Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повелитель Островов

ModernLib.Net / Фэнтези / Дрейк Дэвид / Повелитель Островов - Чтение (стр. 22)
Автор: Дрейк Дэвид
Жанр: Фэнтези

 

 


      Кашел хотел было спросить мнение Мелли обо всем происходящем, но та уже покинула наблюдательный пункт на его плече, чтобы подобраться поближе к столу переговоров. Юноша ужаснулся, увидев, что фея нырнула в открытый мешок Темо. Правда, непоседа тут же выскочила обратно — прежде чем посредник успел упаковать его обратно.
      — Шесть телег уже стоят в Фонтанном Дворе, — сообщил Темо. — На вершине Арки Верукки дожидается мой человек. Как только он примет сигнал отсюда, он передаст его погонщикам телег, и те явятся за товаром. Но, учтите, сюда они прибудут пустыми, я смогу пригнать вам груз только завтра днем.
      Фраза опустил пергаментный свиток.
      — Так не принято, — возразил Джен. — Обычно обмен товаром происходит в помещении фактории, и уж только потом каждая из сторон может вывозить груз.
      — Да, но обычно под стенами фактории не беснуется толпа, готовая пробить голову любому, кто согласится вести дела с вами, серианцами! — вспыхнул Темо. — Сестра вас забери, если вы не понимаете этого! Я не стану канителиться здесь с грузом, пока кучка идиотов…
      Он ткнул пальцем в сторону улицы. Кашел обратил внимание, что большой палец у него был изуродован шрамом, из-за которого ноготь скрутился и сильно смахивал на коготь.
      — …со своими братьями и друзьями, а возможно, и графскими солдатами дожидается меня за воротами. Завтра, когда все успокоится, я подгоню вам товар.
      Темо потряс пергаментом:
      — Здесь все в порядке. Вы же видите, договор уже подписан!
      Кашел имел весьма смутное представление о контрактах. В его понимании договор — это когда двое пожимают друг другу руки, предварительно поплевав на них. Однако здесь все было сложнее. Юноша успел понять, как сильно осложнили жизнь серианцам уловки графа Ласкарга. В нынешних условиях братья небось так же мечтают убраться восвояси из столицы, как больная овца пережить голодное время в конце февраля.
      Долгое мгновение Фраза сверлил посредника взглядом.
      — Ну что ж, я могу вас понять, — сказал он наконец. Джен протянул руку, и слуга тут же подал ему бронзовую ручку и гипсовую чернильницу.
      — Отлично, отлично, — пробормотал Темо, заметно приободрившись. — Я верил в ваше благоразумие. Мой сигнал вы сможете увидеть прямо отсюда: три вспышки фонаря на холме.
      — Да, — произнес Фраза с каменным выражением на лице. Да что там… Кашел мог бы поклясться, что на иных камнях он видел больше эмоций, чем на этой смуглой физиономии. Оба серианца прекрасно осознавали риски подобной сделки, но, вопреки здравому смыслу, хотели надеяться на благополучный исход дела.
      — Мастер Кашел заверит мою подпись, — сказал вдруг Джен. Он развернул документ и чернильницу на столе так, чтоб юноша мог дотянуться до них.
      — Да-да, соглашайся, — чирикнула Мелли и в три длинных прыжка соскочила с плеча Кашела на пол. Ее акробатика заставила бы похолодеть парня, если б он уже не застыл от ужаса при этом предложении Джена. Вообще-то он умел поставить свою подпись — спасибо, Гаррик научил… Но чтоб рискнуть проделать это на глазах у столь образованной публики!
      — Я не… — начал Кашел, прежде чем смысл слов Мелли Дошел до него. А фея, скрестив ноги, уже сидела на пергаментном свитке и с нахальной улыбкой указывала ему на то место, где требовалось расписаться.
      Юноша помедлил, прочищая горло, но надеяться было не на что… Решившись, он предал свой посох серианскому слуге (тот принял его со всей серьезностью), присел на корточки перед столиком и взялся за ручку. Ему доводилось видеть, как легко и изящно писали другие люди, но что из того? Те самые люди, в свою очередь, видели, как ловко Кашел крутит посох, но это вовсе не означало, что они могут повторить его подвиг!
      — Это совсем легко, — улыбнулась Мелли. — Обмакни кончик пера в чернильницу, а далее просто следуй за моим пальцем. Я буду тебя вести.
      Контракт начинался с нарядного вступления, за ним — с отступом — следовал длинный список товаров, и внизу, судя по всему, заключение. В нижнем правом углу была, очевидно, подпись Темо (чернила давно уже высохли), снабженная пометкой писца. Тут же красовался каллиграфический автограф Джена над аналогичной пометкой.
      Пониже подписи Темо имелась еще одна, место под дженовой подписью пустовало — именно туда указывала Мелли. Пометки писцов были совершенно похожи. Это Кашел мог видеть, хотя сами символы ничего для него не означали. С опасливым прилежанием — уж больно сильны и неповоротливы были его пальцы — Кашел принялся выводить свое имя на договоре, следуя за пальчиком феи.
      Юноша вдруг почувствовал, что пергамент стал нагреваться под его рукой. Мелли смотрела на него, вопросительно подняв брови. Понизу документа, казалось, пробежало голубое пламя, но Кашел отнес это за счет своего воображения. Наверное, если б что-то было не так, другие сказали бы…
      А затем процесс захватил юношу, он полностью сконцентрировался на письме. Он чувствовал: что-то происходит, но решил — это может подождать. Уж больно не хотелось ему ударить в грязь лицом перед друзьями и врагами.
      На лице Мелли играла озорная улыбка. Ее рука вырисовывала хитрые завитушки на пергаменте, а Кашел послушно повторял движения, боясь что-либо пропустить. К концу работы чернила почти высохли на его пере, оставляя царапины на плотной поверхности. Наконец Мелли довольно скрестила руки, обозрела результаты и одним прыжком перемахнула на запястье Кашелу.
      Юноша выпрямился и отступил на шаг. Фраза потянулся за договором, но так и застыл в удивлении. Он непонимающе поднял глаза на Кашела.
      Темо тоже уставился на документ.
      — Это что еще за шутки? — взревел он. В гневе посредник вскочил на ноги, кресло отлетело в сторону.
      Кашел растерянно моргал. Теперь он видел: подписи Темо и его свидетеля изменились, пока он выводил свое имя. Однако он был уверен, что даже ладонью не коснулся их, не то что пером.
      На лице посредника застыло разъяренное выражение — Кашел никогда не видел ничего подобного.
      — Я выпущу тебе кишки! Взять его, парни! — скомандовал Темо.
      Один из его стражников — старый боксер — потянулся к руке Кашела, рыжеволосый тем временем попытался выдернуть свой меч. Слуга выронил поднос с чернильницей и с криком выбежал из комнаты. Джен, высунувшись в окно, скликал собственную охрану. Низкий столик опрокинулся, хотя юноша не заметил, кто или что толкнуло его.
      Не размышляя, Кашел схватил за горло обоих стражников. Люди часто обманывались, видя его медлительность и неповоротливость. Тем хуже для них — если надо, этот сельский пастух умел быть быстрым, как змея. И таким же опасным. Боксер успел провести один удар вскользь по голове, который не нанес Кашелу ощутимого вреда, но окончательно разозлил его.
      Он стукнул головами своих противников — их каски ударились с металлическим звуком и отлетели прочь. Так, теперь развести в сторону и снова шмякнуть друг о друга! Напоследок Кашел хорошенько приложил обоих об стенку, и незадачливые бойцы сползли по кирпичной кладке, как желе. С перекошенным от ужаса лицом и поднятыми руками Темо бросился назад. Он кричал что-то несуразное.
      Зато Мелли веселилась вовсю, пританцовывая на плече у своего друга. Совершенно ошеломленный секретарь застыл у стенки — казалось, он не верил своим глазам. Кашел взял у него из рук свой посох, хотя толку от сего приспособления в столь тесном пространстве было немного.
      Дверь отворилась, и вбежали горцы с обнаженными мечами и каменными топорами. Кашел заметил, что они не пользовались металлическим оружием — им что, религия запрещала? Если серианцыдьяволопоклонники, то, интересно, каковы боги у горцев.Еще несколько маленьких воинов лезло в окно, что-то бормоча на своем невозможном языке.
      Джен выкрикнул команду — в его исполнении язык горцев звучал птичьим пением. Глава коротышек-охранников разочарованно остановил свой топор в нескольких дюймах от шеи Темо. Глаза его кровожадно горели, он явно умолял хозяина дать ему возможность довести дело до конца. Мрачно глядя в пространство, Джен едва заметно шевельнул пальцами.
      — Проводите к выходу мастера Темо и его спутников, — обратился к секретарю Фраза. — Принимая во внимание состояние этих господ, полагаю, им понадобится помощь.
      Кашел хотел было предложить свои услуги, но затем решил, что лучше ему не подходить близко к охранникам Темо. Ох, не стоило ему так швырять их на стену! Юноша сожалел о вспышке гнева, охватившей его после удара боксера… Нет, лучше пусть кто-нибудь другой поможет незадачливым драчунам, не стоит подвергать свою выдержку испытанию.
      Кашел нагнулся и подобрал пергамент, который отлетел в угол, когда стол опрокинулся. Слова на документе по-прежнему оставались китайской грамотой для парня. Но он приметил еще одну деталь: подписи посредника и его доверенного лица не только изменились по сравнению со своим первоначальным видом, — они еще и начертаны были какими-то особыми квадратными буквами, не похожими на все остальные в документе.
      — Подлинное имя Темо — ЛЖЕЦ, — прочитала Мелли, сидя на сгибе руки юноши. — А человек, подписавшийся под ним, соответственно, СВИДЕТЕЛЬ ЛЖЕЦА. О боги! Ну ты и шалунишка, Кашел!
      Фея рассмеялась — снова знакомые серебряные колокольчики…
      — Но я не писал этого! — воскликнул юноша в полном изумлении. Что греха таить, он был именно такого мнения о Темо, но… — Я просто не могсделать подобного!
      — Ну конечно же, мог, дурачок! — возразила Мелли. — И был абсолютно прав. Он отвратительныйчеловек.
      Слуги, судя по их мозолистым рукам — матросы с серианского судна, поволокли охранников Темо на выход, причем каждого из них приходилось нести вчетвером. Кашел снова увидел кровяные пятна, оставшиеся на стене, и досадливо отвел глаза.
      Перед ним стояли Джен и Фраза. Поймав его взгляд, они снова согнулись в поклоне.
      — Господин Кашел, — произнес Фраза, — понятия не имеем, кто вы такой на самом деле, но от души благодарим вас за помощь.
      — Может быть, само небо послало вас нам? — присоединился к брату Джен.
      Кашел не знал, что ответить, что сделать. За неимением лучшего он просто протянул документ Фразе.
      — Не стоило мне так бить этих парней, — пробормотал он. — Об стену, я имею в виду.
      — Если вы согласитесь и дальше сотрудничать с нами, — продолжал Фраза, — то мы свяжемся с нашим вторым посредником, Сидрасом ор-Морром. Это наша последняя надежда. Беда в том, что теперь мы не сможем выйти из фактории. А Сидрас может вполне резонно посчитать небезопасным явиться сюда для заключения нового контракта.
      Слышно было, как открылась внешняя дверь. Толпа снаружи бесновалась, снова полетели камни — на этот раз в появившихся стражников Темо. Похоже, в его лице они приобрели злейшего врага. Одно хорошо: охранники и толпа изрядно отметелят друг друга, прежде чем сообразят, что сражаются на одной стороне баррикады.
      — Сидрас проживает в доме на Правительственной Площади, — сказал Джен. — Правда, мы не связывались с ним с момента нашего прибытия в Каркозу.
      — Я знаю, где это, — кивнул Кашел. Он был на площади вместе с Бенлоу и полагал, что сможет разыскать нужное место. А если и заблудится, что ж, Мелли всегда придет на выручку. — Однако мне кажется, это не входит в мои обязанности.
      — Но вы — единственный человек, которому мы доверяем безоговорочно, — сказал Джен. — Конечно, это большой риск для вас. Возможно, действительно лучше нам отказаться от попытки сбыть груз и смириться с потерями.
      — Риск не столь велик, — пожал плечами юноша. — То есть, конечно, если немного выждать, пока все успокоится.
      Он поднял с полу железный шлем, забытый темовским боксером — крупная голова!
      Джен взял шлем из рук юноши.
      — Мы вправим вмятину на нем, мастер Кашел, — пообещал он. — Может быть, вы что-нибудь еще желаете?
       «Желаю,— подумал Кашел, — очень желаюзнать, что происходит».Вслух он сказал:
      — Нет. Думаю, все будет в порядке.
      — Конечно, все будет в порядке! — пропела под ухом Мелли, потягиваясь, как сонная кошка. — Повеселимся от души!

27

      Илна была совершенно одна.
      В первый момент, когда она рванулась в открытый портал, ей показалась, что впереди маячат фигуры Гаррика и Теноктрис. Но, увы, она ошиблась — она не видела ничего: никаких фигур, никакого «впереди». Даже дверь, в которую она прошла, исчезла.
      Илна стояла на серой равнине, во всяком случае, ей так казалось. Хотя в условиях здешнего искривленного пространства она была не уверена даже в наличии земли под ногами. Правда, и ощущение падения отсутствовало… Она вообще ничего не ощущала.
      — Гаррик! — позвала девушка. Она могла слышать свой голос — но ни обертонов , ни эха. Похоже, звуки в этой реальности тоже отсутствовали.
      Горизонт был абсолютно ровным во всех направлениях. Небо казалось на полтона светлее земли, впрочем, это тоже могло являться иллюзией — своего рода защитной реакцией разума в столь непривычных обстоятельствах.
      Илна немного отступила назад и попыталась нашарить в пустоте проход, через который она попала в это измерение. Ему полагалось находиться не более чем в нескольких дюймах от ее нынешнего местоположения. Поиски не увенчались успехом. Портал, если он и существовал минуту назад, теперь исчез. Девушка обошла кругом предполагаемое место, в напрасной надежде разглядеть его с какой-то другой точки зрения.
      Отчаявшись в своих попытках, Илна решила идти просто куда-нибудь. Но куда? Ни одно направление не выглядело предпочтительным. Сделав несколько шагов, она оглянулась, — следов на здешней земле не оставалось. Она почувствовала отчаяние — при полном отсутствии внешних ориентиров можно до бесконечности ходить кругами!
      Однако, как выяснилось, горизонт вовсе не являлся стабильной величиной. Иногда эта граница двух серых оттенков казалась выше, будто смотришь вверх, на холм. Иногда же, наоборот, понижалась, как при взгляде с гребня горы. Однако при ходьбе ни подъема, ни спуска не ощущалось — каждый сделанный шаг требовал одинакового напряжения. Да и сама линия горизонта сохраняла свою строгую горизонтальность.
       Они бросили тебя здесь, Илна.
      Девушка продолжала идти ровным шагом: такой темп она могла сохранять в течение целого дня и половины ночи. Она не бежала. А, скажите на милость, куда здесь бежать?
       Ты в ловушке, Илна. Они, должно быть, сейчас смеются над тем, как ловко заманили тебя сюда.
      На ходу она безостановочно завязывала узлы на своей веревке — один на другом. Скоро недоуздок превратился в один сплошной, размером с человеческую голову комок. Тогда Илна принялась методично распутывать узлы.
       Ты недостаточно хороша для Гаррика и его новых друзей. Они постыдились даже привести тебя сюда.
      На небе прямо перед ней появилась светлая точка. Слишком маленькая, чтоб быть солнцем, она тем не менее нестерпимо ярко сверкала на фоне серого неба. Илна продолжала идти.
      Безымянная субстанция под ее ногами уступила место грубому гравию. Но прошла не одна минута, прежде чем появился какой-то просвет в неизменном сером цвете. Девушка не сбивалась с шага, руки ее снова были заняты завязыванием узлов — теперь другим способом, но с тем же конечным результатом.
      Она продолжала шагать по некоторому подобию галечного пляжа в родной Барке. И там они тоже смеялись над тобой, Илна.
      Увидев дерево, девушка не удивилась. Казалось, она предвидела его появление. Черный силуэт резко выделялся на фоне бледно-серого неба. Крошечная точка светила прямо сквозь его ветви. Илна продолжала идти.
       Ты бы пожертвовала всем ради них, Илна. Но они отшвырнули тебя, как ненужную вещь.
      Дерево выглядело почти нормально. Ненормальность была связана с расстоянием, которое никак не хотело уменьшаться с продвижением Илны.
      Голые ветви дерева свивались в причудливом переплетении, Напоминавшем древо жизни. В какой-то момент они начали двигаться.
       Ты счастливица, что нашла меня, Илна. В этом месте случаются ужасные вещи.
      — Кто ты? — спросила девушка. И снова ее голос угас, не оставив после себя эха. Во всем пространстве существовали только она и это дерево.
       Я твой друг. И я дам тебе все, что ты захочешь.
      По щекам Илны потекли слезы.
      — Я хочу обратно! Пожалуйста, верни меня в мой мир!
       Конечно, Илна, я верну тебя обратно; я ведь твой друг. Я знаю: ты не принадлежишь этому месту. Так что я перенесу тебя, куда ты захочешь. Но, Илна, ты ведь мастерица… Не хочешь прежде узнать, как надо на самом деле ткать узоры?
       — Я не понимаю, — пожаловалась девушка. Незаметно для себя она остановилась и теперь стояла на галечной равнине, держа в руках спутанный моток веревки.
       Я могу научить тебя, Илна, таким узорам, благодаря которым ты станешь королевой… нет, даже богиней.
      — Как ты можешь… — начала было Илна. Затем спросила: — А зачем?
       Чтоб они никогда больше не смеялись над тобой, Илна. Гаррик бросил тебя ради этой расфуфыренной гордячки, но больше такого не повторится. Они все узнают тебе цену.
      — Я хочу вернуться назад, — прошептала девушка.
       Но сначала я научу тебя прясть, хорошо?
       — Да, — согласилась Илна. Она уронила на землю веревку и закричала что было сил: — Да!
       Я научу тебя, потому что я твой друг.
      Ветви начали двигаться быстрее. Крошечное солнце, светившее сквозь них, становилось все ярче, все горячее. Девушке пришлось отвернуться.
       Твой единственный друг.
      Ветви продолжали сплетаться и расплетаться в диковинные узоры в мозгу Илны. Может, даже где-то глубже. Впервые в жизни она не чувствовала себя одинокой.

28

      Ноннус развел костер из сухих водорослей. Над ним весело булькал котелок, хотя, как подумала Шарина, крабам было в нем совсем невесело.
      До Тегмы девушке и в голову не приходило задаться вопросом: что чувствует краб? На острове она задумалась, а не питались ли аркаи людьми?
      Язычки пламени были чистыми, окрашенными в сотни нежнейших оттенков благодаря морской соли, пропитавшей травинки. Время от времени тот или иной клубенек лопался в костре, испуская облачко пара. Отшельнику приходилось постоянно подкармливать огонь. Шарина даже забеспокоилась: а хватит ли собранных водорослей, чтоб закончить стряпню? Впрочем, она уже знала цену сомнений в решениях Ноннуса.
      Он был человеком и, как все, мог ошибаться. Но с тех пор, как они взошли на борт триремы, Шарина не заметила ни одной серьезной ошибки у своего друга.
      Если не считать, конечно, того факта, что Ноннус селна эту чертову трирему вместо того, чтобы остаться в своем благословенном одиночестве на окраине Барки.
      — Может, я…
      От ее слов отшельник аж подскочил, и это заставило девушку умолкнуть.
      — О, я… — снова начала Шарина и в смущении замолчала.
      — Дитя мое, — Ноннус, казалось, был смущен не меньше. — Я так долго прожил в одиночестве, что порой забываю о других людях.
      Улыбка медленно проступила на его лице.
      — Поддерживать огонь, вдыхать соленый запах вареных крабов… Это напоминает мне время, когда мне было столько же, сколько тебе сейчас. До того, как кое-что случилось…
      Его улыбка растаяла, как иней на солнце.
      — До того, как я кое-что совершил, — поправился отшельник.
      — Я подумала, не позвать ли Азеру с Медером, — сказала Шарина, глядя на вершину, за которой скрылись их спутники. Ей почему-то не хотелось встречаться глазами с Ноннусом. — Не думаю, чтоб они взяли с собой еду.
      Остров представлял собой совершенно невыразительный округлый холм. Лишь отсутствие звезд отличало темную землю от темного же неба. Углядеть в таких условиях фигурку человека было невозможно, но исчезновение и появление звездочек на небосводе позволяло судить о передвижении аристократов вдоль линии горизонта.
      — Нет нужды спешить, — сказал отшельник. — Подождем еще с полчаса.
      Шарина обошла весь остров в поисках плавника, но безуспешно. Повсюду было все то же, что и в месте их высадки. Она сомневалась, успеет ли высохнуть мачта челнока, чтоб использовать ее в качестве топлива. Но все получилось именно так, как предсказывал Ноннус.
      Пока девушка бродила по острову, она время от времени видела Азеру и Медера на вершине холма. Аристократы не позаботились возвести себе убежище при свете дня. Что ж, если они с наступлением темноты решат спуститься вниз, для них найдется местечко возле костра. Отшельник даже натянул на колышках непромокаемую парусину, как делал это во время плавания на лодке.
      — Кроме того, — заметил Ноннус, — мне кажется, ночь спокойнее в их отсутствие.
      Он улыбнулся и добавил:
      — Милосердие — одна из вещей, о которых я молюсь. Но у меня длинный список.
      — На острове полно еды, — сообщила Шарина. — Крабы и рачки. К тому же мы всегда можем развести огонь.
      Где-то в середине своей прогулки по острову она осознала, насколько рада снова почувствовать сухую, твердую землю под ногами. Конечно, она предпочла бы оказаться на одном из главных островов архипелага. Даже более того — вернуться домой и, свернувшись калачиком в собственной постели, позабыть свое родство с графом Ниардом и все события, последовавшие за появлением на Хафте триремы. Все так… Но в настоящий момент девушка радовалась тому, что ее жизненное пространство не ограничено тесным корпусом челнока, а вселенная не качается в такт набегающим волнам.
      — Нам лучше убраться отсюда, дитя мое, — говорил отшельник, склонившись над костром. — Этот остров, в отличие от Тегмы, не питает к нам ненависти. Но все же мы не принадлежим этой земле. Мы сумеем найти путь на Сандраккан, так же как и пристанище там.
      Шарина всматривалась вдаль, прикидывая, насколько ей придется удалиться, чтоб аристократы услышали ее зов и спустились поесть. Очень уж не хотелось карабкаться на холм в темноте. В конце концов, если Азера и Медер желают поужинать, могли бы обратить внимание на костер внизу, разве нет?
      Внезапно за холмом обозначилось свечение.
      Сначала девушке показалось, что у нее в глазах летают цветные мушки, как бывает, если крепко зажмуриться. Она хотела было сказать об этом, но тут…
      Ночь снова озарилась светом, на этот раз ярко-розовым.
      Шарина вскочила на ноги и бросилась к челноку.
      — Дитя мое? — неслось ей вдогонку.
      Она помнила, что Медер хранил свой сундучок с магическими принадлежностями на корме. Путаясь в сетях, она ползала по куче вещей, наваленных на дне. В лодке было темно, но на ощупь ей не удалось найти ничего, размерами и формой напоминавшее окованный ящик.
      Его не оказалось на месте! Медер не выносил сундучка на берег — в этом девушка была уверена, так как внимательно наблюдала за волшебником. Но ведь ему могла помогать Азера! Очень даже запросто — укрыв его в складках своей одежды.
      — Дитя? — повторил Ноннус.
      — Он колдует, — указала наверх Шарина. Пока она говорила, алое свечение охватило всю кромку холма.
      — Так и есть, — произнес отшельник ледяным тоном. Подхватив правой рукой свой посох, он направился к холмам. Шарина спрыгнула на землю, чтобы последовать за ним.
      В этот момент крупная дрожь прошла по острову.

29

      Годы пастушеской жизни обучили Гаррика нехитрому фокусу: поднимаясь в гору, никогда не опускай голову, чтоб посмотреть себе под ноги. Кто знает, что тебя ждет за перевалом? Вот и сейчас — он шел по склону холма, попеременно озирая то вершину у себя над головой, то абсолютно безжизненные окрестности. Под ногами был скорее песок, чем гравий, он легко осыпался при каждом шаге. Черное солнце нещадно палило. Склон был Довольно крутым. Хуже того — здешний перевернутый мир с черным светом и красной тенью постоянно обманывал органы чувств: глаза обещали одно, а ноги встречали другое. Несмотря на все это, Гаррик шел вполне уверенно: почти не оступаясь, лишь однажды, поскользнувшись, ему пришлось опереться на руки, чтоб не упасть.
      Теноктрис едва поспевала за ним, она подскакивала на ходу как сосновая шишка, которую пинает ватага сорванцов.
      — Давайте я… — в третий или четвертый раз предложил свою помощь юноша.
      — Нет! Твоя задача — в решающую минуту сохранить нам жизнь, — огрызнулась колдунья. — Если ты будешь нянчится со мной и пропустишь момент, когда появится Стразедон, вряд ли тебе удастся справиться с ним.
      — Да, госпожа, — вынужден был согласиться Гаррик.
      Он знал, что без Теноктрис шел бы гораздо быстрее, но бросить старую женщину ему и в голову не приходило. Их объединяла одна цель — найти Лиану и остаться в живых. Точное местоположение девушки или самого демона в этом проклятом измерении было им неизвестно. Гаррик не сможет самостоятельно обнаружить Стразедона, если тот не поджидает их за перевалом.
      Впрочем, подумал юноша, если им не суждено погибнуть от когтей демона, то черное солнце доконает их.
      — Вот уж никогда не думала, что окажусь в такой передряге, — задыхаясь, но тем не менее весело произнесла Теноктрис. — Не то чтоб мне не хотелось посетить другие измерения… просто я всегда считала, что на это мне не хватит сил. С таким же успехом можно было мечтать летать, как птица.
      Раздался кудахчущий смех.
      — Вообще-то, когда Йоль затонул, я вместе с крышей башни поднялась в воздух. Так что полетать мне пришлось. И вот теперь я нахожусь в измерении демона. Надо же! Ученая Теноктрис, которая столько читала о чудесных исследованиях других волшебников, нашла в себе силы пройти сквозь время и пространство.
      Плато, вершина которого очерчивалась лучом света, было трехуровневым. На каждый уровень вел склон под углом в 20 градусов, может, немного больше. Снизу каждая ступень казалась уже окончательной вершиной плато. На этот раз Гаррик был убежден, что перед ними уже последний подъем.
      Он шел боком, левым плечом вперед. Левая рука придерживала складки туники, чтоб в решающий момент быстро освободить для правой руки рукоятку меча.
      — Все эти книги, что составляли мою жизнь, — продолжала умиляться Теноктрис, — ушли под воду на тысячу лет. А я здесь занимаюсь тем, что…
      Стразедон вынырнул из-за гребня холма в двадцати футах над ними.
      Он шел на двух ногах, как человек. Но ноги его были короткими и кривыми, а длинные когтистые руки почти касались земли. Пальцы на ногах оканчивались особо мощными и острыми когтями. Правая нога Стразедона все еще была покрыта засохшей кровью Бенлоу.
      Демон тащил Лиану, обхватив ее за талию, — ноги несчастной болтались в воздухе. По крайней мере, девушка оставалась жива: чтобы облегчить хоть отчасти свое положение, Лиана отчаянно хваталась за руку демона.
      При виде Гаррика она окаменела: замерла, не издав ни звука.
      Полупрозрачная кожа Стразедона была темно-гранатового цвета. Плоское безносое лицо оканчивалось тяжелой челюстью, которая каким-то странным образом крепилась к черепу. Верхние и нижние зубы перекрывались на манер лезвия ножниц, при ходьбе они легонько пощелкивали.
      Гаррик, не задумываясь, выхватил меч и почувствовал, что король Карус снова оживает, облачаясь в его плоть так же легко, как человек в тунику. Двигаясь все так же боком, он начал осторожно обходить демона, чтоб лишить его преимущества нападения сверху. Про себя отметил: «Было бы совсем неплохо, если б Стразедон бросился на колдунью — в этом случае он открылся бы со спины для молниеносной скользящей атаки».
      Та часть сознания, которая по-прежнему оставаласьгарриковой, ужаснулась холодному расчету, готовности подставить старую женщину под удар во имя тактического преимущества. И тем не менее… Гаррик знал, как важно выбраковать стадо в предверии долгой зимы. Фермер, не забивший пару-тройку овец и оставивший зимовать больше животных, чем сможет прокормить, в конце концов потеряет всю отару. Надо уметь пожертвовать малым во имя целого. Если бы Теноктрис сумела отвлечь демона всего только на одно краткое мгновение, необходимое юноше для меткого удара, — это спасло бы жизнь не только им самим, но и бедняге Лиане.
      Тем временем Стразедон отшвырнул девушку в сторону и с криком «Ху! Ху! Ху!»бросился на Гаррика. Тот рассмеялся и с поднятым мечом ринулся в контратаку. Песок так и брызнул из-под его ног.
      Он нанес удар, лезвие меча черной лентой блеснуло в сухом застоявшемся воздухе. Стразедон выставил трехпалую руку, чтоб парировать удар. Он пожертвовал одним пальцем, но достиг своего: меч лишь вскользь коснулся его волосатого черепа вместо того, чтоб разнести его вдребезги.
      Старый добрый меч Ральда из хорошей стали зазвенел в руках Гаррика подобно камертону.
      Увертываясь от смертоносной хватки демона, юноша отскочил вверх по склону. Земля ушла у него из-под ног, уже в падении он нанес еще один удар Стразедону. Увы, и этот получился не смертельным.
      Кромка меча окрасилась кровью демона — она была огненно-красной.
      Сжав изуродованной конечностью предплечье Гаррика, Стразедон другой потянулся к его горлу. Юноша успел поймать ее за запястье — это было похоже на попытку удержать разъяренного быка одной рукой — мускулы напряглись до предела. Жуткие когти клацали в нескольких дюймах от его плоти, но все же не дотягивались.
      Тогда демон попытался пустить в ход зубы. Его клыки вполне могли разорвать юношу на клочки. В отчаянии Гаррик нанес колющий, с вывертом удар прямо в эту разверстую смердящую пасть.
      Стразедоновские зубы сомкнулись на стали, зажав последние три дюйма лезвия, как в тисках. Юноша изо всех сил пытался протолкнуть меч глубже — хотя бы еще на дюйм. Этого бы хватило, чтоб продырявить демону горло. Но лезвие не двигалось, будто намертво вросшее в скалу.
      Сосредоточившись на этой борьбе, противники потеряли почву под ногами и кубарем покатились вниз по каменисто-песчаному склону. Несколько раз демон — чертовски тяжелый даже для своих размеров — оказывался сверху, но Гаррику удавалось вывернуться, и они катились дальше.
      Изогнувшись, юноша пытался обхватить ногами торс Стразедона, тот тоже в свою очередь тянулся правой ногой в надежде повторить смертельный удар, отправивший на тот свет Бенлоу. При этом руки демона оставались за спиной юноши, своими когтями они раздирали тунику и наносили глубокие царапины. Счастье еще, что Стразедон не мог найти достаточной точки опоры, чтоб дотянуться до грудной клетки противника.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41