Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повелитель Островов

ModernLib.Net / Фэнтези / Дрейк Дэвид / Повелитель Островов - Чтение (стр. 15)
Автор: Дрейк Дэвид
Жанр: Фэнтези

 

 


      А они, тем не менее, прибывали. Еще двенадцать стволов временно брякнулись на стену крепости с оглушительным звуком. Шум был такой, будто ударила молния или взялся за палочки безумный великан-барабанщик. Шарина вздрогнула, прокуратор вскрикнула от неожиданности и выронила ножик. Губы Медера продолжали двигаться — он читал заклинание, неслышное в общем хаосе.
      Действия аркаев были так хорошо координированы, что не прошло и секунды, как грохнулись оставшиеся двенадцать стволов. Один из них попал прямо на платформу башни. Кора и древесные волокна брызнули во все стороны, как песок на ветру. Даже здесь, на высоте двухсот футов, дерево имело четыре фута в диаметре. Ударившись, оно подскочило и снова с грохотом упало на покрытие крыши. В этом шуме Шарина, похоже, совсем потеряла голову — она вскочила с бессмысленным криком, и лишь рука Ноннуса удержала девушку от того, чтоб выскочить из круга, а может, и вообще с крыши.
      Отшельник замер в нерешительности, на какое-то мгновение, равное одному толчку сердца, он решил было броситься к упавшему дереву и попытаться столкнуть его вниз. Шарина прочувствовала момент и удержала его. Несмотря на силу Ноннуса и его атлетические способности, бревно было настолько тяжелым, что скорее всего раздавило бы отшельника, как букашку.
      И он послушался девушки — расслабился и замер. А ствол еще раз подпрыгнул и лег на конец крыши. Запас был всего в два фута, но и этого хватало. Торец дерева выглядел таким аккуратным, будто трудился умелый дровосек, причем — не спеша, с расстановкой. А ведь все видели: аркаи не пользуются никакими инструментами, кроме своих пилообразных конечностей.
      — Быстрей, женщина, быстрей! — крикнул Медер. — Кровь нужна немедленно, или будет поздно!
      Аркаи-воины уже карабкались но стволу. Издали было видно, как желтое пятно перемещается по шероховатой коричневой коре Дерева.
      —  Иакоуб-йа аи болчесет йорбет…— раздавался голос колдуна.
      Азера лихорадочно пыталась нашарить нож среди щепок и стружек на полу. Эта же дребедень покрывала край ее туники и волосы. Наконец усилия женщины увенчались успехом, и она поднесла нож к брюху жертвы.
      Медер был полностью поглощен своим колдовством. Он и глазом не повел, когда толстенное дерево прошло совсем рядом с его головой и ударилось о платформу с такой силой, что вся башня задрожала. Даже Ноннус издал невольный крик, впрочем никто его не услышал в таком шуме.
      —  Неути йао пае…
      Саламандра изгибалась всем телом, стараясь избежать ножа. Но Азера, ослепленная страхом, оставила без внимания эту жалкую борьбу за жизнь. Одним взмахом она вспорола брюхо твари и разверзла его так, чтобы вывалились внутренности. При этом госпожа прокуратор поранила собственный палец, и бледная кровь амфибии капала на камни, смешиваясь с ярко-алой человеческой кровью.
      —  Йо сфе по по…
      Хитиновые воины были всего лишь на полпути к башне крепости, в то время как на нижних площадках уже завязались схватки. Желто-коричневая масса со своими смертоносными конечностями перехлестывала через край стен и вливалась в драку.
      —  Абраот!— закончил свое заклинание Медер. Красный свет, подобно дыму, закурился в тех местах, где накапала кровь. Казалось, что камень под ним пузырится, но Шарина видела: эти обман зрения, гладкая плита остается неподвижной под дрожащим светом.
      Штурмовики-аркаи продолжали свое движение по стволу. Ноги их были острыми по краям, что позволяло цепляться за кору дерева. Ближайший монстр находился уже в двадцати футах. Ноннус изготовился биться своим дротиком, как мечом; метать его он не хотел.
      Сноп огня, возникший в результате заклинания, продолжал тянуться ввысь. Но при этом он оставался узким завитком, не расползаясь в облако, подобное тому, что оживило обитателей Тегмы. На самом верху сноп был снабжен завитком, который образовывал небольшое пульсирующее пятно.
      — Нужно больше крови! — кричал колдун. — Выдавливайте ее! Выдавливайте!
      Он вывернул валявшийся мешок, лишний раз убедившись в очевидном — жертвенных животных больше не осталось. Тогда Медер схватил уже использованный труп жертвенной саламандры — увы, животное было обескровлено.
      Первый аркай ступил на кровлю. Ноннус ткнул его своим дротиком в верхнюю часть торса. Тот схватился за древко средней парой конечностей и с силой стал выворачивать оружие из рук отшельника.
      Тогда Шарина нагнулась и рубанула своим топориком по рукам монстра примерно там, где полагалось быть локтевому сгибу человека. Аркай полетел вниз, дротик вернулся в круг с парой отсеченных, насмерть вцепившихся конечностей. Кровь обильно капала с них на жертвенный камень.
      — Не пересекайте круг! — в диком ужасе закричал Медер.
      Второй аркай попытался снести голову Шарине, но вместо этого попал по выставленному Ноннусом дротику. Выигранную долю секунды девушка использовала, чтобы нанести топориком удар слева — на полноценный размах времени на оставалось. Хитиновый панцирь на животе монстра треснул, как старое бревно. И тут же на него, снизу вверх, обрушился тяжелый пьюльский нож, выбив струю темно-лиловой крови. Аркай откинулся назад, что только расширило рану.
      Азера упала на колени, закрыв лицо руками. Медер подхватил выпавшую при этом саламандру и буквально выкрутил ее, как половую тряпку. Красная спираль продолжала расти, она вращалась теперь быстрее, чем прежде, но, к несчастью, оставалась слишком тонкой.
      Шестеро солдат — Кровавых Орлов сумели продержаться всего несколько мгновений. Волна аркаев нахлынула и попросту смела защитников: пилообразные конечности методично поднимались и опускались, кроша солдат в капусту. Капли алой крови разлетались во все стороны.
      —  Назад!
      Рукой, в которой был нож, Ноннус обхватил за талию Шарину, которая уже занесла свой топор над следующим аркаем. Тот изготовился прыгнуть прямо в середину круга, где сгрудились люди. Крутящаяся колонна красного света теперь заполнила уже все очерченное пространство. Все это здорово напоминало топку котла, хотя никакого тепла не ощущалось. Неожиданно все звуки смолкли, даже крики умирающих людей.
      И тут внезапно — будто занавес упал — огонь исчез из круга. Вместо этого красный вихрь стал спиралью раскручиваться снаружи, двигаясь со скоростью лесного пожара и сметая все на своем пути.
      Ближайший аркай съежился и скрутился, подобно спичке попавшей на раскаленный кусок угля. Его сородичи, тесным строем поднимавшиеся по дереву, в ужасе молотили конечностями или пытались спрыгнуть, но все напрасно. Красное пламя пожирало их так же безжалостно, как свеча опаляет зазевавшегося мотылька.
      В крепости слышны были ужасные человеческие крики — магический свет затягивал и истреблял не только аркаев.
      Странное дело: стволы деревьев остались нетронутыми, но все букашки-таракашки, жившие в его трещинах, погибли так же как и их более крупные соседи по острову. Магическое заклинание Медера воздействовало только на живые организмы, но зато — на все живые организмы.
      Все они оказались истреблены. За исключением четырех человек, укрывшихся внутри круга на овальной платформе.
      Красный свет продолжал изливаться подобно кипящей лаве. Он миновал внешние городские стены и, не встречая остановок, двигался дальше. Несмотря на туман, Шарина могла проследить за ходом медеровского заклятия — будто в рубиновом зеркале.
      Все жители покрытой лесом Тегмы оказались мертвы. Все до единого.
      Постепенно красное свечение начало меркнуть и вскоре вовсе исчезло. Но в памяти Шарины оно осталось навсегда: стоило ей зарыть глаза, и девушка видела его смертоносное шествие. Солнце клонилось к закату.
      На Тегме было тихо, как в склепе.
      Медер без сил лежал поверх трупа принесенной в жертву саламандры. Лицо его цветом напоминало слоновую кость, но слой пыли на камне разлетался от слабого дыхания колдуна.
      Прокуратор машинально терла свои тонкие окровавленные руки, будто омывая их. На лице ее не отражалось ни единой мысли, но губы двигались в беззвучной мольбе. Возможно, она молилась богам, в которых давно уже не верила.
      Девушка снова посмотрела на лежавшего колдуна. Одна часть ее сознания порывалась выпрыгнуть из круга и дальше — за парапет платформы, чтобы найти верную гибель на камнях крепостного двора. Но другая — жаждала сначала со всего размаха опустить топор на голову Медера, а затем уж искать забвение в смерти.
      В этот ужасный момент лицо отшельника оставалось абсолютно бесстрастным. Он молча вытер лезвие ножа о край своей черной туники и спрятал его в ножнах.
      — Теперь мы сможем спокойно закончить наш челнок, — сказал он. — Никто не помешает нам взять все необходимое на триреме.

5

      Постоялый двор под названием Галечный Брод, что на реке Строма, располагался в восемнадцати милях от предместий Каркозы — фактически два дня пути для неторопливой компании овец и их погонщиков. Вот здесь-то и расположился на ночлег караван Бенлоу. Гаррик спал в общем зале вместе с другими мужчинами: здесь были охранники купца, возчики, совершающие обычный торговый рейс в столицу, а также просто парни, скитающиеся в поисках счастья.
      Чем ближе к столице, тем оживленнее дороги. И тем выше прибыли у держателей постоялых дворов. Скажем, здешний хозяин загребал столько денег, что бедняге Райзу и не снилось. Это при том, что отец Гаррика никогда не позволил бы себе держать такой грязный тростник на полу своейгостиницы.
      Пока реальный Гаррик сопел на соломенном тюфяке, Гаррик во сне наблюдал за королем Карусом, карабкавшимся по крутому откосу. Стоял прекрасный весенний день, яркое солнце освещало стены Ладерского Замка, высившегося на вершине холма. Карус был не один — еще пятьдесят человек преодолевало подъем за его спиной. Нелегкое дело: приходилось висеть почти на отвесной стене. Найдя опору для ног и одной руки, можно было осторожно, со скоростью змеи, подкрадывающейся к мыши-полевке, протянуть другую руку в надежде найти новый выступающий камень.
      — Мы вынуждены были идти без доспехов и даже шлемов, — раздался голос Каруса. Теперь он стоял рядом с Гарриком, перегнувшись через балюстраду и наблюдая за своим двойником на склоне. Юноша не знал, что это за место: его очертания оставались неясными, расплываясь на границе видимости. Но он понимал, что здесь совместились два разных временных, а может быть, и пространственных плана. В одном находились крутой холм, замок и отчаянный подъем к его стенам, а в другом стоял он с королем Карусом, который как раз объяснял: — Если б хоть кто-нибудь догадался взглянуть вниз, нам пришел бы конец. Достаточно было бы сбросить сверху пригоршню гравия, и нас бы просто стерло с лица земли.
      Он беззаботно рассмеялся.
      — А ведь мне тогда было немногим больше, чем тебе сейчас парень, — сказал он. — Я только начал свое восхождение к трону и еще понятия не имел обо всех опасностях предстоящего мне пути. Но все же я оказался прав: это необходимо было сделать, иначе королевство рухнуло бы прямо тогда… Так же оно продержалось еще двадцать лет, до того злополучного дня, когда мы выступили на Йоль…
      Веселость исчезла из голоса короля, но она уступила место не печали, а стальной ярости.
      В море, западнее замка на холме, стоял флот из сотни боевых галер, нацелившись на порт Ладеру. Весла работали лениво — лишь бы удерживать местоположение при начавшемся отливе. Тяжелые бронзовые тараны покачивались на носах судов — вверх-вниз, в такт с набегающими волнами. Солдаты на палубе возились с катапультами, приводя их в боевую готовность.
      — Вы сняли доспехи из-за веса? — спросил Гаррик во сне. Ему не раз приходилось карабкаться на скалистые берега родной Барки. С двенадцати лет он ежегодно в сезон гнездования птиц отправлялся на северный пляж и оттуда совершал подъем, а затем и спуск с корзиной, полной яиц чаек, зажатой в зубах. И сейчас, глядя на отчаянное предприятие юного Каруса, Гаррик ощутил привычную боль в кончиках пальцев. Ну что ж, по крайней мере они избавлены от соленых брызг, которыми море щедро окатывает их товарищей, оставшихся в лодке у подножия склона.
      — Из-за шума, — ответил зрелый король рядом с ним. Тон его снова стал веселым и беззаботным. — Один удар стали о камень — и Ладерский граф Ринт стал бы Повелителем Островов… По крайней мере, пока ему не перерезал бы глотку очередной из пятидесяти узурпаторов.
      На укрепленных стенах замка было полно людей, даже в южной части, но все они смотрели на море, где стоял вражеский флот. А тем временем король Карус, незамеченный никем, лез в гору. Его темные волосы были схвачены золотой лентой, длинный меч в ножнах до поры до времени передвинут за спину.
      С крепостной стены произвела залп катапульта, и каменные ядра плюхнулись в радужную воду поблизости от корабля, судя по золоченой корме — головного флагмана. Фонтан взметнулся выше мачты парусника.
      — Разве не было бы безопаснее атаковать ночью? — спросил Гаррик. Юный Карус почти уже достиг своей цели — его фигура темнела в нескольких футах от основания башни, на которой находилось двое ладерских охранников. Оба они стояли на противоположной стороне площадки и, вытянув шею, наблюдали за вражеским флотом.
      Пожилой король покачал головой.
      — Нет, это должно было происходить именно днем, чтобы корабли приковали внимание защитников крепости, — пояснил он. — Никому и в голову не пришло, что накануне я высадился с пятью десятками солдат и всю ночь карабкался среди колючего кустарника, подбираясь к замку с тыла.
      Тем временем молодой Карус закончил свой подъем. Одним прыжком, которому позавидовал бы и акробат, он перемахнул через ограждение крепости. Стражники оглянулись на шум, но было поздно. Длинный меч в руке короля разил налево и направо, подобно вездесущей молнии. За ним появились и остальные нападающие, они перебили горстку ладерских защитников, прежде чем те смогли поднять тревогу.
      — А с твоей помощью, парень, — снова заговорил Карус рядом с Гарриком (насмешка играла в его голосе, подобно солнечному свету на лезвии меча), — я разберусь с этим мерзавцем — герцогом Йольским.
      — Но он мертв, господин, — возразил юноша. — Вот уже тысячу лет, как мертв!
      Не отрывая взгляда от завершения схватки в стенах Ладерской крепости, Карус покачал головой. К тому моменту ее защитники позорно сдались и бежали, побросав оружие и доспехи.
      — Все времена существуют одновременно, парень, — усмехнулся король. — Раньше или позже — какая разница?
      Крепость заполнялась солдатами, крики слышались все громче:
      — Нападение! Нападение!
      В темноте кто-то споткнулся о спящего Гаррика. Пошатываясь, тот поднялся на ноги в гостинице Галечный Брод. Он уже полностью проснулся, хотя никак не мог проморгаться — глаза все еще были ориентированы на яркий дневной свет, царивший в его сне.
      — Нападение! — снова раздался крик снаружи, теперь Гаррик узнал голос Кашела.
      Он нашарил оружие, лежавшее на полу у соломенного тюфяка. Лук в ночной темноте бесполезен. Гаррик схватился за меч, который Бенлоу таки всучил ему, и опрометью бросился к дверям вместе с охранниками купца.
      Сжимая рукоятку меча, юноша услышал, как внутри него звучит смех короля Каруса.

6

      Кашел в эту ночь спал без снов, но внезапно пробудился с ощущением опасности. По коже бегали мурашки: в теплом сладком духе овечьей отары он чувствовал едва заметный чужой запах. Овцы тоже проснулись и беспокойно переступали на месте, время от времени жалобно блея.
      Заснул Кашел под повозкой с горшками, рядом с загородкой для овец. Владелец повозки был рад передоверить охрану своего товара, поскольку ночь стояла прохладная и сырая. А в этого парня попутчики верили так же безоговорочно, как в незыблемость земли под ногами и в то, что солнце утром встанет на востоке.
      — Кашел? — раздался голос Мелли у него под ухом. — Кто-то совсем рядом пользуется магическими силами. Думаю, они замыслили недоброе.
      Рядом, из загородки для крупного рогатого скота, раздалось низкое мычание быка владельца повозки. На постоялом дворе Галечный Брод животных держали отдельно: овец, быков и лошадей.
      Закрывать вместе лошадей и быков было опасно, поскольку нервная лошадь могла лягнуть или укусить своего более спокойного товарища. Но, с другой стороны, бык с его рогами тоже обладал темпераментом и нередко именно за ним оставалась победа в драке, затеянной лошадью. Лучше уж всех устроить по отдельности.
      Перекатившись меж колесами, Кашел выбрался из-под повозки, оставив свой плащ валяться там. Он затянул потуже пояс поверх туники и сделал несколько шагов в темноте, оглядываясь и сжимая в руке посох.
      Воздух казался насыщенным влагой, однако не из-за дождя или тумана с реки. В этом месте, столь удаленном от побережья, явственно чувствовался соленый запах моря. И еще — запах разложения и мертвечины.
      — Оно приближается, — предупредила Мелли. Фея не выглядела напуганной, скорее — настороженной. Так белка с высоты своего дупла следит за крадущейся внизу охотничьей собакой.
      Этот постоялый двор был даже старше своего собрата в Барке. С незапамятных времен он сохранил свое имя от названия брода, которым пользовались путники. Сотни лет назад брод стал не нужен, так как на реке Строме появился мост. Выстроенный на сваях, он выдерживал даже самые сильные наводнения.
      Фермы моста возводились еще во времена Старого Королевства, они пережили и его упадок, и долгие годы последующей цивилизации. Для возведения постоялого двора использовались камни от домов богатых жителей прежних времен.
      С посохом в руках Кашел пошел в обход загона по направлению к реке. Он смотрел во все глаза, но ничего необычного не замечал. Вода тихо журчала за остатками каменной стены, современницы Старого Королевства. Запах соли и смерти стал сильнее.
      — Кашел! — крикнула Мелли. Из-за стены внезапно появились какие-то силуэты. Лунный свет отражался от металлических доспехов, тронутых ржавчиной, и влажно поблескивающей плоти.
      Это были личи — такие же, как тот, которого убил Гаррик у себя во дворе. Но теперь их собралось много, в неверном освещении Кашел даже не мог в точности разобрать, сколько именно. Ближайший из них держал в руках щит с остатками морских водорослей на нем.
      — Нападение! — закричал юноша. — Нападение!
      Прежде всего он подумал о фее на своем плече, но тратить время, чтоб перенести ее в безопасное место, было непозволительной роскошью. Кашел шагнул вперед и сделал выпад посохом, как дротиком. Металлический набалдашник вдребезги раздробил руку монстра от запястья до локтя.
      Ржавый меч упал на землю, лич нагнулся и подобрал его другой рукой. Как ни в чем ни бывало он двинулся дальше, хотя слизистая плоть и кусочки костей осыпались из его раздробленной конечности.
      — Нападение! — снова крикнул Кашел, отпрыгивая назад. Большая часть монстров, как автоматы, шагали в направлении гостиницы, но трое из них стояло лицом к лицу с юношей. Один из них замахнулся копьем, метя Кашелу в грудь, юноша крутанул перед собой посохом и отбил удар — наконечник копья звоном отлетел в сторону. Тогда Кашел со всего размаха обрушил посох на череп ближайшего лича — послышался хруст костей. Этотгад отлетел в канаву, да так там и остался лежать Но две другие твари с механической неотвратимостью наступали с обеих сторон на юношу.
      В этот момент двери постоялого двора распахнулись, и на крыльцо выскочил один из охранников Бенлоу. Он дважды ударил мечом оказавшегося поблизости лича, но и сам свалился от удара топора другого подоспевшего монстра. Меч его так и остался торчать из груди первого умертвия.
      Кашелу удалось блокировать удар однорукого лича. Лезвие его меча было проржавевшим, на металле до сих пор держались налипшие ракушки. Тем не менее оружие оказалось вполне действенным — от твердого посоха юноши только щепки полетели.
      Во двор гостиницы выбегали все новые охранники Бенлоу, слышался звон стали, сыпались искры, когда их мечи сталкивались с оружием нападавших.
      Кашел крякнул с досады, когда его пятки уперлись в каменную стенку загона. Дальше отступать было некуда.
      В голове мелькнула мысль: «Надеюсь, с Мелли все будет в порядке». В конце концов умудрилась же она прожить тысячу лет без его помощи.

7

      Илна почувствовала, как ее обволакивает приятное тепло. Она потянулась от удовольствия и услышала слова, доносившиеся из мрака:
      — Я иду. Я скоро буду с тобой.
      В темноте она не видела лица существа (если только у него было лицо), но точно знала: этот некто заботится о ней, как никто другой на свете. Он хочет сделать Илну той, кем она достойнабыть.
      Крик Кашела разбил ее сон, как сосулька, упавшая с высокой башни. Илна мгновенно вскочила на ноги в своем закутке на сеновале. Она даже не уловила значения слов Кашела, ее подняла тревога, осознание, что самый дорогой для нее человек — ее брат — в беде.
      — Нападение! — снова раздался голос Кашела сквозь топот и лязг оружия.
      Теноктрис уже спускалась по лестнице, похоже, она проснулась еще раньше. Должно быть, услышала что-то сквозь сон, так же как Илна.
      Девушка не стала ждать, пока Теноктрис доберется до низа. Схватившись за край люка, Илна повисла в воздухе. Мгновение она висела, затем разжала руки и полетела на твердый земляной пол.
      — Нападение!
      Крик подхлестнул Илну. Что такое боль от падения с трехфутовой высоты, когда ее брату грозит опасность!
      Почти все стойла в конюшне были заняты лошадьми и мулами. Гнедая кобыла ржала и нервно била копытом в стенку. Мальчик-конюший пытался утихомирить ее, но безуспешно: паника охватила всех животных.
      Крики и лязганье во дворе усилились. Илна медленно поднялась на ноги, все еще частично находясь во власти сна. Она не могла в точности припомнить, что же именно ей снилось. Осталось только ощущение обволакивающего ее райского блаженства, которое почему-то имело привкус гниющего мяса.
      Мужской крик во дворе поднялся до визга и затем внезапно оборвался. Илна скользнула к приоткрытым дверям конюшни. Глаза ее в полутьме искали хоть какое-то оружие. Она заметила, как мимо торопливо пробежала старая колдунья.
      Где-то должны были валяться серпы и грабли, но времени на поиски не оставалось. С колышка на дверном косяке свисал недоуздок, завязанный скользящей петлей. Девушка схватила веревку и шагнула во двор.
      Теноктрис присела, скрестив ноги, на углу конюшни и вырвала длинную, острую травинку, пробивавшуюся меж двух камней фундамента. Дюжина мужчин сражалась с личами на площадке перед гостиницей. Кашела среди них не было, уж его-то могучую фигуру Илна разглядела бы в любой толпе!
      Девушка поискала глазами Гаррика, и взгляд ее уперся в трупы, валявшиеся на земле, под ногами сражающихся.
      В этот момент в дверях гостиницы внезапно выросла фигура Гаррика. В одной руке он держал длинный меч, в другой — высокий кухонный табурет с постоялого двора.
      —  Хафт и Острова!— взревел юноша, бросая вызов всему миру.
      К нему бросился лич с мечом. Гаррик отразил его удар табуретом и со скоростью молнии сам поразил его прямо в глазницу. Тут же, не останавливаясь, извернулся и раскроил череп второму монстру все тем же табуретом.
      Наконец Илна разглядела брата: двое нападавших личей приперли его к каменной стене.
      —  Хафт и Острова!
      Девушка почувствовала, как кровь стынет у нее в жилах. Она опрометью бросилась туда, где сражался ее брат.
      Личи действовали слаженно, как две руки одного тела: они поочередно наносили удары Кашелу, то отступая, то делая выпады и не давая юноше ни секунды передышки. Они напомнили Илне гигантского богомола, который, раскачиваясь и переступая с ноги на ногу, готовится нанести решающий удар своей жертве.
      Кашел даже не пытался атаковать этот безупречный тандем, он весь сосредоточился на самозащите. Его посох безостановочно мелькал перед ним, создавая подвижный щит. Движения были быстрыми и гладкими, как у работающего челнока ткацкого станка.
      Девушка заворожено глядела, как брат перекидывает посох из руки в руку. Личи отступали, делали ложные выпады, но не могли пробить его защиту. Илна понимала, что процесс не может длиться вечно, даже могучий Кашел со временем устанет, и это мощное непрерывное вращение собьется.
      Илна подкралась к одному из нападавших, тщательно прикинула расстояние, и когда монстр качнулся назад, накинула петлю недоуздка ему на шею. Петля скользнула по гладкому, безволосому черепу и наглухо затянулась. Девушка изо всех сил дернула веревку, будто таща непослушного барана.
      Изогнувшись, лич подался назад. Обычный человек в такой ситуации непременно бы задохнулся, но эта тварь извернулась и попыталась перерубить недоуздок своим ржавым мечом. Илна отбежала на три шага, чтобы сбить чудовище с ног. К сожалению, веревка была слишком коротка, накрутить ее на руку не удавалось.
      Оставшись один на один с врагом, Кашел перешел в наступление. Он перевел свой посох из вертикальной позиции в горизонтальную и со всего размаха нанес удар личу поперек тела. Тот подлетел в воздух, как птичка, попавшая в колесо. Рука с мечом продолжала запрограммированные движения, но тело, описав плавную дугу, приземлилось в нескольких метрах.
      Тем временем илнин монстр рубанул ее по ногам. Девушка подпрыгнула, не выпуская веревки из рук. Кашел рванулся вперед и со всего маха обрушил подкованный посох на тело лича. Желеобразные брызги и осколки костей брызнули во все стороны.
      — Илна! — воскликнул парень. — Ты не ранена?
      А перед постоялым двором раздавался демонический смех Гаррика. Девушка обернулась. Все личи были повержены. Изумленные Охранники стояли кто где, в центре же этой бойни возвышалась фигура Гаррика.
      Табурет в его левой руке был разбит в щепы, осталась лишь одна ножка и кусок сиденья. Лезвие меча — закручено, как лента на ветру.
      —  Хафт и Острова!— снова закричал Гаррик. Он подбросил свой искореженный меч в воздух и снова поймал его за рукоятку. И тут, будто меч на лету разрезал какие-то струны, державшие его в вертикальном положении, Гаррик рухнул ничком на груду мертвых тел.
      Илна в тревоге бросилась к нему, но наперерез ей из постоялого двора пулей вылетела красавица Лиана. Она добежала первой.

8

      — Движется! — крикнул Медер, нагнувшись к тросу, который они вчетвером пытались тянуть вверх по склону. Другой конец троса Ноннус пропустил через блок с тремя отверстиями, подсоединив таким образом мачту челнока к тарану триремы. — Действительно движется?
      — Тяни! — скомандовал отшельник.
      Челнок и впрямь начал скользить вниз по склону, дно его при этом угрожающе скрежетало по каменистой почве. Соприкосновение с неподатливым гнейсом выдавливало влагу из сырого Днища челнока.
      — Движется! — с воодушевлением повторил Медер.
      Шарина, которая замыкала цепочку и была ближе всех к воде, замедлила шаг, стараясь приноровиться к изменению условий: теперь инерция работала на них. Ноннус первым поднимался по склону — он шел во главе колонны и принимал на себя основную тяжесть работы. Между ними двигались Медер и Азера, и, по правде сказать, толку от них было немного. Несмотря на это, девушка не позволила аристократам стоять в сторонке. Вопрос принципа. Иногда принципиальный подход к делу оказывается важнее самого дела.
      Вернее так: принцип всегдаважнее частного дела.
      Челнок у них получился довольно грубым на вид. Ноннус и сам иронизировал по этому поводу, но, так или иначе, первоначальный замысел был реализован. Они получили простейшее плавательное средство, снабженное двумя выступающими балками и парусом, выкроенным из холста, взятого с триремы. Конечно, дальнейшая доработка улучшила бы мореходные качества челнока, так же как его комфортабельность и внешний вид. Но все это требовало времени, а его-то как раз не хватало.
      Четверка выживших стремилась как можно скорее распроститься с мертвым безмолвием Тегмы.
      Теперь челнок весьма резво скользил по склону.
      — Шарина, прыгай внутрь и отвязывай его! — крикнул отшельник.
      Девушка бросила веревку и ловко запрыгнула в челнок, когда он проезжал мимо нее. Слава Ноннусу, который догадался при помощи талей восполнить недостаток мускульной силы, необходимой для спуска лодки на воду! В результате им пришлось преодолеть всего-навсего расстояние до носа триремы. Хотя большая ее часть находилась на берегу, несколько футов морского прибоя, омывавших ее корму, хватило бы для спуска на воду челнока.
      — Тяни как следует! Ты же мужчина! — закричал отшельник Медеру. Теперь, когда Шарина выпала из связки, тому приходилось трудиться в полную силу. — Тяни же!
      Челнок достиг воды, его крутой нос подпрыгнул, подняв фонтан, судно закачалось и накренилось. Чтобы избежать беды и дополнительной работы, оставшимся на берегу следовало ровно тянуть трос, пока весь челнок не окажется на плаву.
      Шарина перескочила через парус и встала перед мачтой. Тали заканчивались шлагом , прикрепляясь к другому шлагу на мачте при помощи деревянного штифта. Таким образом, чтобы освободить челнок, достаточно было выбить этот штифт. Но сделать это представится возможность, лишь когда судно полностью станет на воду и напряжение с талей снимется.
      — Готово! — крикнула девушка.
      Челнок теперь качался на волнах, слегка наклонясь на правый противовес тяге слева. Ноннус взялся за левую балку и, попеременно подтягивая и приподнимая, заставил челнок выровняться. Двое аристократов по-прежнему тянули за веревку, не особо понимая сути процесса.
      Еще до спуска судна на воду они уложили всю поклажу на дно челнока, под сети. На борту триремы сыскалось немного зерна — вполне достаточно, чтоб прокормить четверых уцелевших после атаки аркаев и медеровского колдовства. Был также кувшин растительного масла, несколько пучков корнеплодов и пресной воды в изобилии: четыре просмоленных бочонка — больше Ноннус решил, лодка не выдержит.
      Чего не было, так это мяса. На острове не осталось живых представителей фауны, а тела погибших, к сожалению, в жарком и влажном климате быстро портились. Тем не менее отшельник не унывал — он рассчитывал наловить рыбы на наживку из теста.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41