Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Поцелуй на рассвете

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Браун Сандра / Поцелуй на рассвете - Чтение (стр. 8)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Если ты пригласишь ее сюда…

– Повторяю: это мой дом. И ты не имеешь права диктовать мне, что делать и чего не делать. – Еще раз смерив его уничтожающим взглядом, она вернулась к разговору. – Уитни, тебе есть где остановиться?

– Есть, у нас живет экономка, так что в дом я попаду. Но она не поедет за мной в темноте, а если бы и поехала, ни один нормальный человек не сел бы к ней в машину, она почти ничего не видит. А если я попрошу у нее денег расплатиться с таксистом, она точно расскажет обо всем родителям. Брин, вы не против?

Против? С какой стати ей возражать? Чем ей только не довелось заниматься начиная с прошлого вечера: препираться со строптивым организатором приема, которому полагалось бы не усложнять, а облегчать ее задачу, иметь дело с бывшим мужем, которому хватило наглости неожиданно возникнуть на пороге ее дома и который чуть было не сорвал вечеринку, дипломатично избегать знаков внимания мужчины, с которым она хотела бы работать, но не желала заводить романтических отношений, срочно везти в больницу истекающего кровью мужчину, нянчиться с ним, пока ему накладывают швы на поврежденную руку, отбиваться от заигрываний того же мужчины и в то же самое время вновь столкнуться с проблемой их потерпевшего крушение брака. Что может прибавить к этому длинному списку еще одна неприятность? Все равно жизнь Брин на этом отрезке времени напоминает эпизод из «Сумеречной зоны».

– Ты где? – Стараясь не выдать своей усталости и отчаяния, Брин терпеливо выслушала объяснения Уитни и велела ей высматривать ее машину примерно через час.

Повесив трубку, Брин направилась к лестнице.

– Ты что, серьезно собралась мчаться за ней в аэропорт?

– Отстань, Райли, не допекай меня. Уитни нужна помощь.

Райли со звоном опустил стакан на стойку бара.

– Черт возьми, Брин, мне тоже нужна помощь. Тебе нужна помощь. Нашему браку нужна помощь.

Брин пошла в спальню, Райли проследовал за ней по пятам. Брин зашла в ванную и надела те же джинсы и свитер, в которых ходила после вечеринки. На них засохла кровь Райли, но Брин слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

– Я вернусь через… что это ты делаешь?

– Как видишь, стараюсь надеть брюки, – отвечал Райли, не прерывая своего занятия. Он сидел на краю кровати и отчаянно пытался просунуть ноги в джинсы, которые держал одной здоровой рукой.

– Ты остаешься дома!

– Черта с два остаюсь! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе ехать в аэропорт в четыре часа утра одной?

– Я не нуждаюсь в твоей защите.

– Ладно, не разыгрывай из себя феминистку, лучше рассуди здраво. Мало ли что может случиться. К примеру, у тебя может лопнуть шина.

Брин приняла воинственную позу, упершись кулаком в бедро.

– Это ты рассуди здраво. Как ты думаешь, много от тебя будет толку при замене колеса, если ты даже штаны надеть не в состоянии?

– Ладно, Брин, можешь стоять тут и спорить со мной. – Райли встал и попытался, действуя одной рукой, натянуть узкие джинсы на бедра. – Только помни, что, пока ты тратишь здесь время, Растяпа Уит стоит в аэропорту одна-одинешенька, а вокруг шныряют всякие извращенцы.

– Ты правда беспокоишься за ее безопасность?

– Нет, я беспокоюсь за извращенцев.

В его словах был определенный резон. И пока Брин обдумывала его слова, Райли умудрился надеть рубашку.

– Поможешь мне застегнуться?

С взлохмаченными волосами и мальчишеской улыбкой, от которой в углах его рта появлялись ямочки, Райли выглядел до того неотразимым, что Брин не знала, что делать, – то ли расцарапать ногтями его красивое лицо, то ли поцеловать.

– Ладно, твоя взяла, – нехотя согласилась она. – Помимо всего прочего, я боюсь оставить тебя здесь одного. Кто знает, что тебе взбредет в голову, пока меня нет. Тебя нужно держать под наблюдением каждую секунду, как трехлетнего ребенка.

Брин принялась сердито застегивать на нем рубашку, точнее, яростно проталкивать пуговицы в петли, словно они чем-то провинились. Покончив с пуговицами, она развернулась и направилась к двери.

– Если ты не хочешь, чтобы я продемонстрировал все свои достоинства Уитни, застегни уж заодно и джинсы.

Брин оглянулась и опустила взгляд на его ширинку. Так и есть, расстегнута. Она непроизвольно облизнула пересохшие губы.

Райли хмыкнул:

– Я бы тоже этого хотел, Брин, но боюсь, прямо сейчас у нас нет времени.

Его шутка подействовала на Брин, как красная тряпка на быка. Она придала своему лицу строгое деловое выражение, не допускающее никаких глупостей, решительно потянулась к язычку молнии и резко рванула его вверх.

– Ого! Черт, Брин, поосторожнее! Этак ты меня… ой!

– Не идет.

– В чем дело? – поддразнил Райли. – Ты боишься?

Брин взорвалась:

– Нет, не боюсь! Я просто в ярости. Все было бы намного проще, если бы ты не носил такие неприлично узкие джинсы.

– Что-то не припомню, чтобы ты раньше жаловалась. Это совсем не трудно, нужно только чуть-чуть надавить…

– Знаю, знаю. – Брин снова нервно облизнула губы и тут же с вызовом взглянула в глаза Райли, словно говоря: «Попробуй-ка, отпусти еще какую-нибудь непристойность». Затем она просунула руку между двумя клапанами мягкой джинсовой ткани и слегка надавливала до тех пор, пока язычок молнии не поддался и легко скользнул вверх.

– Ну вот, видишь, как просто? Никаких проблем.

В голосе Райли слышались насмешливые нотки, его теплое дыхание чуть шевелило волосы у нее на макушке. Брин быстро отошла от него, круто развернулась и с независимым видом вышла из спальни и стала спускаться по лестнице, не оглядываясь, чтобы посмотреть, идет ли Райли за ней. Он шел следом. К тому времени, когда Брин взялась за ручку двери черного хода, он догнал ее, спотыкаясь на ступеньках крыльца.

«Спотыкаясь?» – пронеслось у Брин в голове.

Она повернулась и пригляделась к Райли повнимательнее. Его глаза блестели неестественным блеском, на губах играла кривая и слегка глуповатая улыбка, на впалых щеках выступил румянец. Думая, что у него жар, Брин положила руку ему на лоб, но жара не было.

– В чем дело? – спросил Райли.

Брин широко раскрыла глаза, а потом прищурилась с подозрением.

– Ты пьян!

Райли неестественно выпрямился, пытаясь выглядеть трезвым.

– Ничего подобного. Просто самую малость выпил… чтобы быстрее восстановиться от потери крови. Вот столечко! – Он не очень уверенно протянул вперед здоровую руку и попытался показать большим и указательным пальцами, сколько именно выпил, но пальцы плохо слушались.

– Ох, горе ты мое!

Брин, не слишком церемонясь, затолкала его на переднее сиденье и пристегнула ремень безопасности. В дороге Райли почти сразу же откинулся на спинку и закрыл глаза.

– Господи, наверное, я рехнулась, – пробормотала себе под нос Брин. – Это же надо додуматься: ехать по улицам Сан-Франциско в четыре часа утра с пьяным мужиком в машине, чтобы спасти Растяпу Уит!

К ее удивлению, Райли хмыкнул, хотя и не открыл глаза. Он дотянулся до Брин и похлопал ее рукой по бедру.

– Ты замечательная женщина, Брин, замечательная.

Ехать и чувствовать на бедре его руку было так приятно, что Брин не стала ее стряхивать.

Брин заметила Уитни раньше, чем та заметила машину. Она посигналила, потом вышла на тротуар и замахала руками, окликая девушку по имени. Наконец Уитни тоже заметила ее и трусцой побежала к машине, придерживая на боку дорожную сумку.

– Ой, Брин, вы не представляете, как я вам благодарна. Не знаю, что бы я… это что, кровь?

– Где? А, да, кровь.

– Что случилось?

– Это долгая история. Ты не против поехать на заднем сиденье?

– Конечно, не против. – Уитни открыла заднюю дверцу, швырнула на сиденье сумку и следом забралась сама. – Брин, вы ранены? Вы попали в аварию?

– Нет, я…

– Кто это? Райли! – завопила Уитни.

Дремавший Райли, которого так внезапно разбудили, громко выругался, не разобрав со сна, что к чему, попытался встать и ударился головой о потолок.

– Проклятие! – Продолжая бормотать ругательства, он повернулся и метнул недовольный взгляд на пассажирку.

Когда он стал ощупывать шишку на голове, Уитни закричала:

– Ваша рука! Вы что, поранили руку? На ней повязка.

Райли выразительно посмотрел на Брин, словно говоря: «Это самое блестящее умозаключение, какое она способна сделать». Вслух же он сказал, обращаясь к Уитни:

– Очень тонкое наблюдение, у меня действительно на руке повязка. А по твоей милости теперь, наверное, придется забинтовать и голову.

– Прошу прощения, я не заметила, что вы там сидели. Что у вас с рукой?

– Это долгая история.

На лице Уитни появилось недоуменное выражение.

– Брин сказала то же самое.

– Я порезался битым стеклом, и пришлось наложить швы.

Райли вздохнул и снова сел прямо, не желая дальше развивать эту тему. Уитни задумчиво хмыкнула.

– Это произошло в доме Брин?

– Да, – переглянувшись, хором ответили Брин и Райли. Потом каждый из них снова стал смотреть вперед, и на некоторое время установилось молчание.

– Когда я позвонила, вы лежали в постели? – бесцеремонно поинтересовалась Уитни.

Брин резко затормозила. Райли захохотал. Уитни радостно захлопала в ладоши.

– Так я угадала? Здорово, значит, вы снова вместе? Я так рада! Я всегда говорила, что…

– Нет, мы не снова вместе, – перебила ее Брин. Маневрируя, как водитель-самоубийца, она выехала на скоростную автостраду.

– О-о, – удрученно протянула Уитни. – Тогда почему вы лежали вместе в постели?

– Мы не лежали! – закричала Брин. Она уже начала жалеть, что не поддалась на уговоры Райли и не предоставила Уитни выбираться из передряги самостоятельно.

– Мне так показалось, – стала оправдываться девушка. – Когда я услышала в трубке какую-то возню, шепот, то прямо-таки почувствовала, что позвонила в неподходящий момент.

– Момент и правда был неподходящий, потому что мы не лежали в постели, – сказал Райли.

Немного помолчав, Уитни заявила:

– Ясно.

– Ничего тебе не ясно! – Брин посмотрела в зеркало заднего вида, встретилась взглядом с девушкой и с нажимом пояснила:

– Мы с Райли вовсе не собираемся сойтись снова.

– А почему нет?

– Это мне и самому хотелось бы знать, – вставил Райли. Он выпрямился и посмотрел на Брин.

– Если бы вы двое преодолели свои разногласия, было бы лучше для всех, – философски заметила Уитни.

– Аминь.

– А ты помалкивай, ты пьян.

– Так он теперь пьет? – изумилась Уитни.

– Я уже проспался.

– Ты не так долго спал, и нет, он не пьет.

– Я думала, у Райли хватит твердости, чтобы не начать пить.

– Да не начал он пить!

– Брин, вы сами себе противоречите.

– Да, Брин, ты сама себе противоречишь. Ты первая сказала, что я пьян.

Брин решила, что пора возвращаться из «Сумеречной зоны». Она громко свистнула.

– Послушайте, ребята, если мы собираемся снимать это шоу на дороге, нужно отшлифовать диалоги.

По-видимому, то обстоятельство, что терпение Брин было на исходе, не смутило Уитни.

– Если вы снова будете вместе, это явно пойдет на пользу передаче Райли, – продолжала она как ни в чем не бывало. – После того что мне рассказал папа, я поняла, почему Райли хочет восстановить отношения.

Брин оглянулась.

– Что там у вас творится с шоу?

Брин продолжала поддерживать отношения с Уитни только потому, что та вскоре после ухода Брин с должности продюсера передачи «Утро с Джоном Райли» перешла на другую работу в пределах телестудии. Если бы девушка по-прежнему работала на Райли, Брин не могла бы быть ее наперсницей. Не то чтобы она не доверяла Уитни – нет, конечно. Брин вовсе не думала, что девушка после каждого их разговора станет по злому умыслу докладывать о ней Райли. Но она знала, что Уитни обожает Райли и, растаяв в лучах его обаяния, может не задумываясь продать и собственную мать.

На свой вопрос Брин получила два противоположных ответа. Райли дернулся, как будто его подстрелили, и прорычал:

– Ничего.

Уитни подалась вперед, сдвинувшись на самый край сиденья, и положила руки на спинку переднего сиденья.

– У них проблемы.

– Нет у нас никаких проблем! – возразил Райли.

Если бы взгляды могли убивать, Уитни уже была бы трупом, но она так увлеклась разговором, что не заметила взгляда Райли. Не часто случалось, чтобы люди смотрели на нее как на источник ценной информации, и теперь, когда у Уитни появилась заинтересованная аудитория, она была полна решимости выступить и сполна насладиться вниманием слушателей.

– Что ты об этом знаешь? – воинственно набросился на нее Райли. – Ты у нас даже не работаешь. Раз уж на то пошло, что может знать о нашем шоу твой папочка? Он понятия не имеет, что мне приходится выносить, чтобы записать на пленку очередной выпуск. Они окружили меня кретинами и рассчитывают, что я с ними управлюсь.

– Вам надо учиться лучше ладить с людьми, – отважно заявила Уитни. – Вы на всех кричите, запугиваете всех до полусмерти, уж я-то знаю. А ваши продюсеры…

– Продюсеры? Во множественном числе? – вмешалась Брин.

– После вашего ухода он сменил троих.

– Все трое ни к черту не годились! – заорал Райли. – Сначала студия наняла какую-то бабенку с длиннющими серьгами до самых плеч и кольцами на каждом пальце. Наверняка какая-нибудь, сатанистка, уж я всяких повидал. С ее подачи я каждый день брал интервью то у гуру, то у прорицательниц, то у ведьм.

Брин подавила смешок.

– Потом на ее место прислали одного придурка, только что получившего диплом по специальности «телевидение». Черт, да он даже не знал, как выглядит изнутри студия! Но послушаешь, как он рассуждал, можно подумать, он все знает. Он пытался объяснять инженерам и техникам с двадцатилетним стажем, как они должны делать свое дело. И кому они жаловались? Правильно. Мне. Следующая…

– Она убежала из студии в слезах, – с готовностью подсказала Уитни.

– Что случилось?

Райли открыл рот, но Уитни успела заговорить раньше:

– Я при этом не присутствовала, но если верить тому, что говорят, Райли обошелся с ней ужасно жестоко. И по-моему, она не такая уж толстая.

Брин недоверчиво воззрилась на Райли:

– Ты назвал женщину толстухой? В глаза? Райли, как ты мог!

– Я не называл ее толстухой, – буркнул он.

– Ну, он выразился не так прямо, – согласилась Уитни, – он сказал: «Вы уж лучше сразу поставьте миноносец между мной и помощником режиссера, когда он пытается показывать мне время. Что из-за него не будет ничего видно, что из-за вас, один черт».

– В порядке извинения я послал ей две дюжины роз, – пробурчал Райли.

Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди, ссутулил плечи и уставился прямо перед собой, как насупившийся мальчишка.

– Он ударил оператора, – доложила Уитни.

– Ударил?! – вскричала Брин. Она повернулась и уставилась на Райли. В конце концов ему пришлось повернуться и встретиться с ее обвиняющим взглядом.

– Я его не бил, – пробурчал Райли, – а только слегка толкнул.

– Ты что, совсем спятил? Что с тобой происходит? С какой стати ты кого-то бьешь или толкаешь?

Райли, похоже, не собирался отвечать, но за него ответила Уитни:

– Потому что оператор сказал, что готов на руках принести вас в постель к Райли, если это улучшит его настроение и поможет вернуть вас в передачу.

В машине повисла зловещая тишина. Уитни переводила взгляд с Райли на Брин и обратно. Она восхищалась обоими – отчасти потому, что, как ей казалось, вокруг них кипели страсти, чего так не хватало ей самой.

Ни Брин, ни Райли не шевелились. Оба смотрели прямо перед собой. Уитни сама не знала, на что рассчитывала, выдавая этот последний кусок информации, но была немного разочарована тем, что ничего драматического не произошло.

– Я знаю от папы, что на этой неделе управляющий вызвал Райли на ковер и приказал взяться за ум. Он сказал, что Райли должен срочно найти продюсера, с которым он может сработаться, и поднять рейтинг передачи на должный уровень, или пусть пеняет на себя.

Последнюю фразу можно было не расшифровывать, она могла означать только одно: закрытие программы. Профессиональную смерть Джона Райли.

Когда молчание слишком затянулось, Уитни настороженно спросила:

– Почему вы оба молчите? Райли, вы ведь на меня не сердитесь?

Райли набрал в грудь побольше воздуха и на выдохе произнес:

– Нет, Уитни, я на тебя не сержусь.

– Все-таки Брин по-прежнему ваша жена, ей следует знать, что происходит в вашей жизни. Я вас обоих ужасно люблю и хочу, чтобы вы были счастливы. Это же глупо – жить порознь!

– Я… то есть мы ценим твое участие, – быстро проговорил Райли. Он одарил Уитни мягкой улыбкой, за которую в обычных обстоятельствах Брин полюбила бы его еще больше. – Не забудь срочно сообщить в банк, что у тебя украли кредитную карточку.

– Не забуду, Райли. – В голосе Уитни слышалось благоговение.

– Тебе нужно быть внимательнее и осторожнее. Рассеянная молодая женщина легко можег стать добычей какого-нибудь мерзавца. Мне страшно даже подумать, что с тобой может что-нибудь случиться.

– Правда? – прошептала Уитни. Тронутая вниманием Райли, она была на седьмом небе от счастья.

– Ну конечно. Что бы я делал без моей Растяпы Уит?

Ответная улыбка Уитни буквально лучилась счастьем.

Брин остановила машину у края тротуара перед внушительным особняком Стоунов. Ей не нужно было спрашивать дорогу: когда-то они с Райли побывали в этом доме на рождественской вечеринке, которую Стоун устраивал для сотрудников компании.

– Тебе помочь донести сумку? – спросила Брин девушку. Она старалась сохранять внешнее спокойствие и делать вид, будто рассказ Уитни не произвел на нее впечатления, но это было нелегко.

– Спасибо, я сама справлюсь. – Уитни открыла дверцу, вышла из машины и вытащила сумку. Потом наклонилась к водительскому окну и тихо спросила:

– Брин, вы ведь не сердитесь на меня за то, что я высказала свое мнение, правда? Вы знаете, как я к вам отношусь, по-моему, вы просто потрясающая. Вы единственная, кто обращается со мной по-человечески, а не вытирает об меня ноги. И даже если Райли иногда на меня кричал, я знала, что в душе он хорошо ко мне относится.

– Да, конечно, я знаю, что так оно и есть. – Брин ободряюще похлопала Уитни по руке.

– Честное слово, я не хотела совать нос в ваши дела. Просто я знаю, что вы любите друг друга, и мне очень хочется, чтобы вы были вместе.

– Все не так просто, но, как сказал Райли, мы ценим твое участие.

– Ну ладно, я побежала. Спасибо, что подвезли.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Брин подождала, пока Уитни войдет в дом и перейдет на попечение экономки, и только после этого тронулась с места. Райли либо спал, либо притворялся, что спит. В любом случае на обратном пути они не разговаривали. Брин с трудом сдерживалась – ей хотелось кричать. Она была рассержена, нет, она была в ярости. И ей было больно. Боль унижения разрывала ее внутренности, как клюв грифа.

Когда до дома оставалось несколько кварталов, она сказала:

– Я высажу тебя возле твоего дома.

– Нашего дома, – неприязненно уточнил Райли. – Но ты этого не сделаешь, потому что моя машина осталась возле дома твоей подруги. И потом, как я уже сказал, это предрассветное путешествие не помешает нам продолжить разговор.

Всю дорогу Брин пыталась скрыть от Райли свою ярость, но как только за ними закрылась дверь кухни, она дала себе волю.

– Ах ты, мерзавец! – закричала она без предисловий. – Подумать только, я… – Слишком взбешенная, чтобы продолжать, она умолкла и заходила кругами по кухне. Под ногами хрустело битое стекло, но она не обращала на это внимания. – Теперь я понимаю, почему ты не хотел, чтобы я заехала за Уитни.

Если в крови Райли и сохранились какие-то остатки винных паров, то под действием гнева Брин они мгновенно улетучились. Он принял воинственно-высокомерную позу: руки на бедрах, одно колено согнуто, голова наклонена набок, как у бойцового петуха.

– Как прикажешь тебя понимать, черт побери? При чем тут Уитни? Я хочу знать, почему, когда я тебя целовал…

– Ты боялся, что она проболтается.

– Проболтается?

– Видел бы ты свою физиономию, когда Уитни заговорила.

– Что-о?! – Теперь рассвирепел Райли.

– С той минуты, как ты незваным и нежеланным гостем появился на моем пороге, ты мне все уши прожужжал о том, как ты обо мне соскучился, как ты меня любишь, как хочешь, чтобы я к тебе вернулась. – Брин с вызовом вздернула подбородок и посмотрела на него в упор. – Скажите-ка, мистер Райли, вы хотите, чтобы я вернулась к вам в качестве жены или в качестве продюсера?

Наверное, если бы она дала ему кулаком в солнечное сплетение, Райли и то был бы меньше ошеломлен. Он застыл с выражением глубочайшего изумления на лице.

– Так ты думаешь, я пришел из-за этого?

– Да!

– Черт, ты не права!

– Ах вот как? Неужели не права? – Брин снова заходила по кухне. Она так стиснула руки в кулаки, словно с трудом сдерживалась, чтобы не ударить по чему-нибудь, а точнее, по его красивому лицу. – Мне хочется визжать, как подумаю, какой я была дурой, как близко я подошла к тому, чтобы снова запутаться в твоей паутине!

Она остановилась напротив Райли и в гневе накинулась на него:

– Ты хочешь меня вернуть вовсе не потому, что любишь меня, а потому, что любишь себя самого. Я тебе понадобилась, чтобы спасти твою шкуру. На карту поставлена твоя бесценная карьера, и ты хочешь, чтобы я ее спасла.

Ты не столько хочешь, чтобы я вернулась в твою постель, сколько чтобы я вернулась в студию. Тебе нужно, чтобы я снова умасливала твоих капризных гостей, держала в ежовых рукавицах съемочную группу и заботилась еще о тысяче всяких мелких проблем, связанных с выпуском ежедневного ток-шоу. Как же, великая телезвезда не может обременять себя такими скучными мелочами, поэтому он согласен на одну ночь изобразить из себя кающегося грешника! Вот из-за чего был весь сыр-бор, не так ли, Райли? Я угадала? И то, что ты объявился не когда-нибудь, а именно в тот вечер, когда мне предстояло принять важное решение по поводу карьеры, тоже не простое совпадение.

– Ты ошибаешься, Брин.

Он отвергал ее обвинения так мягко, что это тревожило и сбивало с толку.

– Не думаю.

– Говорю тебе, ты не права.

– И ты думаешь я поверю, что если бы твои дела на студии шли прекрасно, рейтинг «Утра с Джоном Райли» рос и твоя карьера не оказалась бы под угрозой, ты все равно пришел бы ко мне сегодня и стал умолять вернуться?

– Но это правда.

– Ой, не надо. Вот что я тебе скажу, Райли. – Брин надменно вскинула голову, тряхнув волосами. – Выбирай, чего ты хочешь: чтобы я вернулась в передачу и снова стала продюсером или чтобы я вернулась в качестве твоей жены?

– Мне нужно и то и другое. – Райли шагнул к ней и взял ее за плечи, поморщившись от боли в забинтованной руке. – Разве плохо, если ты будешь и тем и другим? Мы с тобой составляли отличную команду на студии и еще лучшую – дома. А в постели – так просто потрясающую. – Он смотрел в глаза Брин и, казалось, пронизывал ее насквозь взглядом. – И это снова возвращает нас к началу спора. Что случилось с нашим фантастическим сексом?

Брин одеревенела под его руками.

– Я не желаю об этом говорить, – напряженно сказала она.

– Ну что ж, тем хуже, потому что я – желаю и мы будем об этом говорить. В этом корень проблемы. Наши семейные проблемы начались с секса, и я не собираюсь это отрицать или делать вид, что ничего не замечал. Я хочу знать почему. Почему? Почему в постели у нас все пошло не так, как раньше? Я даже помню точно, когда впервые заметил, что что-то неладно. Это было в ночь после церемонии вручения наград в Пресс-клубе.

Воспоминания причиняли мучительную боль, но Брин поняла, что Райли не намерен прекращать эту муку. Он не успокоится, пока они не поговорят и о той ночи, и обо всех последующих.

Глава 8

– О Райли! – Брин сжала под столом колено мужа, когда ведущий церемонии объявил, что Пресс-клуб признал лучшей программой местного телевидения ток-шоу «Утро с Джоном Райли».

Улыбаясь от уха до уха, Райли поцеловал Брин, потом встал и стал пробираться между банкетными столами, которыми в этот вечер был заставлен самый большой зал отеля «Фермонт». Под всеобщие овации ему вручили вожделенную награду.

– Господин мэр, уважаемые члены жюри… – начал Райли, а потом вдруг выдохнул со смехом:

– Это потрясающе!

В благодарственной речи Райли, не выделяя свою собственную роль, с подкупающей искренностью поблагодарил руководство телевизионной станции, съемочную группу, технический персонал, а более всего – продюсера.

– Детка, по-моему, все эти идеи, которые мы обсуждали с тобой в постели, отлично окупились.

Публика дружно засмеялась, все взгляды обратились к Брин. И за весь вечер это был единственный момент, когда кто-либо посмотрел на нее или хотя бы вспомнил – даже не о том, что именно она стояла за всеми новшествами шоу, а просто о ее существовании.

Райли фотографировали до тех пор, пока он не прикрыл глаза рукой, сказав:

– Вы, ребята, уже посинели.

Все, кто находился в переделах слышимости, восприняли эти слова как нечто чрезвычайно остроумное и заговорили о том, что его живой ум и способность к экспромтам – несомненно, одна из главных составляющих успеха передачи.

Хотя все, похоже, забыли, что Брин и Райли составляют одну команду, он не забыл. Он подозвал жену к себе, окликнув через весь зал.

– Господин мэр, позвольте представить вам моего продюсера и жену, Брин.

Брин подала руку, но мэр вместо того чтобы обменяться с ней рукопожатиями, дружески похлопал ее по руке.

– Рад познакомиться, миссис Райли. Райли, у вас очень красивая жена.

– Спасибо, я тоже так думаю.

Райли с гордым видом собственника обнял ее за плечи. Вероятно, потому, что его позвали снова фотографироваться, он не заметил, как Брин напряглась и на лице ее застыла натянутая улыбка.

– Ох, ну и ночка! – вздохнул Райли, когда они ехали обратно. Он ослабил узел галстука и расстегнул воротничок рубашки. Сидя за рулем, он свободной рукой взял золотую статуэтку женщины. На табличке, которую золотая женщина держала в руках, были выгравированы его имя и дата вручения награды.

– Хороша, правда?

– Да, красивая, – согласилась Брин.

У нее на душе остался неприятный осадок, и она ненавидела себя за это, но поделать ничего не могла. Брин чувствовала себя ничтожным покинутым существом, до которого никому нет дела. Она даже не могла понять, в самом ли деле ее унизили или в ней говорит обостренное самолюбие? Так ли все это важно, как кажется, или ее воображение просто раздуло из мухи слона?

Райли не замечал, что она как-то странно притихла. Всю дорогу он говорил о прошедшем вечере, о тех, кто присутствовал на награждении, о других победителях, завоевавших награды в разных номинациях, о банкете, вспоминал избитые шутки ведущего.

Только когда они легли в постель, Райли, опьяненный шампанским и успехом, наконец заметил, что с Брин что-то неладно. Он придвинулся под одеялом к жене, собираясь устроить отдельный, их собственный праздник в честь своего успеха.

Брин охотно дала себя обнять, даже ответила на его поцелуй со всем пылом, на какой была способна, но когда Райли прижал ее к себе и она положила голову ему на плечо, по щеке ее поползли предательские слезинки. Брин тихонько смахнула их, и Райли ничего не заметил.

Только когда Райли стал ласкать ее грудь, Брин отвела его руку.

– Прости, дорогой, – быстро сказала она, – боюсь, я сегодня не могу.

Райли тут же поднял голову и с участием заглянул в ее глаза.

– В чем дело, Брин? Ты заболела? Почему ты сразу не сказала? Может, тебе принести что-нибудь?

– Нет, ничего не нужно, я не больна. – Брин положила руку ему на грудь, но сразу же отдернула. – Я просто не очень хорошо себя чувствую. – Сказать, что у нее болит голова, у Брин язык не поворачивался: уж очень не хотелось прибегать к этому избитому клише.

Райли понимающе улыбнулся и положил руку на низ ее живота.

– У тебя месячные?

Брин покачала головой, сдерживая рвавшийся из груди стон удовольствия, вызванный всего лишь простым прикосновением его руки.

– Нет, я просто… ты не возражаешь, если сегодня мы не будем заниматься любовью?

– Конечно, нет. Я же не чудовище какое-нибудь. – Он нежно поцеловал жену в губы, развернул ее спиной к себе, так что ее бедра оказались напротив его бедер, а ягодицы прижались к его паху. Потом он обнял ее и прошептал, щекоча дыханием ухо:

– Позволь мне только обнять тебя. Ты такая теплая, уютная, мне нравится просто обнимать тебя. – Он поцеловал ее сзади в шею. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

И Брин действительно его любила, вот почему она испытывала такой горький, до металлического привкуса во рту, стыд за свои чувства.


– Профессиональная зависть?

Сидя в ногах кровати, Райли взирал на нее с искренним изумлением. Вспоминая тот вечер, ставший поворотным пунктом в истории их счастливого брака, Брин и Райли перешли из кухни сначала в гостиную, потом поднялись по лестнице и вошли в спальню, словно приближаясь к источнику их проблем.

– Ты ушла потому, что завидовала моему успеху?

– Так и знала, что ты это подумаешь.

Брин повернулась к нему спиной, подошла к туалетному столику, села и уставилась на свое отражение в зеркале. С некоторым удивлением она обнаружила, что у нее в ушах все еще блестят бриллиантовые сережки, которые она надевала на вечеринку. На фоне старого свитера, да еще и испачканного кровью, они выглядели на редкость нелепо. Вид у нее был измученный. Да, она действительно смертельно устала, и усталость эта была скорее не физического, а эмоционального свойства. В эту ночь Брин думала слишком о многом и слишком долго. Она взяла расческу и медленно провела по волосам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10