Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воители безмолвия (№2) - Мать-Земля

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Бордаж Пьер / Мать-Земля - Чтение (стр. 13)
Автор: Бордаж Пьер
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Воители безмолвия

 

 


Насосы будут по-прежнему отсасывать углекислый газ, который заполнит трюмы и фильтры. Прокладки и клапаны долго не выдержат внезапного подъема атмосферного давления. Сердце генератора распадется, вдоль труб, перегородок и корпусов побегут трещины. Пустота, вечный ужас тех, кто живет в космосе, с жадностью ворвется на палубы, в коридоры, в каюты. Гигантский толчок разорвет звезду, составленную из кораблей, газы разорвут турбины и запасники магнитной энергии. Мощнейший взрыв осветит все окружающее пространство.

Будущее трехсот тысяч человек города зависело от простого движения пальцев Марти де Кервалора.

В следующий раз, приказал демон. За час до перехода на корабль видука Папиронды…


Свободный Город Космоса… – прошептал Сан-Фриско.

В отличие от Жека, который едва сдерживал рвоту, помощник, похоже, не замечал последствий выхода «Папидука» после прыжка Шлаара.

Покачиваясь, маленький анжорец подошел к окну и поглядел на множество сверкающих форм, связанных между собой серыми трубами. Издали комплекс походил на монументальную сборку из деталей конструктора.

– Пробудем здесь всего два стандартных дня, – продолжил Сан-Фриско. – Чтобы разгрузить товар. Вполне достаточно: я задыхаюсь внутри этой жестяной коробки.

– «Папидук» тоже жестяная коробка! – заметил Жек. Сан-Фриско искоса глянул на мальчугана.

– Есть огромная разница, принц гиен: «Папидук» в постоянном движении…

– Быть может, но я задыхаюсь в этом подвижном мире! И с удовольствием прогуляюсь в этой жестяной коробке.

Хриплое покашливание, заменявшее помощнику смех, сотрясло его.

– Великий принц гиен страдает космической болезнью… Невежа считает небо врагом, а мудрец превращает его в друга…

Споры с Сан-Фриско были единственными настоящими мгновениями отдыха для Жека все три стандартных месяца полета. Хотя помощник имел неприятную привычку говорить загадками или сентенциями, он заменил анжорцу па Ат-Скина (став па более стройным, более мрачным и менее хвастливым). Симпатия была взаимной, поскольку Сан-Фриско никогда не упускал возможности зайти к нему в каюту, когда кончались часы его вахты.

Жек с пользой провел свое свободное время, изучив «Папидук» сверху донизу: машинный зал, рубку управления, трюмы, набитые ящиками, контейнерами, машинами, каюты, где теснились выходцы с миров Скодж, часть из которых хотела просить статуса гражданина Свободного Города Космоса, а часть собиралась отправиться в скопление Неороп, чтобы заработать. Он исколесил километры коридоров, залезал в кессоны герметичности, блуждал в проходах, которые никуда не вели, побывал в каютах, забитых архивами, покрытыми пылью и плесенью… Ему не хватало неловкой нежности ма Ат-Скин настолько, что он иногда спускался в каюты эмигрантов и, прислонившись к перегородке, часами наблюдал за женщинами скодж. У них не было ни малейшего чувства стыда – некоторые отдаленные районы миров Скодж еще не слышали Истинного Слова Крейца и требований Церкви, касающихся одежды, – и они зачастую ходили по коридорам нагишом. Он наблюдал их в короткие минуты интимности, любовался их белой кожей, черными, блестящими потоками волос, колыханием груди, складками живота…

Еще один ритуал нарушал монотонность путешествия: ежедневный обед, на который его приглашал видук Папиронда. Владелец «Папидука», которого экипаж боялся пуще ядерной чумы, превращался в учтивого разговорчивого хозяина, как только оказывался наедине со своим маленьким гостем. Стол, намертво прикрепленный к полу и накрытый белоснежной скатертью, украшали светящиеся микросферы. Жек, который остальное время ел вместе с экипажем в кают-компании, не обходил вниманием яства, которые готовил и подавал на стол личный повар видука. Его желудок внезапно превращался в бездну, которую было невозможно наполнить, и хозяин с удивленным и веселым видом смотрел, как обжирается мальчуган.

Их разговоры всегда касались одной и той же темы: Артак. Видук подробно рассказывал об обстоятельствах встречи со старым карантинцем.

– Я только что купил корабль. И стоял на рейде на Франзии, одной из планет скопления Неороп. Собирая экипаж, я арендовал бюро в Неа-Марсиле, столице западного континента Франзии. В то время – это было более пятидесяти лет назад – неоропские миры вели между собой войну. Пространство было буквально испещрено вспышками взрывов. Большинство звездных путей было перерезано.

– А почему они воевали?

– А кто может знать, почему возникают войны? Полагаю, смесь вековой ненависти, правительственной мегаломании и экономических причин… Эмиссары Конфедерации Нафлина пытались вернуть воюющих на путь разума, но безуспешно. Однажды утром в бюро явился некий человек. У него были длинные руки и странная рожа. Он спросил, свободен ли мой корабль. Я ответил, что это зависит от товара, который он мне предложит. Он сказал, что корабль нужен ему для поставки оружия.

– Артак торговал оружием?

– Нет, не торговал. У него никогда не было коммерческой жилки. Он был агентом абсуратского рыцарства. И получил распоряжение вооружить повстанцев Спании, которая была под угрозой полного уничтожения коалицией сил Франзии, Ноухен-ланда и Алемании. Орден абсуратов не хотел, чтобы Спания попала в руки союзников.

– Почему?

– Военная стратегия. Слишком долго объяснять… «Что я заработаю в этой операции?» – спросил я Артака. «Не деньги, – ответил он, – возможность позже получить монополию на торговлю между Неоропом и Ут-Геном…» – «С Ут-Геном, этой жалкой радиоактивной скалой?» – «Но как раз радиоактивные минералы и придают планете ценность, – возразил он. – После войны рынок облученных материалов невероятно разовьется». В конце концов он меня убедил. Ему удался фокус получить мой корабль и экипаж, не выложив ни единой стандартной единицы! Через трое суток мы сели на крохотный мертвый спутник, где абсуратские агенты спрятали оружие и защитные взрывающиеся сети… Комбинезоны, маски, пересеченная местность, низкая сила тяжести – все это не облегчало работы. Погрузка заняла целую неделю…

Видук рассказал о долгом и опасном перелете до Спайна, о нескончаемых играх в прятки с военными кораблями союзников, о преодолении стратосферной блокады.

– Артак заманил нас в ад! Семнадцать из двадцати девяти двигателей были повреждены излучением орбитальных сверхпроводящих батарей. Мы совершили аварийную посадку на Спайн, черный и вонючий мир! Самым худшим было то, что эти кретины спайняне приняли нас за врагов. Трое стандартных суток они поливали огнем «Папидук». Я был задет излучением светобомбы. Вот, смотри…

Он расстегнул пиджак и показал длинные рубцы на груди и животе.

– Я выглядел не очень-то красиво. Потерял половину кишок и легких. Знаешь, какие раны получаешь, если попадаешь под излучение светобомбы…

Жек даже не стал представлять себе эти раны.

– Все, и первый я, думали, что вскоре отправимся в мир иной. Все, кроме Артака. Пока кипела битва, он перенес меня в трюм, уложил на матрас и лечил десять дней. Десять дней! Долгие часы он намазывал мое тело мазью собственного изготовления. Самое невероятное, что он готовил ее тут же. Сыпал порошки в чан с охлаждающей жидкостью, перемешивал все и получал липкую пасту, которую накладывал на мои раны. А знаешь, как вытягивал гной?

Жеку вовсе не хотелось знать таких подробностей.

– Он его высасывал и выплевывал!

Анжорец почувствовал приступ тошноты, и десерт, кремовый торт скоджей, сразу приобрел горечь желчи.

– Артак, бетазооморф, вернул меня из мира мертвых, Жек… Раны мои зарубцевались, и я смог вернуться в свою каюту. Мне не хватало – и не хватает до сих пор – куска легких и нескольких сантиметров кишок. Экипаж не мог поверить в мое выздоровление. Через две недели спайняне получили послание от ордена абсуратов и наконец сообразили, что ошиблись. Мы передали им сети, а они в качестве извинения прислали нам армию техников и ремонтников. Мы улетели через месяц под эскортом их космических истребителей. На этот раз нам не представило трудностей преодолеть блокаду: сети уничтожили большую часть орбитальных батарей. Артак сдержал обещание. Я высадил его в Глатен-Бате. Там он вступил в переговоры с капитанами бродячих кланов, с которыми я и подписал договор о коммерческой монополии… Я больше с ним не встречался. Знаю, что он выполнил несколько миссий для абсуратского рыцарства, а потом сел в тюрьму на десять лет еще до провозглашения империи Ангов. Но я не знал, что он перебрался в эту крысиную нору… в Северный Террариум…

– Он и мне спас жизнь! – воскликнул Жек, едва сдерживая слезы. – Он отдал мне свою маску, когда крейциане пустили газ в гетто.

– Артак умер так, как и жил, Жек: сеньором. Тебе очень повезло, что ты встретился с ним. Но я не понимаю, почему он заклинал тебя отправиться на Мать-Землю. С таким кораблем, как мой, такое путешествие займет более двадцати лет.

– Артак сказал мне, что в Неоропе есть сеть тайных проводников.

– У них есть дерематы? Клеточные передатчики?

Жек скривился.

– Разумнее остаться со мной, – добавил видук. – Мир полон опасности для восьмилетнего ребенка. У меня нет сына, нет наследника…

– Нет! Я хочу стать воителем безмолвия!

– Артак, по-видимому, так и не смирился с поражением ордена абсуратов. Власть сиракузян и их приспешников, скаитов, над миром оставляет мало надежд. И у него не было иного выхода, как вцепиться в мечту, в химеру. Найа Фикит, Шри Лумпа и их так называемые воители безмолвия – всего лишь плод коллективного подсознания… легенды, если хочешь знать. Я предлагаю тебе, быть может, менее славное будущее, но будущее конкретное и во многом завидное…

Слова видука посеяли сомнение в голове Жека. Его решимость, непреклонная решимость, с помощью которой он усмирил гиен, была поколеблена. В сердце пустоты, где ноги попирали жалкий металлический пол, где он не мог увидеть ни облака, ни солнца, ни света, где рев двигателей был единственной песнью, где воздух был пропитан запахом горючего и охладителя, где набивались шишки при столкновении со стенками, дверями, трубопроводами, людьми, малейшие душевные переживания принимали ужасающие размеры, сомнения становились черными безднами, воспоминания таяли, как туман под дуновением ветра. Жек уже сомневался в существовании па и ма, этих двух родных существ, чьи черты лица он с трудом воссоздавал перед мысленным взором.


Жек и Сан-Фриско были вдвоем в маленькой каюте, примыкавшей к рубке управления. Взгляд мальчугана был устремлен вдаль, в межзвездную бездну.

– Где расположена звезда Матери-Земли?

– Отсюда ее не видно, принц гиен, – ответил Сан-Фриско. – Видишь скопление светящихся точек прямо над городом? Скопление Неороп…

– Ты родился там?

Помощник кивнул. Его черные гладкие волосы буквально светились.

– На Жер-Залеме, спутнике Франзии.

– Тебе не хочется туда вернуться, чтобы жить?

Сан-Фриско внимательно посмотрел на Жека.

– Когда-то я был князем, но соплеменники изгнали меня.

– Почему?

– Ни мое сердце, ни душа не соглашались с их интерпретацией священных текстов… – Он надолго замолчал, а потом продолжил: – Но близится день испытания истиной. День, который ждет мой народ, избранный народ вот уже десять тысяч лет. И тогда мы узнаем, чьи головы и сердца были правы. Мы узнаем, не ошиблись ли абины, жрецы-хранители традиций.

– А в чем будет состоять это испытание истиной?

– Жерзалемяне готовятся к нему с незапамятных времен. Оно приведет их в новый Жер-Залем, в Старый и Новый Мир, на планету Вечности… Я расскажу тебе об этом потом, принц гиен. А пока мне надо заняться маневрами причаливания к городу… Еще одно: видук поручил мне сказать, что тебе запрещено покидать борт в течение всей стоянки.

– Почему?

– Ты проник в его сердце. А из его сердца выбраться труднее, чем из жестяной коробки. Если хочешь продолжить путешествие, должен показать свою величайшую решимость… Как перед стаей гиен…


Робин де Фарт наблюдал за гигантским кораблем через иллюминатор посадочного зала. Черный блестящий корпус с многочисленными соплами перекрывал все пространство. Тридцать погрузочных мостиков выползли из него и подсоединились к складским трюмам города. Машины заканчивали выгрузку припасов, фотосинтетических фильтров и других товаров первой необходимости. Робин де Фарт спрашивал себя, где горожане находили деньги, чтобы оплачивать эти груды товаров. Он полагал, что видук Папиронда, человек, известный своей несговорчивостью, даже жестокостью, вряд ли доставлял грузы по филантропическим соображениям.

Он обернулся и бросил обеспокоенный взгляд на тамбур зала ожидания, где царила сутолока. Марти не подавал признаков жизни, а посадка начиналась через звездные полчаса.

У старого сиракузянина уже не было времени, чтобы отправиться на поиски сопланетянина. Ведь тот, не в силах работать мусорщиком, горел желанием поскорее покинуть город. Причаливание корабля вдохнуло в него новые силы, и он избавился от мрачности, как от надоевшей одежды. Что происходило в голове молодого Кервалора? Быть может, он в последний момент отказался от путешествия, заполнил бланк для получения гражданства и воссоздал свою сеть клиенток? Или с ним что-то случилось?

Робин де Фарт отдал за места на корабле сто двадцать тысяч стандартных единиц, то есть практически все свои сбережения. Он сомневался, что ему вернут половину, если он полетит один, но его не трогали финансовые потери. Они скорее приносили облегчение, поскольку деньги, хотя и помогали делать дела, требовали недоверия ко всем и всегда, а такая осторожность граничила с паранойей. Хотя они знали друг друга всего несколько месяцев, Марти занял большое место в его жизни. Он начал испытывать к своему молодому компаньону чувство, близкое к отеческой нежности, как он считал, ибо у него так и не нашлось времени на создание семьи и он даже не подумывал об отцовстве. Все свое время он посвящал своей работе этносоциолога. Он решил создать голографическую энциклопедию различных законов и обычаев, которые управляли жизнью народов, рассеявшихся по звездным мирам. Он хотел изучить влияние атмосферных условий, силы тяжести и интенсивности солнечных лучей на социальную и религиозную организацию многочисленных человеческих народов. Амбициозный проект, который был уничтожен на корню, когда автора внесли в крейцианский Индекс.

Охваченный беспокойством, он не отрывал взгляда от тамбура зала ожидания, высматривая знакомую фигуру сопланетянина. Минуты бежали с ужасающей быстротой. Время настроилось на ускоренное биение его сердца.

Рев первой сирены перекрыл шум. Пассажиры, посетители, торговцы, горожане, скучающие по родным мирам, потянулись к двум посадочным мостикам. Корабельные контролеры в темно-синей форме приступили к личному досмотру, унизительному и жестокому, прежде чем допустить путешественников на палубу. Разгорелась короткая ссора между экипажем и будущим пассажиром, которому явно не понравилось, что руки матросов слишком долго шарили под одеждой его жены. Но он успокоился и пробормотал несколько слов извинения, когда холодное дуло скорчера ткнулось ему в затылок. И доводя свою наглость до предела, стражи беспрепятственно изучили тело его жены, обшарив даже самые тайные его уголки.

Зал ожидания постепенно опустел. Вой второй сирены разорвал тишину. Робин де Фарт, окаменевший от отчаяния, никак не решался сдвинуться с места, хотя вероятность появления Марти была почти равной нулю. У него мелькнула мысль, не остаться ли ему в Свободном Городе вместе с молодым компаньоном, но он тут же понял, что затея была абсурдной и невыполнимой: без денег он не выживет и недели в мире, где так дорого стоили пространство и воздух.

– Эй, вы! – крикнул контролер. – Мостики убирают через пять минут!

– Иду… – прошептал Робин де Фарт, ощущая душевную пустоту.

Ему впервые хотелось заплакать. Опустив голову и плечи, он тяжелым шагом направился к мостику. И словно сострадая немой боли этого сутулого старика, таможенники «Папидука» не стали досаждать ему. Они даже не спросили у него билет.

Через несколько минут, когда они нажали на рукоятки палубной безопасности, их внимание привлек грохот. В зал ожидания ворвался человек в пунцовом комбинезоне. Он был с ног до головы покрыт черной пылью, а на лице виднелись кровавые царапины.

– Подождите!

Он бросился к входу на мостик.

– Куда ты так спешишь? – останоэил его контролер.

– Я должен лететь с вами…

– Покажи билет.

Пригнувшись и держа руки на коленях, чтобы восстановить дыхание и собраться с мыслями, Марти выговорил:

– Робин де Фарт… который… который…

– Не знаю никакого Робина де Фарта.

– Старик… седоволосый… В белом пиджаке и черных шароварах…

– Старик, который только что прошел? Хорошо, сейчас проверю. Но берегись, если соврал!


Свободный Город Космоса превратился в крохотную серую точку вдали. Марти и Робин де Фарт, устроившись в каюте – за сто двадцать тысяч единиц они имели право на двухместную каюту с иллюминатором, – всматривались в темный бархат неба, пронзенный иголками звезд. Старый сиракузянин, радуясь неожиданному обретению Марти, не стал допытываться причин его опоздания, спрашивать о состоянии его комбинезона и царапинах на лице. Впереди было три месяца полета до Франзии, планеты в скоплении Неороп. Три месяца, в течение которых им не останется ничего другого, как говорить. Робин де Фарт открыл свой драгоценный чемодан, который матросы загрузили за несколько часов до посадки. Он проверил наличие видеоголо, эмульсионных пленок, античных бумажных книг и оборудования для голографической записи. Потом, отдохнув час на кушетке, присоединился к Марти, не отрывавшемуся от иллюминатора.

Невероятная вспышка разорвала тьму космоса.

– Похоже, это идет от города, – побледнев, пробормотал Робин де Фарт.

Серая точка разлетелась снопом ярких искр.

– Похоже на фейерверк, – мрачно ответил Марти. Старый сиракузянин бросил на него недовольный взгляд.

– Фейерверк? Да это город взорвался! Вы понимаете, что это означает…

– Да, триста тысяч мертвецов…

В недоступном уголке мозга Марти, который терзали странные и неясные воспоминания, прятался демон… Пальцы, бегающие по крохотной клавиатуре… Потеря равновесия… Падение, удары о трубы, лицо, оцарапанное о выступ, потеря сознания… Пробуждение, труба, в которой он ползет, мостик… Отчаянный бег, подгоняющий страх… Дурной сон… Обрывки иного существования…

Оглушительный рев сотряс переборки и пол каюты. «Папидук» совершал первый прыжок Шлаара.

– Бедняги… – с искренним сожалением прошептал Кервалор.

Глава 10

Можно ли убить скаита Гипонероса?

Многие люди задавали себе этот вопрос. Но только горстка пыталась это сделать. Был, к примеру, придворный Джулиус де Крекк, который пытался убить сенешаля Гаркота обычным металлическим кинжалом. Или платонянин Паголь Берумбе, который пригласил десяток скаитов-мыслехранителей в свое жилище Бралия, где их ждала сотня вооруженных до зубов людей. Наиболее оригинальная инициатива принадлежит Тири Аль Насербу, которому удалось столкнуть одного инквизитора (непонятно, что случилось с его проницательностью) в чан с соляной кислотой. Вероятно, к этому стоит добавить несколько оставшихся неизвестными попыток. Скаиты давно представляли собой непроницаемую тайну: ничего не было известно ни об их способе размножения, ни об их метаболизме, ни о химическом составе их плоти и органов, ни о способе их питания, ни об их нравах… Если собираешься провести углубленное изучение какого-либо вида, необходимо сделать вскрытие одного индивидуума. Но если скаиты умирали (были противоречивые гипотезы на этот счет), то не оставляли никакого следа своего пребывания на мирах человека. Быть может, они вели себя как гигантские речные ящерицы, мифические животные с планеты Двусезонье? (Шри Лумпа – «господин Ящерица» на языке садумба.) Быть может, они скрывались только в известном им месте, чтобы угаснуть в мире и спокойствии?

Выдержки из дневника Мессаудина Джу Пьета, сиракузского поэта первого периода после распада империи Ангов

– Эй, парень! Не хочешь присоединиться к нашей маленькой экспедиции? Нам не хватает одного…

Молодой человек поднял голову. К его столику приближался охотник с перекошенным лицом. Он покачивался и размахивал бутылкой с франзийским вином. Его блестящие глаза навыкате были испещрены пурпурными прожилками.

– Что за экспедиция? – спросил молодой человек.

На блестящих губах охотника появилась плотоядная улыбка. Он хотел сделать новый глоток спиртного, но потерял равновесие, и по его подбородку и шее потекли струйки вина, теряясь под одеждой, роскошной одеждой буржуа миров Центра, от которой несло мочой. Он схватился за край столика, чтобы не упасть назад.

– Любая экспедиция, малыш! Мечта любого настоящего охотника! Позволь присесть?

Риторический вопрос: если ему не удастся сесть в три ближайшие секунды, он безвольной тряпкой рухнет на пол этого деревенского бара с помпезным названием «Бар Нимрода». Его друзья-охотники, стоявшие у стойки – простой доски на козлах, – выглядели не лучше. Они с трудом держались на подгибающихся ногах. Запинающимися, тягучими голосами они произносили в минуту столько ругательств, что официантка, юная рыжая франзианка в опасно коротком сером платье с большим декольте, извивалась, ускользая от их влажных рук. Тропические леса Франзии славились своей богатейшей фауной, и охота, основная статья дохода планеты, привлекала все большее количество туристов из знати и буржуа миров Центра, которые искали сильных ощущений. Туристические агентства давали местного гида, устраивали биваки в чаще леса (гарантированные ужасы), долгие походы по следам животных, чьи тропы приходилось расчищать с помощью мачете (вкус приключения), обеспечивали гарантированный жизненный минимум, договорную страховку, дававшую право каждому клиенту уехать с руками, полными трофеев. К этому добавлялись дополнительные услуги: предоставление специально отобранной аборигенки, юной (малолетней), не имеющей венерических болезней (сертификат Звездной Конвенции Здоровья), которой поручалось приготовление местных блюд и удовлетворение фантазий своего временного Нимрода. Туристам также предоставлялась возможность прикончить нескольких мужчин или женщин из местного племени. Несмотря на безумный тариф, мода на бальзамированные головы диколесов (дикарей леса) ширилась, отбрасывая на второй план обычные трофеи – шкуры белого медвигра, огненного пумольва или хохлатого львепарда.

– Собираетесь уничтожить целое племя аборигенов? – равнодушно спросил молодой человек.

Поднял стакан и сделал глоток. Терпкое франзийское вино обожгло глотку. Он был равнодушен к участи диколесов, как, впрочем, и ко всему остальному. Вот уже пять лет, как он убежал с Матери-Земли. Скитаясь по мирам, он остановил свой выбор на Франзии. Не потому, что ему понравилась эта планета из скопления Неороп, а потому, что у него не осталось другого выбора: антра жизни, вибрация безмолвия, внезапно оставила его, а с ней исчезла и возможность путешествовать между мирами.

– Нет, тысячу раз нет! – рыгнул охотник. – У меня уже столько голов диколесов, что я не знаю, куда их складывать! Я даже велел забальзамировать целые тела и воссоздал деревню аборигенов в своем деревенском доме на Иссигоре. Это еще развлекает моих друзей, но не меня.

Он склонился над столом и вгляделся в своего собеседника, пытаясь сосредоточить на нем все свое внимание.

– На этот раз мы не останемся на Франзии, а отправимся на ее спутник Жер-Залем… Отправляемся через две недели…

Он обернулся и бросил взгляд через плечо. Но не рассчитал силы движения и чуть не упал со стула. Рыжая официантка за стойкой со все большим трудом увертывалась от рук охотников. К стенам из грубо обструганных досок были прибиты головы хищников, чьи пустые глазницы с круглыми белыми лампочками ярко сверкали.

– На специальном катере… Тсс, я тебе доверяю тайну… Нас в деле всего десять…

– На Жер-Залеме нет дичи, – сказал молодой человек. – Только горы, ледяные пустыни и белые медвигры.

Охотник сделал еще один глоток спиртного. Его дряблые щеки, зажатые сборкой облегана, стали фиолетовыми.

– Так было в течение восьми тысяч стандартных лет… Но через месяц туда прилетят… космины…

– Космины? – удивился парень. – Птицы из мифов жерзалемян?

– Космины не птицы, а… удивительные существа, которые путешествуют от одной галактики к другой…

– Конечно, если они существуют!

Толстые губы охотника сложились в отвратительную гримасу.

– А почему бы им не существовать?

– Скорее всего это легенда. Простая религиозная аллегория.

Охотник с невероятным риском для собственной устойчивости повернулся и показал на одного из своих компаньонов, который почти лежал на стойке.

– Видишь этого человека? В черном пиджаке и красной шапочке? Его зовут Сон-Ну Дьен… Один из крупнейших эрудитов в мирах Центра. Его назначили официальным историографом имперского двора. После нашей экспедиции он приступит к исполнению своих обязанностей…

– Ну и что?

– Он более половины жизни провел в изучении мифов Жер-Залема. Пресловутая религия Глобуса… Именно он собрал эту экспедицию. Он обещал, что позволит отстрелить космин. Мечта. Оказаться вместе, где появляется невероятная дичь, дичь, которая раз в восемь тысяч лет пересекает межзвездную пустоту и садится на жалкий ледяной булыжник, названный Жер-Залемом… Только десятерым во всей вселенной можно воспользоваться этой привилегией… И тебе, если захочешь…

– В чем будет заключаться моя работа?

– Носильщик… Сон-Ну Дьен рекомендовал захватить с собой тяжелое снаряжение, светопушки… Говорят, у космин твердая шкура. Им нужна настоящая броня, чтобы выдерживать чудовищное разрежение космоса и разогрев от трения в стратосфере. У каждого будет свой личный носильщик… Алеманские германины, широкоплечие здоровяки с куриными мозгами. Один из них вчера получил удар ножом на темной улочке Неа-Марсиля, но у нас нет времени ждать приезда нового.

Молодой человек приподнял стакан на несколько сантиметров и углубился в созерцание ряби на поверхности янтарной жидкости. Рука рыжей официантки, которой надоели приставания, разжалась, как пружина. Щека слишком предприимчивого охотника вспыхнула от пощечины багрянцем, но отпор только воспламенил нахала. Он подлез под стойку, обнял ее за талию и принялся задирать ей платье.

Молодой человек бросил рассеянный взгляд на парочку, сражавшуюся под стойкой. Ситуация могла стать роковой для официантки, оставшейся лицом к лицу с пьяными буржуа. Она громко вскрикивала, но хижина располагалась на опушке большого тропического леса в паре километров от первых окраин Неа-Марсиля. Необходимо было чрезвычайное стечение обстоятельств, чтобы кто-нибудь услышал ее призывы о помощи. Молодой человек был единственным, кто мог ее защитить, но, к несчастью для девицы, ее судьба его не интересовала. Она стоила не больше, чем пьяные громилы. Как и они, она была незначительной величиной, существом из плоти и крови, которому было суждено обратиться в прах. Ее яростные движения и крики почти ничего не значили. Теперь они уже втроем сдирали с нее платье. Шестеро остальных хохотали. Молодому человеку хотелось не смеяться, а плакать. Ему еще случалось жалеть самого себя.

– Ну что? – настаивал охотник.

– Почему я?

– Вы выглядите крепким… Не таким, как алеманин, но полсотни килограммов багажа не должны вас пугать… А потом, вы мне симпатичны…

Предложение было как нельзя кстати. Вот уже два года молодой человек умирал от скуки на Франзии, а поскольку жизнь, похоже, отказалась от него, настало время тонуть в скуке где-нибудь в другом месте. Несколько дней близости с этими грубиянами будут не хуже бесконечных часов одиночества во франзийском лесу. Они, конечно, не облегчат его душевных страданий, но он по крайней мере сменит обстановку. Вопль официантки болью отзывался в ушах.

– Сколько будете платить?

– Кое-кто приплачивает за честь быть рядом с нами! – проворчал охотник.

– Мне нужны деньги, – ответил молодой человек.

Он оказывал платные услуги туристическим компаниям, но деньги, которые они платили, едва позволяли свести концы с концами.

– Сто стандартных единиц в день, так платят носильщикам…

– А если космины не явятся на свидание?

Охотник пустился в рискованное предприятие, осушая одновременно фляжку и пожимая плечами. Горлышко резко ударило по носу, и в его ноздри проникли капли спиртного. Боль была такой сильной, что его глаза наполнились слезами.

– Конечно… Не все ли равно…

Бедное платье разодралось, открыв белое, толстое тело и шелковое белье официантки. Удивленные охотники отшатнулись, потеряли равновесие, запутавшись в складках своих плащей, и повалились, словно кегли. Она воспользовалась неожиданной передышкой и бросилась к двери кладовой, где и скрылась. Сквозь грязное окно было видно, как она со всех ног улепетывает в сторону леса. Вскоре растительность поглотила пляшущее пламя ее волос и молочную белизну тела. Странно, что людские существа так цеплялись за свою жалкую жизнь.

– Согласен…

– Великолепно! – воскликнул охотник, протягивая дрожащую руку. – Я – Геоф Рунок с Иссигора.

Отвращение охватило молодого человека, когда он пожал потную руку собеседника. В его мозгу возник образ ласковой и ароматной руки Найи Фикит, когда та коснулась рукой и губами его лба, чтобы передать антру. Она обволокла его серьезным и сияющим взглядом. Он долго стоял в неподвижности рядом с ней, погрузившись в ее сине-зеленые глаза, околдованный ее красотой, потрясенный вибрацией и жаром звука жизни. Ему показалось, что телесные границы его существа раздвинулись, стерлись и он превратился в Землю, в Солнце, во вселенную. За несколько секунд он влился в вибрирующий хор творения, стал воителем безмолвия.

Он сообразил, что охотник не отпустит его руку, пока он не назовет себя.

– Микл Манура с Шестого Кольца Сбарао.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29