принципиально в обзаведении не держал — он милостиво позволял именовать себя на нездешний лад Юджином. Третью милость Юджин оказывал своим подругам, коих, несмотря на его хоть и видную, но откровенно снобистскую внешность, у него почему-то было много. Милость заключалась в том, что Корнеев снимал на скрытую камеру свои любовные игрища, а потом, раздуваясь от спеси, показывал знакомым, хотя бы тому же Воронцову.
      И вот этого честного гражданина Земли занесло в квартиру Сережи поздно вечером, на следующий день после чудесного автомобильного вояжа в горпарк. Хозяина квартиры он застал в совершенно растрепанных чувствах. Сережа нервно расхаживал по комнате и периодически восклицал себе под нос:
      — Ну, на хер такое надо?!
      В углу сидел, вернее, полулежал в глубоком кресле похмельный Мыскин с разбитой физиономией и тоже рефлексивно грустил.
      Юджин поинтересовался, а в чем, собственно, дело. После того, как Воронцов, то и дело перемежая информативную часть своего рассказа сочными ругательствами, довел до его сведения, что произошло ночью, Корнеев начал хохотать.
      Смеялся он долго, с наслаждением, так, что на глазах выступили слезы. Сережа буркнул что-то непечатное, а Юджин невольно ухмыльнулся, хотя забавного вообще-то было немного.
      — Ладно, в общем, ситуация обрисовывается так, — заявил Юджин, — довольно предаваться сетованиям о растраченной юности и все такое… предлагаю культурно развеяться.
      С тех пор как Корнеев поступил в казино, он почти полностью исключил из своего лексикона нецензурные выражения, а если и употреблял, то выговаривал их без всякой экспрессии, цедил сквозь зубы. Изъяснялся он вычурными формулировочками типа сакраментального бендеровского «всемилостивейше повелеть соизволил».
      Сережа поморщился.
      — Куда?
      — Ко мне, естесссна-а. В «Золотые ворота». Проведем досуг как белые люди.
      — А деньги? — тоскливо спросил Воронцов.
      — У многих складывается ошибочное мнение, что в казино предполагается только просаживать деньги, — помпезно заявил Корнеев, краем глаза поглядывая на себя в зеркало: красавец! — но это совершенно неверно. Ко всему надо подходить с умом и осмотрительностью. Тогда даже самое расточительное, казалось бы, дело может приносить доход. Ловите мою мысль, нет?
      Мыскин пробурчал что-то неопределенное, Сережа Воронцов и вовсе от комментариев удержался. Он просто сонно таращил глаза в стену, а в финале Юджиновой речи издал неопределенный звук, долженствующий означать смеховую реакцию, но на деле представляющий собой нечто промежуточное между кудахтаньем курицы и хрипеньем завзятого астматика.
      У Сергея по-прежнему не укладывалось в голове, каким таким манером можно пойти в богатое казино, не имея за душой ни гроша.
      — Например, известно ли вам, господа, что такое «ройал флэш»? — красуясь и гарцуя на стуле, выговорил Юджин. — «Ройал флэш» — это такое милое дело, благодаря которому в нашем казино недавно состоялся выигрыш в пятьдесят тысяч долларов. А все потому, что везение — ррраз! — начал загибать пальцы Корнеев, — рисковость — два, ну и, так сказать… гм… некоторая ангажированность крупье — три.
      — Чево? — буркнул Алик, которого при пышном слове «ангажированность» едва не осчастливил визитом рвотный спазм.
      — Да просто все, — сказал Сережа Воронцов, — клиент и крупье обули казино и поделили выигрыш. Так, нет?
      — Совершенно верно, — торжественно объявил Юджин. — И я предлагаю вам сегодня вот такую игру. Ведь, если не ошибаюсь, вам нужны деньги?
      Аргумент был, как говорится, из разряда неотразимых. Воронцов скользнул взглядом по обшарпанным стенам своего обиталища, из соседней комнаты которого слышался ужасающий храп деда, и выговорил:
      — А ты что, предлагаешь нам такую махинацию?
      — Не знаю, как Алик, а ты, Серега, всегда, кажется, был парнем рисковым. Так что я по старой дружбе предлагаю тебе услугу. Конечно, небезвозмездно: я получу определенный процент от выигрыша.
      Воронцов, щурясь, смотрел на непроницаемо серьезную физиономию Юджина: ему показалось подозрительным такое прекраснодушие человека, который никогда не славился меценатскими качествами и деньги если и вынимал из кармана лишний раз, то только для того, чтобы, как говорится, «пофишить» ими перед куда менее богатыми знакомыми. Юджин даже не моргнул под пристальным взглядом Сережи.
      — Нет, — наконец выговорил он, — не понимаю, к чему ты клонишь, Юджин. Может, говоришь одно, а получится совсем другое. Игра — оно дело непредсказуемое. Если что, как я потом из долгов выкарабкиваться буду.
      Юджин тяжко вздохнул и встал с кресла.
      — Ну что, Серега, тебе сказать? — отозвался он. — Нечего тогда мне тебе сказать. Я-то думал, что ты хватаешься за шанс обеими руками. А теперь вижу, что ты хоть и отхватил от деда фамилию Воронцов, но все равно как был Нищин, так им и остался. Кстати, о Нищиных: видел твоего почтенного батюшку. Он у нас в подвале с канализационными трубами возился, а потом на седьмой этаж за самогоном поднялся, к Машке.
      Упоминание фамилии Нищин и, в частности, персоны папаши, самого ответственного и яркого носителя представленной фамилии, взорвало Сережу:
      — Ну, ты!.. Полегче. Не на до меня на «слабо» брать, тут тебе не передача «Сам себе режиссер».
      — Ладно, ладно, — примирительно замахал руками Юджин, — мое дело предложить, твое отказаться. Просто новеньким всегда везет, а если я еще немного помогу, то может повезти крупно. Ну ты что, Серега, в самом деле… я же вижу, ты из армии пришел, денег нет, работа тоже на таком солнце никакая… а тут если шанс быстро и ловко нарубить бабок. Как Родион Раскольников нарубил, а?
      И, выдав эту примечательную литературную ссылку, Юджин хитро подмигнул Сергею и Алику. Воронцов передернул плечами: от храпа деда шел такой звуковой эффект, словно остервенело драли железом по стеклу, и несчастное стекло визжало и искрило блестками во все стороны. Сергею внезапно стало стыдно за свои колебания, и он подумал, что в своей короткой жизни приходилось ему идти и на больший риск.
      — Ну что ж… — отозвался он, чувствуя, как начинает гулко подпрыгивать сердце, — можно попробовать. Когда, сегодня, нет?
      — Да. — Юджин вынул из кармана тоненькую пачку сотенных купюр и протянул Сереже. — Вот тебе на первоначальные ставки. Как все выгорит, сочтемся.
      Воронцов посмотрел на Мыскина, на похмельном лице которого явственно промелькнула тревожная гримаса. Но пальцы уже сжали банкноты.

* * *

      Казино «Золотые ворота» в самом деле было одним из самых внушительных развлекательных комплексов города. В затемненном зале казино, где свет разбрасывали лишь несколько неоновых мягких ламп и крутящийся фейерверк в самом центре казино, тем не менее не казалось темно. Напротив, полумрак навевал какой-то располагающий к неспешному отдыху уют. А, быть может, это настроение сообщала даже не звучащая, а как-то пропитывающая прохладный кондиционированный воздух легкая музыка. Сергей Воронцов вошел в казино, когда там было уже не так мало посетителей. В большинстве своем сейчас тут не играли, а ошивались у залитой разноликим будоражащим неоном стойки бара, находящегося в некотором отдалении от основного зала казино.
      У этой стойки Сергей, поблуждав взглядом по залу, нашел и Юджина: крупье пока что не работал, а меланхолично пил кофе и разглядывал переливающуюся и фосфоресцирующую, как фитопланктон в океане, прозрачную плиту в основании стойки бара, на которой стоял крутящийся стул Юджина.
      — Здорово, — сказал Воронцов, присаживаясь рядом с ним. — Чем порадуешь?
      — А-а, Серега! — заговорил тот. — Пришел? Ночка должна выдаться занимательная. Ну, что пить будешь?
      И Юджин выразительно посмотрел на бармена.
      — Вот что. А забацай какой-нибудь коктейльчик… по своему желанию, Берт, — сказал Корнеев этому самому бармену, нерусского типа молодому человеку, тщательно причесанному и выбритому, с гладким лощеным лицом и неприятными черными, как оливки, глазами. В белоснежной сорочке, под неоновым световым великолепием отливающей лиловым, и в довольно-таки вульгарной цветной жилетке.
      — Понял, — быстро ответил тот. — А тебе, Юджин, уже работать пора. Клиентура прибывает.
      — Одну минуту, — отозвался Юджин, повернулся к Воронцову и негромко произнес, — подойдешь ко второму столу с блэк-джеком, там буду я. Поставишь две фишки по полтиннику. Потом сам поймешь.
      — Хорошо… — пробормотал Сережа, принимая изготовленный барменом Бертом коктейль. — Сейчас я только немного освежусь.
      — Ну разве что немного. А где Алик?
      — Он подойдет позже. У него же родители на неделю на дачу уехали, так он у себя на хате со Светкой отвисает.
      — А… это такая рыжая кобыла с огромными сиськами?
      — У тебя всегда был вкус в оценке девушек, — кривясь, отозвался Сергей, — а главное — такт.
      — Да ну, не гнуси ты, Серега. Чтобы ты понимал в бабах, после своей армии-то. Тебе сейчас любая шмара за Клаву Шиффер покатит. А сегодня такие свеженькие миленькие девочки наличествуют, — сказал Юджин и многозначительно подмигнул. — Насмотришься на них, а если удачно выиграешь, то можешь и не только посмотреть. У нас их тут можно прямо по анекдоту…
      — Какой анекдот? Какой-нибудь под Карла Маркса — бородатенький? — выговорил Воронцов, вытягивая коктейль через трубочку.
      — А как же! Значит, так. Нанял бизнесмен новую секретаршу. Как вот мы позавчера новых девочек. Знакомит ее, типа… с ее новыми обязанностями: «Вот стол, за которым вы будете работать». — «Хорошо». — «Вот телефон с автоответчиком, по которому вы будете отвечать на звонки и помогать мне связываться с нужными людьми». — «Хорошо». — «Вот кофеварка, в которой вы должны уметь быстро приготовить кофе и подать в мой кабинет». — «Хорошо». — «Вот компьютер, на котором вы будете рассылать и принимать факсы, электронную почту, работать в Интернете, и все такое». — «Хорошо». Бизнесмен хренеет от его обширного лексикона: «Да ты хоть кроме „хорошо“, какие-нибудь слова знаешь, а?!» — «Знаю. Секс. Минет.» — «Хо-ро-шо-о-о…»
      Сказав все это, Юджин исчез. Сережа стал допивать коктейль. Бармен Берт включил телевизор в режиме Mute (т. е. без звука), и на экране замелькали размалеванные лица, широкие, веерно разлетающиеся одежды, а потом кадр укрупнился, и Сергей увидел безобразно отмакияжированное лицо существа непонятного пола; впрочем, существо тут же показали в полный рост, и исходя из того, по каким контурам и выпуклостям обтянули красные кожаные штаны ноги этого существа — то оно все-таки было мужеского полу. Клип заканчивался, и появилась короткая надпись: АСКОЛЬД. «Гвадалахара».
      — Вот пидор… — пробормотал Сережа. — Выпускают же таких уродов…
      Он отвернулся от телевизора и увидел, что Корнеев уже раздает карты игрокам в блэк-джек. В тот же самый момент, когда Юджин занял свое рабочее место за игорным столом и начал принимать ставки, в зал вошли два новых посетителя.
      Один из этих вновь вошедших был рослый мужчина лет около тридцати пяти, в дорогом пиджаке, со спокойным широким лицом и спокойными темными глазами под аккуратно уложенными в челку светло-каштановыми волосами. Даже под пиджаком было видно, что он просто-таки богатырской комплекции. И, надо сказать, его телосложение в сочетании с выступающими острыми скулами широкого лица, глубоко запавшими словно от усталости сощуренными глазами — неподвижный взгляд! — и массивной угловатой нижней челюстью выглядело достаточно характерно. При всех этих не самых симпатичных особенностях внешности мужчина смотрелся отнюдь не отталкивающе, даже напротив — вполне привлекательно. Вероятно, свою роль играло то изящество и легкость, с которыми он нес свое статное массивное тело.
      Рядом с ним в зал казино вошел невысокого роста человек с темным, одуловатым, нездорового цвета лицом и длинным носом. Этот второй выглядел далеко не так внушительно, как его спутник, и потому все время суетливо пробегал взглядом по стенам казино и по лицам посетителей, словно пытливо ища кого-то или пытаясь разглядеть их реакцию на свою персону. Реакцией этой они его не баловали, а потом он перестал крутиться и последовал за ровно вышагивающим здоровяком прямо к стойке бара, за которой сидел Сережа.
      Они уселись в некотором отдалении от Воронцова и, заказав себе по бутылке пива «Невское», стали лениво потягивать его. И какое удовольствие сидеть в казино, когда можно спокойно пойти в кафешку или ресторан и там выпить и закусить, а не стоять тут и не портить пронизанную флюидами азарта атмосферу… нет, портить не естественными газообразными отправлениями организма, а самим своим равнодшием к Игре.
      Сергей глубоко вздохнул, допил коктейль и направился к игорному столу, за которым священнодействовал Юджин. С первых же ставок ему начало везти. Причем везти так, что, быть может, Юджин был тут не совсем при делах. Сережа даже проверил свое предположение, поставив три фишки на рулетку, и тут же умудрился сорвать весь банк, верно угадав число.
      Юджин косился на него, кажется, с одобрением. За полчаса Воронцов выиграл около десяти тысяч. При этом он выглядел как взмыленная лошадь, которую пришпоривал по дистанции особо рьяный и озлобленный жокей. Деньги, которые давались с такой завораживающей и фееричной легкостью, опьяняли его не меньше иного спиртного, и Юджин, вцепившись взглядом в бледное лицо Сережи, произнес вполголоса:
      — Пойди освежись. Попроси у Берта коктейль «Ариозо». Это наш фирменный, самый дорогой, но тебе сейчас, по-моему, особо бабло считать не приходится… поперло, Серега, поперло! Но главное — впереди.
      Как раз в этот момент в казино заявился гражданин Мыскин. Этот был в откровенно упадническом состоянии, имеется в виду не то, что Алика обуревали декадентские мотивы, а всего лишь его неотвязное стремление принять горизонтальное положение. Прочем, раз за разом Алик Иваныч свято выдерживал вертикаль. В связи с намеченным походом в казино Алик облачил свое длинное тощее тело в отглаженные брючки, белую рубашку с длинным рукавом, которая вместо того, чтобы придать Мыскину солидность, делала его фигуру еще более длинной и тощей. Алик заметил Сергея сразу. Направился к нему довольно бодрой и деловитой, хотя и несколько клонящейся в синусоиду, походкой. Несколько раз поглазел на вяло танцующих девиц, вопреки всем правилам казино составляющих подтанцовку и отвлекающих клиентов от игры, сунул одной из них в трусики десятирублевку, при этом едва не порвав последнюю деталь туалета бедной девочки. Впрочем, судя по всему, та приняла «деревянную» десятку за стобаксовую купюру.
      Алик подошел к Сереже Воронцову.
      — Ну как у тебя?… — осведомился он. — Чего-нибудь выиграл?
      Воронцов молча сунул в вытаращенные глаза Мыскина пачку смятых пятисотенных, а потом все так же молча убрал деньги в карман.
      — Уффф!.. — выдохнул Алик. — Это надо же, а?! Не, ну тут если такое дело, то надо срочно выпить по чуть-чуть.
      — Ты, уже, кажется, чуть-чуть выпил, — отозвался Сережа, — может, тебе хватит?
      — Ква… хва… да нет, ты че, успехи полагается вспрыскивать! — запротестовал тот. — А то дальше не пойдет.
      — Ладно, — сказал Сергей.
      Они подошли к стойке бар, и Воронцов, припомнив название упомянутого Юджином коктейля, сказал:
      — Нам два коктейля «Ариозо».
      Берт моргнул и поднял на Сережу взгляд оливковых глаз, в которых Воронцов, как показалось ему самому, увидел некоторое недоумение.
      — А что тут такого, Берт? — выговорил он. — Это мне Юджин порекомендовал. Сказал, что это ваш фирменный.
      — Конечно, конечно, — кивнул Берт и нырнул под стойку, очевидно, добывая какие-то из ингредиентов коктейля с таким поэтическим наименованием, а Мыскин качнулся лбом к стойке и, едва не придя с ней в тесный контакт, выбулькнул:
      — Ну и рожа… у здешнего барыги. Да и имечко: Берт… да-а-а.
      Через минуту охаянный Аликом бармен Берт поставил перед Мыскиным и Сережей Воронцовым два запотевших от холода бокала, до половины заполненных каким-то мутно-зеленоватым пойлом, словно бы слабо светящимся изнутри.
      — Жабья жидкость, — буркнул Мыскин. — Вы че, туда фосфора, что ли, насовали? Жидкая соба… собака бррр… Баскервилей…
      — Попробуем, — сказал Сережа и отхлебнул коктейль со столь оригинальным названием. Да! И вкус этого напитка, чуть горьковатый, тянущий, но какой-то необычайно свежий и совершенно без ощущения алкоголя, — это впечатляло не меньше, чем название. Недаром у Юджина так горели его обычно мутноватые водянистые глаза, когда он говорил о коктейле «Ариозо».
      Да и Мыскина, судя по его лицу, проняло. И это несмотря на то, что он уже по приезде сюда был до отказа загружен спиртным и уже у себя дома, интенсивно общаясь со Светой, начал плохо отличать водку от шампанского.
      И все как-то неуловимо изменилось вокруг. Словно повеяло свежим ветром, а в жилах доныне тягучая и вязкая, ленивая кровь заискрилась и зашипела, как новогоднее шампанское. Воронцов с легким приятным удивлением почувствовал, что он нужен здесь, в «Золотых воротах» и что каждый человек, который дышит с ним одним воздухом под этим фосфоресцирующим потолком казино, бесконечно дорог…
      Таа-а-ак! Впечатляющий коктейль! Что они туда, в самом деле, насовали? Напичкали его наркотой, что ли? Такое впечатление, что эндорфины — так называемые «гормоны счастья» — взорвались и заполонили весь организм.
      На лице Алика вообще появилась умильная гримаса. Глаза сощурились, по физиономии, как сыр в масле, каталась длинная довольная улыбка.
      — Вот это торкнуло! — с восхищением выдохнул он. — Слышь, бармен, а ты не мог бы дать рецепта этого зам-мечетельного… напитка?
      Берт покачал головой.
      — П-панятна-а!.. — протянул Алик.
      После приема «Ариозо» вернулись к столу Юджина и поиграли еще. Сережа выиграл еще пять тысяч. Соседи по столу смотрели на него удивленно и недоверчиво, а на сухом лице крупье Корнеева не отражалось ни единой, даже самой мизерно скудной, как дождик в Сахаре, эмоции. Лишь когда посторонние игроки отошли и у стола остался только Юджин, манипулирующий картами, и Сережа с Аликом, крупье позволил себе чуть скривить уголки рта и произнести:
      — Можете немного отдохнуть, господа.
      — О! — оживился Алик, который проиграл триста рублей, принесенных с собой в казино, да еще двести позаимствованных у Воронцова; благодаря этому обстоятельству его игроцкий пыл поугас. — Пойдем хлопнем еще по коктейльчику.
      Но Сережа не мог оторваться. Игра уже затянула его, как омут. Его пальцы дрожали, перебирая карты с такой нервностью и трепетностью, словно не мертвые куски пластика он держит, а живых, прихотливо расписанных птиц. Он поднял глаза на Юджина: тот мимикой, скупыми движениями губ и бровей показывал ему не горячиться. Дескать, все главное и самое серьезно еще впереди.
      Впереди «ройял флэш», которым можно сорвать по-настоящему огромный куш.
      — Я повременю, — сдерживая дрожь, сказал Сергей.
      — А вот я… ладно, давай последний раз, — кисло сказал Мыскин Юджину, — одну по полтишку ставлю. Так… ну… еще… э-э-э… упа-а-ал!!
      У Мыскина был перебор.
      — Ерунда какая, — пробормотал он. — Серега, займи мне стольник, выпить надо.
      — Выпьем.
      — А не повезло в игре, повезет в любви, — многозначительно подмигнул крупье Юджин и выразительно посмотрел туда, где в буйствующем скрещении лучей светового шоу под тамтамы двух полуголых мускулистых негров извивались три почти обнаженных танцовщицы, резко кидая свои точеные тела туда-сюда и застывая в самых немыслимых позах.
      — Не нравится мне, что в вашем казино такие безобразия с голыми девками, — икнув, кисло выбулькнул Алик, который сам придерживался далеко не пуританских взглядов. — Баловство это… казино — это место серьезное… деньги, игра, а не бордель с голяком…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. В ОЖИДАНИИ «РОЙЯЛ ФЛЭША»

* * *

      Воронцов не помнил, сколько прошло времени. Вроде бы только что стол за игорным столом, но ш-ш-ш… что-то сдвигалось в голове с легким шипением, словно уходил театральный занавес — и уже пестро лезли в глаза этикетки с разнокалиберных бутылок со стеклянных полочек бара, и мягко, невыразимо приятно стелился в ушах бархатный голос певца Аскольда, которого Сережа еще недавно в праведном гневе титуловал пидором, а яркие сочные тона телевизора выбрасывали блики, из которых ткались все новые и новые контуры, лица, яркие развороты движений и жестов…
      Сережа повернул голову и обнаружил сидящего рядом с собой Алика Мыскина.
      — Так, Алик, теб-бе уже хватит.
      — Ну все одно и то же мне гнусишь… одно и то же, тебе ква-а-атит, тебе ква-а-ават! — возмутился Мыскин. — Расвакался! Ник-какой фантазии у тебя, В-ввваранцофф! Граф, блин, а гришь… как сантехник Гррришка ты гришь… в-вот.
      Хоть бы что-нибудь новое сказал.
      С новым у Сережи Воронцова были проблемы. Три выпитых один за другим коктейля «Ариозо» оказали на него странное, магнетическое, можно сказать, колдовское действие. Он беспричинно улыбался и время от времени повторял сакраментальную фразу касательно того, что «Алик, тебе уже хватит». Большего его мозг сконструировать не мог. Громадные деньги, посуленные Юджином и его «ройял флэшем», казались близкими и вполне уже реальными, и Воронцова ничуть не смущало то обстоятельство, что эти деньги нужно еще было выиграть, а потом отстегнуть из суммы не хилый процент коварному крупье Юджину, ведущему двойную игру. Таинственный «ройял флэш» представлялся Сереже этаким могущественным магом, персонифицировался в смутном облаке, принимающем облик джинна из бутылки… кстати, о бутылке:
      — Уже второй бутылек пролетает, как мотылек… вы-ы глотку, — надсадно бубнил Алик, вытирая губы о рукав своей рубашки. — Типа ничего не пил, а уже в говно… алкоголизм… к наркологу. А вот теперь сам понял… думаешь, мы нам, алкоголикам, легко… думаешь, там тебе не тут… что мы меды распиваем?
      Бармен Берт посмотрел на Мыскина с каким-то странным застывшим выражением на лице, а потом написал что-то на бумажке и спрятал в карман.
      — Может, перейдем на пиво? — переспросил он.
      — П-пиво, — машинально повторил Алик. — И хх-хачу угостить в-вас… пивом «Невское»… — пробулькал он вдогонку собственной коротенькой фразе. Явно из какой-то рекламы. Ну да: реклама пива «Невское».
      «В-в-в-в… чего же, все-таки, Алик так нажрался», — проползла в голове Сережи надсадная досадливая мысль, а потом голос бармена Берта, холодный и четкий, гулко проговорил:
      — Да… перебрал ты что-то сегодня. И денег просадил, говорят… совсем не слабо. Отдохнуть немного не желаете, господа?
      — Ж-жела… ж-желаем, — прожужжал Алик, потому что Сережа Воронцов словно бы и не собирался отвечать, а просто мутно пялился на сидящую неподалеку от него фигуристую белокурую девицу лет не больше чем восемнадцати, одетую в весьма вызывающее платье, из которого едва не вываливались ее роскошные (несмотря на юный возраст) груди.
      Берт проследил глазами направление воронцовского взгляда, а потом понимающе прищелкнул языком… в этот момент Сергей почувствовал, что на его плечо легла чья-то рука, и голос Юджина негромко и интригующе вынес на рассмотрение Воронцова следующее:
      — Я вижу, ты уже обратил внимание? В общем, так: эту соску могу предоставить тебе в качестве утешительного приза. Все-таки ты сегодня проиграл столько, что вполне хватит купить сотню таких, как эта кукла. Не на время, а в вечное пользование.
      У Воронцова похолодело под ложечкой.
      — Что, Женек… много я проиграл? — запинаясь, проговорил он. — Чего… м-молчишь?
      Где-то неизмеримо далеко прозвучало:
      — Да порядочно, Серега. Ты и Мыскин этот твой — на пару хорошо поиграли. Но ты не горюй, все это поправимо. Ничего страшного.
      — А как же «ройял флэш»?
      — Сделаем, говорю! А пока отдохни.
      Если бы Воронцов был потрезвее, то он услышал бы в голосе Юджина преувеличенно бодрые — фальшивые — интонации… а так — он просто пьяно взмахнул головой и бросил:
      — А двух телок… не подгонишь?
      — Все сделаем, дорогой, — сказал Юджин, делая какие-то знаки бармену Берту. — Сделаем.
      — А хто платить будет? — немедленно влез Мыскин и густо икнул.
      Юджин растянул губы в неопределенную улыбку: дескать, чего тебе спрашивать, если дают?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4