Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Томаса Кавинанта Неверующего (№3) - Сила, которая защищает

ModernLib.Net / Фэнтези / Дональдсон Стивен / Сила, которая защищает - Чтение (стр. 22)
Автор: Дональдсон Стивен
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Томаса Кавинанта Неверующего

 

 


Вы знаете, что это значит. Либо Томас Кавенант покинул Страну, либо нашел свою смерть, либо лишился кольца. И все же именно здесь кроется наша последняя надежда. Если Неверящий жив – а пока дикая магия еще не была использована против нас, – мы можем надеяться, что он снова завладеет своим кольцом. Но, надеясь на это, мы и сами должны действовать; одной надежды мало в такой отчаянной ситуации. Наша задача состоит в том, чтобы прекратить кровопролитие и препятствовать опустошению, которое несет с собой отчаяние. Мы должны действовать. Презирающий, несомненно, знает, что у юр-Лорда Кавенанта больше нет Белого Золота – если Неверящий в самом деле потерял его и если оно еще находится в Стране. Следовательно, его интересы могут быть на время не связаны с нами. Вот почему именно сейчас у нас есть возможность попытаться одержать победу над самадхи-Опустошителем. И если Лорд Фоул сосредоточил все усилия на том, чтобы помешать Неверящему вернуть его кольцо, мы своими действиями поможем юр-Лорду Кавенанту, отвлекая на себя внимание Презирающего.

Не в силах больше смотреть в ошеломленные, измученные лица своих друзей, он положил руку на шею Дринни и закончил, словно обращаясь к ранихину:

– Это – мой выбор. Если понадобится, я буду драться с Сатансфистом один на один. Но это необходимо.

Наконец, тяжело дыша, Аматин нашла в себе силы воскликнуть:

– Меленкурион! Меленкурион абафа! Морэм, тебя, похоже, ничему не научила судьба Трелла, мужа Этиаран, или Стража Крови, или Кевина-Расточителя Страны! Ты толкаешь себя к Осквернению. Идя таким путем, мы разрушим все, что любим.

Высокий Лорд властно произнес:

– Вомарк, я не хочу брать с собой тех воинов, которые не пойдут на это добровольно. Ты должен объяснить всем в Армии Лордов, что свет крилла Лорика померк и что у нас нет другого выхода.

Он шагнул к друзьям и обнял их, показывая таким образом, как сильно их любит и как нуждается в них. Как бы они к нему ни относились, он знал, что не способен покинуть их – по крайней мере, до тех пор, пока они не докажут, что могут действовать самостоятельно. Его собственное мужество уже много раз оказывалось почти полностью исчерпано; без их помощи ему, возможно, и не удастся удержаться на той извилистой и трудной тропе, которую он избрал. На мгновение крепко обняв Дринни, он круто развернулся и решительным шагом направился в свои покои.

Следующие дни он провел в одиночестве, стараясь набраться сил, которые дали бы ему возможность вынести всю тяжесть его решения. Однако душа его пылала. Вся его прежняя уверенность и безмятежность оказалась разрушенной. Что бы он ни делал – лежал на постели, ел или расхаживал по комнате, – он ощущал глубокую пустоту в сердце Замка, где больше не сверкал огонь крилла. Это яркое белое сияние заставляло Морэма снова и снова надеяться на помощь Неверящего. Теперь, когда огонь погас, он остался один на один со смертью, в которой не было никакого смысла; он готов был умереть за тех, кто осмеливался последовать за ним, за Дринни и, наконец, за самого себя, но эта смерть не увеличивала шансы Ревелстоуна на выживание. Много времени он провел, растянувшись на полу и сквозь камень пытаясь понять, как выполняются его приказы.

Ему не стоило особых усилий “разглядеть”, как шла подготовка в Армии Лордов. Несколько сотен лошадей из конюшен Замка были уже полностью готовы. Те воины, которые решили присоединиться к нему, теперь в основном отдыхали или готовились; таким образом, тяжесть сопротивления не прекращающимся атакам самадхи легла на плечи не многих оставшихся. Вскоре измотанные защитники впали в лихорадочное состояние, близкое к тому, которое не отпускало его самого. Их трясло от бешенства и отчаяния. Оставив пока в стороне эту “зубную боль”, он попытался выяснить, что происходит с Лордами.

И обнаружил, что Лорд Аматин уединилась в библиотеке Лосраата, но Тревор, Лория и Хранитель Торм не сидели сложа руки. Лорд Тревор вместе с Тормом спустились в одну из заброшенных пещер прямо под сторожевой башней. Там они объединили свои силы и знания, сотворив нечто вроде того, что сделал Трелл в Палате Совета; они вызвали к жизни и послали сквозь камень в галереи башни мощную волну жара. Они поддерживали нестерпимый жар целый день, все время направляя его в сторону врагов. В конце концов пещерники и другие твари начали покидать башню.

И когда нижние уровни башни опустели. Лорд Лория повела несколько Дозоров в атаку. Под покровом ночи они попрыгали со стен Замка в песок, пересекли внутренний двор и проникли в башню, пробивая себе путь наверх. На рассвете третьего дня они одержали победу. Над двором было тут же подвешено множество временных переходных мостиков, на которых расположились сотни стрелков, чтобы защищать башню.

Лорд Морэм гордился их успехом, и это ненадолго облегчило его подавленное состояние. Он сомневался в том, что им удастся удерживать башню больше одного-двух дней, но этого времени было бы вполне достаточно, если остальные его приказания выполнялись с той же точностью.

На третий день Аматин оставила свои изыскания и занялась делом. Потратив много времени и усилий на изучение Второго Завета, который сам Высокий Лорд Морам так и не сумел одолеть, она обнаружила там описания тех обрядов и заклинаний, которые ей были нужны. Вооруженная этими сведениями, она поднялась на контрфорс, находившийся прямо над внутренним двором, и запела песню, от которой у всех волосы на голове встали дыбом. Потом прямо на скале она начертила нужные символы и, делая странные, необычные жесты, затянула другую песню на давно умершем языке Старых Лордов. Результатом всего этого было то, что останки мертвецов внизу, во дворе, начали медленно рассыпаться, возвращаясь обратно в землю. Вскоре удалось открыть ворота, что обеспечивало Армии Лордов возможность выйти из Ревелстоуна.

Морэм не мог больше оставаться в своих покоях и присоединился к ней. Закончив, Аматин без сил упала ему на руки; он так гордился ею, что беспокойство за нее было сильнее, чем радость по поводу того, что ей удалось сделать. Целители заверили его, что после хорошего отдыха она быстро придет в норму. Услышав это, он предоставил ее их заботам и отправился на конюшню взглянуть на Дринни.

Ранихин уже ничем не напоминал того измученного, усталого коня, на котором он въехал в Ревелстоун. Хорошая еда и доброе отношение вновь зажгли свет в его глазах, вернули упругость мышцам, укрепили плоть. При виде Морэма он заржал и принялся гарцевать, словно показывая, что он готов к новым испытаниям.

Все это придало Морэму сил. Не колеблясь больше, он сообщил вомарку Квену, что выступит против Опустошителя на следующее утро.

Однако поздно ночью, когда Тревор, Лория и Квен отражали очередную свирепую атаку, в покои Морэма пришла Лорд Аматин. Она молчала, но ее бледный, изнуренный вид говорил сам за себя. Усиленные труды не прошли для нее даром. Она так долго находилась в почти невыносимом напряжении, что растеряла всю свою защиту и теперь оказалась открытой для понимания того, к чему у нее не было ни желания, ни возможностей. Эта уязвимость придавала ей в какой-то степени униженный вид – как будто она пришла к Морэму, чтобы пасть к его ногам.

Так же молча она протянула к Высокому Лорду руки, в которых держала крилл Лорика. Он принял его, не отрывая от ее лица пристального взгляда.

– Ах, сестра Аматин, – как можно мягче произнес он, – тебе нужно отдохнуть. Ты заслужила…

Страдание, вспыхнувшее в ее глазах, заставило его замолчать. Он перевел взгляд на крилл.

И в глубине драгоценного камня увидел слабое изумрудное свечение.

Так и не произнеся ни слова, Аматин повернулась и ушла. Он остался наедине с мыслями о том, что кольцо Кавенанта оказалось во власти Презирающего.

Покинув на следующее утро свои покои, он выглядел как человек, который всю ночь тщетно боролся с желанием проклясть самого себя. Двигался он неуверенно, глаза казались тусклыми, больными. Крилл он засунул под тунику и даже сквозь ткань ощущал, как изумрудное свечение внутри драгоценного камня, связанное с Лордом Фоулом, усиливается. Он понимал, что еще немного, и холодное зеленое пламя начнет жечь его плоть, но не думал об этом. Он заставлял себя двигаться вперед, как будто ему предстояло совершить предательство, и это его страшило.

В большом зале, расположенном неподалеку от все еще закрытых ворот в Ревелстоун, он присоединился к воинам. Они стояли рядами по Дозорам, и, мельком взглянув на них, Морэм увидел, что их было две тысячи; один верховой Боевой Дозор и четыре пеших – треть всей уцелевшей Армии Лордов. Он отвел глаза – он никак не думал, что берет на себя ответственность за такое количество жизней. Однако воины приветствовали его безо всякого страха, и он заставил себя ответить им тем же, точно не сомневался, что имеет моральное право руководить ими. Потом он вышел на переднюю линию, где его уже дожидался Дринни.

Лорды и вомарк Квен тоже были здесь, рядом с ранихином, но он прошел мимо, не смея поднять на них глаз, и попытался взобраться на коня. Однако тело, скованное страхом, не слушалось, С трудом подавив крик, он вцепился в гриву ранихина, стараясь успокоиться.

Он никак не мог подпрыгнуть достаточно высоко, а просить помощи ему было неприятно. Внезапно чьи-то руки коснулись его плеча, и, обернувшись, он увидел Квена. Старый вомарк настойчиво проговорил хриплым голосом:

– Высокий Лорд, мы очень рискуем. Треть всей Армии Лордов, две тысячи жизней могут кануть в никуда. Высокий Лорд, зачем? С вами случилось то же, что с Кевином-Расточителем Страны? Вы хотите уничтожить то, что любите?

– Нет, – еле слышно прошептал Морэм: так сильно у него перехватило горло. Продолжая держаться за Дринни, он как будто просил у ранихина дать ему сил. – Я не… Я не забыл о том.., что я – Высокий Лорд. Мне ясен путь, и я в него верю. Я должен идти этим путем, чтобы.., чтобы не впасть в отчаяние.

– Нам ничего не останется, кроме отчаяния, если вы потерпите неудачу.

Морэм не мог не слышать, какая боль звучала в голосе Квена. Он понимал его волнение; Квену тоже было сейчас очень плохо.

– Нет. Именно Лорд Фоул изо всех сил старается преподать нам урок отчаяния. Это – легче, чем урок мужества. – Он медленно повернулся, посмотрел в глаза Квену, а потом впервые перевел взгляд на Лордов. – Это – легче, – повторил он. – Без конца говоря только о своей ненависти и отчаянии, мы никогда не одержим победу над Презирающим.

Но его слова только усилили боль, терзающую душу Квена. Страдание исказило его открытое лицо, он простонал:

– О мой Лорд! Тогда почему ты мешкаешь? Чего боишься?

– Потому что я смертей и слаб. Путь ясен – нет лишь уверенности. Когда-то я был пророком и оракулом. Теперь мне хотелось бы… Да, мне нужно увидеть ЗНАК.

То, что он сказал, было вовсе не ново, но он сразу же почувствовал, насколько, в самом деле, его смертность и слабость еще сильны в нем. Слезы затуманили его взор. Он не способен был больше нести это бремя один. Распахнув объятия, он направился к Лордам.

Они открыли свои мысли друг другу, и он тут же ощутил волну их заботы, их любви; как долгожданная вода утоляет жажду, так эти чувства успокоили его, утихомирили бушующее в душе волнение. Все время, пока длилась осада, он отдавал им свои силы, а теперь они возвращали их ему. Лорд Тревор вернул ему утраченное ощущение уверенности, силу духа – ту силу, которая приходит, когда человек отдает себе отчет в том, какому делу он служит. Лорд Лория передала ему часть своего могучего инстинкта самосохранения, свою способность сражаться ради детей – тех, кого она любила и кто не мог сам защитить себя. А Лорд Аматин, хотя она и была еще слаба, поделилась с ним своей мудростью, своим знанием; это был исключительный дар, который она предложила ему вопреки собственным сомнениям и неуверенности.

Это слияние мыслей вернуло ему силы. Кровь, казалось, быстрее заструилась по жилам, мышцы расслабились. Приняв помощь Лордов, он в ответ поделился с ними пониманием тех причин, которые вынуждали его принять такое решение. Потом он полностью растворился в их любви, давая ей возможность внести успокоение в его мятущуюся душу.

Слияние мыслей принесло ему огромное облегчение, но вскоре оно было прервано резким криком, полным необычайного возбуждения. Женщина-стражник вбежала в зал и, когда они взглянули на нее, прокричала:

– Опустошитель атакован! Его армия.., лагерь.., на них напали! Это вейнхимы! Их не много.., не много.., но Опустошитель не ожидал этого нападения, и им уже удалось нанести ему серьезный урон. Он отозвал все отряды от Ревелстоуна, чтобы сражаться с ними!

Высокий Лорд Морэм заторопился к Дринни, приказав своим воинам следовать за ним. Они с Квеном обменялись взглядами – оба понимали, каковы могут быть последствия этого неожиданного нападения для Опустошителя; потом Квен вспрыгнул на своего коня, крепкого, выросшего в горах мустанга. Среди воинов Морэм заметил Хранителя Бориллара, тоже взбирающегося на коня. Высокий Лорд приказал ему слезть; Хранители Замка не должны были принимать участие в сражениях. Но потом он вспомнил, как много надежд Бориллар связывал с Томасом Кавенантом, и предоставил ему самому решать, что делать.

Лория тут же направилась в дозорную башню, чтобы помочь ее защитникам, заботясь о том, чтобы Армия Лордов смогла бы по окончании сражения беспрепятственно вернуться в Ревелстоун. Тревор заспешил к воротам. Только Аматин задержалась и успела увидеть опасный блеск, вспыхнувший в глазах Морэма. На мгновение задержав его, она пробормотала:

– Похоже, вейнхимы подхлестнули твою решимость.

Теперь Морэм безо всяких затруднений вспрыгнул на спину Дринни. Ранихин негромко заржал; гордость и вызов слышны были в этих звуках. Когда внутренние ворота распахнулись, Морэм галопом направил Дринни вперед.

Армия Лордов двинулась следом за ним.

Он пронесся сквозь ворота, пересек двор, объезжая высокие груды песка и праха, и устремился в туннель под дозорной башней. Дринни под ним напрягся, упиваясь своей здоровой силой, бегом и атмосферой боя. Когда Морэм миновал остатки разбитых внешних ворот, он уже был заметно впереди своей армии.

За воротами он сразу же повернул Дринни, бросив короткий взгляд на величественный Ревелстоун. Он не увидел воинов за укреплениями и окнами дозорной башни, но знал, что они там и в полной боевой готовности. Отвесные стены башни, с Ревелстоуном позади них, выглядели как нос огромного корабля; казалось, их гранит таит В себе пророческую мудрость древних Великанов – непостижимое понимание того, что слова “победа” и “поражение” имели смысл исключительно в применении к человеческому роду и ничего не значили на языке гор.

Потом всадники начали догонять его, и Морэм повернулся, чтобы как следует разглядеть своих врагов. Впервые он видел армию самадхи не сверху, а находясь на уровне земли. Открытые зимним ветрам, враги со всех сторон окружали его, точно железный ошейник, куда он так торопился сунуть голову. Он вспомнил другие битвы – Кирил Френдор, Роковое Отступление, Дориендор Коришев, – и они показались ему детскими играми, бледной тенью того, что ему предстояло. Но он тут же выкинул эти воспоминания из головы, сосредоточившись на движении, которое заметил впереди, у подножия холмов.

Как и сообщил дозорный, армия самадхи была атакована с тыла. Морэму было отчетливо видно, как все происходило. Плотный клин, состоящий из двухсот или трехсот вейнхимов, надвигался на Великана-Опустошителя.

Сам Сатансфист, по-видимому, не являлся целью этого нападения, хотя он пытался отразить их атаку вспышками своего изумрудного огня. Вейнхимы ударили по незащищенному тылу лагеря, стараясь уничтожить запасы продовольствия. Он уже сожгли огромные длинные корыта с падалью и кровью – основной пищей тварей Лорда Фоула; изо всех сил борясь с губительным воздействием Камня Сатансфиста, они уничтожали и другие запасы изрубленной мертвой плоти, поджигая их.

Однако, даже если бы против них выступал только один Опустошитель, у них не было бы ни малейшего шанса уцелеть. Обладая мощью Великана и куском Камня Иллеарт, он мог в одиночку уничтожить десять или пятнадцать тысяч вейнхимов. А ведь у него имелась еще и армия. Сотни юр-вайлов находились тут же, рядом с ним; тысячи других созданий из разных мест двигались на поле боя. Не удивительно, что вейнхимы гибли один за другим.

И все же они сражались, сопротивляясь воздействию злобной зеленой силы самадхи с поразительным успехом. Как и юр-вайлы, они были порождениями Дьявольской Мглы, хозяевами тьмы, и обладали могущественным знанием, которое никогда не было доступно Лордам. И они недаром потратили те сорок семь лет, пока о них ничего не было слышно. Они готовились к решительной схватке со Злом. Выкрикивая заклинания и жестикулируя, они отражали вспышки зеленого огня Опустошителя и продолжали громить все запасы продовольствия, которые им попадались.

Все это Высокий Лорд Морэм охватил единым взглядом. От холодного ветра у него стали гореть лицо и слезиться глаза, но это не помешало ему разглядеть, что из-за нападения вейнхимов армия Сатансфиста еще не заметила ни его самого, ни его воинов.

– Вомарк! – крикнул он. – Нужно помочь вейнхимам.

Командуй!

Как только все воины прошли через туннель, Квен тут же отдал распоряжения хафтам верховых и пеших Боевых Дозоров. Сразу же по сотне всадников заняли позиции по обеим сторонам от Высокого Лорда, оставшиеся две сотни выстроились в ряды позади него. Пешие воины сменили свой широкий шаг на бег.

Морэм тронул Дринни и медленным галопом поскакал вниз, мимо холмов, направляясь к Опустошителю.

Воинов Морэма заметили в лагере, прежде чем они проскакали треть расстояния. Послышались хриплые выкрики; юр-вайлы, пещерники, создания из камня и праха и прочие твари, пока еще не участвующие в сражении с вейнхимами, точно бешеный поток, сметающий все на своем пути, обрушились на Армию Лордов. Но столпотворение, которое творилось вокруг вейнхимов, помешало главным силам Сатансфиста услышать поднятую тревогу. Сам Опустошитель даже не повернул головы. Наступающие со стороны Ревелстоуна оказались совсем рядом, прежде чем он заметил надвигающуюся опасность.

Подойдя как можно ближе к противнику, вомарк Квен выкрикнул приказ, и всадники перешли на быстрый галоп. Морэм еще раз оценил ситуацию. Большинство подручных самадхи все еще были сконцентрированы в одном месте, уделяя все свое внимание вейнхимам. Если всадники Квена смогут нанести Опустошителю достаточно сильный удар, прорвавшись на подмогу к вейнхимам, а пеший Боевой Дозор сможет защищать тылы достаточно долго, тогда у остальных будет шанс уцелеть и вернуться в Замок.

Морэм послал Дринни в первые ряды всадников, устремившихся к беспорядочным ордам Сатансфиста.

Противники столкнулись с такой силой, что Высокого Лорда подбросило в седле. Лошади метались, топча копытами все, что попадалось под ноги. Мечи свистели и сверкали в воздухе, повсюду слышались крики боли и ярости. Однако целью воинов было прорваться к Опустошителю, и все, кто смог, устремились туда.

Это было нелегко – путь им преграждали тысячи тварей, находящихся между ними и Сатансфистом. Они были сбиты с толку, растерялись, но все же на какое-то время им удалось замедлить атаку Армии Лордов.

Заметив это, Квен отдал новый приказ. По его команде пешие воины, находившиеся позади Морэма, повернули, обходя его с обеих сторон, и очистили пространство перед ним для всадников, которые тут же устремились вперед. Когда они поравнялись с Морэмом, он выхватил свой жезл и призвал его могучую силу. Голубой огонь, точно острие пики, вырвался из жезла, уничтожая врагов, стоявших стеной. Морэм ринулся в самую гущу схватки.

На какое-то мгновение ему показалось, что они могут победить. Его воины быстро продвигались сквозь строй врагов по выжженному жезлом пути. Сатансфист был прямо перед ними, но он уже заметил новую угрозу и отвернулся от вейнхимов.

Опустошитель выкрикивал приказы, чтобы развернуть свою армию против воинов Морэма, и, взбешенный происходящим, сам сделал несколько шагов в его сторону. Морэм видел, что расстояние между ними сокращается. Он в ярости все усиливал и усиливал огонь своего жезла, стараясь достать им своего главного противника до того, как ему помешают.

" Но тут всадники натолкнулись на препятствие. Пещерники, услышав команды Опустошителя, выстроились в линию и сцепились сильными от постоянного копания земли руками, преградив всадникам путь. Их мощь была настолько велика, что воинам не удалось прорвать вражескую линию. Лошади повалились на землю, сбросив всадников, а те, кто двигались позади, падали, натыкаясь на упавших прежде.

Однако Морэм удержался в седле. Собравшись в последнее мгновение, Дринни перепрыгнул через головы пещерников, ударяя копытами по их головам. То же самое удалось проделать многим другим, но, оказавшись за вражеской линией и устремившись вперед, они встретились лицом к лицу с огромным клином юр-вайлов.

Пещерники отрезали Морэма от его всадников, которые продолжали биться с врагами на том месте, где были выброшены из седел. Оглянувшись назад, Морэм понял, что ему нечего ждать от них помощи.

Он мгновенно принял решение. Послав воинов, которые пересекли вражескую линию вместе с ним, атаковать пещерников, сам он бросился на юр-вайлов, по-прежнему держа в вытянутой руке свой жезл, из которого извергался голубой огонь.

В одиночку он вступил в бой с несколькими сотнями черных тварей. Но он недаром изучал Заветы Кевина, сумев с помощью их понять, по крайней мере, какая четкая связь существует между силой и страстью; сейчас он был сильнее, чем когда бы то ни было. Используя всю мощь своего жезла, на которую тот был способен, Морэм обрушился на строй юр-вайлов, точно ураганный огонь, уничтожая их и разбрасывая по сторонам, словно булыжники. Дринни под ним бил копытами, брыкался, топтал, сокрушая врагов, а Морэм, держа жезл обеими руками, водил им из стороны в сторону, посылая огненные голубые молнии, ревущие и грохочущие с такой силой, что содрогалась земля. И юр-вайлы пошатнулись, точно само небо обрушилось на них, а земля вздыбилась под ногами. Он выжигал себе среди них путь, точно всемогущий исполин, и не останавливался до тех пор, пока не добрался до долины, протянувшейся среди холмов.

Развернувшись, он обнаружил, что оказался совершенно один. Сопровождавшие его всадники поскакали обратно; возможно, Квен отозвал их, чтобы они помогли ему сражаться с превосходящими силами врага.

На противоположном краю долины стоял Сатансфист и пристально смотрел на Морэма. Он поднял свой Камень, как будто собираясь нанести удар, лицо Великана было искажено безумием Опустошителя. Однако внезапно он повернулся и исчез за краем долины, как будто решил, что вейнхимы представляют собой более серьезную опасность, чем Высокий Лорд Морэм.

– Сатансфист! – закричал Морэм. – Самадхи-Шеол! Вернись и сразись со мной! Неужели ты такой трус, что не осмелишься ответить на мой вызов?

Он ударил Дринни каблуками, посылая его вдогон за Сатансфистом. Однако, оглянувшись, он увидел, что оставшиеся в живых юр-вайлы наступают. На этот раз они не выстраивались клином, а просто бросились на Морэма. Не успел он взмахнуть своим жезлом, как жадные черные пальцы вцепились в него, царапая его руки и хватаясь за одежду.

Дринни отбивался как мог, но прыгал так неистово, что в конце концов Морэм скатился с него прямо на груду черных тел. Красные от крови лезвия созданий Дьявольской Мглы нависли над ним, но, прежде чем хоть один из юр-вайлов смог нанести удар, Морэм, орудуя жезлом, отбросил демонов прочь. Тут же вскочив на ноги, он уничтожал любого, кто приближался к нему, и одновременно оглядывался по сторонам в поисках своего коня.

Но ранихин уже умчался прочь, покинув долину.

Внезапно Морэм обнаружил, что остался один. Последние юр-вайлы бежали, оставив его с мертвыми и умирающими. Было так неестественно тихо, что кровь стыла в жилах. Оба сражения, по-видимому, закончились, и ветер унес все звуки прочь. Морэм не слышал ничего, кроме завываний ветра и звука собственного хриплого дыхания.

Эта внезапно навалившаяся тишина мгновенно сковала его. Он хотел позвать Квена, но от ужаса у него перехватило горло; хотел свистнуть Дринни, но не смог заставить себя разорвать жуткую тишину. Страх парализовал его.

И тут же ему стало ясно, что это – ловушка, уготовленная для него Опустошителем. Он бросился бежать, но не в сторону своей армии, а в направлении, где бились вейнхимы, надеясь таким образом сбить с толку преследователей.

Но ловушка была слишком хорошо задумана и ему не удалось сбить их с толку. Он сделал всего несколько шагов, как вдруг на краю долины, точно из-под земли, возникли сотни тварей. Они стояли, злобно глядя на него и пуская слюну в предвкушении предстоящей трапезы. Ветер доносил до Морэма их хриплые голоса.

И он был один против всех.

Он отступил к центру долины, шаря по сторонам взглядом в поисках щели или какого-нибудь другого укрытия, но не обнаружил ничего. Попытавшись мысленно ощутить, что происходит с его армией, он не почувствовал никакого отклика; если его воины и были еще живы, могучая сила, создавшая эту ловушку, отрезала его от них.

Когда он осознал свое положение, мысли его обратились внутрь самого себя. И там он увидел конец всех своих надежд и всего своего служения Стране и с удивлением обнаружил, что это больше не пугает его. Он был бойцом и сражался за свою Страну; для этого он и появился на свет. Все то оставшееся время, пока он сможет сражаться ради своей высокой цели, ужас не завладеет его душой. Пока он жив, это означает, что, по крайней мере, в одном сердце еще не угасло пламя любви к Стране. За это стоит сражаться.

Его губы искривила усмешка, возникающая только в минуты крайней опасности. В глазах вспыхнул яркий, несокрушимый, победный свет.

– Давайте идите! – закричал он. – Ваш хозяин слишком большой трус, чтобы сразиться со мной! Ну, что же, придется драться с вами. Предупреждаю – я убью любого, кто посмеет приблизиться ко мне.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило их тут же остановиться. Они заколебались, в тревоге оглядываясь по сторонам. Но злая сила не выпускала их из-под своего контроля. Услышав грубый окрик, они двинулись к Морэму, точно лавина.

Он не стал дожидаться их приближения и двинулся в том направлении, куда ушел Сатансфист, намереваясь преследовать его до тех пор, пока хватит сил. Однако в последний момент какой-то инстинкт или интуиция остановили его, и он направился в другую сторону. Свернув, он оказался лицом к лицу с частью нападающих.

Сейчас его мощь ограничивала только одна вещь, а именно сам жезл. Он был вырезан из дерева людьми, которые не смогли в полной мере овладеть Учением Кевина; они не рассчитывали на то, что жезл будут применять так долго, как это делал Морэм, а сам он не позаботился о том, чтобы иметь запасной. Огонь, который он извлекал из жезла, становился все жарче – точно пламя, бушующее в топке; Морэм косил своих врагов одного за другим, орудуя жезлом, словно солнечным лучом.

Постепенно орды нападавших запрудили все пространство до самого горизонта, но он не знал, сколько их было. Он ничего не видел, ничего не замечал, кроме уродливых дьяволов, которые жаждали его крови. Хотя они бросались на него десятками и сотнями, он валил и сжигал их, перелезал через трупы, точно плывя в море смерти, и снова уничтожал и крушил. Ярость кипела в его жилах, упорство придавало силы телу, а дух поддерживало ощущение победы, светившееся в глазах.

Но они все еще наседали на него – их было слишком много. В любой момент, нанеси кто-нибудь удар Морэму мечом в спину, и его песенка была бы спета. Сквозь грохот и лязг сражения он слышал пронзительный вопль победы, но даже не понимал, что это кричит он сам.

И вдруг неожиданно между силуэтами атакующих он заметил проблеск огня, который тут же исчез, будто его и не было. Но Морэм понял, что это такое. Он снова закричал и бросился в ту сторону. Не думая больше об опасности, которая могла угрожать ему сзади, он проламывался сквозь волны врагов, медленно, но верно продвигаясь вперед. И вскоре снова увидел огонь.

Это был огонь хайербренда.

Стоя на краю лощины. Хранитель Бориллар и последние из уцелевших вейнхимов плечом к плечу сражались с врагами Морэма. Бориллар использовал свой пламенеющий посох как булаву, а вейнхимы поддерживали его, окружив со всех сторон. Вместе они делали все возможное и невозможное, чтобы спасти Высокого Лорда.

Увидев их, Морэм дрогнул; отвратительные чудовища бросались на его помощников, и опасность, нависшая над ними, на мгновение отвлекла его. Однако он тут же справился с собой и стал пробиваться к ним, по-прежнему действуя своим жезлом, так что, в конце концов, тот застонал в его руках.

Между ним и его спасителями было слишком много тварей – быстро добраться туда он не мог. Убивая, скользя по крови и убивая снова, он видел, как бился Бориллар и как редел строй вейнхимов. Он подумал, что вряд ли успеет пробиться к ним.

Однако гибли не только вейнхимы, но и те, кто нападал на них. И вдруг, брыкаясь и раскидывая врагов, среди них возник Дринни, разыскивающий своего седока.

С невероятной скоростью он несся вниз, в долину. На бегу он опрокидывал черных дьяволов, перепрыгивал через упавших, сметая все на своем пути. И прежде чем им удалось справиться с ним, он уже добрался до Высокого Лорда.

Морэм вспрыгнул на спину ранихина и понесся по головам врагов, взбираясь по склону. Оказавшись наверху, он увидел, что пространство перед ним было свободно от врагов.

Направив Дринни вперед, Морэм заметил вдалеке, посреди безбрежного моря армии Сатансфиста, крохотные отважные островки своих воинов. Держась возле Квена, они сражались с врагами, но их успехи были невелики, а потери огромны. Высокий Лорд знал лишь один способ помочь им и без колебаний направил Дринни вперед.

Он устремился прямо к самадхи-Опустошителю.

Тот был совсем недалеко от него. Стоя на холме, он руководил сражением, и рядом с ним никого не было. Он возвышался над холмом, точно призрак ненависти и разрушения, управляя армией с помощью своей злобной зеленой силы.

Держа жезл наготове, Морэм направил ранихина прямо к самадхи. Оставив врагов позади, он с вызовом прокричал;

– Меленкурион абафа! Дурос минас милл кхабаа!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31