Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бедвины (№6) - Немного опасный

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Немного опасный - Чтение (стр. 10)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Бедвины

 

 


— Я считал, что вы ко мне неравнодушны. Вопреки общераспространенному мнению люди не теряют в глазах друг друга физической привлекательности после одного совокупления. Ваши надежды на благополучную жизнь здесь выглядят весьма бледно. Положение герцогини Бьюкасл даст вам несравненно больше. Вы отказываетесь из желания наказать меня, миссис Деррик? А вы не боитесь, что тем самым приговорите и себя тоже? Я могу дать вам все, о чем вы только мечтали…

Осознание того, что она готова была поддаться искушению — будь она проклята, именно искушению, — вновь раздуло пламя гнева в душе Кристины.

— Неужели? — резко осведомилась она. — Вы станете мужем с мягким характером, добрым сердцем и чувством юмора? Человеком, который любит людей и детей, любит дурачиться и совершать безрассудные поступки? Который не состоит целиком изо льда? Человеком с сердцем? Человеком, который может одновременно быть партнером, другом и любовником? Вот о чем я всю жизнь мечтала, ваша светлость. Вы можете дать это мне? Хоть что-нибудь из этого?

Он так долго смотрел на нее своими невозможными стальными глазами, что Кристине пришлось призвать на помощь все свои силы, чтобы не закричать.

— Значит, вам нужен человек с сердцем, — мягко проговорил герцог. — Да, вы правы, миссис Деррик: у меня, по всей видимости, его нет. И, как следствие, я не обладаю ни одним из качеств, которые вы мечтали увидеть в своем супруге. Прошу прощения за то, что отнял у вас время и снова обидел вас.

На этот раз он действительно ушел — прошел под аркой, спустился по лестнице, вышел из ворот сада, которые плотно закрыл за собой, и направился по дороге к трактиру, где, очевидно, оставил свою карету. Вряд ли он долго задержится в столь недостойном его месте.

Кристина смотрела вслед герцогу до тех пор, пока он окончательно не исчез из виду. Потом она перевела взгляд на свои ладони, сжатые так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Проклятие, — выругалась она вслух, — проклятие, проклятие, проклятие!

А потом она разразилась громкими рыданиями, которые невозможно было сдержать, несмотря на то, что их могли услышать из гостиной или с улицы.

Кристина плакала, пока нос у нее не покраснел, а в горле и груди не появилась характерная тяжесть. Лицо у нее теперь, скорее всего, стало красным, опухшим и уродливым. Она плакала до тех пор, пока не выплакала все слезы.

Как она ненавидела его!

Человек с сердцем.

«Да, вы правы, миссис Деррик: у меня, по всей видимости, его нет».

Когда герцог произносил эти слова, он как-то по-особенному смотрел на нее.

Что он хотел сказать этим взглядом?

Он разбил ей сердце, вот в чем дело. Он разбил ей сердце.

И она ненавидела его, ненавидела его, ненавидела его!


Глава 11

Вулфрик ничуть не удивился, получив приглашение на бракосочетание мисс Одри Уайзман с сэром Льюисом Уайзманом, назначенное на конец февраля. Торжество должно было пройти в Лондоне в церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер, причем в это время года большинство представителей высшего света вряд ли успеет прибыть в столицу. Сезон начнется только после Пасхи. Понятно, почему леди Моубери с сыном стремились заполучить в качестве гостей всех мало-мальски уважаемых людей. Кроме того, Вулфрик был другом виконта Моубери, и его скорее всего пригласили бы в любом случае.

За исключением десяти дней, проведенных под Рождество в гостях у Эйдана с Евой, герцог с последних дней осени постоянно находился в столице, хотя у него не было никакой причины возвращаться до начала заседаний в палате лордов. Несколько месяцев он провел в поездках по стране, посетил некоторые из своих имений, где присутствовал на многочисленных приемах в свою честь, организованных титулованными соседями. При других обстоятельствах он был бы рад вернуться в Линдсей-Холл и оставался бы дома до начала новой парламентской сессии.

Но стоило ему попасть в родовое гнездо, как его снова охватывало двойственное ощущение любви к дому и невыносимого беспокойства. Особняк казался таким пугающе пустым — странная мысль, когда именно одиночества так не хватало герцогу вдали от дома. Даже Морган, младшая из его сестер, уехала из Линдсей-Холла вместе со своей гувернанткой больше двух лет назад. Она вышла замуж и родила двоих детей, причем ее младший сын родился совсем недавно, в феврале. Когда Вулфрик унаследовал титул, она была двухлетней малышкой. Он воспринимал ее скорее как дочь, нежели сестру, хотя не понимал этого до ее отъезда из дома, а вернее, до дня ее свадьбы.

Герцог вернулся в столицу, где по крайней мере были его клубы и другие тщательно подобранные мероприятия, способные развлечь его.

Кроме того, ему необходимо было обзавестись новой любовницей. Не то чтобы он так уж стремился к этому, но у него имелись физические потребности, которые требовали удовлетворения, а для того, чтобы пользоваться услугами случайных шлюх, он был чересчур разборчив. Его сексуальные предпочтения всегда тяготели к постоянству и моногамии.

Однако к концу февраля у герцога по-прежнему не было любовницы, хотя однажды он пригласил на ужин одну известную актрису, после того как искренне восхитился ее игрой в театре и неожиданно появился за кулисами по окончании спектакля. Он всерьез намеревался обсудить с ней условия соглашения, и она ясно дала понять, что с удовольствием примет его предложения и готова скрепить договор проведенной вместе ночью еще до того, как будут оговорены последние детали. Вместо этого герцог побеседовал с ней о театральном искусстве, а потом проводил до дома, щедро заплатив за потраченное время. Хотя красивая, образованная и весьма обходительная леди Фальконбридж по-прежнему была полностью в его распоряжении и они несколько раз даже появлялись на людях вдвоем, герцог так ни разу и не затронул интересующей их обоих темы. Отчего-то он медлил, чего с ним прежде никогда не случалось.

Вулфрик не удивился, когда получил приглашение на свадьбу, но все не мог решиться ответить на него. Моубери состояли в родстве с Элриками и Ринейблами, которые непременно будут в числе гостей. Он знал этих людей уже много лет и никогда не питал к ним особой неприязни, поэтому встреча с ними не могла быть для него тягостной. Однако не так давно — хотя на самом деле с того времени прошло уже больше полугода — он провел в их обществе две недели в Скофилд-Парке. Разумеется, жених и невеста были в числе приглашенных, так же как мать и братья невесты.

Вулфрик предпочел бы не вспоминать о досадном недоразумении, которое приключилось с ним на том домашнем празднике, когда он позволил себе отойти от привычной манеры поведения. Он решил обо всем забыть и считал, что ему это удалось. А почему бы и нет? Связь с миссис Деррик была чистым безумием, и герцог был счастлив, что его частная жизнь никоим образом не пострадала. И все-таки он не желал, чтобы ему напоминали об этом.

Однако герцог привык быть вежливым и в любой ситуации вести себя так, как диктуют правила приличия. Он написал короткий утвердительный ответ и приказал секретарю отослать его леди Моубери.

Несмотря на то, что Кристина очень любила Мелани, Гектора, Джастина и Одри, а также леди Моубери, она ни за что не приняла бы приглашения на свадьбу в феврале, если бы не произошло нечто экстраординарное. Да и как вообще могла она отправиться на торжество? Бракосочетание должно было состояться в Лондоне. Она, конечно, понимала, что проблема заключается не в расстоянии. Мелани с Берти, разумеется, поедут в столицу в своей карете и с радостью согласятся взять ее с собой. Они скорее всего даже предложат ей остановиться у них, хотя к приглашению леди Моубери приложила записку, в которой сообщала, что она будет рада видеть родственницу у себя.

Но как она может ехать, если ей совершенно нечего надеть, да к тому же в числе приглашенных будут Бэзил с Гермионой? За много месяцев, прошедших с летнего праздника в Скофилде, Кристина так и не избавилась от тяжести на сердце, вызванной их откровенно недоброжелательным отношением. Их ненависть не убавилась за два года, они точно так же не хотели считать ее своей. Никогда больше она не попалась бы им на пути по собственной воле.

Однако спустя час после того, как она написала вежливый отказ леди Моубери и положила конверт возле часов на каминной полке в гостиной, чтобы с первым же почтальоном отослать его, случилось нечто в самом деле экстраординарное. В коттедж «Гиацинт» доставили письмо от Бэзила, к которому прилагался чек на внушительную сумму. Честно говоря, Кристине она показалась целым состоянием, поскольку ее личный доход ограничивался теми деньгами, которые она получала в школе, а назвать их карманными значило преуменьшить их значение.

В коротком, весьма резком письме, приложенном к чеку, Бэзил сообщал родственнице, что эти деньги должны быть потрачены на новую одежду и иные личные нужды. Кристина, несомненно, захочет присутствовать на свадьбе их кузины, а кроме того, она приходится ему снохой и, значит, находится под его ответственностью. Гермиона довела до его сведения, что летний гардероб Кристины давно нуждается в обновлении.

В письме не содержалось ни заверений в любви и прощении, ни извинений, ни приветов семье, ни приписки от Гермионы, ни новостей об их жизни и о жизни их сыновей, ни вопросов относительно ее существования — только краткое изложение того, чего от нее ждут.

Первым порывом Кристины было вернуть чек вместе с еще более резким и бесстрастным письмом, чем то, которое прислал Бэзил. Но в тот момент, когда она читала письмо, положив на колени банковский чек, в комнату вошла Элеонора. Сестра искала шелк для вышивания такого цвета, какого не оказалось в ее коробке для рукоделия.

— Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — заметила Элеонора, покончив со своим делом.

— Посмотри-ка на это. — Кристина протянула сестре письмо и чек.

Прочитав записку и бросив взгляд на чек, Элеонора недоуменно подняла брови.

— Прошлым летом в Скофилде они оба вели себя так, словно с большим удовольствием избавили бы мир от моего присутствия, если бы только нашли законный способ сделать это.

— Я полагаю, ты намереваешься вернуть деньги, — заметила Элеонора, — поддавшись уговорам уязвленного самолюбия. На балу в последний вечер праздника они были очень вежливы со мной и с мамой. Помню, они сидели вместе с нами за ужином и были очень милы.

Кристина этого не знала.

— Но я не могу принять от них деньги…

— Почему? — осведомилась Элеонора. — Ты вдова единственного брата виконта Элрика, и тебе в самом деле нужны новые платья. Ты и так проявила достаточное упрямство, не позволив маме заплатить за новые туалеты.

Элеонора сказала правду. Оскар оставил ее без пенни, но Кристине казалось неприличным зависеть от матери, чьего дохода от поместья отца с трудом хватало на удовлетворение их со старшей дочерью нужд.

— Здесь достаточно денег, чтобы с относительной роскошью одеть нас троих на следующее лето, — заметила она, — но я не могу принять их — ведь эти люди ни капли не любят меня.

— Деньги предназначаются тебе, — повторила сестра, тыча пальцем в письмо. — Виконт Элрик выразился предельно ясно. Если они тебя не любят, зачем было присылать их? Мне кажется, это нечто вроде предложения мира.

— Они до сих пор винят меня в смерти Оскара. — Кристина вздохнула. — Бэзил обожал его, а поскольку Гермиона обожает Бэзила, она и его брата также полюбила.

— Но как они могут винить тебя? — раздраженно воскликнула Элеонора. — Я никогда не могла понять этого. Он был на охоте, а ты нет. Ты что, должна была помешать ему ехать?

Кристина пожала плечами. Она так и не смогла рассказать правду о смерти Оскара, и невозможность довериться даже любимым сестре с матерью тяжелым грузом лежала у нее на душе.

— Так ты думаешь, это действительно шаг к перемирию? — нахмурилась она.

— А зачем еще им было посылать тебе деньги? — настаивала Элеонора.

В самом деле, зачем? Быть может, они сожалели о некоторых словах, сказанных в ее адрес во время двухнедельного пребывания в Скофилде, и теперь готовы протянуть ей нечто вроде оливковой ветви? Если она вернет деньги, то обидит их и тем самым навсегда сохранит вражду, разгоревшуюся не по ее воле. В глубине души Кристина чувствовала, что они это заслужили, но она никогда не умела ненавидеть и таить на кого-то злобу. Она больше не хотела ненавидеть своих родственников и уж точно не хотела снова причинять им боль. А может, Бэзил вдруг понял, что она последняя ниточка, связывающая ее с покойным братом?

Кристина проглотила комок в горле.

Возможно, Гермиона испугалась, что она появится на свадьбе в обносках и опозорит всех. Может быть, это единственная причина, по которой она получила чек? Но зачем всегда думать о людях плохо? Что станет с ее жизнью, если она будет смотреть на все пессимистично? Лучше уж думать о хорошем и ошибаться, чем думать о плохом и тоже ошибаться.

Кристина вздохнула.

— Если я оставлю деньги, — сказала она, — то должна буду поехать на свадьбу Одри, если Мелани с Берти согласятся взять меня с собой.

— Если, если! — Элеонора прищелкнула языком и подняла глаза к потолку. — Ты прекрасно знаешь, что через денек-другой леди Ринейбл лично приедет уговаривать тебя принять приглашение. Если ты окончательно решила не ехать, если ты даже успела написать и отправить отказ, кончится тем, что ты все равно поедешь.

— Неужели у меня настолько нет силы воли? — Кристина нахмурилась.

— Просто она самая упрямая женщина из всех, кого я имела несчастье знать, — сказала Элеонора, — кроме того, что она самая фривольная и претенциозная. — Она усмехнулась. — Тем не менее не могу ничего с собой поделать — мне нравится эта женщина, особенно из-за того, что она выбрала себе в подруги не меня, а тебя. У тебя есть шелк для вышивания? Если нет, придется мне идти в магазин, а на улице до сих пор моросит дождь.

В итоге Кристина решила оставить деньги и потратить их на себя, хотя решение она приняла исключительно после того, как ее мать и Элеонора твердо отказались принять от нее хотя бы пенни. Она также намеревалась поехать на свадьбу, ибо чек был ей послан главным образом для того, чтобы обзавестись туалетом, приличествующим столь торжественному событию. Она сказала себе, что обязательно привезет из Лондона подарки маме, Элеоноре, Хейзл и племянникам.

Боже, какая это удивительная роскошь — иметь возможность покупать подарки!

Кристина порвала письмо с отказом, предназначенное леди Моубери, и вместо этого написала, что принимает приглашение. Еще примерно час она потратила на составление подходящего ответа Бэзилу.

Меньше чем через два часа после того, как она закончила, стук копыт и громыхание колес экипажа по деревенской улице возвестили о прибытии Мелани, которая была готова к бою. Однако никакого боя не понадобилось. Кристина сообщила, что уже приняла приглашение и по окончании дождя собиралась идти в Скофилд просить подругу взять ее с собой в Лондон.

— Ты бы в самом деле прошла весь путь до нашего дома, — воскликнула Мелани, прижав руки к груди и позволив лорнету беспомощно повиснуть в воздухе, — только затем, чтобы попросить нас с Берти предоставить тебе место в карете? Да я бы приказала своему самому сильному дворецкому вынести тебя из дома и насильно посадить в экипаж в день нашего отъезда в столицу, если бы ты вздумала противиться. Ты действительно собиралась идти по грязи, чтобы просить нас об этом?

Кристина рассмеялась, а Элеонора уткнулась в книгу.

Похоже, она в самом деле поедет в Лондон на свадьбу к Одри, которая состоится в церкви Святого Георгия. Кристина не знала, что надо чувствовать в такой момент — возбуждение или смятение, но предпочла первое. Весна еще не наступила, а конец зимы никогда не пользовался славой самого модного времени года. Вряд ли в столице намечаются какие-то светские мероприятия, кроме бракосочетания, тем более что леди Моубери в письме назвала его свадьбой в домашнем кругу.

Кроме того, она сможет приобрести новые платья, сшитые столичными мастерами по последней моде. Она не была бы женщиной, если бы это не привлекало ее.

Странно, подумал Вулфрик, опустившись на церковную скамью и устремив взгляд на сэра Льюиса Уайзмана, который стоял у алтаря в ожидании невесты с таким выражением лица, как будто камердинер слишком туго завязал ему шейный платок, странно, что он ожидал увидеть на бракосочетании всю семью мисс Магнус и даже сомневался, стоит ли ему приходить сюда, потому что не хотел вспоминать две недели, проведенные в Скофилде. Но ему даже в голову не пришло, что Кристина Деррик, которая приходилась им родственницей, тоже может быть приглашена.

Тем не менее она была в церкви.

Герцог с трудом узнал ее, проходя мимо скамьи, которую она занимала вместе с Элриками. Кристина была одета аккуратно и со вкусом в платье цвета голубиного крыла с бледно-голубым отливом. В тот момент, когда герцог поравнялся с ее скамьей, она взглянула на него, и на короткий миг, прежде чем она поспешно опустила голову, а он так же резко отвернулся, их глаза встретились.

Если бы Вулфрик знал, что она будет на свадьбе, он, скорее всего, не пришел бы.

Он в самом деле не имел желания встречаться с Кристиной Деррик в этом мире. У него не сохранилось по отношению к ней никаких добрых чувств. Ему неловко было вспоминать о том, как он проделал весь путь от Гэмпшира до Глостершира, чтобы сделать предложение вдове, дочери школьного учителя, которая то не знала, как себя вести, то находила свои неуклюжие выходки смешными. Трудно было представить себе женщину, менее подходившую на роль герцогини.

И тем не менее она отказала ему!

Только потом до герцога дошло, что оба они этим утром вели себя в несвойственной им манере. Он никогда не отводил глаз, если ловил на себе взгляд другого человека. А в Скофилде эта женщина намеренно провоцировала его на поединок взглядов, не желая, чтобы он считал, будто она безвольно повиновалась его невысказанному надменному приказу опустить глаза в присутствии его августейшей особы.

Привычное раздражение охватило герцога, и шести месяцев, в течение которых он пытался забыть ее, как не бывало.

Вулфрик решил, что дождется конца церемонии, а потом извинится перед Моубери и уйдет со свадебного завтрака. Он будет сидеть на скамье, пока все не выйдут из церкви, а затем незаметно ускользнет.

Быть может, он вел себя как трус — во всяком случае, такое поведение было несвойственно герцогу Бьюкаслу, — но в то же время своим поступком он окажет любезность миссис Деррик. Она, несомненно, была столь же неприятно поражена, увидев его в церкви, как и он, обнаружив ее среди гостей. Уж она-то никак не ждала, что он окажется в числе приглашенных.

«Вы станете мне мужем с мягким характером, добрым сердцем и чувством юмора?»

Он слышал ее голос так, будто она произносила эти слова во всеуслышание посреди церкви Святого Георгия. В ее голосе чувствовались презрение и страсть.

Вулфрик Бьюкасл не обладал мягкостью характера, в нем не было ни капли сострадания, доброты или юмора. Именно в отсутствии этих качеств обвинила его миссис Деррик. Частично из-за этого она отказалась стать его женой.

Ни мягкости характера.

Ни доброты.

Ни чувства юмора.

Почему слова этой женщины неизгладимо запечатлелись в его памяти? У него перед глазами постоянно была произносившая их после замечательного урока географии деревенским школьникам Кристина Деррик в запыленном, грязном платье, в соломенной шляпке с обвисшими полями, которая практически не скрывала ее влажных спутанных волос, с раскрасневшимся и вспотевшим лицом и с блестящими глазами.

Что заставило его сделать ей предложение? Даже после происшедшего между ними на берегу пруда предоставить ей карт-бланш было более чем щедрым предложением, и миссис Деррик не смела ожидать от него большего. Ее реакция на фразу, которую он не успел закончить, свидетельствовала о том, что на большее она и не надеялась. Тогда почему он предложил ей брак? И почему в течение недель и даже месяцев после ее неожиданного отказа он чувствовал себя выбитым из колеи? Неужели всему виной раненая гордость?

К счастью, он полностью оправился от потрясения и был благодарен миссис Деррик за ее отказ. Человек, который любит людей и детей, любит дурачиться и совершать безрассудные поступки? Ну конечно, он не являлся таким человеком. Сама мысль о том, чтобы дурачиться и совершать безрассудные поступки, была ему чужда. Однако на земле существовали люди и даже дети, которых он любил.

Человек, который не состоит целиком изо льда? Человек с сердцем?

Герцог устыдился собственных воспоминаний. С этими словами он так и не сумел примириться. Именно они причинили ему больше всего боли в те дни, когда он еще находился под впечатлением от всего случившегося тогда.

Мисс Магнус опоздала в церковь всего на пару минут, так что Вулфрик получил возможность сосредоточить все свое внимание на церковной службе. Он не осуждал выражения глуповатой гордости на лице Моубери, когда тот передавал свою сестру будущему мужу. Со свадьбы Морган прошло уже два с половиной года, а со свадьбы Фреи — все три. В обоих случаях он был потрясен охватившим его чувством утраты, особенно когда выдавал замуж Морган, любимую всеми малышку семейства Бедвин, которую обожали все без исключения… И даже он.

Герцог почти физически ощущал, что Кристина Деррик сидит через несколько рядов позади него, как будто она держала в руке длинное перо и водила им по его спине. Кончик пера вот-вот коснется его шеи, и тогда он непроизвольно вздрогнет.

Вулфрик впился взглядом в жениха, невесту и священника, напряженно вслушиваясь в каждое слово и ничего не слыша.

К сожалению, он слишком долго тянул время после того, как церемония завершилась. Когда он вышел из церкви, сэр Льюис и новоиспеченная леди Уайзман уже уехали в свадебной карете, а Моубери с матерью поспешили следом за ними в сопровождении остальных членов семьи, включая миссис Деррик. Ее исчезновение дало ему повод ощутить огромное облегчение. Вот только как теперь не явиться на свадебный завтрак, думал Вулфрик, если он даже не успел переговорить ни с Моубери, ни с его матерью? С его стороны это было бы невежливо, чего герцог Бьюкасл никак не мог допустить.

Ему на плечо легла чья-то рука.

— Бьюкасл, — сказал граф Китредж, — я, если не возражаете, поеду с вами и предоставлю свою карету молодежи.

— Рад услужить, — заверил его Вулфрик.

Герцог твердо решил, что высидит за свадебным завтраком, затем поздравит молодоженов, выразит благодарность леди Моубери и при первой же возможности ускользнет. В течение следующих нескольких дней он будет покидать Бедвин-Хаус исключительно для того, чтобы сходить в палату лордов или в клуб «Уайтс». Его кольнула мысль о том, что с его стороны это самая настоящая трусость, но герцог поспешно убедил себя в том, что просто собирается вести привычный образ жизни. В любом случае в это время года в столице не так уж много развлечений.

Несмотря на то, что большинство гостей Магнус-Хауса на Беркли-сквер еще не успели занять места за столом в бальном зале, который по случаю торжества переоборудовали в столовую, и прохаживались по холлу, приветствуя друг друга и обмениваясь впечатлениями, но Вулфрик не желал присоединяться ни к одной группе приглашенных. Он предпочитал оставаться в стороне от такого рода светского общения и с удовольствием нашел бы свое место, сел за стол и с холодным спокойствием наблюдал за происходящим, если бы ему не выпало несчастья прибыть в компании Китреджа.

— Ага, — воскликнул граф, вцепившись в рукав герцога, — вот человек, с которым я не прочь перекинуться парой фраз. Вы знакомы с ней, Бьюкасл, пойдемте.

Слишком поздно Вулфрик сообразил, что его ведут по направлению к Кристине Деррик, которая стояла в компании Элриков, Ринейблов и Джастина Магнуса.

Кристина сняла шляпку. Похоже, она недавно побывала у парикмахера, и теперь ее короткие волосы мягкими блестящими локонами обрамляли круглое очаровательное личико. Платье цвета голубиного крыла с отделкой из голубых кружев и бантов необыкновенно шло ей. Большинство дам безвозвратно потеряли бы свое лицо, облачившись в наряд такого приглушенного оттенка, но жизненная энергия Кристины Деррик, освещавшая молодую женщину изнутри, доминировала над темным цветом платья. Она смеялась над какими-то словами Магнуса, оживленная и невообразимо привлекательная.

А потом она заметила приближающихся джентльменов — и ее оживление мгновенно угасло, хотя на губах сохранилась улыбка.

— Миссис Деррик, — обратился к ней Китредж, предварительно с веселой сердечностью поздоровавшись с остальными. Он взял ее руку, склонился, так что затрещал его корсет, и запечатлел на ладони Кристины поцелуй. — Вы еще прекраснее, чем раньше, если такое вообще возможно. Правда, Бьюкасл?

Вулфрик проигнорировал вопрос графа. Он лишь поклонился Кристине и ее окружению.

— Мое почтение, — натянуто поздоровался он.

— Ваша светлость. — Кристина посмотрела ему прямо в глаза, хотя Вулфрик ждал, что она уставится на его подбородок или галстук. Что за нелепые мысли роятся у него в голове — она, вне всякого сомнения, оправилась от неожиданной встречи в церкви и ни за что не покажет своего смущения.

— Надеюсь, ваша матушка здорова? — осведомился герцог.

— Да, спасибо, — не отводя глаз, проговорила Кристина.

— А ваши сестры?

— Все хорошо, благодарю вас.

— Вот как, — пальцы Вулфрика непроизвольно нащупали ручку монокля, — рад слышать.

На этот раз ее глаза сползли на зажатый в его ладони монокль и тут же вновь встретили его взгляд. Однако выражение этих глаз изменилось: теперь они смеялись, хотя на лице у молодой женщины не было улыбки. Он и забыл эту ее удивительную способность улыбаться одними глазами.

— Моубери совершенно восхитительно переоборудовали бальный зал под столовую, — заметил Китредж. — Вы, быть может, согласитесь прогуляться со мной по дому, миссис Деррик, чтобы вместе полюбоваться цветочным убранством?

Кристина перевела взгляд на Китреджа и на этот раз действительно улыбнулась, причем совершенно обворожительно.

— С удовольствием. — Опершись на предложенную ей руку, она проследовала за графом.

За завтраком она сидела в кругу семьи. Вулфрик оказался на некотором расстоянии от нее и вынужден был развлекать беседой леди Хеммингс, сидевшую слева от него, и миссис Чесни, которая расположилась справа.

Как только закончился завтрак, герцог поздравил молодоженов, поблагодарил хозяев и пешком отправился домой, отослав карету, которая вместе со многими другими экипажами дожидалась на площади.

Вулфрик был раздражен. Он редко позволял себе поддаваться этому чувству, а если такое случалось, первым делом принимал меры, чтобы устранить причину раздражения.

Но как справиться с раздражением против женщины, которая упрямо отказывается покидать твои мысли и чувства, даже когда ты твердо уверен, что давно избавился от воспоминаний о ней? Как заставить себя не думать о чаровнице, которая улыбается слишком ослепительно и беседует с чрезвычайным оживлением даже со своими соседями по столу? Как справиться с женщиной, которая каждый раз, стоит тебе посмотреть на нее, смело встречает твой взгляд и выигрывает немой поединок, вскидывая брови, а потом одними глазами смеясь над побежденным?

Он до сих пор увлечен Кристиной Деррик, неожиданно осознал Вулфрик, выходя с площади. Двое кучеров, болтавшие на углу, испугались его пронзительного взгляда и бросились к своим экипажам.

Увлечен, будь он проклят! Он просто не мог совладать со своим влечением к ней. Он, черт возьми, влюблен. Он презирал эту женщину, не одобрял ее поведения и в то же время был по уши влюблен в нее, как зеленый юнец.

«И что мне с этим делать?» — мрачно подумал герцог. Ему было куда как не до смеха.

Более того, он был неприятно поражен своим открытием:


Глава 12

Кристина прибыла в Лондон за неделю до свадьбы Одри и остановилась в доме Мелани. Она замечательно провела эту неделю. За семь дней она успела несколько раз пройтись по магазинам на Оксфорд-стрит и на еще более шикарной Бонд-стрит. Дело в том, что она, во-первых, нуждалась в новых туалетах и впервые в жизни у нее были на это деньги, а во-вторых, покупки составляли главную страсть Мелани. Очень скоро Кристина обзавелась новым гардеробом на весну и лето, причем все вещи, подобранные по стилю и цвету, были практичными и не слишком дорогими, поскольку ей нужно было еще оставить деньги на подарки родным. Кроме того, она по натуре не отличалась экстравагантностью.

Они с Мелани с удовольствием навестили леди Моубери, пообщались с Гектором и с Одри, которая с нетерпением ожидала свадьбы. Еще Кристина съездила на прогулку по парку в компании Джастина. За два дня до торжества она даже съездила с Мелани и Берти на ужин к Бэзилу с Гермионой, чего, правда, ей совершенно не хотелось делать. Как ни странно, чета Элрик вела себя если не радушно, то, по крайней мере, вежливо, а после ужина Бэзил, отведя ее в сторону, сказал, что отныне будет выплачивать ей ежеквартальное содержание, поскольку она являлась вдовой Оскара, а значит, находилась теперь на его попечении. Когда Кристина попыталась поспорить с ним, он настоял на своем, сказав, что они уже обсуждали этот вопрос с Гермионой и пришли к выводу, что этого хотел бы Оскар. И Кристина не стала больше возражать.

Гермиона на прощание поцеловала воздух возле щеки Кристины и позволила сжать себя в объятиях.

Перемирие заключено, решила Кристина. После того, что произошло полгода назад, она и не надеялась на такую удачу. Двое сыновей Элриков, которые приходились Оскару, а значит, и ей племянниками, с радостью приветствовали свою тетю, и Кристина вспомнила, что всегда пользовалась у них огромной любовью.

В конце концов она пришла к выводу, что правильно сделала, согласившись приехать в столицу на бракосочетание Одри. Она не поколебалась в своем мнении, даже когда вошла в церковь Святого Георгия на Ганновер-сквер и обнаружила, что семейным торжеством тут и не пахнет. Какая, впрочем, разница, если она одета в лучший из своих новых туалетов, а с ней вместе сидят Гермиона с Бэзилом и их мальчики?

Кристина пребывала в этом убеждении до тех пор, пока не подняла голову посмотреть, какого гостя удостоили чести сидеть перед виконтом и виконтессой Элрик, кузенами невесты, и обнаружила, что это не кто иной, как герцог Бьюкасл.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20