Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трио - Поверь в мечту

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дайер Дебра / Поверь в мечту - Чтение (стр. 3)
Автор: Дайер Дебра
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Трио

 

 


– Замужество часто изменяет женщин в лучшую сторону. Они становятся послушными.

– Со мной этого не произойдет.

Хейуард вдруг как-то сразу отбросил игривый тон, на щеках его вспыхнули красные пятна, голос прозвучал почти угрожающе:

– На этот раз ставки слишком высоки. Не портите мне игру.

– Может, вам стоит сесть за другой стол, мистер Хейуард? Сейчас у меня на руках все козыри.

– Посмотрим. А у меня король и дама червей. Не думаю, что вы найдете козыри старше.

«Я должна. Мне придется найти такой козырь», – с отчаянием подумала она.

– Тори, я тебя везде ищу! – Из толпы вынырнула миловидная темноволосая женщина и встала рядом с Викторией. При виде Хейуарда лицо ее приняло кислое выражение.

– Добрый вечер, мистер Хейуард.

– Миссис Моррисон. – Хейуард поклонился с преувеличенной учтивостью, светлые локоны упали на лоб. – Надеюсь, завтра мы сможем все обсудить, мисс Грейнджер.

– Я завтра занята.

– Что ж, возможно, я удовольствуюсь очередным визитом к вашей очаровательной матушке. – Он повернулся и быстро растворился в толпе.

– Что все это значит? – Пэм Моррисон с недоумением посмотрела вслед молодому джентльмену, а потом перевела встревоженный взгляд на подругу.

– Мы обсуждали возможности нашего брака. – Тори поставила бока,! с лимонадом на стол: у нее дрожали руки.

– Так ты была права в своих подозрениях? Тори кивнула:

– Мы с отцом опять поссорились… us знаю, в который уже раз за этот год. И теперь я убедилась в низости Хейуарда.

– Пойдем-ка. – Пэм нежно взяла ее под руку. – Я могу ради тебя немножко потерпеть свежий воздух.

Они вышли на террасу, и Тори с удовольствием подставила разгоряченные щеки прохладному влажному ветру. С залива надвигался туман. Он вползал в сад, белой дымкой обвиваясь вокруг деревьев, превращая дубы и эвкалипты в невиданные волшебные растения.

– Когда я надеваю новое платье, – прощебетала Пэм, взбивая пышные рукава своего желтого атласного платья, – я начинаю чувствовать себя маленькой девочкой, которая меряет мамины наряды.

– Мне тоже иногда так кажется. – Тори улыбнулась подруге.

На указательном пальце ее правой руки остался небольшой шрам – напоминание о том дне, когда они с Пэм смешали свою кровь и стали сестрами, исправив таким образом упущение родителей, которые не позаботились подарить им родных сестер или братьев.

– А помнишь, как мы однажды забрались в гардеробную моей мамы? – спросила Пэм. – Мы надели ее лучшие платья и устроили кукольный бал.

– А твоя мама тогда засмеялась и сказала, что мы прелестно выглядим.

– Да уж! – Пэм хмыкнула – Хорошо, что у нас хватило ума не лезть в шкаф твоей матери!

Тори кивнула. Ее мать всегда была очень строга с ней.

– Когда я делала что-нибудь не так, она запирала меня в комнате одну, – вздохнула Тори.

– Я помню, – печально кивнула Пэм.

Тори положила руки на перила террасы и устремила взгляд в темный сад, туда, где деревья и кусты, окутанные туманом, превращались в волшебный лес.

– В такие дни я садилась у окна и смотрела в сад. Я воображала себя принцессой, которую похитили и заточили в замке. А потом появлялся благородный рыцарь – он преодолевал все препятствия заколдованного леса, побеждал злых драконов и спасал меня.

Руки ее сжались так, что металл впился в ладони.

– Знаешь, что хуже всего, Пэм? Хуже всего знать, что он никогда не придет и не спасет меня.

– Тори, прекрати плакаться, как старая дева. – Пэм легонько шлепнула веером по плечу подруги, – Ты молода и красива. Может, тебе просто надо понять, что у большинства рыцарей есть несколько пятен на сверкающих доспехах.

Тори засмеялась, пытаясь отогнать печаль и отчаяние, окутавшие ее серым облаком.

– Тебе достался последний рыцарь. Подруга смущенно улыбнулась:

– Ну, в общем, Нед и вправду хорош.

– А мой рыцарь где-то заблудился.

– Он придет, вот увидишь!

Но она-то знала, знала, что не придет. Ее рыцарь сбежал, бросил ее. Наверное, что-то с ней было не так.

– А может, его поймал дракон?

«И этого дракона звали Аннет», – добавила она про себя.

– Не говори так! Может, вы встретитесь уже завтра.

– Но одно я знаю точно, – твердо произнесла Тори, – король не может купить рыцаря для своей дочери.

– Почему твой отец вдруг стал таким упрямым? – растерянно спросила Пэм. – Ты всегда была его любимицей.

– Не знаю. Но он становится все беспокойнее. Иногда кажется даже, что он впадает в отчаяние. Хейуард – лучшее тому доказательство.

– Я знаю, что у тебя все будет хорошо, я чувствую. – Пэм ласково сжала руку подруги. – Вот увидишь!

– Да ты дрожишь! – воскликнула Тори. – Идем в дом, пока ты не замерзла насмерть.

– Ты уверена, что вынесешь эту толпу? – спросила мужественная Пэм, у которой зуб на зуб не попадал от холода.

Тори кивнула, и они вернулись в зал. Ей придется быть здесь, разговаривать, улыбаться, возможно, даже танцевать. Но если бы она могла идти на поводу у собственных желаний, то отправилась бы прямиком в свою комнату. Или даже в миссию. Переоделась бы в Шарлотту… Лучше быть где угодно, чем среди этих людей, которые думают: «Вот дочь Лилиан, бедная старая дева».

– Эми в восторге от куклы, которую ты ей подарила, – прошептала Пэм на ухо подруге, – Даже спать ложится вместе с ней. Ты портишь моего ребенка.

– А для чего еще нужны крестные матери?

– У нее теперь такая коллекция, что… Господи!

Тори удивленно посмотрела на Пэм, которая увидела кого-то в толпе. Губы ее приоткрылись, глаза распахнулись от изумления. «Кто бы это мог быть?» – с любопытством подумала она. Проследив за взглядом подруги, она увидела лицо, которое надеялась забыть как можно скорее. И теперь окончательно поняла, что сделать это будет непросто. Ибо стоило ей лишь взглянуть на этого человека, как все окружающее – бал, гости, шум, музыка – перестало для нее существовать. Правда, музыка осталась. Или это стучит ее сердце? Тори даже показалось, что она смотрит в туннель, освещенный ярким солнечным светом. Там, в конце, она видела знакомую широкоплечую фигуру, вокруг которой двигались неясные, призрачные тени.

– Мисс Грейнджер, – Спенсер Кинкейд улыбнулся и склонился к ее руке, – как приятно видеть вас снова. – В его глазах были удивление, улыбка и что-то еще…

– Что вы здесь делаете? – Тори отдернула руку, избегая его прикосновения.

– Тори, разве так приветствуют гостей? – Голос отца напоминал рычание разгневанного тигра.

Только тут Тори заметила, что Куинтон Грейнджер стоит рядом с Кинкейдом. Так они знакомы! Ну конечно, ведь Кинкейд упоминал об этом днем… Господи, что с ней происходит? И вдруг ей припомнились слова отца, сказанные в гневе сегодня днем, – о том, что он может познакомить, ее с другими претендентами на ее руку. С мужчинами, павшими так низко, что готовы ради денег жениться на нелюбимой женщине. Теперь понятно, почему Кинкейд встречался сегодня с ее отцом.

– Да ладно, Куинт. Твоя дочь просто растерялась, – непринужденно заметил Спенсер, нарушая тягостное молчание. Он повернулся к Пэм: – Кажется, мы не встречались прежде…

Грейнджер представил Кинкейда Пэм. И Тори, сжав от гнева кулачки, еще раз убедилась, что этот тип умеет произвести впечатление на женщин: Пэм краснела и заикалась, как школьница, встретившая на балу известного актера.

– Как поживаете, Тори? – Из-за широкой спины Спенса показался Алан Торнхилл. Надо же, его она тоже не заметила.

– Прекрасно, благодарю вас.

Сколько Тори себя помнила, Алан жил по соседству. Он был старше на семь лет, но это не помешало ему сунуть лягушку ей за шиворот – Тори было тогда всего шесть. Алан был выше шести футов – и все же почти на голову ниже Кинкейда. Когда-то он казался ей симпатичным, почти красивым, теперь же, рядом со Спенсом, выглядел каким-то бесцветным.

Кинкейд повернулся к ней. Взгляды их встретились, и у Тори перехватило дыхание. Этот человек заставлял ее ощутить себя растерянной, словно это ее первый бал, а она – испуганная молоденькая девочка… Ах нет, она не девочка. Она старая дева, и именно поэтому он произвел на нее такое впечатление, горько сказала себе Тори.

– Вы позволите пригласить вас на танец, мисс Грейнджер?

Он прекрасен, как принц из сказки, – безупречен внешне и высокомерно уверен в своем мужском превосходстве. Этот не усомнится ни в чем. Наверняка думает, что она с радостью будет танцевать с ним и с восторгом выскочит за него замуж.

– Нет, – ответила Тори и услышала рядом удивленный вздох Пэм. Ее отец молча смотрел на нее, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

– Вы не любите мазурку? – невозмутимо спросил Кинкейд.

– О, она любит. – Куинтон дружеским жестом положил руку на плечо Спенса. – Просто иногда она немного застенчива. Да, Тори?

Она бесстрашно встретила гневный взгляд отца.

– Если мистеру Кинкейду хочется танцевать, я уверена, он без труда найдет себе партнершу.

– Виктория… – Голос Куинтона срывался от гнева.

– Ну что ж может быть, в другой раз. – Кинкейд улыбнулся Тори и повернулся к Пэм: – А вы, миссис Моррисов, не откажетесь потанцевать со мной? Я обещаю не наступать вам на ноги.

– С удовольствием, мистер Кинкейд, – прощебетала Пэм, бросив встревоженный взгляд на подругу.

Тори смотрела, как они направляются на середину зала, и с тревогой думала, что Пэм не должна подпасть под обаяние этого человека. Такого не остановит и тот факт, что ее подруга замужем., Между тем Алан незаметно растворился в толпе, оставив Тори наедине с отцом.

– Глупая женщина! – Куинтон взял ее за руку. Голос его звучал негромко среди всеобщего шума и музыки, но пальцы причинили боль, и Тори поняла, что гнев отца уже плохо поддается контролю. Он поволок ее к выходу, и Тори все ускоряла шаг, путаясь в пышных юбках. Отец шагал по коридору, тихонько бормоча ругательства. Наконец он втолкнул ее в кабинет, и она вздрогнула, когда дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Глава 4

– Ты хотя бы поинтересовалась, сколько сил я потратил, чтобы заполучить Кинкейда к себе в дом в качестве гостя! Проклятие! Он в самый раз подошел бы тебе.

– Ты заплатил ему больше, чем Ричарду Хейуарду?

– О чем ты говоришь? – Куинтон, красный от гнева, уставился на дочь.

– Я знаю, что ты готов заплатить любому негодяю, лишь бы сбыть меня с рук…

– Ах вот как! – Куинтон выругался. – Запомни – никто не может купить Спенсера Кинкейда!

Этот человек владеет отелями от Нью-Йорка до Калифорнии. «Хэмптон-Хаус» здесь, в Сан-Франциско, тоже при-(надлежит ему, В Колорадо у него серебряные, рудники, а в Калифорнии – золотые. Не говоря уже о недвижимости, кораблях и железных дорогах. Он может купить меня и все мое имущество!

Тори уставилась в пол. Что ж, в этот раз она ошиблась. Но какое это имеет значение?

– Этот человек негодяй.

– Он один из самых уважаемых бизнесменов страны. А ты отказалась даже танцевать с ним!

– Думаю, он это переживет.

– В кои-то веки к тебе проявил интерес достойный человек! – Куинтон в негодовании взмахнул руками. – А ты! Что ты делаешь? Изображаешь из себя недотрогу и гонишь его прочь!

– Отец, я не…

– Я устал, Тори. – Неожиданно тон Куинтона Грейнджера изменился, и он тяжело опустился в кресло. – Я старею… и хочу дождаться внуков.

Боль пронзила сердце Тори. От жалости к отцу и к себе у нее перехватило дыхание:

– Я бы с радостью… Если бы я могла, я подарила бы тебе внука.

– Ты даже представить себе не можешь, с каким ужасом я думаю о том, что после моей смерти ты останешься совсем одна. Что после тебя не останется никого, носящего мое имя, никого, кто продолжил бы наш род… – Куинтон уставился на огонь в камине. – Я много работал, Тори. И я не хочу, чтобы все деньги, которые я нажил тяжким трудом, ушли на благотворительность… Я не хочу кончить, как Фрэнк Карстерс!

Эти слова смутили и тронули ее сильнее, чем все угрозы. Фрэнк Карстерс был близким другом отца. Он умер прошлой осенью, и смерть его потрясла всех.

– При чем здесь мистер Карстерс?

– Он был на год моложе меня, И что сталось с его наследством? Он не оставил детей и внуков, и все досталось жадной женщине, которая тратит его деньги на недостойного человека.

– Отец, прошу, постарайся меня понять. – Слезы душили Тори, и голос ее был очень тихим. – Я хочу, чтобы ты был счастлив, и хочу ребенка, но… я не могу выйти замуж за человека, которого не люблю.

– Ты знаешь, что они прозвали тебя Принцессой Ледышкой? – Куинтон смотрел на дочь с горечью и недоумением.

Конечно, она знала. О, сколько раз она слышала шепот и смешки за спиной, когда люди на все лады склоняли это обидное прозвище.

– Моя дочь такая красивая – и такая бесчувственная! Лилиан испортила тебя этими дурацкими школами и своими представлениями о морали. – Взгляд отца изменился. Теперь он смотрел на стоящую перед ним Тори, словно она была ему чужой. – Твое сердце превратилось в лед.

Тори прижала ладонь к дрожащим губам. В эту минуту она и правда хотела бы превратиться в ледышку, чтобы не чувствовать боли и унижения, переполнявших ее душу.

– Отец, не говори так!

– А может, твоя мать права и это я сам испортил тебя? – Куинтон уставился на свои руки, тяжело лежавшие на столе. – Она все время твердит, что я не в состоянии заставить тебя выйти замуж. Ее самолюбие страдает оттого, что ее дочь – старая дева.

– Прошу тебя, не делай того, о чем потом пожалеешь!

– Я никогда раньше ни о чем тебя не просил…

– Я не могу… – прошептала она в отчаянии.

– Я даю тебе срок до твоего дня рождения. – Голос Куинтона звучал устало, но в нем слышалась непреклонность. – У тебя есть два месяца, чтобы найти мужа. Если ты этого не сделаешь, я перестану считать тебя своей дочерью. Тебе придется покинуть этот дом и этот город. У тебя будут деньги только на еду и скромную одежду.

«Господи, неужели он и вправду сможет взять и прогнать меня? И не захочет больше видеть?» Паника заползала в ее душу. Но гордость – гордость заставила ее выпрямиться и холодно ответить:

– Ты не сможешь меня купить.

– Я знаю. – Куинтон достал сигару из ящичка, который стоял на столе. Некоторое время он просто катал ее в пальцах, наслаждаясь ароматом, исходившим от коричневых листьев. Потом неторопливо раскурил и выпустил облако дыма.

Сердце Тори сжалось. Она вспомнила, как маленькой девочкой любила сидеть у отца на коленях и он позволял ей помогать ему зажигать сигару. Но теперь – теперь он смотрел на нее холодным, чужим взглядом. У него было лицо человека, который решил добиться своего любой ценой. Так обычно ведут дела в бизнесе.

– Я знаю, что ты смажешь прожить на пособие – деньги мало для тебя значат. Но подумай о других. О тех заблудших душах, которых ты спасаешь в своей миссии. Разве они обойдутся без моей финансовой поддержки? Все эти женщины и дети, которых ты пытаешься уберечь от жизни на улице?

Тори согнулась под тяжестью этого нового удара. Как он может? А Куинтон неумолимо продолжал:

– Думаю, некоторые девушки вернутся к прежним занятиям, просто чтобы заработать на одежду и пропитание. Он опять затянулся сигарой. Как бы ни были эфемерны, струйки дыма, но они вдруг создали между отцом и дочерью глухую стену отчуждения.

– Жаль, что тебе так и не удалось убедить друзей твоей матери, поддерживать миссию. Они боятся запачкать свои холеные ручки, принимая участие в судьбе этих несчастных созданий.

– Они вносят свой вклад, – пробормотала Тори, чувствуя, как: горло заливает горечь – то ли от дыма, то ли от безысходности и отчаяния.

– Правда? – Куинтон стряхнул столбик пепла в искрящийся хрусталь пепельницы. – И насколько же он велик? Может, теперь эта миссия продержится без моей помощи?

Тори не ответила. Голос вдруг пропал.

– У тебя такое выразительное лицо. Тори. Всегда можно понять, о чем ты думаешь. – Теперь в голосе Куинтона звучало усталое удовлетворение человека, который уверен, что добился своего. – Ты прекрасно знаешь, что ни одна леди в городе не захочет иметь дело с девицами, которых ты опекаешь. И без меня миссия не продержится и года.

– Отец, ты обрекаешь их на страшную жизнь. – Тори шагнула вперед и, опершись руками о блестящую поверхность стола, наклонилась к отцу. – Они вновь попадут к людям, которые считают, что если женщина бедна, наивна или ее некому защитить, то она может стать игрушкой для их извращенных вкусов.

– А ты, значит, ангел, который спасает бедных девушек от жизни в грехе и разврате? – Откинувшись в кресле, Куинтон насмешливо улыбался.

– Я хочу, чтобы они имели возможность выбора!

– Тогда я ты сделай свой выбор! Выйди замуж и роди мне внука – или лишишься всего!

Тори выпрямилась и сердито посмотрела на отца:

– Значит, я должна продать себя?

– Или твои беззащитные ангелочки окажутся на улице!

У Тори не было ни малейшего сомнения, что отец поступит именно так. В их городе он прославился как безжалостный делец, и сейчас она увидела его таким, каков он и был на самом деле. Ей хотелось заплакать и чтобы кто-нибудь обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Только теперь некому ее обнять. И хорошо не будет – наоборот, все хуже и хуже. Единственный человек, которому она доверяла, предал ее. Она за свою жизнь любила двоих мужчин. Теперь ее предал и второй.

Между тем Куинтон ткнул сигару в пепельницу и сердито спросил:

– Скажи, многие из твоих подруг влюблены в своих мужей? Любовь – это пустая фантазия, а ты уже большая девочка.

Тори отвернулась и посмотрела в окно. Она видела смутное отражение своего лица – и мрак ночи. Мрак окутывал ее душу. Спорить было бесполезно. И очень хотелось плакать. Но она не даст отцу увидеть, какую боль он причинил ей.

– Черт возьми, Тори! Я делаю это для твоей же пользы!

Замужество. Рабство. Притворяясь спокойной и безразличной, она повернулась и пошла к двери. Голос отца ударил ей в спину:

– Помни, Тори, у тебя только два месяца.

Спенс внимательно оглядел бальный зал, но ни Куинтона, ни его дочери видно не было. Ему не понравилось, что Куинтон увел дочь. Похоже, он здорово разозлился на своенравную девушку, а он, Спенс, стал невольной причиной ссоры.

На всякий случай Кинкейд заглянул во все комнаты, прилегающие к бальному залу, но так и не нашел Викторию. Тогда он вышел на террасу. Ему хотелось отдохнуть от шумной толпы, глотнуть свежего воздуха, а также убедиться, что Тори не прячется в тени балюстрады. Но терраса была безлюдна. Он прислонился к перилам и, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух, машинально вслушивался в звуки бала, долетавшие сквозь распахнутые двери. Музыка и смех выплескивались наружу, смешивались с наползавшими из сада струйками тумана и звучали таинственно, почти как в волшебной сказке. Деревья и кусты, окруженные колеблющейся дымкой, казалось, изгибались в призрачном танце. Спенс вспомнил, как когда-то в детстве читал книгу, где говорилось про зачарованный лес. Там еще были драконы, которых побеждали рыцари в сверкающих доспехах, и, само собой, прекрасная девушка, которую нужно было спасти. Он вдруг подумал: а что, если Виктория Грейнджер тоже нуждается в спасении?

За его спиной раздался стук каблучков, и он с надеждой обернулся. Но это оказалась не Тори – к нему спешила темноволосая горничная. Она гордо несла свою пышную грудь и покачивала бедрами.

Остановившись перед Кинкейдом, горничная протянула ему бокал шампанского на серебряном подносе.

– Принести вам еще что-нибудь? – спросила она.

– Нет, спасибо. – Он взял бокал и невольно отшатнулся, когда девушка вдруг придвинулась к нему: от нее исходил крепкий запах жасминовых духов.

– А может, вы все-таки чего-нибудь хотите? – В темных глазах светилось желание, на губах играла зазывная улыбка. Нарочито скромным жестом она поправила свое белое платье, проведя рукой по груди, и Спенс украдкой окинул взглядом очертания пышной фигуры. – Я могу сделать все, что пожелаете.

– Возможно, как-нибудь в другой раз. – Спенс смягчил отказ теплой улыбкой.

– Так вот где ты прячешься! – На террасе появился Алан.

Горничная оглянулась, затем снова подняла на Спенса темные влажные глаза.

– Меня зовут Элла, – прошептала она, вынула из-за корсажа сложенный листок бумаги и, сунув его Спенсу за отворот смокинга, коснулась пальчиками его щеки. – Если надумаете, теперь будете знать, где меня найти.

– Ты всегда умел очаровать любую женщину, – буркнул Алан, глядя вслед удаляющейся горничной.

– К сожалению, не любую. – Спенс бросил короткий взгляд на записку и сунул ее в карман.

Алан хмыкнул и дружески хлопнул его по плечу.

– Все еще переживаешь из-за Принцессы Ледышки?

– О ком ты?

– Так мы называем Викторию Грейнджер.

Алан извлек из кармана золотой портсигар, поднял крышку и взял сигару.

– Каждый из нас в свое время пытался растопить лед, но пока никому не повезло. Эта девушка может одним взглядом обратить человека в ледяную статую.

Алан протянул Спенсу портсигар, но тот покачал головой. Он крутил в пальцах запотевший бокал шампанского и думал о том, что его приятель ошибается. Под внешней холодностью мисс Грейнджер скрывался огонь – души, сердца, страсти…

– Посмотрим, может, мне больше повезет с вальсом, чем с мазуркой, – сказал он.

– Да что ты! Вальс – в этом доме? – Алан взглянул на друга почти с жалостью.

Спенс растерялся. Он посещал балы довольно редко и еще реже на них танцевал, считая танцы пустой тратой времени. Но кажется, вальс сейчас в моде?

– Как-то Лилиан Грейнджер заявила, что предпочла бы видеть свою дочь мертвой, нежели смотреть, как она будет танцевать этот непотребный танец. – Алан чиркнул спичкой и принялся со знанием дела раскуривать сигару. – Так что, друг мой, – подытожил он, окутавшись наконец облаком дыма, – ты не найдешь вальса ни в этом доме, ни в каком другом – при условии, конечно, если его хозяйка принадлежит к достопочтенному кружку друзей Лилиан Грейнджер.

Спенс обескуражено подумал о том, как такая высоконравственная ханжа могла воспитывать свою дочь.

– Ты давно знаешь Викторию? – спросил он Алана.

– С тех пор, как она еще была маленькой худышкой с косичками. Но уже тогда она могла забраться на дерево или скакать на лошади не хуже любого мальчишки. Куинтон, сообразив, что жена не собирается подарить ему сына, попытался найти его в Тори. – Алан хмыкнул. – Само собой, у Лилиан были совсем другие взгляды на воспитание дочери. Я прекрасно помню, как каждый божий день в три пополудни она загоняла Тори в дом, чтобы та занималась на фортепиано. А в шестнадцать лет она отправилась в школу за границу – заканчивать образование. Когда Тори вернулась, во взгляде ее был такой холод, что она могла заморозить кого угодно.

– Странно, что она до сих пор не замужем, – заметил Спенс. – Готов поспорить, что деньги Куинтона привлекают многих. Ради них некоторые джентльмены наверняка согласились бы терпеть столь строптивую жену.

– Однажды она чуть не вышла замуж, – неохотно проговорил Алан. – Несколько лет назад она была обручена с Чарлзом Ратледжем, Но старина Чарлз сбежал в день свадьбы с Аннет Маршалл – подружкой Тори. Он оставил невесту в доме, полном гостей и с праздничным пирогом на столе.

Спенс даже присвистнул, услышав эту историю. Что ж, это объясняло многое. Не мудрено, что Тори не жалует мужчин, ее можно понять. Интересно, сохранились ли у нее чувства к этому Ратледжу?

– Но, скажу тебе, храбрости нашей Принцессе не занимать, – продолжал Алан. – После того как Чарлз сбежал, именно она вышла к гостям, ожидавшим молодых в бальном зале. Она встала перед толпой в подвенечном платье и, высоко задрав подбородок, звонким голосом объявила, что приносит всем извинения за причиненные неудобства, но свадьба не состоится.

Пальцы Спенса сжали тонкое стекло бокала. Какое унижение должна была пережить эта девушка! Ему вдруг страстно захотелось защитить Тори, но от чего – от прошлого? От будущего? Подвернулся бы ему этот Ратледж сейчас, он не задумываясь избил бы его. Или вообще убил.

– С тех пор прошли годы, и за это время Тори успела отказать всем претендентам на ее руку и сердце, включая меня. – Алан пожевал сигару и выплюнул кусочек табака. – Одно время это даже походило на игру. Все гадали, кому же удастся повести Принцессу Ледышку к алтарю. Особенно она рассердилась, когда узнала, что кое-кто даже делал ставки на тех или иных претендентов.

– Ты хочешь сказать, что кто-то сообщил ей, что половина города заключает пари, гадая, кто на ней женится?

– Именно. И самое смешное, что этим человеком оказался ее отец, Куинтон. Он решил, что это здорово, и рассказал дочери. Думал, она будет гордиться, что пользуется столь высоким спросом. Но Тори отнеслась к этому иначе. Она просто перестала выходить в свет и отказывалась встречаться с мужчинами. Это было четыре года назад.

Спенс смотрел на своего друга и думал, правда ли Алан воспринял всю эту историю так легко? Или за юмором рассказчика скрываются другие чувства? Приятель угадал его мысли и, усмехнувшись, хлопнул Спенса по плечу:

– Не волнуйся, дружище. Я уже переболел. Честно говоря, теперь я счастлив, что у Тори хватило ума мне отказать. Из меня вышел бы паршивый муж.

Спенс нахмурился и устремил взгляд в сад. Мысль о том, что Виктория могла бы стать женой какого-нибудь идиота, для которого важнее всего деньги или глупая прихоть, испортила ему настроение.

– Да ты никак неравнодушен к ней? – с любопытством спросил Алан, внимательно вглядываясь в лицо приятеля.

– Нет, – буркнул Спенс, по-прежнему хмурясь, – Я люблю нежных и податливых женщин. Теплых и ласковых. А об эту либо уколешься, либо обморозишься.

– Зато она своего рода вызов обществу. – Улыбка Алана показывала, что он не поверил ни единому слову Кинкейда.

– Похожа на дикую розу – очень красива и привлекательна, но тот, кто решится ее тронуть, рискует уколоться о шипы.

Сказав это вслух, про себя Спенс с досадой подумал, почему же весь день он возвращался мыслями к Виктории Грейнджер, а однажды даже поймал себя на том, что представил, как ее волосы разметались по его подушке… Интересно, от страсти ее глаза тоже делаются серебристыми?

– Нет, не роза – скорее ива на ветру, причем сухая. Если ее согнуть, она просто сломается, – подумав, заключил он.

– Ну, она, конечно, не Лилиан Рассел, но все, что надо, у нее на месте и, на мой взгляд, она очень женственна, – подмигнул Алан, перекатывая сигару из одного угла рта в другой.

– Да уж! А развлекается она наверняка чтением душеспасительных стихов! На таких, как она, любое упоминание о мужчине нагоняет страх.

Спенс пытался быть насмешливым, даже язвительным, но, по правде говоря, ему совсем не было смешно. Неприступная Виктория Грейнджер вызывала у него острое желание сорвать с нее маску респектабельности и зарыться лицом в ее шелковистые волосы, прикоснуться губами к нежной коже и научить ее всему, что может доставить мужчине и женщине огромное удовольствие. При одной мысли об этой необыкновенной девушке кровь Кинкейда закипела.

– Добро пожаловать в клуб жертв Принцессы Ледышки! – Алан со смехом хлопнул друга по плечу.

– Благодарю. – Спенс поморщился, но внутренний голос ему подсказывал, что Тори – это его судьба.

– Помнится, ты всегда любил преодолевать трудности, – не унимался Алан. – Судя по тому, как тебя встретили сегодня, простых решений ждать не приходится.

– Не уверен, что… – Кинкейд замолчал.

В уголке террасы вдруг ожили тени, и одна из них оказалась Викторией. Облако бирюзового кружева пенилось вокруг нее – Тори куда-то очень торопилась.

– Куда это она? – с недоумением спросил Алан, провожая взглядом стройную фигурку, сбегающую по широким ступеням.

– Не знаю. – Спенс сунул ему в руки бокал. – Но постараюсь выяснить.

Кинкейд легко перепрыгнул через перила и последовал за Тори по дорожке, ведущей к кованым воротам. Вскоре они оказались за пределами владений ее отца. Спенс решил ее догнать. Она обернулась на звук шагов и нахмурилась, узнав Кинкейда.

– Вам никто не говорил, что для хорошенькой жен-шины небезопасно гулять ночью одной?

– К ней может пристать какой-нибудь негодяй? – Она насмешливо смотрела на него.

– Может. – Он проигнорировал намек. Тогда Тори сказала:

– Пожалуйста, уходите. – И пошла прочь.

– Негодяем будет тот мужчина, который оставит беззащитную женщину ночью одну на улице. – Спенс вновь поравнялся с ней.

Тори бросила на него сердитый взгляд и ускорила шаг.

Ночной воздух был холодным и сырым. Она обхватила себя руками – в открытом вечернем платье было зябко. Кинкейд снял смокинг и накинул его ей на плечи.

– Может, поговорим? – предложил он.

– Мне не нужны ни ваша забота, ни ваше общество. – Она сбросила смокинг с плеч.

– Боюсь, вам придется вытерпеть и то и другое. – Он усмехнулся и опять укутал ее плечи.

– Все мне надоели! – прошипела она и, не обращая больше внимания на назойливого спутника, продолжала быстро идти по пустынной улице.

Туман сгущался, и нечастые фонари почти не освещали дорогу. Каблучки Тори гулко стучали по мостовой. Это был единственный звук… хотя нет, где-то позади двигался невидимый в серой дымке экипаж.

Шагая рядом, Спенс некоторое время молча разглядывал Тори, любуясь длинными ресницами и нежной кожей, потом не выдержал:

– Мы идем куда-нибудь? Тори остановилась.

– Мистер Кинкейд, неужели вы не видите, что мне неприятно ваше общество?

– Я вижу, что вы расстроены. Думаю, отец отругал вас за то, что вы отказались со мной танцевать. Я угадал?

– А что еще вы угадали?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19