Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Роковые кости (№1) - Роковые кости

ModernLib.Net / Фэнтези / Бишоф Дэвид / Роковые кости - Чтение (стр. 5)
Автор: Бишоф Дэвид
Жанр: Фэнтези
Серия: Роковые кости

 

 


Хиллари Булкинс была дочерью кузнеца с Горшечной улицы. Ян познакомился с ней еще в ту пору, когда Хиллари лежала в колыбели, а самому Яну было девять лет. Пожалуй, именно по этой причине их связала столь крепкая дружба. Ведь у Хиллари не было возможности понять, что Ян чем-то отличается от других людей: поначалу она была для этого слишком мала. Общаться с этой малюткой Яну было интересно: она немедленно привязалась к нему, как котенок. Увидев Яна в первый раз, она изумленно выкатила на него глазенки и вцепилась пухлыми детскими пальчиками в его руку, требуя к себе внимания и одновременно предлагая новому другу разделить все ее небогатые еще впечатления и младенческий восторг перед жизнью. И с тех пор дружба их оставалась счастливой и прочной. Только сейчас Яну, несмотря на все удовольствие от нее, она стала казаться ограничением его свободы.

Хиллари обращалась с ним как с равным. Ян досадовал на то, что она была единственной в этом отношении, и время от времени его недовольство выливалось на голову бедной девочке.

Кроме того, что она может понимать в жизни?! В пятнадцать лет-то!

Ян смерил свою приятельницу остекленевшим пьяным взглядом. Ее кудрявые рыжие волосы спутались и теперь падали лохмами на невысокий лоб, частично скрывая ее детское личико. Она была его подругой, доверенным лицом, сестрой и отличной спутницей в любых затеях. Но Яну хотелось большего… и не от нее.

— Мне бы надо вздремнуть, — проговорил он.

— Ну так вздремни, — отозвалась Хиллари и огляделась по сторонам в поисках одеяла, чтобы укрыть его. — Перед закатом разбужу, а то не успеешь домой к ужину.

Но Ян уже спал и не услышал ее слов.

Хиллари разыскала дырявое одеяло и заботливо укрыла измученного за день друга.

— Кто-то же должен о тебе позаботиться, Ян, — прошептала она, осторожно поглаживая его по жестким вихрам. — Хоть кто-то…

Улыбнувшись своим мыслям, она свернулась калачиком рядом с похрапывающим, дурно пахнущим, искалеченным телом и продолжила свое бдение.

Грач был черен, как самая черная тьма между небесными звездами. Словно клочок первозданной ночи, в поисках укрытия от полуденного солнца он перепархивал под деревьями в тени ветвей. На мгновение он замер, а потом уселся на низкую ветку вяза, высматривая себе пропитание.

Весь его крошечный желудок так и сводило от голода: грач ничего не ел с самого раннего утра, да и те червяки, которых удалось выковырять на рассвете из сырой земли, оказались слишком тощими. Птица склонила голову и вглядывалась сквозь высокую траву подлеска: не зазевается ли какой жучок или мясистый тараканчик?

Внимание ее привлек не столько вид добычи, сколько запах. Запах крови.

Свежей, парной кровушки! Грач отнюдь не брезговал падалью: он питался чем попало, а если мясо и пролежало какое-то время… что ж, чуток подвялиться пище не повредит. Встопорщив перья и нацелившись клювом на источник запаха, птица помедлила на ветке еще немного, размышляя, в какую сторону лететь.

Еда лежала там, под старым, странно покореженным дубом. На траве виднелось алое пятно. Что же это еще, как не кровь? А там, где кровь, — там кости и мясо.

Грач с клекотом снялся с ветки и перелетел на вывороченный корень дуба. Затем он предусмотрительно огляделся по сторонам: не крадется ли к добыче хищник покрупнее?… Не обнаружив ничего угрожающего, грач решился спуститься на землю и оценить обстановку поближе.

Долго искать не пришлось. Обед лежал прямо перед носом, и такой щедрой порции кожи и мяса грачу не доводилось видеть сроду. Птица заклекотала на радостях и вперевалку двинулась к пище. Правда, мясо оказалось зеленоватым, да и кровь тоже. Но что с того?… Все равно вкусно.

Грач нацелился клювом на длинную вену, размышляя о странной форме этого куска мяса: толстое туловище и пять отростков разной длины. Птица мысленно пожала плечами и приступила к обеду.

Отрубленная кисть пошевелилась.

Пару раз по ней прошлась дрожь, и, прежде чем грач успел отскочить или взлететь, рука изогнулась и цепко схватила черную птицу.

Грач почувствовал, как тело его сжимают сильные пальцы. Его глаза застлала красная пелена.

И птица провалилась в небытие.

В середине ладони открылся рот. Останки грача быстро исчезли.

Покончив с мясом, перьями, костями и клювом, рука сыто вздрогнула и поползла прочь на всех пяти пальцах — в поисках новой пищи.

Глава 8

Трудно быть молодым человеком эпохи средневековья, особенно если ты уродлив и косноязычен, да еще обитаешь в таких местах, где превыше всего ставят благородство происхождения.

Грогшир находился прямо по соседству с треклятым колдовским Кругом, а потому буквально кишел всякими легендами. Вынужденный по большей части молчать, Ян научился извлекать преимущества из умения слушать и со временем превратился в ходячую энциклопедию разного рода баек, сказок и слухов. Во многих из этих историй говорилось о других государствах и странах, где была иная, не феодальная форма правления.

Яну нравились такие истории. Он любил мечтать о далеких краях, где нет ни рыцарей, ни крепостных, ни баронов, ни королей. Ведь у него были причины чувствовать себя неуютно в том обществе, в котором жил.

Естественно, во Внешних — они же Расколдованные — королевствах феодализм был чуть ли не религией. Оно и неудивительно: этот строй подходил для здешних мест как нельзя лучше. Народ, по всей видимости, был доволен своей примитивной, беспокойной и, как правило, недолгой жизнью. Но Ян слыхал легенды о других странах, где люди не страдали от голода и грязи, где работа была приятной, а любви хватало на всех. Время от времени, уверяли рассказчики, жители тех краев устраивали средневековые праздники, играли в средневековые игры и складывали предания о славе и красе средневековья. «Что за дураки! — думал Ян Фартинг. — Нет ничего хуже средневековья».

Потому— то, как только у Яна появилась возможность хоть как-нибудь изменить свою жизнь, он решил ухватиться за нее. Однако на сей раз он не собирался глупить. Он больше не пойдет на поклон к грубиянам-рыцарям из «Голосистого петушка». Нет уж, он обратится сразу к высшим властям. Прежде чем Ян отправился домой накануне, он разработал с Хиллари план действий. Сегодня был первый день турниров, где все эти чокнутые рыцари собирались вышибать друг из друга остатки мозгов. И было известно, что такие спектакли очень по нраву барону Ричарду.

Первым препятствием к исполнению этого плана стал приемный отец Яна, Соме Фартинг. На рассвете, когда Ян в сладких сновидениях уже готовился схватить фортуну за загривок, старик ввалился в его комнату.

— Ну-ка, поднимай свою ленивую задницу, ты, мешок с дерьмом! — проорал он, склонившись над постелью приемного сына. — У тебя сегодня работы — на целый день! — От старого сапожника несло перегаром, как… в общем, как от сапожника: он только что вернулся с ночной попойки в одном из бедняцких трактиров. — Твоя мамочка уже сготовила какую-то дрянь на завтрак!

Когда Ян вышел к завтраку. Соме Фартинг уже храпел, уронив голову на стол.

Мать стояла у печки, помешивая варево в горшке.

— Ты должен съесть все до последней ложки, Ян. Это очень питательно, — заявила она. — Вчера-то ты плохо поужинал, хотя мог бы скушать и отцовскую порцию. Ведь его вчера не было дома.

— По-моему, его и до сих пор нет, — проворчал Ян, плюхаясь за стол. От толчка Фартинг-старший встрепенулся на мгновение, но тут же снова тихонько захрапел.

— Ну-ну, сынок, — примирительно проговорила пожилая женщина, накладывая Яну в чашку овсяную кашу, совершенно омерзительную на вид. — Лучше займи свой рот овсянкой, чем болтать глупости про отца. У него нелегкая жизнь, и время от времени он имеет право расслабиться за стаканчиком.

Желудок Яна так и не успокоился после вчерашнего, а потому даже кашу не смог бы переварить, но наш герой принялся самоотверженно жевать, чтобы не обижать мать: он сейчас нуждался в ее помощи.

— Мама, — сказал он, — помоги мне поговорить с отцом. Он плохо понимает меня, а я хочу кое-что ему предложить.

— Ну, если сможешь его растолкать, — ответила мать, вытирая о передник загрубевшие ладони. — Я все ему переведу, сынок, но только при условии, что ты подберешь весь завтрак до крошки. — Женщина уперла руки в бока, показывая сыну, что тверда в своем намерении: овсянка должна перекочевать из чашки в кишки.

Ян, давясь, проглотил еще несколько ложек, хлебнул воды и вылил остаток из кружки отцу на голову.

— Господь свидетель, отец, но иначе нельзя! Фартинг-старший невнятно забурчал, струйки воды побежали по его морщинистым щекам.

— Эх, Ян, сведешь ты меня в гроб своими выходками, — пробормотал он.

Но прежде чем старик снова успел задремать, жена схватила его за воротник и проревела ему прямо в ухо:

— Соме, Ян хочет с тобой поговорить!

— Батюшка, мне в голову пришла отличная идея. Мы сможем заработать на этом кучу денег. Я сегодня, с твоего разрешения, возьму тачку, загружу в нее сапожные инструменты и отправлюсь на ристалище. Турниры сказываются на башмаках не лучшим образом, а между поединками бывают большие перерывы. Я предложу срочный ремонт обуви, и наверняка наберется не один десяток клиентов. Это очень выгодно.

— У тебя дома лежит куча драных башмаков, — проворчал сапожник, выслушав речь Яна в переводе жены.

— Да, но заказчики придут за ними только через несколько дней. Пока не окончатся праздники, никому и в голову не взбредет тащиться в сапожную мастерскую.

— Какого черта тебе шляться одному по турнирам с нашими инструментами?

Обязательно в какую-нибудь историю влипнешь! — заявил старик.

— Батюшка, я договорился с Хиллари, моей приятельницей. Она поможет мне, и всего за пару грошей. Когда выспишься, можешь прийти сам и проверить, как у меня идут дела. Быть может, нам удастся выручить столько денег, что хватит на бочку эля для тебя по праздничным ценам.

Мистер Фартинг рыгнул и с подозрением уставился на приемного сына.

— Что-то ты стал подозрительно охоч до работы. К чему бы это, а?

— Так ведь это проще простого, батюшка! Я смогу выручить лишнюю пару монет и для себя!

— И что в этом плохого? — добавила мать от себя к словам Яна. — По-моему, здорово придумал. Пускай идет. Но пусть возьмет с собой холодной овсянки на обед!

Сапожник почесал сальные бакенбарды и злодейски ухмыльнулся:

— Да, Ян у нас чересчур тощий, и в него не умещается вся чудесная стряпня, которой вы его потчуете, мадам. Так что в интересах всей семьи я соглашаюсь на такую сделку, слышишь, трудяга? Доедай свой завтрак, возьми с собой порцию на обед и поклянись на могиле своей родной матери, что умнешь ее всю до заката солнца. На таких условиях я готов разрешить тебе эту торговую авантюру.

Желудок Яна Фартинга громким урчанием выразил свой протест, но отказаться от соглашения было невозможно.

Это соломоново решение спасло Сомса Фартинга от его собственной порции каши и позволило ему спокойно отправиться на боковую.

С первыми лучами солнца Ян Фартинг, таща за собой нагруженную тачку, уже стучался в двери дома Хиллари Булкинс.

Из окна высунулась рыжая голова.

— Ш-ш-ш! — прошипела Хиллари. — Отец с матерью спят.

— Значит, ты можешь пойти со мной?

— Они мне этого не успели запретить! — бодро заявила Хиллари. — Погоди минутку. Я переоденусь.

Ян присел на порог, поглаживая свой незаслуженно наказанный живот и размышляя, не нарушит ли он своей клятвы, если засунет палец в горло и избавится от гадкой овсянки, застрявшей в желудке комом. От раздумий его оторвал хриплый окрик:

— Эй! Фартинг! Выше нос, сын сапожника, да поберегись!

Ян обернулся и увидел Хэнка Марксона — того самого живодера. Он тоже тащил за собой тачку, полную трупов животных.

— Неплохо я сегодня с утра поживился, и все почти задаром, — пояснил Хэнк, заметив, куда смотрит его собеседник. Он хлопнул по тачке кожаным кнутом, отгоняя мух. — Просто удивительно, сколько зверья по праздникам попадает под колеса! Или под ноги пьяным озорникам. Ходи себе с утреца да собирай, и все дела. Тут, правда, и крысы есть, но больше кошек и собак. Вот бедняги! — Живодер Хэнк гордился, что носит одежду только из дорогой ткани, пускай даже прошедшую через три-четыре пары рук и латаную-перелатаную. Несмотря на все заплаты, он держался королем. Местные остряки не уставали допытываться у Хэнка, какими духами он пользуется, чтобы заглушить запах падали.

Ян отвернулся от тачки с трупами, зажав нос и решив наконец, что завтрак лучше сохранить при себе.

— Привет, Хэнк.

— Кстати о собаках, — произнес живодер, почесывая брюхо. — Не видал ли ты, часом, моего Мрака? Вечно он за тобой бегает. Со вчерашнего утра он как в воду канул. Хорошо хоть, не попал в мой утренний урожай.

Ян покачал головой.

— Говорил же я ему: «Не шляйся ты за этим чудиком Яном, это тебя до добра не доведет», — продолжал Хэнк. — На тебе ведьмина метка, парень. Не знаю, хорошо это или плохо, но хочется держаться от тебя подальше. — Живодер коснулся-пальцем своего красного носа-картошки. — Эти ноздри чуют запах волшебной пыли даже сквозь смрад моей добычи. Мрак — хороший песик, и если я узнаю, что его заколдовали, мне придется поговорить с твоим отцом, Ян Фартинг.

Или вытопить лишний жирок из тебя самого, кривобок!

Ян отвернулся, сдерживая дрожь.

Но в этот момент из двери показалась Хиллари Булкинс с улыбкой на свежеумытом лице.

— Доброе утро и вам, барышня, — проговорил живодер, сдернув с себя шляпу в притворной учтивости. — Нет ли у вас дохлятины, от которой надо избавиться?

Хиллари побледнела при виде груды мертвых животных.

— Нет, сейчас нет, Хэнк.

— Запомни, Фартинг: увидишь моего пса — скажи ему, чтоб бегом бежал ко мне на двор! — И с этими словами живодер двинулся дальше, вниз по Нищебродскому переулку, бдительно приглядывая за своей поклажей, чтобы не потерять ни одной драгоценной крысы.

— О Боже, Ян, — прошептала Хиллари, в ужасе вытаращив голубые глаза. — Ты думаешь, он…

— Пустая болтовня, — перебил ее Ян, пытаясь сам в это поверить. — Откуда этому типу знать, что случилось с Мраком? В жизни не выяснит. — Ян с кряхтением поднялся на ноги. — Вперед, Хиллари, на турнир! — воскликнул он, стараясь, чтобы голос его прозвучал достаточно бодро. — Иди-ка помоги… тачка тяжелая!

— А я-то думала, ты меня подвезешь! — шутливо возмутилась Хиллари, прыгая вокруг тачки и размахивая подолом длинной юбки.

— У нас сегодня трудный день, и я не намерен тратить силы на то, чтобы возить в моей тачке какую-то нахальную капризулю!

— Ладно, Ян Фартинг, хватит болтать. — Хиллари взялась за одну ручку тачки. — Будем надеяться, что барон Ричард вообще принимает просителей.

— Да, Хилли. Мы должны постараться изо всех сил. — Ян похлопал себя по карману куртки. — Я взял на всякий случай ту штуковину. Вдруг она действительно окажется волшебной палочкой и принесет нам удачу!

— С твоей удачей да моим нахальством, Ян Фартинг, — отозвалась Хиллари, когда Ян схватился за вторую ручку, — мы будем непобедимы!

Ян неодобрительно покачал головой, и друзья двинулись за город, к ристалищу.

Глава 9

Леди Аландра, Королева Зари, Трижды Благословенная и Трижды Бесценная Принцесса Радуги, Ключ к Неведомым Вратам и Супруга Моргшвина — могущественнейшего из Властителей Темного Круга, — проснулась тем утром в самом отвратительном настроении.

Рассветные лучи, пробивавшиеся сквозь клочья тумана над горной грядой, лишь подчеркивали унылое однообразие этой хмурой земли. Единственным красочным пятном, хоть как-то оживлявшим пейзаж, было яркое одеяние самой Аландры (да и оно уже порядком истрепалось и перепачкалось).

Как же быть приличной девушке без сменной одежды?! Аландра понимала, что ей следовало прихватить с собой что-нибудь дорожное и удобное, а не это чертово платье. Но кто же мог предвидеть, что ей преподнесут на серебряном блюдечке возможность побега как раз в такой неподходящий момент, как открытие Великого бала астрологов?! Естественно, все эти зодиакальные разборки — сплошная чушь и глупость, но нельзя же лишать придворных звездочетов их ежегодной привилегии — шанса поплясать и порезвиться под выстроившимися в парадный узор безумными созвездиями Темного Круга. Конечно, если бы руны заговорили чуточку раньше, Аландра успела бы по крайней мере поддеть под проклятый бальный наряд блузу и брюки!

Да уж, эти руны!

При этой мысли рука Аландры мгновенно метнулась к кошельку, висевшему на поясе. Слава Богу, ее каменные советчики никуда не делись: они по-прежнему лежали в своем уютном мешочке.

Аландра бросила взгляд на норхов. Гробонос еще спал, Грызноклык стоял на страже, время от времени кося тусклыми глазами в сторону пленницы: не взбредет ли ей в голову сбежать?

Да, ей удастся улучить минутку, чтобы посоветоваться с рунами. Аландра взмолилась всем богам, чтобы норхам не вздумалось отобрать у нее это сокровище.

Наверняка ее похитители решили, что от таких маленьких камешков вреда быть не может; кроме того, им должно быть известно, как дороги ей эти руны. Руны имели непосредственное отношение к ее Ключевой Важности… Хотя один Бог разберет, с чем эту самую Важность едят! Она пыталась добиться ответа от Моргшвина, но тот хитрил и мямлил. Так что Аландра предпочитала считать себя простой рядовой принцессой, обреченной в силу какого-то злосчастного пророчества на несчастный брак с омерзительным Черным Властителем. Будь ее воля, она бы на все плюнула и стала бы просто наслаждаться жизнью. Никому не мешая. Жизнь — она ведь для того и создана, чтобы ею наслаждаться, — а что, не так?

Аландра повернулась к норху спиной, дабы без помех заняться рунами. Она развязала шнурок на черном бархатном мешочке и как следует встряхнула его, чтобы вывести их из спячки.

Из кошелька донеслось возмущенное покряхтывание. Проклятые сони!

Аландра приоткрыла мешочек, поднесла его ко рту и скомандовала:

— Равняйсь! Смир-р-рно! Проснитесь, лежебоки! Вы заварили всю эту кашу, вы и расхлебывайте! Я хочу выбраться отсюда.

Послышались перешептывания и постукивания. Аландра дала им пару секунд, чтобы прийти в себя, а затем опустила в мешочек три пальца.

— Подать сюда первоклассный совет! — приказала она. Один из камешков скользнул к ее пальцам. Аландра извлекла его на свет. Это был плоский кусок песчаника, на одной стороне которого был вырезан символ. Аландра сразу же узнала ее: Плотвичка, руна Ошибок, Глупостей и Неуместностей.

— Ну, так в чем же дело? — требовательным шепотом спросила принцесса и торопливо приложила камешек к уху.

— Ваше высочество, — раздался нервный писклявый голосок, — я прошу у вас прощения от имени всех рун. Мы, жалкие ошметки недостойного камня, умоляем не выбрасывать нас в пучину, где нам придется дожидаться конца времен в сырости и беспросветном мраке. О, прекрасная принцесса… я хотела сказать, великая королева… мы готовы вновь принести вам обет вечного служения, только смилуйтесь над нами и скажите, что даруете свое прощение недостойным осколкам…

— Заткнись и объясни, в чем была ошибка!

— Ах! Значит, вы не намерены лишить нас своего милостивейшего покровительства?

— Конечно, нет, глупышка. Ведь я потратила полдетства, чтобы разыскать вас во время Охоты за Сокровищами! Впрочем, тоже мне, сокровище! — Аландра фыркнула.

— О, это просто чудесно! Остальные будут так рады! Прошу вас, верните меня на место и возьмите другую из нас!

Аландра последовала указаниям Плотвички. На сей раз в руке у нее оказался камешек с перевернутым изображением рта. Ората — руна Объяснений, Речи и Языка.

— Восьмижды десять и семь лет тому назад, — проговорила она и звучно прокашлялась, прочищая свое условное горлышко. — Да-да, именно так. Мне нечего вам обещать, кроме крови, пота и…

— Может, соизволите пояснее, а? Какого черта вы, придурки набитые, устроили весь этот переполох, сорвали меня с места и заставили бежать, если знали наперед, что произойдет такая фигня?!

— Прах и пепел, мадам! — громогласно откликнулась руна. — Мы с моими товарками как раз посовещались по этому вопросу и с радостью приняли бы возможность подумать еще немного и воспользоваться при этом вашей любезной помощью.

— Чем я могу помочь?

— Не надо так сердиться, милочка! И не говорите со мной таким циничным тоном. Возьмите себя в руки! Не забывайте: пепел вернется к пеплу, а прах возвратится в прах, и тернии и колючки — лучше, чем путь в цветах.

— У меня нет времени на всю эту абракадабру, Ората! Я сделаю все, что нужно.

— Отлично, мадам. Мы попросили бы вас сосредоточиться на воспоминаниях о вчерашнем кануне праздника, когда вы приняли столь неудачное решение бежать из-под опеки вашего супруга.

— Я?! Я приняла решение?! Да это же вы посоветовали мне, негодницы! Лично ты и твои подружки-пустозвонки с обезьяньими мозгами сказали мне, что момент как нельзя лучше подходит для побега!

— О да, но не забывайте, о великая королевушка, что мы лишь даем советы.

Вы вовсе не обязаны ими пользоваться. Аландра вздохнула:

— Ладно. Но я слишком расстроена, и мне трудно сосредоточиться.

— Если бы вы просто приложили наш мешочек ко лбу, то мы сумели бы напрячь все наши слабые силы, мадам, и посодействовать вам настроиться на воспоминания как можно четче и' правильнее.

Аландра прижала мешочек с рунами ко лбу, закрыла глаза и начала вспоминать.

— О, мой восхитительный ломтик Небес в нежнейшем облике прелестнейшей из дев! — прогнусил Хырц Моргшвин, протягивая к Аландре длинные пальцы, похожие на змей. — Могу ли я помочь твоему ослепительному телу проскользнуть в это роскошное бальное платье?

Когда на Моргшвина нападало любовное томление, обычная злодейская ухмылка на его крысиной морде всякий раз становилась еще шире и гаже. Аландра, обернутая в купальное полотенце, с трудом подавила дрожь при виде гостя в своей гардеробной.

— Милорд, — проговорила она сквозь зубы, — неужто в обычаи Тусклоземья входит правило, по которому мужу следует вмешиваться в туалет своей супруги?!

Как вам нетрудно заметить и как может подтвердить моя фрейлина, я только что приняла ванну, чтобы подготовиться к астрологическому празднеству, которое вы назначили на сегодняшний вечер.

— Ах ты, моя вишенка в воздушных сливках! Если бы мне только было дозволено вторгаться в твой туалет, я бы с радостью подавал тебе туалетную бумажку! — Костлявый воздыхатель, облаченный в кольчугу, которая напоминала сальную шкуру дряхлого грызуна, схватил руку Аландры и начал неутомимо покрывать ее поцелуями, ухитрившись обслюнявить ее целиком за несколько секунд.

— Ах, какие грудки, какие пышечки! Твой аромат так изыскан, что я просто таю от блаженства! Ну скажи мне, ну пожалуйста, что сегодня, после трех месяцев ожидания, мы наконец сможем с тобой толком добрачеваться!

— Вы имели в виду первую брачную ночь, милорд? По-моему, это так называется, — поправила его королева Аландра. — Сердечко мое, вам же известно: как только мои внутренние неурядицы утрясутся, я с радостью предоставлю себя в распоряжение ваших мужских… э-э-э… притязаний. — Аландра обернулась и подмигнула своей фрейлине Ширли. — Но сколько же раз я должна вам объяснять, что в первый раз время следует выбирать очень тщательно, иначе силы, бушующие во мне, вырвутся на свободу и в самый что ни на есть интимный момент выдернут ваши мужские достоинства прямо с корнем! Или поразят их какой-нибудь чудовищной язвой! Или нашлют на них какое-нибудь древнее заклятие! Не забывайте, король Моргшвин, что я — Ключ, и взять мою девственность не так-то просто.

Моргшвина пробрала дрожь при мысли о возможных последствиях неосторожного поступка.

— О, моя королева! Прости, но ведь тебе не дано понять, какие приливы желания сотрясают мое нутро!

— Терпение, терпение, Хырцушка, любимый мой, не торопись, — отозвалась Аландра, внутренне вздохнув от облегчения. Она снова взяла ситуацию под контроль. — Как только мы справимся с этим маленьким магическим препятствием, я, несомненно, попаду во власть любовных чар и потребую постоянного внимания со стороны вашей мужественности! — Аландра слегка приспустила полотенце, словно в доказательство своего обещания. — О, дорогой, но ты пока не должен видеть меня такой!…

У Моргшвина дернулся кадык от соблазнительного зрелища женских прелестей сей невиннейшей из дев.

— Прости меня еще раз, я совсем забылся! Мне не следовало являться в твою комнату таким распаленным. Мои алхимики просили тебя надеть сегодня золотое платье, дорогая. И я решил, что должен передать тебе эту просьбу лично.

— Ох, как мне все надоело! — вздохнула Аландра, удаляясь за ширму. — Я с ума сойду от этих оборочек и рюшей!

— Ты забываешь, моя сладкая булочка, — возразил Моргшвин, — что сегодня не какой-то заурядный бал, а праздник в честь Магических Очей, провидящих нашу Судьбу. Потому мы с тобой должны подчиниться требованиям ясновидцев и чародеев, которые помогают мне удержать власть и способствуют исполнению моих новых желаний.

— Разве вам недостаточно, что в вашей власти уже львиная доля Темного Круга, мой царственный Хырцик?

— Ты прекрасно знаешь, что этого мало! Иначе я не стал бы претерпевать такие муки и тратить столько жизней и средств, чтобы завоевать тебя, Аландра, — торжественно заявил Моргшвин. — В конце концов ты — Ключ!

— Аландра-Ключ, — задумчиво пробормотала фрейлина. — Быть может, ваши ясновидцы пропустили пару слов в своих предсказаниях? Быть может, они имели в виду, что Аландра заперта на ключ?

— Ваше величество, у палачей, случайно, не найдется лишней минутки? — зловещим тоном спросила Аландра, метнув на Ширли грозный взгляд.

Но Моргшвин был погружен в себя и не расслышал вопроса.

— Какова твоя магическая роль, еще не знает никто, но знамения указывают на то, что владеющий тобой, Аландра, овладеет и путем к Истинной Силе, Истинной Судьбе! И я поклялся бессмертной душой моего отца, что отомщу за его гибель и осуществлю цель, ради которой он жил. Мне нужен полный и абсолютный контроль над этой чертовой магией, что оплела нас своей паутиной и облепила нас всех, как полчище мух, как стая летучих мышей-кровососов! Над всей этой магией, что мучит нас то невыносимой болью, то невиданной красотой! Я поклялся прибрать к рукам эти земли, Аландра, и с твоей помощью и усилиями моих чародеев я погашу пламя другим пламенем, стократ сильнейшим!

— Что ж, хорошо. Пусть будет золотое. — Аландра перебросила полотенце через ширму, хлестнув мужа по лицу. — А теперь, прошу вас, удалитесь, муж мой.

В конце концов женщина иногда нуждается в уединении, особенно если не желает посрамить своего короля на балу!

Моргшвин раболепно поклонился и исчез за дверью.

— Бр-р! — выдохнула Аландра — Ну и гадость! Ширли, ты знаешь, дотрагиваться до этого существа — все равно что брать в руки связку живых угрей!

— Ваше отвращение неудивительно, миледи — отозвалась фрейлина. — Но как долго вам удастся отвергать его близость? Вам известно не хуже, чем мне, что ваша девственность давным-давно приказала долго жить!

— Хм-м. Да, и это было восхитительно. Какая жалость, что милый Роджер погиб, защищая меня!

— Боюсь, ему так или иначе пришлось бы погибнуть, узнай он о тайных любовниках, которых вы принимали в его отсутствие.

Вам повезло, что ваш отец позаботился подкупить летописца Хроник Таинственных Случайностей, прежде чем Моргшвин напал на вашу крепость и провозгласил вас своей добычей.

— Мой покойный отец этого не делал! — озорно воскликнула Аландра. — Все гораздо проще наш распутный летописец помог мне самой переписать Хроники наново. Потому-то Моргшвин и поверил, что я до сих пор невинна и что моя девственность столь опасна для здоровья насильника Я исправила документы собственной рукой! — Аландра выбежала из-за ширмы в светло-серой сорочке и принялась нервно расхаживать взад-вперед по гардеробной.

Выглянув в окно, она увидела лишь привычный туман над болотами, да горные хребты Темного Круга. — Ох, не могу больше ждать! Надо узнать…

— Быть может ваши руны направят вас на верный путь или помогут вам успокоиться, миледи.

— Руны! Ну конечно! — Аландра подошла к туалетному столику достала мешочек и встряхнула его. — Равняйсь! Смир-р-но! — выкрикнула она и вытащила один камешек.

Это оказалась Болванка. — руна Ложных Путей Замешательства и Переустройства.

— Любезная Аландра — сказала руна — мои подруги желают известить вас, что ваши воспоминания пошли по не верной тропе.

— Ой! — испугалась принцесса.

— Прошу вас продвиньтесь вперед на несколько часов к началу бала. К тому моменту, когда мы допустили некоторую э-э-э… опрометчивость.

* * *

Гардеробная растаяла и на ее месте возникла шумная круговерть танцев в королевском дворце. По всему залу неуклюже скакали волшебные волынки, им вторили волнующие пируэты мелодий и гармоний, сливающиеся в танцевальный ритм, в такт которому покачивались костюмированные гости, преисполненные чинного веселья.

Аландра была уже в золотом платье (пока еще чистом и сверкающем блестками). Она беседовала с молодым симпатичным нумерологом о тавмагургических следствиях нулевого расклада. И тут мешочек с рунами принялся настойчиво колотится ей в бок.

— Прошу прощения, я покину вас на минутку, — с обворожительной улыбкой проговорила принцесса. — Мне необходимо удалиться по частному делу.

— Смею надеяться ваше высочество, — с блеском в глазах отозвался ее собеседник, — что мой номер у вас есть.

Аландра торопливо бросилась в укромное местечко, где смогла бы ответить на вызов своих советниц, но Моргшвин перехватил ее по дороге.

— Дорогая, меня забросали восхищенными отзывами о твоем сегодняшнем поведении. Ты — драгоценнейшая жемчужина в моей короне! Но прошу тебя, ты должна побеседовать с новым помощником чародея, которого я пригласил к нам сегодня. Он работает как раз над той загадкой, что заботит тебя больше всего.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11