Современная электронная библиотека ModernLib.Net

После победы

ModernLib.Net / Фэнтези / Желязны Роджер / После победы - Чтение (стр. 5)
Автор: Желязны Роджер
Жанр: Фэнтези

 

 


Гордо и Спайдо схватили миски и начали пить, Гар последовал их примеру, не дожидаясь ложки. Аромат ударил ему в ноздри, будто кулаком – не больно, но чувствительно, – и, вкусив первый глоток, он вздрогнул. Острый бульон был восхитительным, а маленькие кусочки овощей взрывались на языке, словно хлопушки с сюрпризом из ароматов. Ломтики ветчины таяли во рту, а крупные куски немного жестковатого мяса – очень похожего по вкусу на куриное – вносили в блюдо экзотическое разнообразие. Он не успел опомниться, как опустошил свою миску, вслед за сидящим напротив Спайдо, протянул ее хозяюшке Блотт.

– Еще, пожалуйста.

Широко улыбаясь, хозяюшка Блотт разделила остаток между Гаром и Спайдо, холодно проигнорировав ГЬрдо. Сперва ГЬрдо возмутился было, но быстро сообразил, что если он не может наполнить свой рот едой, то может наполнить воздух словами, и возобновил свой рассказ о монашках.

Суп был настолько хорош, что Гару показалось, будто эта история стала гораздо интереснее, чем в начале трапезы, и даже почувствовал, что ему больше не хочется оказывать Спайдо ту услугу, которую Удан Канн оказал ему самому.

Второе блюдо имело вид трех небольших овальных слоеных пирожков, разложенных на тарелке в виде трилистника, политых желтым, как яичный желток, соусом и украшенных веточкой свежей мяты. Для этого блюда Гар получил вилку, хотя после первого же кусочка подумал, что, возможно, тыкать вилкой в легкие, воздушные кусочки теста является нарушением Тианши-шеки. Соус оказался одновременно сладким и острым и оттенял вкус щедро сдобренного пряностями мяса внутри каждого пирожка.

И Гар, и Спайдо попросили добавки, которую и получили, но хозяюшке Блотт явно не понравилось то, что тощий Гар не отстает от ее сына ни на один кусочек.

Гордо тут же заметил ее смущение.

– О, Фэнни, твой мальчик встретил достойного соперника. Я уступаю этим двоим, пусть соревнуются между собой.

– Так и будет, потому что ты больше ничего не получишь, бегемот! – Она приветливо улыбнулась Гару и Спайдо. – Просто сердце радуется смотреть, как вы едите, мальчики. Мы нарастим немного мяса на ваши ребра, будьте уверены.

Она вернулась к плите, повернувшись спиной к столу, но продолжала прислушиваться к разговору, а Гордо трещал без умолку:

– Посмотрели бы вы, ребята, на меня в Башне, я ел все что попадется, чтобы только поддержать силы, потому что, видите ли, этим монашкам здорово приспичило. И многие из них были северянками, а вы знаете, что это значит, э? Нет женщин более страстных, чем северянки, вы же знаете.

– Чушь собачья, Гордогриб. – Хозяюшка Блотт круто обернулась, потрясая топориком для мяса. – Славная девушка Фолтейна ничем не хуже. Тебе хочется экзотики, но тебе ведь это не доставляет удовольствия, а, Малло?

– Ну, ма, откуда мне знать? Она искоса взглянула на него, потом намекающе улыбнулась.

– Ты ведь не пытаешься убедить свою мамочку, что не приобрел никакого жизненного опыта с тех пор, как уехал?

Спайдо вспыхнул и стал слегка заикаться:

– Ну, возможно, накануне битвы, когда я не знал, останусь завтра жив или нет, я и искал общества какой-нибудь девушки.

– Я это знала! Знала! Бегал за юбками в столице. Может, даже спал с этой Фэнси Джейн, содержательницей борделя.

– Ее имя Джэнси Гейн, ма, и она была охранницей в борделе.

– Если работаешь в борделе, то работаешь в борделе. – Мясной топорик со звоном разрубил кусок розового мяса на разделочной доске. – Воспитанные леди не живут в борделях.

– Ма, принцесса Рисса была в том борделе, который охраняла Джэнси Гейн.

– О, и ты будешь уверять меня, что эта северная вертихвостка, Фэнси Как-ее-там, спасла Риссу и вывела ее оттуда?

– Ну да.

– И ты этому веришь? – Хозяюшка Блотт застонала и стала рубить мясо на мелкие кусочки. – Вы, мужчины семейства Блотт. Вам только подмигни, улыбнись, свистни, и вы готовы поверить чему угодно. У вас слабость к блондинкам. Надеюсь, эта Фэнси Джейн стоила того, чтобы разбить сердце матери.

– Ма!

– Хозяюшка Блотт, могу вас уверить, что у вашего сына прекрасный, морально устойчивый характер. – Гар обезоруживающе улыбнулся ей. – Принц Рэнго лично выбрал его, чтобы сопровождать меня в невероятно опасном путешествии, в котором только самые добродетельные и отважные мужчины способны уцелеть. Мать Спайдо обернулась.

– Правда?

– Именно так, хозяюшка. Собственно говоря, вашего сына выбрали именно потому, что в добавление к его крепким моральным устоям он так любит вас и почитает, что его чувства к вам с лихвой компенсируют отсутствие моих чувств к матери, поскольку у меня не было возможности ее узнать.

Гар нахмурился, осознав, что начал так же нанизывать одно предложение на другое, как это делал Спайдо, но он уже понял, что это единственный способ объясняться с обитателями дома Блоттов.

– Он хороший мальчик, мой сын. Ему не может понравиться девушка с севера.

– Нет, ма, никогда.

– Хорошо, потому что ни одна из северянок тебе не пара.

– Кстати, а где Цветок Тыквы?

Гар заметил, как мимолетная тучка пробежала по лицу хозяюшки Блотт, но она отвернулась от сына, и Гар понял, что Спайдо ничего не заметил.

– Еще будет время поговорить об этом, Малло. Готово третье блюдо.

Если бы Спайдо не привык к болтовне своего дяди, он мог бы уловить новости о Цветке Тыквы в его описании особенно игривой монашки, которая раздавала свое благословение направо и налево, каждому из спутников Гордо, которые непонятным образом возникли и приняли участие в его приключениях. Как бы то ни было, хозяюшка Блотт вернулась к столу со следующим блюдом, и все поняли только одно – глаза могут уговорить брюхо, что оно вовсе не так уж набито, как ему кажется.

Завеса ароматного пара расступилась, и Гар увидел перед собой тарелку. Она была покрыта слоем коричневого риса, на котором вилкой были сделаны концентрические окружности, расходящиеся от трех веточек брокколи, симметрично размещенных на тарелке. Тонко нарезанные длинные полоски мяса ящера, политые острым, но сладким соусом, лежали в океане из риса, разделив его на три части, и отделяли друг от друга зеленые островки брокколи. Маленькие стружки красного и зеленого перца бороздили коричневый океан между мясным континентом и растительными островами, поднимаясь на гребни рисовых волн или ныряя во впадины между ними.

Половина перемены состояла из плотного картофельного хлеба, обильно намазанного маслом, а затем хозяюшка Блотт подала хорошо прожаренные отбивные из ящера на хлебцах, политые коричневой подливкой. Их окружали горы пышно взбитого пюре, со склонов которых стекало растопленное масло, как лава с вулкана. Горошек и прозрачные луковки расцвечивали блюдо, а пюре задерживало катящийся вниз горошек, так что Гар мог ловко подхватывать его своей вилкой.

И Спайдо, и Гар попросили добавки хлеба и жаркого из ящера, затем снова хлеба, чтобы подобрать подливку. Они улыбались друг другу, получая удовольствие от этого состязания и от выражения растерянности на лице хозяюшки Блотт. Гар, у которого никогда не было семьи и который не знал, на что это похоже, обнаружил, что ему нравится это добродушное соревнование. В Армбрассе мелкая вражда оказывалась смертельной, и, хотя родные Спайдо на словах дубасили друг друга, горе тому, кто попытался бы повторить те оскорбления, которыми они походя осыпали друг друга.

Хозяюшка Блотт накормила их обоих яблочным пирогом с заварным кремом, затем снова принялась за работу у плиты, так как поняла, что это соперничество, в котором после четырех с половиной перемен «и еще немножко» не победил никто, не будет решено за десертом. За работой она расспрашивала Спайдо о его жизни вдали от Торфея и Гара тоже включала в разговор, то и дело прося подтвердить или опровергнуть сказанное Спайдо.

Гар отвечал в соответствии с выражением лица Спайдо и тонкими оттенками интонаций вопросов хозяюшки Блотт. У нее явно создалось впечатление о жизни Спайдо в Калтусе, совершенно не соответствующее той действительности, которая была известна Гару, но он понимал, что ее воображение увеличивало любую похвальбу Спайдо в сотни раз. И все же он чувствовал, что она плетет нить беседы кругами, словно паук паутину, стараясь выудить какую-то информацию о сыне.

– Послушай, Малло, мистер Квитник говорит, что ты хороший, послушный мальчик.

Гар кивнул.

– Он делает честь Торфею и вдохновляет всех нас.

Спайдо закатил глаза.

– И конечно, ты остался верен своим клятвам, которые дал здесь, кроме тех случаев, когда готовился вступить в битву, как уже говорил раньше.

– Это правда, мам, меня только разок-другой утешили.

– Молодец. Мне просто хотелось узнать: там, в Калтусе, при всех твоих достоинствах, не было ли там какой-нибудь девушки, которая могла бы затмить в твоем сердце Цветок Тыквы?

Гар уловил в голосе хозяюшки Блотт оттенок надежды, но сын этого не понял.

– Только не я, мам. Мое сердце все еще принадлежит Цветку Тыквы.

– Ты ведь не пытаешься обмануть меня, чтобы не огорчать, а, Малло? Как мне ни больно было бы представить вас врозь, дорогой, я могу это выдержать ради твоего счастья.

– Нет, мама, она все еще единственная для меня.

– Уверен, дорогой? Ты с ней давно не виделся. Она изменилась.

– Я все равно люблю ее, ма.

– Она очень изменилась, Малло.

– И я тоже, ма.

– Едва ли, дорогой. Тут вмешался Гар:

– Ваш сын действительно вас обманывает, чтобы не огорчать, хозяюшка. У него много поклонниц, и с одной из них он недавно встречался.

Лицо хозяюшки Блотт прояснилось, а Спайдо смутился.

– Это правда, Малло? Она красивая?

– А.., ну.., красивая, мама.

– Где ты с ней познакомился, дорогой? Спайдо взглянул на Гара. Убийца улыбнулся.

– Она служит одной богине, хозяюшка. Она – духовное лицо и удовлетворяла духовные запросы вашего сына. Он проводил время в телесном.., э.., тесном общении с ней.

– О, хорошо. – Она бросила взгляд на песочные часы, где пересыпались последние песчинки. – Возможно, ты и держался наравне с Малло до сих пор, кусок за куском, но теперь проиграешь. Это его любимое кушанье, и он съест его очень быстро.

Она отрезала ломоть мясного пирога и поставила его перед сыном, затем второй такой же перед Гаром. Каждый из мужчин сидел с вилкой наготове и вонзил ее в пирог. Хозяюшка Блотт захлопала в ладоши, когда они проглотили по первому куску.

– Нет ничего, что мой Малло любил бы больше, чем пирог – добрый пирог с олениной и почками.

Спайдо побледнел как полотно и прижал ладонь ко рту. Его стул отлетел в сторону, когда он вскочил и бросился к двери. Рывком распахнул ее и выбежал в ночь.

Мать посмотрела ему вслед и покачала головой.

– Что на него нашло?

– В дороге ему довольно часто приходилось иметь дело с олениной, хозяюшка.

– Это не помешало бы ему есть мой пирог, нет, сэр. – Она на секунду задумалась, потом улыбнулась. – Конечно, в этом весь мой мальчик.

– Простите?

– В этом весь Малло. Всегда очень вежливый. – Она улыбнулась и поддела вилкой кусок его пирога. – Поскольку вы гость, то лишь притворившись, что его тошнит, он мог проявить вежливость и дать вам победить в этом соревновании, а, мистер Квитник?

Гар ответил бы ей, но, будучи человеком вежливым, не стал говорить с полным ртом.

***

Гар проснулся и покинул дом Блоттов задолго до того, как взошло солнце и протрубил утренний охотничий рог. Как объяснил Гордо, Долоникус выпускал своих ящеров на охоту с утра и перед наступлением сумерек, и горе тем, кто окажется поблизости сам или выпустит свой скот в период между сигналами рога. После того как звери насытятся, Долоникус отзывал их, выходил из таверны и сообщал собравшимся те блестящие руководящие идеи, которые посетили его ночью.

Спайдо согласился на предложение Гара подождать его вместе с матерью, а не следовать за убийцей в город, чтобы сражаться с ящерами. Спайдо и в самом деле предложил Гару сопровождать его, и тот понял, что юноша говорит всерьез. Убийца ответил Спайдо одной из своих редких улыбок в награду за смелость, но объяснил, что хочет оставить его дома, чтобы кто-то смог разделаться с Долоникусом в том случае, если Гар погибнет в битве с ящерами.

Вооруженный односторонним, слегка изогнутым мечом татик, единственный в мире Грашан-шао искусства Тйан-ши-шеки прошелся по спящей деревне Торфей. Плавно шагая к охотничьим угодьям пары чудовищ, он чувствовал себя в своей стихии. «Я убил одного из вас. Я ел вашу плоть. Я знаю вас и дам вашей жизни определение через вашу смерть!» Он приостановился и всмотрелся в параллельные цепочки следов ящера. «Когда охотник охотится на охотников, только Смерть сыта».

Гар переложил рукоять меча в правую руку так, что головка эфеса оказалась между большим и указательным пальцами. Само лезвие легло вдоль тыльной стороны правой руки. Восходящее солнце отражалось от острого как бритва клинка, и его серебряный блеск резко выделялся на фоне свободного черного одеяния убийцы.

Гар без помех дошел до центра деревенской площади и тут уловил какое-то движение слева. Он повернулся туда и увидел одного из ящеров, стоящего в двадцати ярдах от него между двумя домами. Он нагнул морду к земле, потом поднял ее плавным движением, опираясь для устойчивости на жесткий хвост. Снова понюхал воздух и шагнул по направлению к Гару.

Разум в его глазах – дьявольская насмешка, которой не было у предыдущего ящера, – выдал его. Ветерок, к которому он якобы принюхивался, дул слева направо, унося запах Гара в сторону от ящера. «Что означает…»

Гар прыгнул влево и в падении перекатился через плечо, прочь от того места, где только что стоял. Второй ящер, яростно раздирая когтями воздух, пролетел мимо него и испустил вопль разочарования, к которому примешалась боль, когда мелькнул меч Гара, полоснув проносящегося мимо ящера по покрытому перьями животу. Вскочив в тот момент, когда зверь попытался повернуться и споткнулся, Гар с силой опустил меч и с размаху отсек ящеру голову.

Недовольство и отвращение мгновенно сменили восторг Гара. Он убил зверя в тот момент, когда тот охотился, в тот момент, когда он прыгнул на него. Его тренированность и рефлексы, его разум и доставшееся его роду мастерство изготавливать оружие обеспечили ему победу над созданием, которому суждено было быть самым быстрым и смертоносным из всех, с которыми он прежде сталкивался. Его триумф – это триумф человечества над теми животными, которые выслеживали человека в незапамятные времена.

Но тот же разум не позволял ему гордиться этим убийством. Он точно рассчитал время действий – доказательство этому лежало у его ног, разрубленное на две части. Любой другой ощутил бы восторг от своего успеха, но Гар не был любым человеком. Он предпочитал определять свою жизнь через Тйан-ши-шеки, и его самооценка подсказывала ему, где он потерпел неудачу. Она указывала ему, каким образом он предал животное, себя и Тйан-ши-шеки.

Печально покачав головой, он бросил окровавленный меч на тело убитого животного.

– Я пользовался орудием, когда ты использовал только то, что дала тебе природа. Я вел нечестную игру.

Его насторожили не едва слышные звуки шагов, а скрип гравия и то, что эти шаги смолкли; тогда он понял, что уцелевший ящер бросился на него. Он откатился вправо и почувствовал, как острый словно бритва коготь разрезал его тунику и как боль обожгла бок. Мгновенно вскочив на ноги, он сделал шаг в ту сторону, где, по его расчетам, ящер должен был развернуться, и сделал резкий выпад.

Удар не попал в цель, так как ящер по инерции проскочил на шаг дальше, чем он предполагал. Хотя Гар произвел этот выпад и отдернул ногу с молниеносной быстротой, ящер успел сделать рывок, и кусок ткани из штанов остался в его острых зубах. Ящер тряхнул головой, как терьер, собирающийся прикончить крысу, и выплюнул ткань. Посмотрел на Гара, потом мотнул головой и испустил вопль, от которого кровь стыла в жилах.

Гар улыбнулся до ушей и стал в стойку. Ящер сделал обманное движение, затем повернулся и потрусил прочь, описывая длинную замкнутую петлю, которая позволяла ему разогнаться. Гар кивнул, признавая разум у этого животного. Оно уже знало, что человек действует быстро, но само оно было быстрее. Набрав достаточную скорость, оно могло разрубить его когтями, или сбить с ног, или просто цапнуть на ходу. Преимущество было на его стороне, и оба это понимали.

Животное могло поймать его так же легко, как гончая ловит зайца.

Если, конечно, заяц решил бы стоять на месте.

Хотя учение Тйан-ши-шеки позволяло Гару симпатизировать желающему покончить жизнь самоубийством грызуну, он подавил в себе побуждение подражать ему. Он тоже был хищником. Это существо на него охотилось, описывало вокруг него круги и этим себя определило. Тйан-ши-шеки требовало этого от зверя, чтобы его смерть была идеальной.

И Тйан-ши-шеки требовало, чтобы Гар дал ему ту смерть, которой он заслуживал.

Пока ящер описывал круг, Гар рванулся вперед, по направлению к переулку. Он услышал, как ящер закричал, и ответил ему столь же вызывающим и звероподобным криком. Убийца побежал со всех ног в переулок. Он мог бы рискнуть оглянуться, чтобы посмотреть, насколько близко от него ящер, но его вопли отражались от стен тесного переулка и подсказывали Гару, что тот настигает его быстрее, чем он считал возможным.

Гар перепрыгнул через небольшой ящик, который разлетелся в щепки под лапой ящера спустя пару секунд. Впереди, всего футах в двадцати от того места, где погиб ящик, переулок перегородила деревянная стенка высотой в восемь футов, что лишало каждого из охотников дальнейшего выбора. Все должно было произойти теперь!

Гар сделал сальто вперед, когда ящер прыгнул к нему на спину. Коготь задел его левое плечо, разорвав ткань и мышцы, но убийца усилием воли прогнал мысль о боли. Сгруппировавшись, он быстро перевернулся и вытянул обе ноги, потом перевернулся, оттолкнулся руками и подбросил себя вверх, ногами вперед.

Его ступни ударили ящера туда, где бедро соединялось с хвостом, и подбросили таз животного вверх. Вскрикнув от удивления и страха, получивший ускорение ящер пролетел по воздуху, загребая передними лапами, будто уродливый птенец, выпавший из гнезда раньше, чем у него отросли крылья. Он врезался в деревянный забор мордой вперед и разрушил это сооружение столь же эффективно, как до этого превратил в щепки ящик своей лапой.

Маневр Гара окончился приземлением на ноги, и он бросился вперед. Ящер попытался было повернуться к нему, но его жесткий хвост ударил о стену дома. Убийца перепрыгнул через хвост, дававший отмашку в обратном направлении, и приземлился обоими коленями на плечи животного. Прежде чем тот успел извернуться и сбросить его, Гар жесткими пальцами нанес удар «Наконечник Копья» сверху вниз, в то место, где челюсть ящера крепилась к черепу. Удар попал в нервный узел, и ящер рухнул.

Когда Гар протянул руки, чтобы схватить его за морду и свернуть ему шею, его снова охватило сомнение. Он признавал, что схватился с зверем в честном бою и победил его. Тианши-шеки позволяло ему использовать окружающее пространство против животного, а ящер и раньше охотился в деревне. Более того, если бы Гар предпочел убежать в окрестные леса, стволы бамбука столь же эффективно ограничили бы подвижность ящера. Он победил честно и кровью заплатил за победу.

Но даже при всем этом то было животное вне своего времени и пространства. Любая смерть, которую он мог ему принести, была неестественной, потому что она пришла из чуждого этому зверю мира. Возможно, там, откуда пришел ящер, он уничтожил всех людей. Если это так, то смерть от руки Гара была бы выражением самого глубокого неуважения к нему.

Тйан-ши-шеки давало Гару способ решить эту дилемму. Он встал над поверженным животным и секунду рассматривал его, потом кивнул. Сосредоточившись, Гар прикоснулся к основанию черепа животного и к той точке, где таз соединялся с позвоночником. Выполняя это движение и применив технику куо-так, он почувствовал, как жизненная энергия этого создания потекла вверх и вниз по позвоночнику, и ощутил завихрения и возмущения вокруг тех крохотных преград, которые он в нем создал.

Мрачно кивнув, Гар вернулся обратно к началу переулка. Маленькая кучка людей, в том числе Спайдо и его мать, стояла над трупом ящера. Спайдо поднял голову, и по его лицу мелькнула тень озабоченности, но Гар покачал головой. Он все же осторожно пощупал дыру в своем плече и стиснул челюсти от боли. Подумал было, не использовать ли Анакрон для исцеления, но отверг эту мысль из уважения к зверю, который нанес ему эти раны.

Дверь «Принцева Парадиза» распахнулась, и на пороге появился крупный мужчина. Подтягивая штаны, он вышел на центральную площадь, и, словно он был пробкой, которую вытащили из бутылки, несколько молодых громил высыпали из таверны и столпились позади него. Многие из них побледнели, увидев мертвого ящера, но остальные позволили своей молодости окутать их плащом неуязвимости.

Долоникус молчал, пока Гар не подошел к Спайдо.

– Значит, Пария пришел в Торфей. Мне следует чувствовать себя польщенным, что принц Рэнго счел меня достойным твоего внимания.

Гар покачал головой.

– Моего внимания? Ты ошибаешься. Я приехал в горы поохотиться. И посмотреть, как вот этот мой спутник тебя убьет.

– Гм? Кусок жира этого старого курдюка Гордо?

Спайдо задрал подбородок.

– Я его племянник, да. Долоникус посмотрел на Гара.

– Возможно, ты сумасшедший. Пария, но даже ты не можешь воображать, будто вот этот может меня победить.

– Вот как? – Гар рванулся вперед и хлопнул ладонями одновременно по груди и позвоночнику Долоникуса, отчего великан закашлялся.

– Ты невероятно медлителен. Не думаю, что Спайдо будет трудно с тобой справиться.

Долоникус отступил назад, к своим приспешникам.

– Ему придется сперва убить их.

– Гар?

– Не волнуйся, Спайдо. – Гар пренебрежительно зевнул. – Они даже не дотронутся до тебя.

Напряжение повисло в воздухе над площадью, когда дюжина громил уставились на Спайдо и попытались заставить его опустить глаза. Возможно, им это и удалось бы, но в этот момент с вершины холма к востоку от Торфея раздался хриплый рев рога. Все посмотрели в ту сторону, откуда донесся этот звук, и на дороге, ведущей с горы в городок, увидели человека, чей силуэт заслонял восходящее солнце. Снова раздался звук рога, фигура приближалась, ее округлые очертания колыхались вверх и вниз при каждом шаге.

– Дядюшка Гордо?

Дядюшка Гордо, размахивая руками, трусил вниз с холма, потрясая узловатой дубиной в одной руке и потрепанным рогом в другой. «За принца и его семью», – хрипел он во всю силу своих легких. При каждом шаге все его тело колыхалось, и двигался он все быстрее. Живое воплощение неумолимой силы, он пронесся по дороге, и толпа расступилась перед ним.

Все люди смотрели на него, и не только люди. Вынырнув из-за склона холма, последний уцелевший ящер замотал головой и поскакал к бегущему человеку. Спина, брюхо и бока представляли собой заманчивые мишени, но решающую роль сыграл луч солнца, отразившийся от бронзы боевого рога. Издав вопль, от которого подгибались коленки, ящер подлетел к Гордо справа и прыгнул.

Когда он оторвался от земли, его сердце остановилось, мускулы перестали действовать, и он застыл, превратившись в идеальный портрет охотника на охоте во время нападения. Гар громко рассмеялся, довольный, так как удар куо-так убил животное на взлете его мощи. Появление Гордо хоть и было неожиданным, сделало осуществление его замысла еще более совершенным, потому что это создание наверняка никогда прежде не охотилось за столь обильной и сочной добычей.

Ради его вклада в торжество ящера перед смертью Гар простил Гордо то, что тот в последнюю минуту свернул вправо. Рожок стукнул ящера по голове, исторгнув у крестьян деревни вопль изумления. Ящер упал, Гордо тоже. Собственная инерция заставила толстяка споткнуться и вылететь на центральную площадь. По пути он сбил, словно кегли, полдюжины громил, расшвыряв их в разные стороны.

Стремительное появление Гордо на площади разрядило напряжение, и оставшиеся на ногах громилы бросились на Спайдо. Один из них промчался мимо Гара, задев его раненый бок. Боль подорвала его самообладание, по крайней мере Гар так себе это объяснил, и его правая рука молниеносно взметнулась, нанося удар «Щелчок Кнута», от которого один из позвоночных дисков проткнул аорту нападавшего.

Другой громила имел неосторожность столкнуться с матерью Спайдо. Хозяюшка Блотт, как с удовлетворением отметил Гар, применила довольно неловкий, неотточенный «Удар Коленом» в пах, за которым последовал «Удар Единорога» в лицо. И нападающий, и жертва зашатались от удара головами. Но громила рухнул, а Хозяюшка Блотт устояла на ногах.

Спайдо проявил себя лучше, чем ожидал от него Гар. Он нырнул, уклоняясь от хука справа, и свалил нападавшего в грязь ударом «Карат-крэкер». Из-за того что Спайдо стоял пригнувшись, другой громила нанес ему удар ногой, но он парировал удар локтем, а потом пнул его в колено толчком «Мясной Молоток». Затем Спайдо подпрыгнул, прикончил его пинком ноги «Антилопа», приземлился и отпрянул в сторону, уходя от нацеленного в его сердце удара. Сделав еще шаг вперед, пригнувшись в стойке «Раненая-птица-защищающая-гнездо», Спайдо потянул нападавшего на себя и нанес ему удар «Копыто Жеребца» в середину туловища.

К несчастью, когда Спайдо тянул на себя нападавшего, он упустил из виду последнего из противников. Взвизгнула о ножны сталь – последний из бандитов вытащил зловеще изогнутый кинжал и напал на Спайдо со спины. Юноша, выпрямляясь после пинка, начал было поворачиваться к нападавшему, и, хотя Гар знал дюжину дюжин способов парировать или ответить на подобную атаку, он понял, что у Спайдо нет шанса избежать гибели.

То же самое понял и нападавший, и на секунду его лицо расплылось в широкой улыбке, которая тут же угасла: золотистая олениха одним прыжком перелетела через площадь и подбросила его в воздух резким движением головы. Громила отлетел назад и попал пятками в живот Гордо. Ноги его взлетели вверх, а голова с силой врезалась в землю. Спайдо пронесся над дядиной тушей, и «Летящий Дракон» резко откинул назад голову громилы, сломав тому шею.

Спайдо приземлился на ноги как кошка в тот момент, когда тело его последнего противника рухнуло в пыль. Он кивнул Гару, потом уставился на Долоникуса.

– Я пришел освободить от тебя Торфей. – Спайдо поднял правый кулак и сунул большой палец между указательным и средним. – Смотри на это и трепещи. Это твоя смерть. Долоникус сжал кулаки.

– Это? Ты даже не умеешь как следует сжать кулак! С удовольствием покажу тебе твою ошибку.

Деревенский глава бросился вперед и с размаха врезал Спайдо справа, отчего у того голова пошла кругом. Спайдо сделал один шаг и упал на колени. Он начал было падать вперед лицом, но что-то его удержало.

Спайдо откинулся назад, сел, мотая головой, и вытер кровь с носа тыльной стороной ладони.

– Настоящий мужчина из Торфея мог бы ударить и покрепче.

Долоникус посмотрел вниз, на Спайдо, потом перевел взгляд на Гара.

– Твой ученик – глупец. Пария.

– Глупец или нет, но он прав.

– Неужели? – Долоникус снова взглянул вниз и похлопал себя по животу. – Давай, Спайдо, покажи мне, как сильно ты умеешь бить.

– Как скажешь, Долоникус!

Выкрикнув имя своего врага, Спайдо выбросил вверх правую руку. Долоникус уклонился влево и торжествующе крикнул, так как удар не достиг цели.

Обессиленный, раненный и сломленный, Спайдо рухнул лицом вперед.

Его правый кулак уткнулся в сапог Долоникуса и отскочил.

Долоникус взглянул на Гара, потом глаза его закатились, и он повалился назад, обмякший, словно все кости его растаяли.

Убийца присел на корточки рядом с Долоникусом и пощупал пульс у него на шее.

– Мертв.

Спайдо поднял глаза, половина его лица была покрыта пылью.

– Мертв? Гар кивнул.

Гордо перекатился поближе к племяннику и похлопал его по спине.

– Конечно, он мертв. Ты применил к нему ужасный удар хингу под названием «Кукиш».

– Выполненный исключительно чисто, я никогда не видел ничего подобного у выпускников Армбрасса. – Гар кивнул и выпрямился, затем помог подняться Спайдо. – Жители Тор-фея, это Спайдо Блотт, посланный принцем Рэнго освободить вашу деревню от последней тени Каларана!

Крестьяне ответили громкими криками, но один пронзительный голос прорезал весь этот гам. Толпа расступилась, как до этого перед Гордо, и какая-то женщина бросилась на шею Спайдо. Он поймал ее в объятия и неловко поцеловал, потом отстранил на расстояние вытянутой руки – но они все равно продолжали соприкасаться животами.

– Цветок Тыквы? Черноволосая женщина кивнула:

– Это я. Я так по тебе скучала.

– Ха! – фыркнула хозяюшка Блотт.

– Старая карга!

– Потаскуха!

– Ведьма!

– Стойте! – Крик Спайдо не дал его матери ответить в рифму первому эпитету. – Цветок Тыквы, я.., э…

– Тебя так долго не было, Спайдо, и я боялась, что ты погиб. Я искала утешения в объятиях другого…

– Дюжины дюжин, – поправила его мать.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

– Только через мой труп, – пробормотала хозяюшка Блотт, и если бы Цветок Тыквы была последовательницей учения Тйан-ши-шеки, взгляд, брошенный ею на Фэнни Блотт, мог бы осуществить это высказывание.

Спайдо вздрогнул и нахмурился.

– Я могу все простить женщине, которую люблю. Цветок Тыквы.

– Хорошо. Ты будешь прекрасным отцом для моих детей.

– Детей?

– Я слишком молода, чтобы быть бабушкой. – Цветок Тыквы покраснела. – У меня несколько детей, Спайдо, но в глубине моей души именно ты – отец им всем.

Спайдо взглянул на Гара, но убийца только пожал плечами.

– Я.., э.., оценил твою идею. Цветок Тыквы, но я.., э.., люблю другого человека.

– Слава богам! – Хозяюшка Блотт взглянула на Гара. – Это ведь не вы, правда, мистер Квитник? Не знаю, смогу ли я это пережить.

– Я тоже, хозяюшка. – Гар кивнул головой в сторону золотистой оленихи. – Он имеет в виду Элизу.

Хозяюшка Блотт переводила взгляд с оленя на убийцу и обратно.

– Вы уверены, что это не вы, Квитник? Возможно, я поторопилась.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19