Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крестовый поход машин (Легенды Дюны - 2)

ModernLib.Net / Фэнтези / Герберт Брайан / Крестовый поход машин (Легенды Дюны - 2) - Чтение (стр. 2)
Автор: Герберт Брайан
Жанр: Фэнтези

 

 


* * *

      Единственного будущего не существует. Для человечества всегда существует множество вариантов будущего, и они реализуются в зависимости от событий, с виду совершенно случайных.
      Хроники муадру
 
      Зимия поражала воображение - этот город был вершиной культуры свободного человечества. Обсаженные деревьями бульвары, словно лучи, отходили от величественного комплекса правительственных зданий и огромной мемориальной площади. По площади в разных направлениях беспрерывно деловым торопливым шагом куда-то шли мужчины в костюмах-двойках и дамы в расшитых платьях.
      Иблис Гинджо, хмурясь, спешил по этому огромному пространству, направляясь к величественному Дому Парламента. Громада здания создавала иллюзию надежности, внушала веру в незыблемость хода вещей.
       Но нет на свете ничего вечного. Ничто не вечно и ничто не надежно.
      Его работой было вдохновлять людей, побуждать их к действию, убеждая, что злокозненные машины могут в любое время напасть на любую планету и что есть и среди людей подлые шпионы, втайне сохранившие верность Омниусу, и эти негодяи есть даже здесь, в самом сердце Лиги.
      Временами Иблис преувеличивал опасность, но исключительно ради успеха борьбы.
      Иблис - широкоплечий сильный мужчина с квадратным открытым лицом - был одет в просторный черный блейзер, украшенный золотым шитьем и сверкающими браслетами. Отстав на несколько шагов, за ним следовали несколько полицейских Джихада - агентов джипола, - всегда готовых молниеносно применить свое смертоносное оружие. Поблизости всегда могли затаиться изменники или наемные убийцы, служащие машинам.
      Двадцать лет назад Иблис даровал себе титул «Великого Патриарха Джихада Серены Батлер», и толпа бешено приветствовала своего вождя, стоило ему появиться на публике. Он произносил речи, сплачивал людей, учил их, как думать и как поступать. Подобно Вориану Атрейдесу, Иблис некогда был доверенным человеком машин на Земле. Теперь он стал оратором и государственным деятелем высшего ранга - королем, политиком, религиозным лидером и верховным главнокомандующим, - окутанным во всех своих ипостасях одним харизматическим покрывалом. Он сам, без посторонней помощи проторил свой путь, беспрецедентную дорогу, приведшую его в элиту человеческого сообщества. Он знал историю и ясно видел в ней свое место.
      Когда он, поднявшись по широким ступеням подъезда, вступил в высокое, украшенное огромными фресками фойе, в толпе парламентариев и чиновников воцарилась мертвая тишина. Иблис любил смотреть, как начинают люди мяться в его присутствии, краснеть и заикаться от смешанного чувства благоговения и страха.
      Перед украшенной нишей - гробницей убиенного сына Серены Батлер Маниона - Иблис остановился с должным смиренным почтением. Манион, которого скульптор изваял в виде ангела, стоял, раскинув руки, готовый принять в дар охапки оранжево-красных ноготков, горевших, словно маленькое скопление сверхновых. Ноготок давно стали называть «цветком Маниона».
      Зал был полон. Все места были заняты аристократами или планетными представителями. Именитые гости находились даже в проходах, усевшись на недавно изобретенные портативные кресла-подвески, которые могли парить в любом доступном месте.
      Впереди всего собрания сидел монах в оранжево-желтом одеянии, не спускавший глаз с тяжелой прозрачной емкости, внутри которой, в поддерживающей жизнь голубоватой электрожидкости, находился живой человеческий мозг. Стоило ему взглянуть на почитаемого когитора, как Иблис испытал головокружительную радость воспоминаний о мозге древнего философа по имени Экло, поделившегося своими знаниями с Иблисом, бывшим тогда на Земле всего лишь надзирателем рабов. Да, какими горячими, полными надежд и возможностей были те незабываемые дни…
      Этот же когитор, мозг женщины-философа по имени Квина, не слишком охотно делился с Иблисом, не хотел давать советы. Но несмотря на это, Иблис часто приезжал в Город Интроспекции, чтобы просто посидеть у емкости с мозгом Квины в надежде чему-нибудь научиться. В своей жизни он видел только двух когиторов, но замечательные органические мыслящие единицы не переставали до глубины души впечатлять его. Они настолько превосходили Омниуса, были настолько изящны и так человечны,несмотря на свои очевидные физические ограничения.
      Заседание парламента уже продолжалось несколько часов, но до появления Иблиса на нем не могло происходить ничего важного. Так было устроено заранее. Незаметные союзники Иблиса среди Представителей Лиги блокировали работу парламента бюрократическими процедурами и многословными обсуждениями ничего не значащих мелочей, чтобы тем эффектнее выглядел Иблис Гинджо, сразу решающий все проблемы.
      На трибуне стоял представитель Хагала Хостен Фру и бубнил что-то невразумительное по поводу ничтожной коммерческой проблемы - спора между корпорацией «Вен-Ки» и правительством Поритрина в связи с патентами и правами на продажу плавающих светильников, начавших входить в моду.
      - Исходная концепция основана на работах помощницы саванта Тио Хольцмана, но «Вен-Ки» торгует новой технологией без всякой компенсации Поритрину, - гудел с трибуны Хостен Фру. - Я предлагаю создать комитет, чтобы разобраться в существе дела и вынести решение…
      Иблис мысленно улыбался. Ага, и ничего этот комитет не сможет решить.Хостен Фру казался абсолютно некомпетентным политиком, блокировавшим работу Лиги высосанными из пальца проблемами и выставлявшим правительство в неприглядном свете - таким же бессильным, как Старая Империя. Но никто даже не подозревал, что представитель Хагала был всего лишь тайным агентом Иблиса. И эта марионетка превосходно делала свое дело: чем более очевидной становилась некомпетентность правительства, чем больше показывала Ассамблея Лиги свою неспособность решать даже простые вопросы, особенно в критических ситуациях, тем больше дел делегировалось на рассмотрении Совета Джихада - органа, полностью подконтрольного Иблису Гинджо.
      Излучая несокрушимую уверенность в себе, Иблис торжественно вступил в зал заседаний. Как приближенный самой Серены Батлер, он являлся полномочным представителем всего человечества в Священном Джихаде против мыслящих машин.
      После беспощадного атомного разрушения Земли прошло десять бурных лет. Старый Манион Батлер ушел с поста вице-короля Лиги, попросив, чтобы на это место была назначена его дочь Серена. Она была избрана под шумное одобрение собравшихся, но настояла на том, чтобы ее называли лишь «временной вице-королевой» до окончания войны. Иблис был в полном восторге. Постепенно он втерся в доверие к Серене и стал ее ближайшим советником. Он писал для нее речи, разжигая истерию крестового похода против машин.
      Высоко подняв голову, он прошествовал по устланному толстым ковром проходу и подошел к трибуне. Проекторы показали увеличенное лицо Иблиса на экранах по обе стороны зала. Хостен Фру, немедленно проявив должную почтительность, замолчал и, низко поклонившись, сошел с трибуны.
      - Я с радостью отдаю оставшееся в моем распоряжении время выступления нашему Великому Патриарху.
      Иблис взошел на сцену, пересек ее и, сложив на груди руки, формально поблагодарил Хагальского представителя, спешно покинувшего, сцену, за любезность. Прежде чем Иблис успел собраться с мыслями, из зала раздался протестующий голос:
      - Я требую соблюдения порядка!
      По голосу Иблис тотчас узнал женщину - Муньозу Чен, докучливую представительницу отдаленной планеты Лиги - Пинкнона.
      Иблис обернулся к ней, с трудом сохранив на лице маску терпения. Тем временем представитель Пинкнона, встав, заговорила:
      - Я сегодня уже ставила вопрос о дополнительных полномочиях, переданных от парламента Совету Джихада без соответствующей процедуры. Обсуждение было отложено до того момента, когда на заседании Ассамблеи появится авторитетный член Совета. - Чен сложила руки на маленькой груди. - Я полагаю, что Великий Патриарх Гинджо уполномочен выступать от лица Совета.
      Иблис холодно улыбнулся женщине.
      - Я не для этого пришел сегодня в Ассамблею, мадам Чен.
      Но эта несносная женщина и не думала садиться.
      - На повестке дня незаконченное дело. Официальный протокол требует решить его, прежде чем переходить к следующему вопросу.
      Иблис умел улавливать нетерпение толпы и использовать его к своей выгоде. Они пришли слушать его,а не следить за утомительной дискуссией о несущественных протокольных проблемах.
      - Вы сами даете сейчас наглядный урок, объясняя, зачем был образован Совет Джихада: чтобы принимать быстрые и неотложные решения, не увязая в бюрократической трясине.
      По залу прокатился одобрительный ропот. Улыбка Иблиса потеплела.
      В течение первых тринадцати лет объявленного Сереной Батлер Джихада Парламент Лиги изо всех сил старался решать экстренные вопросы военного времени с помощью той же неуклюжей государственной системы, что действовала в течение предыдущих столетий неустойчивого мира. Вышло так, что пока политики торговались, взвешивая «за» и «против», целые протектораты исчезали под натиском машин, не дождавшись спасательных экспедиций. После катастроф, постигших Эллрам и Колонию Перидот, возмущенная Серена Батлер обратилась к парламенту с пламенной речью. Она выразила свое негодование и (что было еще хуже) разочарованиетем, что парламентарии ставят свои личные амбиции выше необходимости борьбы с реальным врагом.
      Стоявший тогда рядом с ней Иблис немедленно перехватил инициативу и предложил создать Совет Джихада, который бы взял на себя оперативное решение всех вопросов, непосредственно связанных с Джихадом, оставив в ведении парламента менее неотложные торговые, общественные и внутренние дела, которые можно было обсуждать в ходе неторопливых парламентских дебатов и слушаний. Военные вопросы надо было решать быстро, не отвлекаясь на мелочи, и тут тысячеголосый парламент мог служить только досадной помехой.
      Во всяком случае, Иблис сумел убедить в этом парламентариев. Его предложение прошло подавляющим большинством голосов.
      Но даже теперь, десятилетие спустя, старые политические методы продолжали тормозить прогресс. Одобрительный ропот ласкал слух, и Иблис снова посмотрел на представительницу Пинкнона взглядом, исполненным многострадального терпения.
      - И в чем же заключается ваш вопрос?
      Муньоза Чен, казалось, не замечала поднявшегося в зале шума.
      - Ваш Совет продолжает находить все новые и новые функции, подпадающие под его юрисдикцию. Изначально ваша работа ограничивалась надзором за армией Джихада в вопросах проведения военных операций и за деятельностью джипола. Теперь Совет занимается беженцами, распределяет финансирование и припасы, вводит новые пошлины и налоги. Когда кончится эта тревожная экспансия и движение к авторитаризму?
      Иблис про себя решил, не откладывая, поручить командующему полицейскими силами Йореку Турру тайно покопаться в биографии этой женщины. Может быть, придется даже найти «свидетеля», который выступите неопровержимыми доказательствами «сговора» Чен с мыслящими машинами. Турр такие вещи хорошо умел. А может, она, как это ни прискорбно, скончается от какой-то не обнаруженной ранее болезни.
      Иблис принялся невозмутимо отвечать:
      - Оказание помощи выжившему мирному населению и беженцам из зоны военных действий - очень важная часть мандата Совета, как и подготовка военно-полевых хирургов, распределение медикаментов и продовольствия. Когда мы всего лишь год назад отвоевали Тиндалл у машин, Совет Джихада немедленно приступил к гуманитарным операциям. Введением экстренных законов о налогах на роскошь на благополучных планетах мы смогли дать этим нечастным людям кров, лекарства, надежду. Если бы мы оставили все это на усмотрение Парламента Лиги, мадам Чен, то вы бы до сих пор обсуждали этот вопрос на своих открытых заседаниях. - Он обвел взглядом подиум, а потом, словно подумав, добавил: - Я не слышал ни одной жалобы от населения Тиндалла.
      - Но расширение Советом пределов своей компетенции без соответствующего голосования…
      Иблис нетерпеливо хмыкнул.
      - Мы с вами можем часами обсуждать эти проблемы, но за тем ли собрались здесь представители планет, чтобы слушать наш спор?
      Он воздел руки в вопрошающем жесте, и зал ответил шумными возгласами. Естественно, многие из этих выкриков исходили от его людей в зале, но часть прозвучала вполне спонтанно.
      - Кстати, сегодня я явился на заседание, чтобы поделиться с представителями некоторыми знаниями, открытыми недавно в древних писаниях Муадру.
      В крепких руках Иблиса появилась важная часть истории - древняя каменная плита, покрытая вырезанными на ней знаками и зажатая между двумя защитными пластинами прозрачного плаза. Иблис установил камень на подиуме.
      - Фрагмент этого рунического камня был поднят на поверхность земли на одной из заброшенных планет около двух столетий назад, но оставался непереведенным. До сегодняшнего дня.
      Заинтригованная аудитория смолкла. Муньоза Чен, на которую перестали обращать внимание, нерешительно потопталась, а потом неловко прошла на свое место, забыв даже официально снять свой вопрос.
      - Эти письмена были написаны давно умершим пророком на языке, известном под названием муадру, и навеки высечены в твердом камне. Эти слова, пришедшие к нам из далекого прошлого, были, как полагают, написаны на Земле, матери человечества. - Иблис повернул голову и посмотрел на одетого в желтую накидку монаха, сидевшего возле емкости с древним живым мозгом. - Когитор Квина, которая оказала неоценимую помощь в переводе этих архаичных рунических символов, помогла мне понять их смысл. Квина, не откажете ли вы и теперь в своем руководстве?
      Монах нерешительно встал и пронес украшенную емкость к золотому столу на возвышении. Иблис почувствовал священный трепет, оказавшись рядом с этим выдающимся умом. Одетый в желтую накидку монах застыл в ожидании.
      Чувствуя прилив сил и уверенности от близости Квины, Иблис провел кончиком пальца по строчкам рун. Люди в зале продолжали хранить полную тишину, с головой погрузившись в то, что начал читать Иблис, отчетливо произнося странные щелкающие согласные и распевные слоги. Странные звуки гулко отдавались под сводами величественного зала, оказывая магическое действие на собрание.
      Когда Иблис делал паузы, служитель когитора прижимал ладонь к выпуклой стенке емкости и медленно опускал палец в голубоватую жидкость. Пользуясь этой связью, монах переводил слова муадру отчужденным нездешним голосом, звучавшим как эхо давно прошедших тысячелетий.
      Рунический камень, говорил монах, поврежден в каком-то древнем катаклизме, поверхность его обожжена, на ней остались трещины и выбоины. В некоторых фразах недостает слов, но остальные, уцелевшие части, повествуют о страшной древней войне, в которой множество людей нашли мученическую ужасную смерть. Наконец, монах произнес: «Как сказал древний пророк: пройдет тысячелетие бедствий, прежде чем наш народ отыщет дорогу в рай».
      Дождавшись этого момента, Иблис вспыхнул ослепительной улыбкой и воскликнул:
      - Разве вам не ясно? Свободное человечество в течение целого тысячелетия было вынуждено влачить существование в рабстве у кимеков и их хозяев - машин. Разве вы не видите? Время наших бедствий окончено - если только мы сами захотим этого.
      Голубоватая электрожидкость вспучилась, и монах передал собранию слова Квины:
      - Плита с рунами не содержит всего пророчества. Оно неполное.
      Но Иблис продолжал настаивать на своем:
      - Мы всегда должны смело смотреть в лицо как опасностям, так и обещаниямнеизведанного. Одна из наших боевых групп отправилась на IV Анбус, чтобы отразить последнее нашествие машин - но и этого недостаточно. Мы, свободные люди, должны действовать энергично и захватить все Синхронизированные Миры, чтобы освободить порабощенное роботами человечество. Только на этом пути закончатся наши несчастья и беды, как утверждается в руническом пророчестве. Как и было предсказано, миновала тысяча лет. Теперьдолжны мы встать на путь, ведущий в рай, и смести с дороги мыслящие машины. Я призываю к увеличению сил Джихада, к строительству дополнительных боевых кораблей и призыву преданных солдат, чтобы возобновить атаку на Омниуса.
      Жидкость в емкости забурлила с новой силой.
      - Это еще миллионы мертвецов, - перевел монах.
      - И миллионы новых героев! - Иблис повысил голос, лицо его горело. - Как говорит мудрая Квина, этот фрагмент - единственное, что у нас есть. Итак, как подобает людям, мы должны избрать наилучшую интерпретацию пророчества. Хватит ли у нас мужества заплатить цену, достаточную для исполнения предсказания?
      Резко, не дожидаясь, когда Квина выскажет еще одно возражение, Великий Патриарх поблагодарил когитора и ее служителя. Иблис искренне почитал женщину-философа, но, к великому его сожалению, Квина слишком много времени посвятила изучению противоречивых и исключающих друг друга философских систем и размышлений, оторвавшись от всякого понимания реальностей Джихада.
      У Иблиса же была вполне конкретная практическая цель. Его охваченной восторгом аудитории не было никакого дела до философских тонкостей.
      Голос Великого Патриарха загремел под сводами зала, меняя в нужных местах свою тональность:
      - Наша победа оплачивается человеческой кровью. Маленький сын Серены Батлер уже заплатил эту цену, как и миллионы доблестных солдат Джихада. Конечная победа не только стоит таких жертв, она прямо их требует.Мы не смеем даже думать о поражении. Само наше существование зависит от победы.
      Люди в зале согласно склонили головы. Иблис запечатлел на лице сдержанную улыбку удовлетворения. Хотя монах, сидевший возле емкости, хранил молчание, Великий Патриарх чувствовал, что даже Квина не может не поддерживать его. Никто не мог противостоять его словам, его убежденности, его страсти. В глазах Иблиса сверкнули слезы признательности, скупые слезы, но они ясно показывали, насколько близки сердцу Иблиса Гинджо беды человечества.

* * *

      Можно сравнить этот новый Джихад с процессом редактирования. Мы вычеркиваем то, что уничтожает нас как людей.
      Когитор Квина Архивы Города Интроспекции
 
      Невинное дитя в своей чистоте и целомудренности безмятежно вкушало вечный мир в безупречной формы хрустальном гробу. Словно искра, заключенная в стеклянном колпаке, Манион Батлер был отчужден от всего, что творилось в мире его именем. И сама Серена - вместе со своим мертвым сыном стала затворницей Города Интроспекции.
      Как и много раз за прошедшие годы, она с видом одновременно блаженным и суровым преклонила колени на каменной плите перед гробницей. Преданные Серене люди уже давно перестали предлагать добровольной затворнице поставить скамейку, на которой можно было бы удобно сидеть и молиться за ребенка. И вот уже на протяжении двадцати четырех лет Серена, смиренно стоя на коленях перед хрустальным саркофагом, предается своим мыслям, воспоминаниям и кошмарам.
      Манион, лежащий в гробу, выглядит таким безмятежным, таким защищенным. Милое личико ребенка было изуродовано, а хрупкие косточки сломаны, когда чудовищный Эразм сбросил его с балкона, но Иблис Гинджо позаботился о том, чтобы косметологи восстановили прежний облик дитяти. Сын лежал в гробу таким, каким Серена хотела его помнить. Да, верный Иблис сделал все, что было возможно, ничего не упустив.
      Будь Манион жив, он сейчас превратился бы в молодого взрослого аристократа; он мог бы уже жениться и иметь своих детей. Глядя на прекрасное личико ребенка, она думала о том, чего бы он достиг, если бы не мыслящие машины, носители зла.
      Но вместо этого невинное дитя породило Джихад, полыхнувший по звездным системам, пылающую человеческую революцию на Синхронизированных Мирах, безумно дерзкую атаку против кораблей роботов и всех инкарнаций Омниуса. Миллиарды людей уже приняли смерть в этой священной войне. Должно быть, и Эразм был уничтожен во время атомной бомбардировки. Но компьютерный всемирный разум сохранил свою власть над остальными мирами, и люди не имели права ослаблять бдительность.
      Боль утраты не проходила с годами. Душа Серены была потрясена гибелью сына. Медитация на его могиле успокаивала и давала силы продолжать дело руководства Джихадом. Эта могила, где покоилось тело Маниона, служила местом поклонения только для Серены и немногих избранных, преданных ей ближайших соратников.
      На Салусе Секундус и других планетах Лиги были устроены другие святилища и мемориалы. Некоторые из них были убраны живописными изображениями или снимками обожествленного младенца, принесенного в жертву агнца, хотя ни один из художников никогда не видел ребенка при жизни. В некоторых святилищах находились фрагменты одежды и даже микроскопические пробы клеток Маниона. Хотя Серена сомневалась в аутентичности таких святилищ, она не просила ликвидировать их. Вера и преданность людей куда важнее совершенной точности.
      После того как армия Джихада не смогла сбросить власть машин на планете Бела Тегез и когда мыслящие роботы атаковали Салусу Секундус - и были отброшены прочь, - Иблис убедил Серену не распылять свои силы и не подвергать себя риску ради такой бессмысленной политической деятельности, как утверждение торговых соглашений и ничего не значащих законов. Теперь Серена появлялась на публике только по исключительно важным поводам. Иблис твердил, что человечество утратит волю к борьбе, если его не будет вдохновлять Серена Батлер. И теперь Серена произносила пламенные речи, и люди шли жертвовать своими жизнями за правое дело, за нее.
      Однако, несмотря на все предосторожности, предпринятые Иблисом, когда Серена отправилась спустя год после принятия сана временного вице-короля выступать в парламент, на ее жизнь было организовано покушение. Неудачливый заговорщик был убит, и начальник джипола Йорек Турр раскрыл необычную машинную технологию, скрытую за внешностью нападавшего. Впервые Лига столкнулась лицом к лицу с реальностью существования шпионов Омниуса - людей-изменников, - проникших на планеты Лиги.
      На фоне всеобщего волнения мало кто мог представить себе что способно толкнуть человеческое существо на добровольное служение мыслящим машинам, не знающим морали. Однако Иблис обратился к огромной толпе, собравшейся на мемориальной площади в Зимин, со словами:
      - Я лично видел рабов, воспитанных в Синхронизированном Мире, - не секрет, что и мы с примеро Ворианом Атрейдесом подверглись промывке мозгов и служили Омниусу. Другие, охваченные жадностью и эгоизмом, соблазнялись привлекательным вознаграждением - обещанием тела неокимека, получением в собственность рабов и даже целых планет. Мы должны всегда помнить об этом и быть бдительными.
      Именно опасаясь шпионов мыслящих машин, живущих среди людей на всех планетах, Иблис сформировал джипол - бдительную стражу, которая контролировала и отслеживала все происходившее на планетах в поисках признаков подозрительного поведения.
      После попытки покушения Серена поспешно удалилась в Город Интроспекции, где с целью обеспечения большей безопасности жила в еще более строгой изоляции, чем раньше.
      Старое здание было выстроено несколько веков назад. В основу идеи его строительства легли споры вокруг буддислама, закончившиеся изгнанием дзенсуннитских и дзеншиитских рабов - до исхода на несоюзные планеты, отсутствующие на звездных картах, эти рабы оставили на Салусе Секундус сотни лета каторжного своего труда. Теперь же последователи различным расколотых вероучений приезжали сюда изучать древние писания, религиозные учения и философские трактаты. Ученые анализировали все формы солидных, освященных веками учений от таинственных рунических надписей муадру, разбросанных по многим планетам Вселенной, включая необитаемые, до смутных! навахристианских преданий Поритрина и Чусука, хайку дзенхекиганы на планете III Дельта-Павонис и альтернативных толкований Сутр Корана в дзенсуннитских и дзеншиитских сектах. Вариации этих учений были так же многочисленны и разное образны, как человеческие сообщества, разбросанные по бесчисленным планетам…
      Серена услышала тихий хруст гравия под ногами подходившего человека. Она оглянулась и увидела мать. Настоятельницу сопровождали три молодые женщины с горящими глазами, одетые в белые накидки с алой каймой, словно края их окунули в кровь. Стражницы были высоки и мускулисты и хранили на липах выражение каменного спокойствия. Головы их были покрыты уборами из тонкой кольчужного плетения сетки. У каждой из них над левой бровью была нарисована эмблема Джихада.
      Четырнадцать лет назад, когда начальник джипола впервые раскрыл тайный заговор сторонников Омниуса против Серены, Иблис учредил особую женскую гвардию для защиты жрицы Джихада. Серафимы Серены были похожи на амазонок и девственных весталок одновременно. Этих женщин, которые должны были удовлетворять все нужды Серены, лично отбирал и назначал сам Великий Патриарх.
      Ливия Батлер шла быстро, немного опередив трех ангелов-хранителей. Серена поднялась с колен, отошла от гробницы и, подчиняясь формальному этикету, поцеловала пожилую женщину в щеку.
      Снежно-белые волосы Ливии были коротко острижены, одета она была в длинное кремовое платье простого покроя. На лице навсегда запечатлелись следы трагедий и переживаний. После смерти брата Серены Фредо их мать удалилась из имения Батлер, ища уединения и Божьей мудрости. Долгое время пробыв супругой бывшего вице-короля, эта достойная женщина до сих пор проявляла живейший интерес к политике и текущим событиям. Ее больше интересовали фактические следствия Джихада, а не эзотерические и моральные вопросы, которые были главными для когитора Квины.
      Сейчас лицо пожилой женщины выражало глубокую озабоченность.
      - Я только сейчас прослушала речь Великого Патриарха, Серена. Ты знаешь, что он снова бросает в бой армию Джихада, начиная еще более кровопролитные операции?
      Ливия через плечо оглянулась на трех ангелов-хранителей, застывших, словно статуи, вблизи каменной плиты перед гробницей. Серена жестом велела им отойти. Они подчинились, но не покинули пределов гробницы, оставаясь в пределах слышимости. Серена хорошо знала двух ангелов, но третья была новенькой, только что окончившей курс сурового обучения.
      Серена ответила на вопрос матери давно усвоенными и хорошо всем знакомыми словами:
      - Жертвы необходимы для достижения полной нашей победы, мама. Мой Джихад пылал два десятка лет, но недостаточно ярко. Такое неустойчивое равновесие не может длиться вечно, и потому нам надо удвоить усилия.
      Губы Ливии сложились в тонкую линию - правда, она не выразила сильного неодобрения.
      - Я слышала, как Великий Патриарх приводил те же доводы, практически теми же словами.
      - А почему нет? - Лавандовые глаза Серены сверкнули. - У Иблиса цели те же, что и у меня. Я - жрица Джихада; политические игры, борьба за власть - это все меня не касается. Что ты ставишь под сомнение: мои суждения или мою преданность делу свободного человечества?
      Ливия ответила, не повышая голоса:
      - Никто не сомневается в твоих мотивах, Серена. Твое сердце чисто, но безжалостно.
      - Машины сами убили мою способность к любви. Робот Эразм ее у меня отнял. Навсегда.
      Лицо Ливии опечалилось; она подошла к дочери и обняла ее. Плечи Серафимы напряглись, руки их скользнули под одежду, где было спрятано оружие. Мать и дочь будто этого и не заметили.
      - Дитя мое, человеческая любовь - это неисчерпаемый источник. Не важно, сколько раз приходится ее тратить, не важно, крадут ли ее или отнимают, но она всегда может вырасти вновь, как прекрасный цветок из луковицы, и наполнить твое опустевшее сердце.
      Серена, склонив голову, продолжала слушать утешающие слова матери.
      - Завтра день рождения Окты. Ее и… Фредо. Я тоже потеряла сына, Серена, поэтому я знаю, что чувствуешь ты. Конечно, твой брат погиб совсем по-другому, - поспешила добавить Ливия.
      - Да, мама, и ты после этого удалилась в Город Интроспекции. Ты должна понимать меня лучше других.
      - Я и понимаю, но я не позволила своему сердцу превратиться в камень, я не позволила умереть переполнявшей меня любви. Я предана твоему отцу, Окте, тебе. Пойдем со мной, ты увидишь, как подросли ее дочери. У тебя же есть две племянницы.
      - Ксавьера не будет?
      Ливия нахмурилась.
      - Он воюет с машинами на IV Анбус. Ты забыла, что сама послала его туда?
      Серена рассеянно кивнула.
      - Он уехал так давно. Думаю, он очень хотел бы приехать на праздник к Окте. - Она подняла голову. - Но дело Джихада должно быть выше всех наших личных дел. Мы сделали свой выбор, и мы до сих пор живы только благодаря этому.
      Не скрывая печали, Ливия ответила:
      - Не упрекай его за женитьбу на твоей сестре. Нельзя все время жалеть о том, что произошло. Этого уже нельзя изменить.
      - Конечно, я хотела бы, чтобы все произошло по-другому, но может быть, чтобы побудить к действию род человеческий, было необходимо мое страдание. Иначе мы никогда не оглянулись бы в гневе и не сбросили оковы мыслящих машин. - Она покачала головой. - Я больше не ревную Ксавьера к Окте и не упрекаю его. Да, я когда-то любила его, он стал отцом Маниона, но тогда я была еще девчонкой. Глупой и мечтательной. В свете последующих событий все теперь кажется такой… мелочью.
      Ливия укоризненно произнесла:
      - Любовь никогда не бывает мелочью, Серена, если даже ты не хочешь этого признать.
      Голос Серены стал необычайно тихим - совсем не тот сильный и страстный голос, каким она обращалась с призывами к огромным толпам.
      - Боюсь, мама, что ране в моей душе мало будет одной жизни, чтобы затянуться.
      Ливия взяла дочь под руку, чтобы увести ее:
      - И все же, дочь моя, только эта жизнь тебе отпущена.
      Внезапно Серена заметила резкое движение - что-то белое там, где стояли три серафима. Одна из охранниц, выкрикнув что-то, бросилась на новенькую, которая с головокружительной скоростью метнулась к Серене. В руке ее серебристо блеснул длинный кинжал.
      Мать, резко прижавшись к Серене всем телом, сшибла ее наземь. Падая, Серена услышала шелест материи и клокочущий звук, увидела струю густеющей на лету крови и почти одновременно ощутила сильный толчок. Ливия упала сверху, прикрыв дочь своим телом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51