Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мысли в пути

ModernLib.Net / Здоровье / Долецкий Станислав / Мысли в пути - Чтение (стр. 7)
Автор: Долецкий Станислав
Жанр: Здоровье

 

 


      Ну что ж, начнем. Они не умеют отделять главное от второстепенного...
      - Верно. Пока еще не умеют. Ты умеешь. Но ты старый.
      - Они не ограничивают свои творческие задачи. Им все интересно, а принципиальные задачи гибнут...
      - Верно. Не хватает опыта. Для этого и существуют старшие.
      - У них гипертрофированное самолюбие. Каждый совет, доброе замечание рассматривают как личную обиду...
      - Верно. Совсем как дети. Защитная реакция при посягательстве на внутренний мир и свободу.
      - Они бестактны, назойливы. Слышат не то, что им говорят, а то, что им хочется услышать...
      - Очевидно, недостаток их воспитания множится на твою излишнюю демократичность.
      - Они критиканы. В своем глазу не видят бревна, но уж в чужом заметят крохотную соринку. И не любят самокритики...
      - Любить нужно жену. Или знакомую девушку. К самокритике нужно привыкнуть и пользоваться ею, как безопасной бритвой.
      - Они не чувствуют времени. Нарушают сроки...
      - Значит, плох твой контроль.
      - Они эгоистичны. Их интересы важнее всего. О товарищах и задачах, стоящих перед всем коллективом, они не думают...
      - Ты не путаешь увлеченность своим главным делом с эгоизмом? Это не одно и то же.
      - Они не желают считаться с возможностями. Давай, и дело с концом...
      - Может быть, именно ты и создал им особые условия. А теперь они не могут остановиться.
      - Они отказываются от любой организационной, руководящей деятельности. Для них - это хомут. Они не хотят планировать работу и отчитываться за нее. Не понимают значения контроля исполнения, точности, обязательности.
      - А ты зачем поставлен? Вот и учи их основам управления и организации!
      - Самое огорчительное, что у всех в большей или меньшей степени существует сознание превосходства. Этакое пренебрежение к "черной кости". Им известно то, что другим понять не дано. Проявляется это по-разному. У кого - ироническим взглядом. У кого - вежливым отмалчиванием. У кого откровенным хамством. Я постоянно задумываюсь. Ученые вы хорошие. А люди какие? В трудных условиях на вас можно положиться?
      - Справедливо ли это? Ведь ты говоришь о молодежи! Многие из них страдают от собственной робости, стеснения, ощущения неполноценности. Порой эти чувства остаются надолго. И маскируют они их всяческими способами, в том числе и такими, о которых ты говорил. Почему ты не хочешь этого понять?!
      - Они незрелы. Инфантильны. До каких же пор они будут ходить в коротких штанишках?..
      - Все правильно. Просто они еще молоды. А когда человек способен или талантлив, то молодость его растягивается. С годами это, увы, проходит. И быстрее, чем хочется. По себе, наверное, знаешь! Тебе не кажется, что все, рассказанное об отрицательных свойствах твоих помощников, можно объединить в две группы? Первая - связана с возрастом. Они еще неопытны. А вторая возникла - ты не обижайся - по твоей вине. Может быть, не стоит тратить времени на людей с крупными недостатками, а просто от них избавиться?
      Сергей посмотрел на меня, не скрывая своего огорчения:
      - Эх ты, друг еще называется! Считаешь, что люди очень меняются. И я стал таким, что не понимаю элементарные истины? Плохо же ты обо мне думаешь! Пробовал я отпускать. Следил за их судьбой. Все они страдали без нашего коллектива. В одном месте так зажали парня, что он взвыл. "Я, говорит, - кручу мясо, а шеф жарит котлеты". На вопрос, неужели так плохо сложилось, он ответил: "У нас, как с грибами. На старом месте - тепло и влажно. Растут подосиновики и белые. А в новом институте - солнечно и холодно. Одни мухоморы и поганки. Атмосфера не та..." Другой купил машину. Получает хороший оклад. Крутит баранку. Ест шашлыки. На науку времени не хватает.
      Я задумался, каким образом у нормального, еще недавно робкого и скромного ординатора или аспиранта махровым цветом расцветает уйма недостатков? Одна из причин, очевидно, - условия, в которые он попадает. Сейчас в хорошо организованном научном коллективе работать стало значительно легче, нежели 10 - 15 лет назад. Молодому сотруднику передаются лучшие традиции: опыт ведения данного типа исследования (клинический, экспериментальный и др.), техника составления планов и, главное, продуманная и хорошо отработанная методика. Совсем недавно до всего этого ему приходилось доходить собственной головой, затрачивая массу времени, теперь же все преподносится на блюдечке с голубой каемкой.
      Впрочем, здесь возможны варианты. Появление электронной микроскопии, сцинтифотометрии, электронно-оптической техники, гистохимии, ЭВМ и многого другого ставит исследователя перед организационными трудностями. Приходится искать контакты. А если данное учреждение хорошо оснащено? За широкой спиной шефа и при некоторой толике личного обаяния и пробойности можно в кратчайший срок накопить обилие наимоднейших методик. Без особых затруднений для самого автора: за него трудятся смежники. Один научный работник сообщил мне современное определение этого явления: гангстеризм в аспирантуре. Не очень точно, но лихо. К тому же собирание первичной информации, хотя объем ее возрос, также упростилось: наличие подробных списков специальной литературы в диссертациях, заготовка в медицинской библиотеке библиографических карточек из последних журнальных работ, хорошо налаженная реферативная и переводческая служба. Благодать!
      Вот эта легкость, с которой человек неожиданно для себя, а нередко и для окружающих становится обладателем достаточно глубокой и обильной информации по своей узкой проблеме, ставит его в странное положение. Он знает о чем-то больше всех, а иногда, что вполне естественно, и больше самого руководителя. Сознание того, что он знает больше других, делает его своеобразным монополистом, и он поневоле чувствует себя крупным знатоком. Но это не так, ибо носитель информации, не имея опыта и не будучи в состоянии творчески эту информацию использовать, ничем другим, кроме носителя информации, не является. Молодые быстро проникаются чрезвычайным самоуважением и прочими другими малоприятными свойствами, в том числе безответственностью. Иные из них стремятся подвести под свою "уникальную" позицию сомнительную базу: "Мне нечего заниматься пограничными вопросами напрасная трата времени. Приложив принципы полученных знаний к любой другой области, я сумею в короткий срок и с не меньшим успехом ориентироваться и в ней". Некоторая доля истины тут есть. Но только некоторая.
      Все значительно сложнее, чем это кажется на первый взгляд. И касается не только научной молодежи. Посредственный работник, но не обладающий существенными недостатками, может принести пользу. А талантливый, знающий себе цену и к тому же с крупными дефектами в характере, - скорее вред. Некоторые из них так выкаблучиваются, что противно. И чтобы использовать знания такого сотрудника, руководитель закрывает глаза на его пороки, а он как будто говорит ему: "Вы извлекаете из меня пользу, поэтому извольте терпеть мои фокусы". Договор состоялся. Выгодный для обеих сторон. Но всегда ли он выгоден для коллектива? Ведь порой плохому примеру охотно следуют...
      У части ребят одаренность проявляется рано. Им многое прощают, в семье их "я" непомерно гипертрофируется. Процесс усугубляется в школе. Хотя она обтесывает многие нескладные черты характера, но не всегда в той степени, как следовало бы. Успехи в учебе дают основания для сравнения в свою пользу. А дальше срабатывает ряд объективных моментов. Современная наука весьма динамична. Угнаться за ее развитием дано не всякому. Темп века необычайно бурный. За ним поспевать удается лишь способным. Увы, не все из них достаточно культурны, воспитаны. Может быть, в этом главная проблема? Элементарная невоспитанность? Удивительно, что многое из того, о чем говорил Сергей, люди несут из дома. Или, точнее сказать, подменяют работой дом. Возможно, увлеченность восполняет им то, чего не хватает в жизни. Или срабатывает формула: "В работе вся моя жизнь!" Вот и получается, что черты характера и воспитание из вопроса узкого и личного превращаются в проблему масштабную и деловую. способных молодых людей? Помнишь, как у Капицы сказано: "Может быть, гениального человека можно заменить коллективом менее способных людей... то есть заменить количеством качество. На практике это и проще и надежнее, чем возиться с гениями, которые к тому же часто бывают непокладистыми людьми". Тебе не трудно объяснить, что же делает этих людей такими необходимыми и нам, и в целом обществу?
      - Это очень просто, - улыбнулся Сергей, - как с ложью и с правдой...
      - Не понимаю. Как же?
      - Способов солгать много. Правда - одна. Всех этих моих мучителей, по которым я чертовски соскучился и без которых не мыслю себе работы нашего института, - объединяют три качества.
      Первое. Они энтузиасты. Увлечены делом. Горят. Как к магниту, к ним тянется молодежь. Идет сплошная цепная реакция.
      Второе. Они трудолюбивы. Работают запоем. Не считают времени. Ради дела бросают все - семью, друзей, отдых, развлечения. Впрочем, именно они отдыхать умеют лучше других.
      И, наконец, главное. Третье. Они видят дальше. Глубже. Они обладают таинственной и необъяснимой способностью продуцировать новое. А это самое важное в науке.
      - Получается, Сережа, что ты сам во всем виноват. Только не обижайся на меня. Слабость контроля, либерализм, отсутствие жесткой дисциплины, декорума, дистанции с- подчиненными. Или, попросту, слабость идейно-воспитательной работы.
      Сергей потупился.
      - Экий ты, право же, чудак, - -сказал он. - Жесткость и требования формальной дисциплины хороши на автоматизированном производстве или, если хочешь, в армии. Где ты еще видел пользу от железной дисциплины? По своей сути она противоречит любой поисковой деятельности. Творчески мыслящий ученый всегда, хочет он того или нет, только тогда добивается настоящего успеха, когда нарушает какое-то узаконенное правило. Чей-то постулат. Невольно этот принцип он переносит на личную и даже общественно-социальную жизнь. Иначе он не будет тем, чем он является. Недаром говорят, что талантливым ученым присущи три качества: стремление к анархии, гиперсексуальность и гипертрофия собственной личности...
      Неожиданно начали болеть уши. Перед нами появился подносик с конфетами "Взлетные", и мы поняли, что идем на посадку.
      - Не забудьте пристегнуть ремни! - сказала стюардесса.
      Мысли переключились на нашу "фирму".
      В словах Сергея было много правды. Пусть наш коллектив раз в десять меньше: "Труба пониже - дым пожиже". Но и у нас отмечается многое дурное из того, что мы обсуждали. Пожалуй, не так концентрированно, как это было представлено, но вполне в достаточной дозировке. Почему же это происходит? Или на самом деле люди созданы таким образом, что если природа наделила их крупными достоинствами, то они должны уравновешиваться не менее крупными недостатками? Мне припомнились разговоры с сотрудниками, когда мы разбирали малоприятные инциденты и происшествия. Я говорил им тогда:
      - Вы просто распустились. Свято уверовали, что раз у вас имеются преимущества перед коллегами, то вам ни к чему бороться со своими "милыми" и "несущественными" недочетами. А от этих симпатичных пустяков у меня и ваших товарищей по работе уже давно голова болит. Вы же все время как бы позируете: "Посмотрите на меня, какой я славный, талантливый и незаменимый! Мне нужно прощать мои маленькие слабости". И когда ваш непосредственный руководитель приходит ко мне и говорит: "Прошу вас по-человечески, заберите от меня этого гения. Он мешает работать всей группе. Он своим примером дезорганизует дело. Без него будет трудно. Но лучше уж без него, спокойнее, чем с постоянными ЧП..." - то что мне прикажете ему отвечать?
      Время вдруг уплотнилось. Я понял, что пройдет еще 10 - 15 минут и наш разговор, мои раздумья канут в Лету, оставив чувство неудовлетворения. Понятно почему. Мы перебрали кучу фактов, констатировали наличие разных характеров и разных отношений. Но как быть, чтобы в творческом коллективе, а таких у нас большинство, в любой отрасли сельского хозяйства, промышленности и науки работа шла ритмичнее, дружнее, с большим коэффициентом полезного действия, нежели сегодня?
      Мы обсудили людей с готовыми, сформировавшимися характерами, в которых проявляются не самые лучшие черты. Кто виноват? Институт. Школа. Детский сад. Семья. Пожалуй, все в равной степени. Именно здесь дозревает человек. Но что делать? Очевидно, на всех этих возрастных этапах важно вопросам воспитания характера уделять особое внимание. И не только отдельным, ответственным за это дело лицам. А целым организациям. В том числе комсомольской. Разве не на глазах коллектива, а иногда с ведома его руководителей культивируются и поощряются и барство, и фанатизм, и многое другое из перечисленного выше?
      Дальше. Известно, что руководитель коллектива должен быть для своих подчиненных образцом для подражания. К этому всячески следует стремиться. Кроме того, помня о необходимости проведения в жизнь неуклонной дисциплины, находить ту единственно правильную линию, когда, с одной стороны, каждый человек чувствует, что его инициатива - ценится, что его успехи одобряются, что его трудолюбие - поощряется, что к его идеям внимательно прислушиваются и, главное, его энтузиазму отдается самая высокая дань уважение.
      С другой стороны, дисциплинарные требования создают режим, при котором сроки - обязательны для всех, декорум - естественное условие труда, режим рабочего дня - твердый закон, а выражение отрицательных эмоций - серьезное нарушение норм поведения.
      И, наконец, пришло время обратиться к виновникам этого разговора. Человек - необычайно пластичная физиологическая модель. Не секрет, что при некоторой концентрации воли и усилий можно переделать себя. Важно лишь захотеть!
      И вот что я скажу своим коллегам:
      - Постарайтесь посмотреть на себя на работе и дома. Каково нам всем с вами? Не оборачивается ли ваше оригинальничанье - распущенностью, ваши привычки - плохим воспитанием, ваша манера держать себя - обидой для окружающих? Я понимаю, что вам трудно: человек не в состоянии измениться в основном, он только приспосабливается. Вот и старайтесь: от этого будет польза и вам и другим. Не пора ли взять себя в руки и попробовать припомнить тех людей, которые вызывают в вас уважение своей скромностью, деловитостью, но без претензий на уникальность и неповторимость? Подумайте, какой пример подаете вы своим детям? Какими они будут, если ваши недостатки воплотятся в них в концентрированном виде?
      Прикиньте, как работается вашим товарищам? А ведь они делают трудное и скромное дело, без которого и ваша "выдающаяся" деятельность была бы невозможна. Не следует ли вам быть потерпимее? И наконец, ваше отношение к начальству. Не стоит ли, прежде чем в категорической и не всегда приличной форме подвергать критике любое руководящее действие, попытаться представить, а как бы вы в этом случае поступили? Не наделали бы вы еще больших ошибок? Помните, что на одном энтузиазме, без четкой организации и дисциплины далеко не продвинешься. А еще вспомните слова В. И. Ленина, что нельзя жить в обществе и считать себя свободным от общества...
      Самолет приземлился в Москве. Два часа с небольшим пролетели незаметно. Синоптики ошиблись. Светило яркое солнце.
      Начальник. Каким ему быть?
      Хирург не может и, вероятно, не должен высказывать своего мнения по поводу литературного произведения, посвященного его специальности. К тому же, когда автор - тоже хирург. В этом случае он рискует впасть в неизбежную ошибку, защищая честь профессионального мундира или копаясь в не очень существенных мелочах и огрехах, которые в общем-то допустимы, так как помогают автору сделать акцент на основной идее, решить главную нравственную задачу. Следовательно, и к моим замечаниям нужно относиться с большой осторожностью. Особенно потому, что повесть Ю. Крелина "От мира сего"{2} имеет стержень: образ Начальника (директора хирургической клиники) и его отношения с подчиненными - вопрос, в котором моя оценка, по понятным причинам, не может быть объективной... И тем не менее я беру на себя смелость высказать соображения об этой повести, ибо считаю ее произведением незаурядным, будящим мысль и дающим пищу для размышлений.
      Первое и очень важное - то, что автор досконально знает будни современной столичной хирургической клиники. Он - опытный литератор, поэтому пишет емко и ярко: в небольшой повести уместился значительный объем разнообразной информации. А отдельные зарисовки настолько глубоки, что, кроме слов, можно различить не только звуки и цвета, но и запахи. Предельно точно передан ритм работы учреждения и возникающие коллизии. Остро и гражданственно поставлены многие вопросы, которые давно уже ждут своего разрешения в здравоохранении и академической жизни. Имеется в виду весь наш быт, начиная с жалоб и разбора их, кончая архаичной процедурой защиты диссертации и всем, что связано с ее антуражем. Автор весьма удачно отобрал для повести именно те эпизоды, которые позволяют ему с максимальной лаконичностью собрать воедино главные нити повествования: операции и вылет санавиации, выступление профессора перед студентами и беседа в кабинете Начальника, "срыв" хирурга, завершившийся трагедией, и изгнание из клиники талантливого молодого врача, письма героев и сцена похорон.
      Но все перечисленное - это лишь фон, на котором разворачиваются события. А о чем написана повесть? Для кого? В ней изображены Начальник, Сергей, Люся. Кроме того, имеются разные персонажи. Автор. О нем будет отдельный разговор. Здесь же сразу я должен сказать, что никогда не получаю удовольствия от произведений, в которых автор не любит своего героя. Никому, естественно, этой точки зрения я не навязываю. Но в этой повести, хотя в нескольких местах чувствуется сознательное желание Ю. Крелина придать своему герою какие-то положительные черты, сделать этого он не в состоянии. Он до такой степени отрицает своего героя, что не может быть объективным. Если говорить всерьез, я не вижу в повести ни Сергея, ни Люси, которые лишь в разной степени отражают точку зрения автора или служат как бы дополнительной "подсветкой" к основному образу. И остаются лишь два героя: Начальник и автор. Между ними идет трудный спор. И чем сильнее автор стремится доказать свою правоту, чем жестче он аргументирует свою точку зрения, тем большие сомнения она у меня вызывает. Вначале давайте разберемся с главным героем.
      В повести выведен отрицательный образ. Отличный хирург и эрудит сочетает в себе худшие качества, которые только можно приписать современному врачу. Он не улыбается, не смеется - он хохочет. Невероятный болтун. По любому поводу - рассуждения, как всегда, обо всем и ни о чем. Он темпераментен, нетерпелив и суетлив. Груб невероятно. Своим старшим помощникам заявляет: "Вы... дураки и безграмотное дерьмо". В присутствии студентов и медсестер без особой нужды обижает хирурга, занимает его место во время операции и ведет себя, как разнуздавшийся хам. Непрерывные окрики только дезорганизуют ассистентов. При больных говорит о предметах, которые наука о деонтологии (поведении врача) давно и безоговорочно осудила. Он мелочен, недоверчив к сотрудникам, оскорбляет их самолюбие без достаточного повода. Интригует. Сталкивая между собой людей, действует по принципу "разделяй и властвуй". Своему ученику Сергею он прямо объявляет: "Это я им нарочно так. А то больно выросли. Еще, пожалуй, подумают, что и меня могут заменить. А теперь у них забота - выяснять, кто из них лучше. Чем меня исследовать, пусть займутся друг другом". Он беззастенчиво всех эксплуатирует и дает задания в такой форме: "Ты должен закончить статью... Пойдет в журнал за нашими двумя подписями. Ты подготовь мне отзыв на вот эту диссертацию. Я выступаю оппонентом через неделю. А ты подготовь мне доклад на ученом совете".
      Начальник - единственный ученый в коллективе, остальные выполняют лишь техническую работу. Идеи и обобщения - его прерогатива. Но он недобросовестный ученый: опорачивая мысль своего сотрудника (как это было в случае с атропином), готов тут же ее присвоить. Он - плохой дипломат, ибо, обидев маститых ученых, лишился кафедры, на которую претендовал, не сумел в горздравотделе добиться места для своего ученика. Он аморален. Молодого хирурга, который произвел сложную операцию, показав свою конкурентноспособность, и который нарушил его установки, изгнал с работы, придравшись к несчастью во время переливания крови. Он "разучился говорить с людьми по-человечески". Он убеждает согласиться Люсю на выговор, которого она не заслужила, якобы во имя сохранения престижа клиники. Время показало, что он был не прав. При всем этом Начальник еще и "жизнелюб": большой специалист по футболу, любитель телевидения, кино, читает много разных книг, на банкетах выступает тамадой и находится в связи с собственной сотрудницей. Вдобавок ко всему автор лишил героя принятого в медицинской среде обращения по имени и отчеству. Полувоенное определение, чего ни в каких гражданских учреждениях давно уже нет, должно подчеркнуть эту главную линию образа. Не директор клиники, не заведующий кафедрой, не шеф или проф, как иногда сокращенно и по-деловому в шутку и за глаза называют сегодня помощники своих руководителей. А просто Начальник...
      Нет нужды приводить дальнейшие примеры разных отрицательных качеств героя, стоит лишь указать на одно принципиальное несоответствие во всем произведении, на ту нить, потянув за которую, можно попытаться распутать клубок противоречий повести. В финале у автора вдруг спадает с глаз пелена необъективной ненависти к Начальнику. Поведение его в последние дни жизни дает основание Ю. Крелину рассказать о положительных качествах, которых он раньше не замечал, не хотел или не мог увидеть, и задать сакраментальный вопрос: "А может, он такой был всегда?" Но ведь этот вопрос перечеркивает полностью все то, о чем было написано ранее. Тогда возникает еще много других вопросов... Для чего же все это было сделано? Где же правда? Почему вдруг автор так неожиданно повернулся на сто восемьдесят градусов? А может быть, на самом деле он, автор, что-то начал понимать? Но обратного пути у него уже не было, и он решил оставить написанное без изменений...
      Для того чтобы замечания, высказанные ниже, были правильно поняты, скажу, как мне представляется повесть "От мира сего". Это разговор о руководителе современной хирургической клиники. О стиле руководства. Об отношении с сотрудниками. Ю. Крелин заострил ряд положений, что ему облегчило задачу. Однако имеется еще одно обстоятельство, которое деформирует нарисованную автором картину. Сделайте фотографию высокого дома. Снизу вверх. Он будет казаться вам суживающейся пирамидой. А ведь дом представляет собой правильный прямой параллелепипед. Так и наиболее верный и полный взгляд на деятельность руководителя можно получить, оценивая его с трех точек зрения: снизу, с равных позиций и сверху. Канва рассказа, многие подробности говорят о том, что повесть написана лишь с одной точки зрения. Острый взгляд художника заставил изобразить ряд фактов такими, какие они есть на самом деле. Угол зрения снизу вверх и активная авторская нелюбовь к герою определили неверное понимание и освещение этих фактов. А рассматривать их во многих отношениях полезно было бы иначе.
      Вначале отмечу несообразность, воспринимаемую при чтении как нечто естественное. Автор, создавая своего Начальника, наделил его определенным строем мыслей и дал ему возможность эти мысли высказать. Однако все, что говорит Начальник подчиненным, - "Когда вы сможете работать самостоятельно, я вас выгоню", "Что взять с человека, не делающего карьеру", "Сто измерений ста изменений - диссертация", "Не с вашей головой и не с вашими руками давать советы", "Дураки и малограмотное дерьмо", "Либо плохо искал, либо все вы к тому же и воры", - все это малореально в наше время. Выгнать или уволить плохого сотрудника почти невозможно. Более способного, такого, как, например, Сергей, побудить к уходу может только его конфликт со всем коллективом, когда в результате многих проступков он восстановил его против себя. Ошибка с переливанием крови служит лишь формальным поводом к увольнению. Автор смешивает медицинское учреждение, где наделенный всей полнотой власти администратор в каких-то исключительных случаях становится неконтролируемым удельным князем, с кафедрой вуза или хирургической клиникой НИИ, где руководитель практически никакой властью не обладает. Он не имеет права даже наложить взыскание на сотрудника, грубо нарушающего дисциплину. Он должен обратиться к ректору вуза или директору института, а тот либо поддержит его, либо не поддержит. Постоянные окрики и хамский лексикон Начальника в педагогическом учреждении, работающем под яркими юпитерами сотен глаз любознательных студентов, через несколько часов сделались бы достоянием не только горздрава или министерства, но и партийных, общественных организаций, даже журналистов...
      Давайте рассмотрим ситуацию с других позиций. Начальник несет всю полноту ответственности. Старается сделать все, что в его силах, чтобы люди, которые "закоснели" и "считают положение в больнице нормальным", перестали быть равнодушными. А помощи ни от кого не видит. Сотрудники его молоды. Они его постоянно подводят. Отчеты составлены плохо. Расписание грешит ошибками. Он стремится расшевелить всех. Чтобы дискуссии или обсуждение больных проходили более живо и творчески, заостряет поставленные вопросы. Но вокруг него молчание и кривые иронические усмешки, которые скрывают элементарное невежество или хроническое безделье. Почему Люся в определенный момент вспоминает о нем как о хорошем хирурге и хорошем начальнике, а в повести виден только плохой начальник? Может быть, он и не такой плохой? Может, лучшие его побуждения истолкованы превратно, худшим образом? Посмотрите, как сквозь зубы автор цитирует умные и прогрессивные мысли Начальника об отношении врачей к больным медикам, о барской критике со стороны врачей больничных - врачей поликлинических, которые работают в несравненно более трудных условиях.
      Отношения со старшими помощниками изображены как беспардонная их эксплуатация. Но автор, вероятно, недостаточно зная суть кафедральной жизни, непроизвольно путает факты. Дело здесь не только в том, что обязанности руководителя хирургической клиники таковы, что при всем желании он единолично не в состоянии их выполнить. Давно и повсеместно узаконено, что многообразная нагрузка шефа равномерно распределяется между его помощниками, и это не только справедливо, но и правомочно. Выполнение ее и есть та школа, которую проходит молодой ассистент, а затем доцент или второй профессор по пути к самостоятельной деятельности. Если бы в свое время я не помогал моему покойному руководителю в написании многих планов и отчетов, рецензий, отзывов, составлении докладов, подготовке статей, заключений по разного рода проектам, организационным мероприятиям, я, наверное, никогда не сумел бы, выйдя на самостоятельное поприще, организовать работу крупного учреждения, распределять и контролировать обязанности десятка людей. Жизнь быстротечна и динамична. Всякое пренебрежение к работе с помощниками влечет за собой рождение неполноценных иждивенцев.
      Поверьте мне, в свое время шефу проще было выступить самому, чем по нескольку раз слушать упрямо повторяемые его негибким учеником путаные речи. Проще и быстрее было ему написать и тезисы, и доклад самому, чем два, четыре, а то и шесть (!) раз возвращать перечеркнутый доклад. И хотя в лицо руководителю порой говорят вещи малоприятные, он, наделенный чувством долга и ответственности, вынужден упрямо требовать и требовать. Он так настойчив, ибо хорошо помнит собственные ошибки и в глубине души понимает: не потому его распоряжение не выполняется, что перед ним самые глупые, ленивые или недобрые люди. Нет. Его помощники просто молоды, порывисты, недостаточно воспитаны и пока еще не в состоянии постигнуть, "то именно им и никому другому это необходимо. В тот момент, когда они всему этому научатся, они, как правило, забывают, кто их обучил. Я так уверенно говорю об этих ясных для меня и довольно банальных предметах, ибо многое из того, о чем пишет Ю. Крелин, изложено именно на уровне психологии молодого, не отвечающего за дело в целом помощника-критикана, который раздражен, озлоблен, не видит линии, проводимой шефом, и трактует его побуждения с неверных позиций.
      Вот, например, отношение к дисциплине в клинике. Автор ограничивается "остроумной" мыслью своего героя: "Дисциплина - осознанная необходимость казаться несколько глупее начальника". Отношение к "установкам" клиники вообще кощунственно. Автор, очевидно, никогда не был в роли руководителя, а потому не может представить себе, что если операции будут делаться по разнообразным методам и показаниям, которые рождаются в незрелых и горячих головах, то вообще никакой научный анализ нереален. Вряд ли найдется сегодня руководитель, который в угоду "установкам" клиники пожертвовал бы жизнью одного больного ради спасения сотни. Подобных профессоров или начальников я не знаю. Но зато мне известны отдельные малограмотные хирурги, которые оперируют что и как хотят в отсутствие шефа, проявляя свою "независимость", действуя по принципу "а что из этого получится" или просто используя неопределенность статута клинического учреждения с двойным подчинением. Фактически узаконено положение, когда по существу за всю работу в хирургическом отделении отвечает профессор. А хозяином является главный врач больницы. Страдает при подобном двоевластии, как и при всяком двоевластии, третье лицо. В данном случае пациент. За такого анархичного больничного врача всегда заступится администрация больницы. Это же ее человек. Увы, и так бывает...
      Дисциплина есть неотъемлемое условие работы любого творческого учреждения, а хирургической клиники - в особенности. Но автор вопрос о дисциплине поворачивает в неожиданную сторону. Начальники, оказывается, предпочитают иметь дело с карьеристами, ибо они более продуктивны и с них "есть что взять" (имеется, вероятно, в виду научная продукция). К тому же они более дисциплинированны. Здесь все смешано в одну кучу. Я видел бесталанных карьеристов, не способных ни к какой науке и ни к какой дисциплине. Карьерист - понятие, достаточно хорошо изученное и освещенное в печати, чтобы играть в этот термин. Получается, что любой целеустремленный, волевой и дисциплинированный человек - карьерист? Другое дело, что среди способных, не обладающих достаточной волей молодых людей дисциплина зачастую хромает. И приходится затрачивать порой много усилий, чтобы доказать им, что порядок нужен не только коллективу в целом, но и им в частности.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21