Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ловушка для простака

ModernLib.Net / Детективы / Чейз Джеймс Хэдли / Ловушка для простака - Чтение (стр. 6)
Автор: Чейз Джеймс Хэдли
Жанр: Детективы

 

 


Чуть позже я поднялся навестить Вестал. В дверях меня встретила ее горничная.

— Миссис Уинтерс уже спит, — сказала она. — Она просила не беспокоить ее.

— Не оставляйте ее одну, — попросил я. — Если спросит, скажите, что я пошел прогуляться.

Без десяти девять я вышел из отеля, пересек мост делла Палья и, пройдя мимо дворца Дожей, оказался на площади Святого Марка.

Площадь была запружена толпой; люди бродили под аркадой, глазели на ярко освещенные витрины, сидели за столиками и просто слушали музыку оркестра, игравшего снаружи одного из бесчисленных кафе.

Я остановился перед огромными створчатыми дверьми собора. На фоне багряного неба гордо вскинулась бронзовая квадрига, веками охранявшая крышу базилики.

Вокруг было многолюдно, и я взволнованно шарил взглядом по толпе, разыскивая Еву.

Огромные бронзовые куранты, на Часовой башне начали отбивать девять, когда я почувствовал легкое прикосновение к руке.

Я обернулся с остановившимся сердцем.

Рядом со мной стояла девушка в белом вечернем платье, украшенном ниточкой бриллиантов, — темноволосая красавица, глаза которой поблескивали, как искорки костра.

— Боже мой, Ева… я не узнал вас. Я ошарашенно уставился на нее. Искусно уложенные волосы обрамляли бледное лицо и волнами ниспадали почти до самых плеч, завиваясь внутрь.

— Гондола ждет, — сказала она, взяла меня за руку и увлекла сквозь толпу к причалу.

Я последовал за ней вниз по ступенькам к гондоле с кабинкой.

Гондольер, сняв шляпу, поклонился нам, и мы быстро проскользнули в кабинку.

Занавеси были опущены, и внутри было темно. Мы вдруг очутились в собственном маленьком мирке, плавно покачивающемся под ногами. Пол был устлан пышными подушками. Ева прилегла, оперев подбородок о кулачок.

Я опустился рядом с ней на колени.

— Я ждал этого мгновения с тех самых пор, как увидел вас в воде, — произнес я. — Боялся, что никогда не дождусь.

— Не надо ничего говорить, — сказала она с чуть заметной хрипотцой. — Пожалуйста.

Я повиновался.

Над водой прокатился бой бронзовых курантов на площади. Гондола мерно покачивалась на волнах, поднятых паромом, который отчалил от площади Святого Марка в направлении Лидо.

— Половина десятого, — сказала Ева, приподнимая голову. — Нам пора возвращаться.

Она отодвинула штору и крикнула по-итальянски гондольеру:

— Поворачивайте обратно!

— Зачем нам возвращаться? — спросил я. — У нас впереди вся ночь.

— Ты можешь оставаться, а я должна вернуться. Я знаю ее лучше, чем ты. Проснувшись, она сразу спросит меня, и я должна быть поблизости. Она не проспит дольше часа.

— Но я хотел поговорить с тобой. Мне столько хочется узнать о тебе…

Она повернулась и посмотрела на меня.

— Нам некогда разговаривать. Возможно, так будет всегда. Мы можем только украдкой встречаться и любить друг друга. Ты ведь не хочешь, чтобы она нас разоблачила, верно?

Я подумал о семидесяти миллионах.

— Не хочу.

— Вот и я не хочу. Послушай, Чед, если ты не будешь делать по-моему, это больше никогда не повторится. Я не могу рисковать своим положением из-за любовного романа.

Ты понимаешь меня?

— Это куда больше, чем любовный роман. Я просто сгораю от любви.

Она прикоснулась к моему лицу прохладными длинными пальцами.

— Да, я тоже люблю тебя, но не могу рисковать. Предоставь мне самой найти возможность для нашей следующей встречи. Хорошо?

— Но ведь сейчас я нашел такую возможность, — резко сказал я. — Как только у нее разболелась голова, я тут же подумал о тебе. Только поэтому мы и встретились.

— Ты думаешь? — Она тихо рассмеялась. — А кто организовал ей головную боль, Чед? А не заболи у нее голова, ты бы ничего не сделал.

Я уставился на нее; по спине у меня побежали мурашки.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала. У нее не впервые так болит голова. Когда я больше не в силах ее выносить, я ей кое-что даю. Совсем безвредное, не бойся; ее просто мутит, и начинается головная боль, вот и все.

— Ты уверена, что это средство безвредное? — спросил я. Откровения Евы выбили меня из колеи.

— Конечно. Знакомый врач прописал мне его. Оно совершенно безвредное… во всяком случае не убьет ее, если это тебя пугает.

— Да, Ева, меня это пугает. С лекарствами шутить опасно.

— Так ты не хочешь, чтобы такое случалось и впредь? Я заглянул в блестящие синие глаза. Что-то в ее преисполненном решимости взгляде меня испугало.

— Ты, наверное, ненавидишь ее, да?

— Больше, чем кто бы то ни было, — тихо сказала она. — Даже больше, чем ты.

— Что она тебе сделала?

— Ничего. Совсем ничего. Более того, она со мной мила настолько, насколько только способна. Просто у нее есть все, о чем я мечтаю, а она этого вовсе не заслуживает.

— Тогда почему ты работаешь на нее?

— А почему ты женился на ней, Чед?

— Это другое дело.

— Совсем нет. Ты женился ради ее денег. А я работаю на нее, чтобы быть рядом с деньгами, пользоваться ее роскошью. — Она выглянула из оконца кабинки. — Через несколько минут мы причалим. Поцелуй меня, Чед. Я сжал ее в объятиях и порывисто поцеловал. Я не мог поверить, что это случилось со мной. Впервые в жизни я по-настоящему полюбил. Ева, словно инфекция, проникла в мою кровь, сжигая меня заживо.

— Не надо, дорогой.

Она легонько оттолкнула меня.

— Давай посмотрим правде в глаза, — сказала она, поправляя прическу. — Возможно, нам никогда больше не представится такой случай. На яхте будет слишком опасно. Ты не знаешь ее так, как знаю ее я. Она подозрительна и ревнива и обладает дьявольской способностью вынюхивать любые тайны.

— Я что-нибудь придумаю. Когда мы вернемся в Клифсайд, нам будет легче встречаться.

— Нет, Чед, ты заблуждаешься. Там будет еще сложнее. Там я должна быть у нее под рукой в любое время суток. А ты должен быть с ней по ночам. Остаться наедине для нас будет практически невозможно.

— Я найду выход.

— Всякий риск должен быть исключен. Или мы больше не увидимся.

— Риска не будет.

Гондола причалила к пристани Сан-Марко.

— Я выйду первая, Чед. — Она нагнулась и поцеловала меня. — Я люблю тебя.

Из окна кабинки я следил за ней. Потом примерно минуту спустя я вылез из гондолы, расплатился с гондольером и медленно зашагал к отелю.

Я прекрасно понимал, что теперь, когда я безоглядно влюбился в Еву, жизнь с Вестал для меня невозможна. Я боялся даже представить, что ждет меня в будущем.

В тот миг, когда я вспоминал красоту Евы, ее страстность, слова любви, обращенные ко мне, я надеялся только на одно: вдруг Вестал умрет. Если она умрет, мои проблемы разрешатся сами собой.

Но даже тогда я еще не помышлял об убийстве.

Глава 9

По мере того как одна неделя сменяла другую, я начал сознавать, что Ева была права. Как я ни исхитрялся, случая увидеться с Евой наедине больше не выпадало.

Когда минули три дня после нашего свидания, мои нервы уже были натянуты до предела. На шестой день я решил, что пора что-то предпринять.

Пустив воду в душе, я позвонил Еве из ванной. Вестал лежала в постели. Я сознавал опасность положения. Рядом с ней на столике стоял параллельный аппарат, и ей ничего не стоило снять трубку и подслушать наш разговор.

Я решил, что Вестал не услышит меня за шумом воды. Я шепотом назвал телефонистке номер Евы и напряженно вслушивался, не раздастся ли характерный щелчок, который подскажет мне, что Вестал сняла параллельную трубку.

— Да? — произнес голос Евы.

— Сделай что-нибудь сегодня вечером, — попросил я. — Я больше не могу…

Послышался щелчок. Ева, должно быть, тоже поняла, что случилось, поскольку сразу повесила трубку.

— Чед, это ты звонишь? — спросила Вестал. Я мог бы удавить ее, не будь я столь напуган.

— Чед!..

— Ты оборвала меня, — грубо сказал я. — Я собирался позвонить мисс Долан.

— Зачем? — в голосе ее зазвенел металл. Я бросил трубку, выключил душ и вернулся в спальню. Вестал сидела на подушках, физиономия ее выражала крайнюю подозрительность.

— Зачем ты звонил Еве?

Я с трудом выдавил подобие улыбки. Так, во всяком случае, мне показалось. Думаю, она вышла довольно кривой.

— Я хотел организовать сюрприз для тебя, — сказал я и, подойдя к кровати, сел у ног Вестал. — А почему ты меня допрашиваешь?

— Сюрприз? А почему Ева повесила трубку так быстро?

— Это не она. Ты прервала связь.

— А мне показалось, что она бросила трубку.

— Господи, ну почему тебя это заботит! Я-то думал, что тебе приятно будет поплавать у берега Лидо сегодня утром. Хотел, чтобы мисс Додан заказала нам катер.

Вестал окинула меня странным взглядом.

— Если позволишь, Чед, я сама буду отдавать распоряжения Еве. Когда тебе что-то захочется, скажи мне, и я прослежу, чтобы Ева это выполнила.

— Как хочешь, — буркнул я, стараясь вложить в голос максимум безразличия. — Пойду добреюсь.

Я возвратился в ванную и заперся на задвижку. Присев на край ванны, я закурил. Меня трясло от ярости. Слышала ли Ева мои слова? Сделает ли она что-нибудь? Я уже не мог больше терпеть.

Ева услышала мои слова.

После ужина Вестал вдруг стало плохо. Сперва она пожаловалась на сильную головную боль, а немного погодя ее стало рвать.

— Пожалуй, тебе лучше лечь в постель, — посоветовал я. — Ты перегрелась утром на солнце. Я же говорил тебе, что сегодня слишком сильно печет, а ты не послушалась.

— Попроси Еву, чтобы она пришла ко мне, — сказала Вестал, сидя на кровати и обхватив голову руками. — Не беспокойся обо мне, Чед. Займись чем хочешь. Только позови Еву.

Я застал Еву в ее комнате.

— Слава богу, что тебе это удалось! Я обнял ее и крепко прижал к себе. Она потянулась ко мне, и наши губы слились в жарком поцелуе. Потом Ева оттолкнула меня.

— Мы не должны…

— Ей плохо, и она хочет, чтобы ты пришла.

— Я дам ей пару таблеток веганина и, как только она уснет, приду на площадь Святого Марка. Найми гондолу с кабиной, Чед.

— Я боялся, что свихнусь, если не увижу тебя снова. Еще немного и я бы полез на стенку.

— Не говори так, — упрекнула Ева. — Я тебя предупреждала.

— Я не могу жить без тебя, Ева. Она решительно двинулась к двери.

— Я должна идти.

— Усыпи ее поскорее.

— Хорошо.

Она пошла по коридору к комнате Вестал.

Прождав полчаса в вестибюле, я пошел на набережную у площади Святого Марка. Вскоре я завидел гондольера, который катал нас той незабываемой ночью. Узнав меня, он снял шляпу и поклонился.

Я кивнул и указал на его гондолу.

Он подвел ее к ступенькам набережной.

Ожидая Еву, я мерил шагами плиты площади Святого Марка.

Я прождал час. Каждая минута была нестерпимой пыткой.

В конце концов, так и не дождавшись Евы, я решил пойти и выяснить, что случилось. Расплатившись с гондольером, я поспешил в отель.

Остановившись перед дверью в спальню Вестал, я прислушался. До моих ушей донесся голос Евы. Полуживой от бешенства, я нажал на ручку и вошел.

Вестал лежала в постели с влажным носовым платком на лбу.

Ева сидела у изголовья и читала вслух какие-то стихи по книжке.

Я был рад, что в комнате горел только один ночник, в противном случае Вестал могла увидеть, как перекошено от ярости мое лицо.

— Это ты, Чед? — слабо произнесла она.

— Да. Как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше. Веганин снял головную боль. Ева не отрывалась от книги. Лицо ее было бледно.

— Может, тебе лучше поспать? — предложил я, приближаясь к кровати, но стараясь оставаться в тени.

— Скоро засну. Ева читает мне. Ее голос успокаивает меня.

Я не решился взглянуть на Еву.

— Мне кажется, тебе нужно поспать. Скоро десять. Я не хочу, чтобы ты завтра была усталой.

— Хорошо, Чед. Кстати, милый, ты можешь сегодня поспать в своей комнате?

Сердце у меня так и прыгнуло.

Мы с Евой дождемся, пока Вестал уснет, и впереди у нас будет целая ночь!

— Конечно, дорогая. Пусть тебе будет спокойнее. Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Спасибо, милый. Я знала, что ты согласишься. Я попросила Еву переночевать здесь. Она согласилась спать на кушетке. Если вдруг мне опять станет плохо, она мне поможет.

Прошло еще четыре дня.

До сих пор не представляю, как мне удалось держаться так, чтобы не показывать Вестал вида, что со мной творится.

На четвертый день я не выдержал. Мы поднялись наверх, чтобы переодеться к ужину. Я не стал принимать душ, быстро нацепил вечерний костюм и был готов, когда Вестал еще даже не решила, что ей надеть.

Я просунул голову в дверь.

— Пойду вниз, выпью аперитив. Буду ждать тебя в баре. Она изумилась.

— Как тебе удалось так быстро одеться, Чед?

— Просто ты что-то закопалась, — сказал я, улыбаясь (знали бы вы, чего мне стоила эта улыбка). — Я закажу тебе мартини.

— Я постараюсь побыстрее, милый.

Я закрыл дверь и припустил по коридору к комнате Евы. Не став стучать, я повернул ручку и вошел.

Ева стояла перед зеркалом и натягивала чулки. На ней были только голубые трусики и лифчик.

— Чед!

— Ты должна еще раз дать ей это средство! Завтра же! Ева попятилась от меня.

— Ты что, свихнулся? — гневно сказала она. — Вестал засечет нас.

— Она еще переодевается. Она проковыряется еще полчаса. Я сказал, что иду в бар.

Я приблизился к Еве и обнял ее. От близости ее тела сердце мое затрепетало, и я потерял контроль над собой.

— Нет! Неужто ты не понимаешь, как это опасно? Отпусти меня!

— Сделай что-нибудь, Ева! Я просто с ума схожу! Дай ей завтра лекарство.

— Бесполезно. Ничего не получится. Если ей станет плохо, мне придется сидеть с ней. Она так сказала. Так что, ничего не выйдет.

— Черт бы ее побрал! Что же нам делать?

— Я тебя предупреждала. Держись от меня подальше. Я не хочу лишиться места из-за тебя! В дверь постучали.

Мы переглянулись. Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

Ева схватила меня за руку, потащила через комнату и укрыла за полузадернутыми шторами, которые свешивались до самого пола.

Все случилось так быстро, что, когда дверь открылась, Ева уже была перед зеркалом.

— Мне показалось, что я слышу голоса, — сказала Вестал. — О, что вы, миссис Уинтерс! Я мурлыкала себе под нос, — спокойно заверила Ева. Голос ее звучал ровно и естественно. — Вам что-нибудь нужно?

— Я не хотела тебя беспокоить, — сказала Вестал. — Но мой пульверизатор сломался. Можно одолжить твой?

— Конечно. Сейчас я освобожу его.

— Нет, не надо. Мне нравятся твои духи. С удовольствием подушусь ими.

Ни жив ни мертв, я стоял, прижавшись к стене, чувствуя, как ледяной пот течет по спине. Застань меня Вестал в одной комнате с Евой, одетой лишь в нижнее белье, мне был бы конец. Я в тысячный раз проклял себя за безрассудство. Ева была права. У этой чертовой уродины какой-то дьявольский нюх. Может, она уже что-то заподозрила? Интересно, она и в самом деле сломала пульверизатор или выдумала предлог, чтобы застать Еву врасплох?

— Спасибо, милочка, — сказала Вестал. — Я побежала. Мистер Уинтерс ждет меня в баре.

Я услышал, как дверь закрылась.

Я не пошевелился. Сердце колотилось как птичка в клетке. Я едва не потерял семьдесят миллионов. От одной мысли об этом мне стало дурно.

Ева отдернула штору.

— Выходи!

Лицо белое, как мел, глазищи полыхают.

— Да, чуть-чуть не влипли. Слава Богу, пронесло, — отдуваясь, проговорил я. И вытер мокрое лицо носовым платком.

— Я тебя предупреждала! С этим покончено раз и навсегда, Чед. Я серьезно. Больше мы не встречаемся. И не спорь. Это окончательно. Теперь уходи!

— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал я, придвигаясь к двери.

— Нет. — Она шагнула к двери. — Дай я сперва проверю. Она открыла дверь, высунула голову и осмотрелась по сторонам.

— Все в порядке. Можешь идти.

Я выскользнул из комнаты, словно напуганный воришка, и быстро спустился в бар.

Надо было что-то придумать. Я не мог отказаться от Евы, но и от семидесяти миллионов отказываться я не собирался.

Должен же быть хоть какой-то выход!

К чему продолжать?

Никакого выхода не было. Каждый день начинался с новой надеждой, что мне удастся повидать Еву наедине, хотя бы на часок, но спускалась ночь, а случай так и не выпадал.

Дни сменяли друг друга. Я жил словно в вакууме, в постоянном ожидании того, чему не суждено было свершиться.

Наконец, Вестал решила, что можно возвращаться домой.

Мы провели в Венеции уже три недели — три самые длинные и бесконечные недели в моей жизни. С тех пор как Вестал едва не застала меня в комнате Евы, мы с Евой ни разу не разговаривали наедине. Я был настолько напуган случившимся, что больше не рисковал..

В Лос-Анжелес нас доставил самолет, а оттуда нас отвезли в Литл-Иден на машине.

Я был преисполнен надежд, что в Клифсайде мне будет легче, чем в Венеции, найти возможность для встречи с Евой. Все-таки я буду проводить довольно много времени в конторе, а не в обрыдлом обществе Вестал. Попробую снять квартирку, где мы сможем встречаться.

Едва мы переоделись с дороги, как я, оставив Вестал разбирать гору накопившихся за три недели писем, поспешил в свой кабинет и позвонил Райану Блейкстоуну. Разговор с ним немного поднял мне настроение. За время моего отсутствия он провернул три успешные операции. Мы условились встретиться на следующий день за ленчем.

Не успел я повесить трубку, как вошла Вестал.

— Чед, дорогой, послезавтра меня приглашают на открытие мемориального холла Шелли в моей школе. Отец оставил деньги школе, и холл уже готов. Я хотела бы, чтобы ты поехал со мной.

— О, господи! — вздохнул я. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу всякие церемонии. Нет уж, езжай без меня.

— Но меня не будет три дня, Чед, — сказала она, присаживаясь на подлокотник моего кресла. — Ты же не захочешь остаться один на целых три дня?

Сердце мое на миг замерло, потом забилось, как ненормальное.

Три дня!

Две ночи вместе с Евой!

Потом у меня во рту вдруг пересохло. А что, если Вестал захватит Еву с собой? Это более чем вероятно.

— Где же находится твоя школа? — спросил я, стараясь унять дрожь в голосе.

— В Сан-Франциско. Я полечу на самолете, но на следующий день у них намечен спортивный праздник, и меня попросили вручить призы.

— У меня работы по горло, — сказал я, потрепав ее по руке. — Так что я, безусловно, не поеду. Извини меня, но такие торжества не для меня.

— Жаль, — вздохнула Вестал. — Но ты хотя бы послушай речь, которую я готовлю. Ладно, я возьму с собой Еву, чтобы не скучать.

Я едва сдержался, чтобы не ударить ее.

* * *

Но она не взяла Еву с собой.

В последний момент Ева заболела. Ее тошнило, и голова раскалывалась от мучительной боли.

— Не могла дождаться, пока мы вернемся, — ворчала Вестал. — Крайне некстати.

— Захвати служанку, — предложил я, делая титанические усилия, чтобы скрыть свои чувства. — Не виновата же девушка, что заболела.

— Лучше бы мне никуда не ехать, — раздраженно бросила Вестал. — Ничего не поделаешь, придется лететь с Марианной. Она глупа, как пробка, но выбора нет.

Целый день она корпела над своей речью, которую записала на магнитофон. Я подчеркиваю, это очень важно, что Вестал была буквально помешана на магнитофонах. Один магнитофон стоял у нее в гостиной, а второй она поставила в моем кабинете.

Она заставила меня прослушать всю речь (вполне, кстати, пристойную), и у меня хватило ума не пожалеть комплиментов и рассыпаться в похвалах на ее счет.

Она зачитывала речь трижды, прежде чем осталась удовлетворена качеством, и захватила магнитофон с собой, чтобы перед церемонией открытия прослушать себя еще разок.

Я поехал провожать ее в аэропорт.

— Веди себя прилично, Чед, — напутствовала она, когда мы шли по полосе к поджидавшему ее самолету. — Не влипни в какую-нибудь историю, пока меня нет.

Я вымученно рассмеялся.

— Сегодня я ужинаю с Блейкстоуном. А завтра со Стернвудом. Это не те ребята, с которыми можно влипнуть в историю.

— Я просто пошутила, дорогой. Хотя, конечно, не стоило бы оставлять тебя вдвоем с Евой. Я похолодел.

— Ну все же не совсем вдвоем, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал безмятежно. — С нами еще десять слуг и Харджис, твой цепной пес.

— Не будь она такой дурнушкой, я бы могла и приревновать, — сказала Вестал, хихикнув.

Мне почему-то показалось, что веселье ее напускное.

— Мне не нравится, когда ты болтаешь такую чепуху, — сухо сказал я. — Если бы я был тебе неверен, то постарался бы найти кого-нибудь не в нашем доме.

Худая мордочка Вестал вздернулась. В глазах была тревога.

— Ты… ты не помышляешь об этом, Чед?

— Ты что, взбесилась? Нет, конечно! И выбрось эту чушь из головы. Это даже несмешно.

Ее птичьи когти сомкнулись у меня на запястье.

— Ты же никогда не изменишь мне, правда, Чед? Я не перенесу измены. Это… так унизительно. А я так мечтаю, чтобы наш брак стал образцовым.

— Хватит болтать, — оборвал я, притворяясь разгневанным. — Тебе не о чем беспокоиться. Открывай свой холл и побыстрее возвращайся.

Ее лицо просветлело.

— Ты будешь скучать без меня?

— Очень. И буду все время думать о тебе. Представляете, каково мне было созерцать ее безобразную физиономию и пороть такую чушь прямо в глаза?

— Жаль, что мне надо уезжать.

— Поднимайся. Экипаж ждет тебя.

Даже в темноте мне было противно целовать ее; тут же, в окружении людей, видящих ее безобразную наружность не знающих, что я женился на ее деньгах, прикосновение высушенных губ Вестал к моим губам было сродни поцелую скорпиона.

Наконец она забралась в самолет и мы помахали друг другу на прощанье рукой.

Господи, как бы я обрадовался, если бы самолет вдруг взорвался в воздухе и разлетелся на куски. Представляете, насколько я уже ее возненавидел?

Вернувшись в Клифсайд, я нигде не мог найти Еву.

Как бы между прочим я осведомился у Харджиса, где она.

— Я думаю, она в постели, сэр, — ответил он, приподнимая кустистые седые брови. — Кажется, она заболела.

У меня буквально подкосились ноги.

Я совсем забыл, что, по меньшей мере, сегодня ей придется оставаться в своей комнате. Ведь Харджис неминуемо доложил бы Вестал, что не успела она уехать, как Ева выздоровела.

Я понятия не имел, где расположена комната Евы, поэтому пошел в кабинет и раскрыл телефонный справочник дворца Вестал. Найдя номер Евы, я позвонил.

Она, ответила сразу.

— Сегодня, — прошептал я. — В двенадцать. Ты придешь ко мне, или мне придти к тебе?

— Я приду сама, — ответила она и повесила трубку. Я вытер вспотевшие ладони. Руки заметно тряслись.

Глава 10

Светящиеся стрелки часов возле изголовья застыли на десяти минутах третьего. Мы были в комнате вдвоем с полуночи.

— Даже не верится, что пару часов назад я готов был лезть на стенку, — промолвил я. — Последние недели были для меня сущим адом. Давай что-нибудь придумаем. Так больше нельзя.

— Довольствуйся тем, что есть, — рассудила она. — Легко нам не будет. Мы и так слишком рискуем. Она может вернуться. Может войти прямо сейчас.

— Нет. Я запер дверь.

— Все равно это опасно, — не унималась Ева.

— Не волнуйся. Послушай, я уже давно ломаю голову, как выбраться из этой передряги. И я кое-что придумал. Тебе ведь положен выходной день каждую неделю, верно? А что если я сниму квартирку где-нибудь в Иден-Энде? Это довольно близко, и нас там никто не знает. Мы можем встречаться в твой выходной день в те часы, когда я якобы сижу в конторе.

Я заметил, что она напряглась.

— Нет, Чед, я не могу. В выходные я навещаю свою мать.

— Черт побери! Неужто встречи с матерью тебе важнее, чем наши свидания?

— Не говори так. Она знает Вестал. Если я прекращу приезжать к матери, она может позвонить Вестал и узнать, в чем дело. У нас с ней довольно натянутые отношения. Она никогда не доверяла мне.

— Ну придумай какой-нибудь предлог. Освободи эти дни для меня, Ева.

— Я не могу, — отрезала она. — К тому же это опасно. Нас могут увидеть. Мало ли кто может заехать в Иден-Энд. Это слишком опасно.

— Тогда что нам делать? Ждать еще шесть недель следующего случая?

— Я тебя предупреждала, Чед.

— Это не ответ. Если я нужен тебе так же, как ты мне…

— Да, Чед!

От взгляда, который она кинула на меня, все во мне закипело. Я схватил ее за руку.

— Я не выдержу шести недель такой пытки. Я уже сам неплохо зарабатываю. У меня отложено больше тридцати тысяч. Я могу стать компаньоном одного брокера, моего друга. А что, Ева, может откроемся? Я разведусь с Вестал, и мы с тобой сможем пожениться.

Она уставилась на меня.

— Пожениться? Чед! Ты в своем уме? Что такое тридцать тысяч? На сколько их хватит? А сколько ты сможешь заработать, будучи брокером? К тому же, я уже говорила тебе: я не хочу лишиться своей работы.

— Но почему? Зачем она тебе?

— Я живу в прекрасном доме, в настоящих хоромах. Недурно зарабатываю. У меня есть машина. У меня есть все, что душе угодно, а ведь работа довольно непыльная. Нужно быть сумасшедшей, чтобы от нее отказаться.

— Скажи, Ева, зачем ты так портишь свою внешность? Ты ведь не близорука, и тебе ни к чему носить очки? И незачем зачесывать волосы на затылок.

Она улыбнулась.

— Думаешь, она стерпела бы меня хоть один день, если бы я была красивее ее? Только по этой причине она уволила уже столько секретарш. Она жутко ревнует к красоте. Агентство, которое нашло мне эту работу, предупредило меня. Может быть, это лишний раз убедит тебя, насколько я дорожу своим положением. У меня была довольно тяжелая жизнь, Чед. С матерью мы не ладили. Мне было нелегко сводить концы с концами, поверь. И так просто от всей этой изысканной роскоши я не откажусь.

— Ты водишь меня за нос, — отмахнулся я. — Ты цепляешься за свое место только потому, что рассчитываешь получить приличный куш в наследство. Верно?

Ева отвернулась.

— Это мое личное дело. Я полюбила тебя, но из-за любви к тебе я не собираюсь пожертвовать своим единственным шансом в этой жизни.

— Она надувает тебя. Она завещала тебе всего несколько жалких сотен. Она сама мне сказала. Ева легонько погладила меня по руке.

— Нет, Чед, это тебя она надувает. Я знаю, какова моя доля. Я сама видела завещание.

— Когда?

— Несколько дней назад. Она как раз составила новое завещание. Нотариус принес все бумаги, а она оставила их на столе. Я успела прочитать.

Я почувствовал, что напрягся.

— Так сколько она тебе оставляет?

— Пятьдесят тысяч. Я присвистнул.

— Зачем же она сказала мне не правду?

— Не знаю. Возможно, боялась, что ты рассердишься. Я сама прочитала — черным по белому. И не хочу отказываться от таких денег.

Мой пульс участился.

— А что она завещала мне, Ева?

— Все: дом, имущество и шестьдесят миллионов долларов. Остальные деньги достанутся другим наследникам и пойдут на благотворительность.

Я перевел дух.

— Ты уверена?

— Да. Ты по-прежнему хочешь развестись с ней? — Глаза Евы лукаво блеснули. — Да или нет?

— Ты права, это меняет дело, — согласился я, вскочив на ноги и меряя шагами комнату. — Но мы можем никогда не дождаться этих денег. Или настолько состариться, что не успеем насладиться ими.

— На все воля Божья.

— Ты хочешь сказать, что она может заболеть или погибнуть в результате несчастного случая?

— Все рано или поздно умирают.

Даже в тот миг, когда Ева лежала в постели, а я бродил взад-вперед по комнате и мы обсуждали возможную смерть Вестал, мне ни разу не пришла в голову мысль об убийстве. Ни даже о том, что можно инсценировать несчастный случай. Повторяю, ни на мгновение такие мысли не посетили мою голову.

— Слабая надежда, — уныло бросил я. — Мы с тобой можем совсем одряхлеть, когда с ней, наконец, что-нибудь случится.

— Увы. Ничего не поделаешь.

— Черт бы ее побрал; — в сердцах выругался я. — Хоть бы она умерла!

Внезапно, без всякого предупреждения зазвонил телефон. От неожиданности мы оба вздрогнули.

Ева схватила свой халат, точно кто-то ворвался в комнату.

Я застыл, словно остолбенев, и уставился на телефон.

— Это она! — хрипло пробормотал я. — В двадцать минут третьего!

— Сними трубку, — велела Ева. — Только думай, что говорить.

Дрожащей рукой я снял трубку. Впрочем, у меня хватило ума придать голосу сонливые нотки.

— Кто еще там? — прорычал я.

— О, Чед…

Она! Даже находясь в трехстах милях от нас, проклятая стерва не давала мне насладиться близостью Евы.

— Это ты, Вестал? Побойся Бога! Уже третий час.

— Я тебя разбудила, Чед?

— Конечно.

— Не сердись на меня, — жалобно попросила она. — Мне так недостает тебя.

— Я тоже скучаю без тебя.

Мысленно я проклял ее. Подняв голову, я увидел, что Ева, белая как полотно, стоя у дверей, запахивает халат.

— Я не могла не позвонить тебе, милый. Я только что видела кошмарный сон. До сих пор не могу прийти в себя. Мне приснилось, что мы с тобой расстались. — Она всхлипнула. — И что ты меня ненавидишь. У тебя было такое лицо, что мне стало страшно. Когда я подошла к тебе, ты грубо оттолкнул меня и побежал по длинному пустому коридору. Я побежала за тобой, но не смогла догнать. И вскоре ты пропал из вида. Я проснулась вся в слезах. Я так испугалась, что с тобой случилось несчастье, что решилась позвонить.

Я почувствовал, что на моем лице выступили капельки пота.

— Это был всего лишь кошмарный сон, — пробормотал я, стараясь унять дрожь в голосе. — Все в порядке, Вестал. Тебе не из-за чего волноваться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12