Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Томаса Кавинанта Неверующего (№3) - Сила, которая защищает

ModernLib.Net / Фэнтези / Дональдсон Стивен / Сила, которая защищает - Чтение (стр. 4)
Автор: Дональдсон Стивен
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Томаса Кавинанта Неверующего

 

 


В глубине души Морэм с болью думал о том, что даже эта скала, такая могучая и прекрасная, служившая надежным домом многим поколениям людей, может не устоять в случае осады. За все годы своего существования ей ни разу не приходилось выдерживать такого испытания, а Лорд Фоул сейчас стал силен как никогда. Он способен развеять в прах эти массивные стены, сровнять с землей последний бастион Страны. И он, без сомнения, очень скоро попытается это сделать.

В этом у Морэма не было ни малейших сомнений, так же как и в том, что наступило время отчаянного риска. Высокого Лорда просто трясло от возмущения и гнева, когда он думал о том, что уже успел натворить в Стране Сатансфист на своем пути от Яслей Фоула.

Он торопился – принятое решение подгоняло его. Но увидев в одной из галерей Трелла, который приветствовал его, он остановился, дожидаясь, пока тот подойдет. Трелл, муж Этиаран, не только был выдающимся гравелингасом – он имел определенные права, которые никто, в том числе и Морэм, не осмелился бы оспаривать.

Трелл был одет так, как обычно одевались жители подкаменья – светло-коричневые брюки и короткая туника с узором из белых листьев, вытканным на плечах; крепкой, сильной фигурой он также не отличался от жителей подкаменья. Однако они, как правило, были среднего роста, а Трелл – необычайно высок. От него исходило ощущение огромной физической мощи, усиленной глубокими знаниями в области учения радхамаерль. Смуглое, слегка румяное лицо почти скрывала рыжевато-седая борода, голова была опущена, точно он высматривал что-то у себя под ногами или опасался встречаться взглядом с проходящими мимо людьми. Но Морэм знал, что гравелингас не боялся, он просто не хотел смотреть в глаза людям. Случайно перехватив его взгляд, Морэм вздохнул, как от внезапного порыва холодного зимнего ветра. Как и другие мастера учения радхамаерль, Трелл отдавал служению камню всего себя. Однако жизнь его складывалась на редкость трагично, и в этом был повинен Томас Кавенант. Трелл потерял жену и внучку, а дочь его вот уже долгие годы была не в себе, и все усилия Целителей излечить ее ни к чему не привели. Одно лишь появление Томаса Кавенанта в Стране семь лет назад вызвало такую бурю гнева в душе Трелла, что он – он, гравелингас, для которого камень был живым и глубоко почитаемым существом! – не удержавшись, ранил один из камней Ревелстоуна. Тогда он изо всех сил вдавил пальцы в гранит, точно это был не камень, а всего лишь густая глина.

Он не смотрел в глаза людям, потому что не хотел, чтобы они заметили ненависть и обиду, полыхавшие в его душе. Стараясь изо всех сил сдерживать себя, он обычно посвящал все свое время работе с камнем. Однако сейчас выражение его мужественного, волевого лица недвусмысленно сообщило Высокому Лорду о том, что он настроен весьма воинственно.

– Вы собираете Совет, Высокий Лорд? – спросил он.

К удивлению Морэма, сквозь обычную для Трелла суровую манеру держать себя в голосе его прозвучал некоторый просительный оттенок, совершенно непривычный для него.

– Да, – подтвердил Морэм.

– Зачем?

– Трелл, муж Этиаран, ты знаешь, зачем. Тебе известно, что творится в Стране.

– Нет, – безо всякого выражения ответил Трелл. Стараясь сохранять спокойствие, Морэм покачал головой:

– Ты понимаешь, что я должен попытаться. Трелл пожал плечами и снова повторил:

– Нет.

– Трелл, я – Высокий Лорд Совета Ревелстоуна. Я обязан сделать все, что в моих силах.

– Если вы так поступите, то перечеркнете все, что сделала Елена, дочь моей дочери.

– Перечеркну? – удивленно подняв бровь, переспросил Высокий Лорд.

– Да! – страстно произнес Трелл, с трудом сдерживая желание закричать. – Этиаран, моя жена, говорила… Она говорила, что обязанность живых – своими поступками доказывать, что жертвы мертвых были принесены не напрасно. Иначе получается, что они погибли зря. Вы хотите свести на нет то, что удалось сделать Елене.

Морэм понимал, что в словах Трелла есть доля истины. Его решение еще раз напомнило бы всем о том, что в конечном счете под Меленкурион Скайвейр Елена потерпела неудачу, и это усилило бы страдания Трелла, которыми тот так упивался. Но долг по отношению к Стране лишал Морэма выбора. Ему очень хотелось, чтобы Трелл это понял, поэтому он сказал как можно мягче:

– Я должен попытаться. Высокий Лорд Елена разрушила Закон Смерти. Как бы я ни относился к ней, этого одобрить я не могу.

Горящий взгляд Трелла скользил по стенам, избегая встречаться со взглядом Высокого Лорда. Вытянув сильные руки вдоль могучего тела, он крепко прижал их к бокам, словно опасаясь, что может не совладать с собой и ударить Морэма.

– Вы говорите, что любите Страну? – хрипло спросил он. – Вы погубите ее! – Он наконец посмотрел прямо в лицо Морэму; глаза его влажно вспыхнули, плечи обмякли, щеки побагровели, точно его что-то душило. – Было бы лучше, если бы я убил ее… Убил Лену, мою собственную дочь, как только она родилась.

– Нет, – мягко сказал Морэм. – Нет! – Ему захотелось обнять Трелла, утешить его хотя бы немного. Но он не знал, чем облегчить боль гравелингаса. – Да будет мир в твоей душе, Трелл, – почти прошептал он. – Не забывай свою Клятву.

– Мир? – с печальной усмешкой повторил Трелл, глядя словно сквозь Высокого Лорда. – Этиаран верила в мир, а его… Мира не существует. – Резко повернувшись, он быстрым шагом двинулся в глубину галереи, откуда появился.

Морэм замер, пристально глядя вслед гравелингасу. Долг Высокого Лорда и простая осторожность подсказывали ему, что следовало бы приставить к Треллу воинов, которые приглядывали бы за ним. Однако он прекрасно понимал, какую досаду такое недоверие вызовет у гравелингаса – не исключено, что именно это могло стать той последней каплей, которая заставила бы его окончательно потерять контроль над собой. Когда чаша терпения переполняется, справиться с собой становится почти невозможно – это Морэм понимал очень хорошо.

И все же гравелингас внушал ему серьезные опасения – он был искалечен, почти сломлен свалившимися на него несчастьями. Морэм серьезно рисковал, не предпринимая в отношении него никаких действий, могущих предотвратить нежелательные последствия. Возобновив свой путь к Палате Совета, он с новой силой ощутил тяжкий груз ответственности, лежащий на его плечах.

Большими шагами он прошел по длинному коридору, освещенному светом факелов, поднялся по винтовой лестнице и оказался перед входом в Палату Совета, предназначенную только для Лордов. Задержавшись, он подождал, пока Лорд Аматин поднимется по ступенькам и присоединится к нему. Глаза ее покраснели, а губы были горестно сжаты. Морэму захотелось немедленно рассказать ей о том решении, которое он принял, но его остановил ее измученный вид. Если он и впрямь собирался поделиться с остальными своими тайными мыслями, следовало сначала подготовить почву для этого. Спокойно и сочувственно улыбнувшись Аматин, он открыл перед ней дверь и вошел следом.

В высоком круглом зале Палаты посредине стоял стол Лордов, к которому сейчас по ступенькам спускались Аматин и Морэм. Он находился ниже расположенных ярусами галерей и освещался четырьмя яркими факелами из лиллианрилла, укрепленными в стенах под галереями и рядом с большой чашей с гравием, помещенной в углублении, сделанном в полу Палаты, рядом со столом Лордов. Сам стол имел форму широкой буквы “С”, выемка в нем была обращена в сторону входа. Вдоль внешнего края стола стояли каменные кресла для Лордов и их особых гостей, повернутые так, чтобы сидящие в них оказались лицом к чаше с гравием. Во главе стола кресло с возвышающейся над другими спинкой ожидало Высокого Лорда.

Рядом с чашей с гравием стоял небольшой каменный стол, в центр которого до половины лезвия был воткнут короткий серебряный меч – крилл Лорда Лорика. Он находился здесь с тех пор, как семь лет назад его воткнул в каменную плиту стола Томас Кавенант. За все эти годы Лорды не нашли способа вытащить его из камня. Стол был поставлен в зале Палаты Совета, чтобы любой, кто пожелал бы попытаться вытащить его, свободно мог сделать это. Однако с тех пор с мечом не произошло никаких изменений, если не считать того, как выглядел теперь большой белый самоцветный камень, вделанный в его рукоять.

Когда Морэм и Каллиндрил семь лет назад вернулись из Смертельной Бездны, они обнаружили, что камень утратил блеск – умер. Тот жаркий огонь, который пробудило в нем прикосновение Кавенанта, погас. Меч возвышался на видном месте зала как свидетельство неспособности Лордов – несмотря на все их тяжкие усилия – овладеть могущественными силами. Эта мысль в который раз больно кольнула Морэма, когда он прошел мимо, но он постарался отогнать ее прочь.

Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто собрался в Палате Совета. Совершенная акустика зала доносила до его ушей не только общий ровный шум многих голосов, но и отдельные высказывания, как бы тихо они ни произносились. В первом ряду галереи, над креслами Лордов и позади них, сидели хафты Армии Лордов, занимая места, в прежние времена предназначавшиеся для Стражей Крови. Над креслом Высокого Лорда расположились два Хранителя Замка Лордов – гравелингас Торм и хайербренд Бориллар, а рядом с ними сидел вомарк Квен. На одном из ярусов заняли места Учителя Лосраата; на их лицах заметна была усталость после долгого и утомительного пути из Ревелвуда, но они слишком серьезно относились к выполнению своих обязанностей, чтобы пропустить Совет. Тем более после печального известия о гибели настволья. Рядом с ними находились едва ли не все хайербренды Замка Лордов, в сердцах которых гибель замечательного дерева отозвалась особенно острой болью.

Подойдя к своему креслу, Морэм опустился в него не сразу. Провожая взглядом Аматин, направлявшуюся к своему месту справа от него, он ощутил внезапную острую боль в сердце при взгляде на кресло, которое должен был занимать Каллиндрил. Точно тени, перед его внутренним взором промелькнули все те, кто до него занимал кресло Высокого Лорда:

Вариоль, Протхолл, Осондрея, Елена – из Новых Лордов, Кевин, Лорик и Деймон – из Старых. Их мужество и величие вызывали в нем чувство смирения – он понимал, какой незначительной фигурой по сравнению с ними был сам и какой непомерно большой груз взвалил на свои плечи. Страна находилась на краю гибели, а он не обладал ни способностью предвидения Вариоля, ни аскетической стойкостью Протхолла, ни суровой непреклонностью Осондреи, ни страстностью Елены; да и сам Совет Лордов был слабее любого из тех, которыми располагали и Кевин, и Лорик, и Деймон, и Берек Хатфью, Лорд-Основатель; и что он, Морэм, мог противопоставить такому Совету? Но все же он понимал, что никто из ныне здравствующих Лордов не мог бы занять его место. Аматин недоставало физической выносливости; Тревор постоянно сомневался в том, что он вообще достоин называться Лордом; Лория разрывалась между любовью к Стране и желанием защитить, уберечь от бедствий свою собственную семью. Морэм знал, что она уже не раз находилась на грани того, чтобы обратиться к нему с просьбой освободить ее от обязанностей Лорда – временами больше всего ей хотелось покинуть Ревелстоун и вместе со своими дочерьми укрыться у родственников, которые жили в горах на западе.

С уходом Каллиндрила Высокий Лорд стал еще более одинок, чем был до сих пор.

С усилием оторвавшись от этих мучительных мыслей и воспоминаний, он опустился в свое кресло. Собираясь с духом, он в задумчивости ждал, когда появятся Тревор и Лория. Но вот наконец широкие резные двери главного входа распахнулись, пропуская Лордов, сопровождающих Старшего Учителя Лосраата Коримини. Тот двигался медленно, с трудом, как будто гибель Ревелвуда лишила его последнего запаса жизненных сил и старость, воспользовавшись этим, завладела им;

Лория и Тревор поддерживали его с обеих сторон. Они помогли ему опуститься в кресло рядом с Аматин и только после этого направились к своим местам.

Как только они уселись, в Палате сразу же стало тише; все разговоры смолкли, лишь слышно было шарканье, когда сидящие устраивались поудобнее на своих местах; потом в теплом свете факелов все смолкло. Морэм не слышал ничего, кроме звуков сдерживаемого дыхания. Он поднял голову и оглядел собравшихся за столом и на галереях. Все взоры были устремлены на него. Почувствовав, как деревенеет от волнения тело, он положил на стол перед собой посох и встал.

– Друзья мои, – сдержанно произнес он, – мы приветствуем всех, собравшихся здесь сегодня. Я – Морэм, сын Вариоля, Высокий Лорд, избранный Советом. Все вы знаете о том, какие ужасные проблемы возникли перед нами. Необходимо сделать все возможное, чтобы с ними справиться. Но прежде мне хотелось бы поприветствовать Учителей Лосраата. Коримини, Старший Учитель Лосраата, мы надеемся, что вы и все ваши люди будете чувствовать себя как дома в Замке Лордов. Вы сделали огромное дело – сохранили и доставили в Ревелстоун огромную сокровищницу знаний, накопленных в Ревелвуде. Чем мы можем выразить огромное уважение и признательность, которые испытываем к вам?

С трудом Коримини поднялся на ноги, точно собираясь приветствовать Высокого Лорда. Однако взгляд его рассеянно блуждал по сторонам, и стало ясно, что мысли его далеко.

– Фаер… – начал он дрожащим голосом. – Фаер просила меня извиниться за то, что ее муж, Каллиндрил, не смог прийти на Совет.

Пока он говорил, смятение, казалось, все больше спутывало его мысли. Возникло впечатление, будто он забыл, что именно собирался сказать. Могучая сила знания, так долго защищавшая от воздействия возраста, похоже, покинула его. Постояв в растерянности, он медленно опустился, шепча что-то себе под нос и оглядываясь вокруг бессмысленным взглядом человека, внезапно забывшего язык, на котором говорил. Наконец он нашел нужное слово:

– Ревелвуд…

Снова и снова он повторял его, точно пытаясь осознать, что за ним стоит. В конце концов он заплакал.

Глаза Морэма тоже обожгло слезами. Быстрым жестом он направил двух Учителей Лосраата помочь Коримини. Те подняли старика и почти понесли его по ступеням к высокой деревянной двери.

– Найдите для него тихое место и позовите на помощь Целителей, – хрипло произнес Морэм. – Он служил Стране мужественно, преданно, мудро и так долго, как никто из ныне живущих.

Сразу же Лорды и все остальные, собравшиеся в Совете, встали; каждый прижал правую руку к сердцу, а потом простер ладонь в сторону Коримини, приветствуя его и отдавая ему таким образом честь.

– Хей, Коримини! – дружно воскликнули они. – Хей, Старший Учитель Лосраата! Мир тебе!

Коримини и те, кто поддерживал его, покинули Палату, и высокие двери затворились за ними. Печаль была на всех лицах, когда люди усаживались на свои места; скорбь читалась и во взглядах Лордов, устремленных на Морэма. Наконец Лория огорченно сказала:

– Это дурное предзнаменование. Морэм ответил сурово:

– В тяжкие времена все предзнаменования дурные. Зло захватывает Страну. Именно поэтому мы. Лорды, и собрались здесь. Страна нуждается в нас именно тогда, когда ей плохо.

Не глядя Морэму в глаза, Аматин ответила:

– Если таково наше предназначение, тогда мы плохо выполняем его. – Боль и гнев, звучавшие в ее голосе, придали словам оттенок вызова. Она не сводила глаз со своих ладоней, которые с такой силой прижимала к поверхности стола, точно пыталась вдавить их в него. – Каллиндрил – единственный из всех Лордов, кто поднялся на защиту Ревелвуда. Он погиб вместо меня!

– Нет! – ответил Высокий Лорд. Принятое решение требовало на время забыть обо всем остальном, но оставить без внимания слова Аматин он не мог. – Нет, Лорд Аматин. Ты не должна взваливать на свои плечи ответственность за смерть Каллиндрила. Он сам сделал свой выбор. Убедившись, что твое присутствие в Ревелвуде бесполезно с точки зрения его защиты, ты сообщила об этом Совету. Совет согласился с твоим мнением и направил в Ревелвуд вместо тебя Лорда Каллиндрила. Хочу напомнить также, что Совет принял еще одно решение: те, кто способен защищать Страну, не должны принимать участия в бессмысленном сражении за Ревелвуд, которое, вне всякого сомнения, должно было дорого обойтись и вряд ли что-либо дало. Настволье, где находился Лосраат, создавалось не для войны, защитить его было невозможно. Совет решил, что ради Страны мы должны не распылять свои силы, а собрать все их здесь, чтобы использовать как можно лучше. Выбор Каллиндрила… – На мгновение суровая выдержка изменила Морэму. – Лорд Каллиндрил, муж Фаер, выбрал иной путь. Твоей вины тут нет.

Заметив по ее глазам, что она не согласна с ним, он торопливо продолжил, стремясь опередить ее:

– Далее, говорю вам, спасение Страны – не вопрос нашей мудрости или глупости; оно не зависит от способа, которым мы защищаем ее. Мы не боги, и мы не всесильны, поэтому окончательная судьба Страны зависит не от нас. Мы ответственны только за преданность и чистоту нашего служения ей. Если все свои силы и всю свою мудрость мы отдаем защите Страны, ни один голос не сможет выступить против нас с обвинениями. Жизнь или смерть, добро или зло, победа или гибель – от нас не требуется давать ответ на эти загадки. Предоставим Создателю решать судьбу своего творения.

Горящий взгляд Аматин, казалось, хотел проникнуть в самую глубину его сердца, найти в нем скрытое ото всех, потаенное место.

– Значит, Каллиндрил был не прав? Пойдя на смерть, он поступил не “самым мудрым” образом, так?

То, что она не понимала его, причиняло Морэму острую боль, и он ответил ей так:

– Ты не слышишь меня. Лорд Аматин. Я любил Каллиндрила, мужа Фаер, как брата. Я не могу обвинять его.

– Ты – Высокий Лорд. Что твоя мудрость подсказывает тебе?

– Я – Высокий Лорд, – просто подтвердил Морэм. – Моя мудрость подсказывает мне, что мы не можем тратить время на обвинения.

Внезапно в разговор вступила Лория:

– А если легендарный Создатель, которого никто не видел, вообще не существует? Или его творение не желает слушаться его?

– Тогда кто может упрекнуть нас? Самое главное, чтобы наша собственная жизнь была прожита не зря. Если мы честно и на пределе своих возможностей служим Стране, чего еще можем мы требовать от себя?

– Победы, Высокий Лорд, – ответил Тревор. – Если мы потерпим поражение, сама Страна будет нам упреком. Она превратится в пустыню. Мы – последние, на кого она может рассчитывать.

Это был удар не в бровь, а в глаз, и сила его сразила Морэма. Он почувствовал, что его мужество тает. Может быть, и вправду гибель лучше, чем Осквернение? Криво усмехнувшись, он сказал:

– Последние, Лорд Тревор? Нет. В горах еще живы харучаи. В каком-то смысле Сила Жизни более доступна им, чем любому Лорду. Живы еще и реймены, и ранихины. Живы люди на Северных и Южных Равнинах. Живы многие из Вольных Учеников. И Сирол Вейлвуд, Защитник Леса, тоже пока не исчез с лица земли. А где-то за Солнцерождающим Морем, там, где скитались Великаны в поисках своей далекой родины – да, там живы еще элохимы и бхратхайры, о которых поется в песнях Великанов. Они будут продолжать борьбу, даже если Лорд Фоул одержит победу здесь.

– Но Страна, Высокий Лорд! Страна погибнет! Презирающий разрушит ее от края до края.

– Именем Семи! – с силой воскликнул Морэм. – Нет! Пока хоть в одном сердце живы будут вера и любовь!

Огонь его глаз проник в самую душу Тревора, и тот, не выдержав, отступил. Тогда Морэм повернулся к Лории, но тут же отвел взгляд, почувствовав, в какой степени она охвачена затмевающим все страхом за дочерей. Взглянув на Аматин, он с облегчением обнаружил, что ее гнев пошел на убыль. Она смотрела на него с надеждой, ощутив в нем что-то, чего ей самой так недоставало.

– Высокий Лорд, – мягко произнесла она, – ты нашел способ избежать гибели?

Эта неожиданная поддержка заставила его внутренне сжаться.

– Да, способ существует. – Подняв голову, он обращался теперь ко всем, кто присутствовал на Совете. – Друзья мои, Сатансфист-Опустошитель сжег Ревелвуд. Теперь Тротгард в его руках. Вскоре он начнет наступление на нас, до осады, несомненно, остались считанные дни. Мы не можем больше мешкать. – Золотые точки в его глазах ярко вспыхнули, когда он решительно закончил. – Мы должны попытаться вызвать Неверящего.

Ответом ему было полное и ошеломленное молчание. Морэм чувствовал волны удивления, тревоги и страха, хлынувшие на него с галерей. Вомарк Квен протестующе ударил кулаком по перилам перед собой, но промолчал. Наконец Лория нашла в себе силы произнести:

– Это невозможно. Посох Закона утрачен, мы не можем вызвать Неверящего. – Ее спокойный голос смягчил резкость сказанных слов.

Морэм ждал, напряженно следя за реакцией остальных Лордов. После долгой паузы Тревор нерешительно сказал:

– Но ведь Закон Смерти разрушен…

– Если Посох тоже разрушен, – быстро добавила Аматин, – тогда, возможно, та сила, ключом к которой он был, теперь освободилась и находится где-то в Стране. Может быть, она доступна и нам.

– Мы обязательно должны предпринять эту попытку, – сказал Морэм. – К хорошему или к дурному, но судьба Неверящего неразрывно связана с судьбой Страны. Находясь вне нее, он не может защитить Страну.

– Но не может и разрушить ее! – резко отозвался Квен. Прежде чем Морэм успел ответить, поднялся на ноги Хранитель Замка Лордов Бориллар.

– Неверящий спасет Страну, – убежденно произнес он.

– Твоя уверенность ни на чем не основана! – тут же возмущенно отозвался Квен.

– Он спасет, да, – как будто сам слегка удивленный своей странной убежденностью, настойчиво продолжал Бориллар. Семь лет назад, впервые повстречавшись с Кавенантом, он был совсем еще молодым хайербрендом, даже не мечтавшим о том, чтобы занять должность Хранителя Замка Лордов. Тогда он остро ощущал свою неопытность и был полон почтительности – факт, чрезвычайно забавлявший его друга, тоже Хранителя Замка, Торма. – Когда я встретился с Неверящим, я был молод и застенчив… – Услышав это признание, Торм насмешливо улыбнулся – получалось, будто сейчас Бориллар не был уже ни молод, ни застенчив. – Юр-Лорд Кавенант отнесся ко мне по-доброму.

Покраснев от смущения, он сел. Однако никто, за исключением Торма, не улыбался, да и у того вовсе не было желания посмеяться над Борилларом; его улыбка выражала лишь дружеское расположение. Неожиданная страстная убежденность Бориллара, казалось, подействовала на собравшихся точно упрек. Когда Лория снова заговорила, тон ее заметно изменился. Не сводя испытующего взгляда с молодого Хранителя, она спросила:

– Как мы можем вызвать Неверящего? Морэм в некоторой растерянности, но все же с благодарностью кивнул Бориллару и ответил, обращаясь к Лордам:

– Я попытаюсь это сделать. Если мои силы иссякнут, помогите мне.

Не произнося ни слова. Лорды кивнули. Оглядев еще раз собравшихся, Морэм сел, склонил голову и открыл свой разум для проникновения в него остальных Лордов.

Поступая так, он шел на большой риск. Слияние разумов было ему необходимо, чтобы в трудный момент пополнить запас сил, поддержать его, когда собственные силы начнут иссякать. Но в то же время оно должно было проходить так, чтобы кое-что в нем оставалось недоступным Тревору, Лории и Аматин – кое-что, связанное с его тайной. Некоторая область его сознания должна была оставаться закрытой для них, а на это тоже требовались силы. Кроме того, они наверняка смогли бы почувствовать, что он скрывает от них что-то.

И все же он верил в слияние разумов. Изо всех тайных умений, которыми владели Новые Лорды, только это принадлежало исключительно им; все остальное было наследием Старых Лордов. Здоровье, мужество, мудрость всех Лордов сплавлялись при этом процессе воедино, образуя такую могучую силу, которая способна была творить чудеса.

Морэм чувствовал, как их силы вливаются в него, и через некоторое время прекратил контакт, ощутив, что теперь он уже достаточно силен, чтобы устоять. Правда, его сознание оказалось отягощено теми проблемами, которые мучили каждого из Лордов, но их груз немногое добавил к той ноше, которую он нес на своих плечах. То, что он получил от Лордов, было гораздо весомее.

После минутного отдыха он поднялся на ноги и взял свой посох. Держа его перед собой точно знамя, он обошел вокруг стола и направился к чаше с гравием. Мгновенно Хранитель Торм поднялся на ноги и, сбежав по ступенькам, оказался рядом с ним. В глазах гравелингаса мелькали озорные огоньки, он усмехнулся и сказал:

– Неверящий далеко, пропасть между мирами темна, а тьма иссушает сердце. – Он подмигнул, точно все сказанное было шуткой. – Я позабочусь о том, чтобы вам было светлее.

Высокий Лорд благодарно улыбнулся, а Торм подошел совсем близко к чаше с гравием. Склонившись над огненными камнями, он, казалось, мгновенно позабыл о других людях, сидящих в Палате Совета. Не глядя на окружающих, он негромко запел.

Низким вибрирующим голосом, на языке, который был известен только посвященным – тем, кто владел мастерством радхамаерля, – он обратился к огненным камням, вызывая к жизни скрытую в них силу. Почти сразу же отблеск света, падающий на его лицо, стал заметно ярче. Оттенок его также изменился – красный цвет практически исчез, а золотой стал чище, белее, ярче; по всему залу распространился, точно фимиам, новый, очень сильный аромат.

Не произнося ни слова. Лорды поднялись. Остальные люди в Палате также присоединились к ним – в знак почтения перед мастерством гравелингаса и той силой, которую он пробудил. Гравий в чаше пылал все жарче, лицо Торма в его свете становилось все бледнее.

Медленным, величавым движением Высокий Лорд поднял свой посох до уровня лба, держа его обеими руками и стараясь концентрировать свое внимание только на нем. Слова призыва к Неверящему одно за другим начали возникать в его сознании, в то время как огромная зала и люди в ней, казалось, медленно таяли, заволакиваясь дымкой. Сила посоха заструилась в него через руки, и вскоре он перестал осознавать что-либо, кроме звуков пения и сияния огня. В какой-то момент, ощутив, что накопленная внутри мощь достаточно велика, он собрал ее в единый импульс и послал сквозь гранитные стены Ревелстоуна наружу, вдаль, в тот далекий и таинственный мир, откуда появился Неверящий.

– Есть дикая магия, скрытая в каждом камне, – негромко запел он, – и есть Белое Золото, для того чтобы выпустить ее на волю. Белое Золото – редкий металл, рожденный за пределами Страны и не подчиняющийся ее законам, но без него невозможно было бы создание самого Времени.

Вместе со сгустком энергии, посланным им, он мчался сквозь злобный холодный ветер, от которого леденело сердце, сквозь воздух, выше леса, рек и скал, которые рушились вокруг него, точно наступил конец света и сама материя, из которой был сделан мир, начала распадаться. Ощущение времени и пространства исчезло, он уносился за пределы мироздания, рискуя потерять самого себя – если бы ни пение и свет, которые удерживали его, не давая разрушиться. И что-то внутри, точно компас, влекло его во время этого полета к тому месту, где находилось Белое Золото.

Потом наступил момент, когда во мраке перед ним мелькнуло лицо Томаса Кавенанта. Он не ошибся – аура Белого Золота находилась тут же, рядом, накладываясь на хорошо знакомую Морэму ауру Неверящего. И эта последняя была пронизана болью.

Ощутив знакомое присутствие, Морэм снова запел:

Будь верен. Неверящий,

Ответь на наш вызов.

Живет лишь тот, кто отдает,

Берущий – обречен на смерть.

Верность – вот единственная истина,

И смерть, и проклятие, и горе уходят,

Если обет выполняется.

Но разбитая вера приводит к тому,

Что тьма покрывает все.

Будь верен, Неверящий,

Будь верен.

Ощутив взаимодействие с Кавенантом, Морэм заставил свой дух вернуться в Палату Совета. Открыв глаза, почти ослепленный хлынувшим в них светом, он почувствовал, что силы оставляют его, и едва удержался, чтобы не рухнуть на колени. Ему показалось, будто его душа, распростершаяся в огромном пространстве, вот-вот разорвется. Изнеможение было настолько сильным, что слова песни замерли у него на губах. Однако остальные Лорды тут же подхватили ее, своими собственными силами и мощью посохов поддерживая вызов.

Когда его глаза вновь обрели способность видеть, он разглядел прямо перед собой Томаса Кавенанта Неверящего, Носящего Белое Золото, похожего на бесплотный дух. Таким он и оставался – не полностью воплощенным, на грани физического присутствия; и Морэм понял почему – он не хотел пересекать эту грань. Еле слышным голосом Кавенант прокричал:

– Не сейчас! Отпусти меня!

Исстрадавшийся, загнанный вид Неверящего поразил Морэма. Чувствовалось, что Кавенант долго голодал и сильно нуждался в отдыхе; на лбу зияла глубокая, запущенная рана, тело было покрыто синяками и ссадинами, точно его избивали камнями, на губах запеклась кровь. Но как ни ужасно было его физическое состояние, оно бледнело по сравнению с душевными страданиями, которые он испытывал. И все же он изо всех сил сопротивлялся вызову, и огонь яростной воли удерживал его от окончательного воплощения. Этим неистовым сопротивлением он напомнил Морэму дуккхов – несчастных вейнхимов, которых Лорд Фоул подвергал ужасным мучениям с помощью Камня Иллеарт, добиваясь от них покорности. Кавенант сопротивлялся так, будто думал, что Лорды сейчас бросят его в чан с кислотой или уничтожат еще каким-то не менее жестоким способом.

– Кавенант! – воскликнул Морэм. – О Кавенант! – Слезы навернулись Высокому Лорду на глаза. – Ты в аду! Твой мир – это ад.

Кавенант вздрогнул, точно голос Морэма обрушился на него. И все же спустя некоторое время он повторил:

– Отправь меня обратно! Я ей нужен!

– Ты нам тоже нужен, – еле слышно произнес Морэм. Он ощущал себя слабым и обессиленным. Все связки, мышцы и даже кости, казалось, утратили свою упругость, ему стоило невероятных усилий держаться прямо. Да, он сумел вызвать Кавенанта даже без Посоха Закона, но на это, похоже, ушли все его силы, пробив огромную дыру в самой ткани его существа.

– Я ей нужен! – повторил Кавенант. Усилия, которые потребовались для разговора, привели к тому, что кровь струйкой побежала у него изо рта. – Морэм, можешь ты выслушать меня?

Эти слова задели какую-то струну в душе Морэма. Он был Высокий Лорд, он мог и даже должен был думать только о том, что требовалось для Страны, и все же он почувствовал, что не может просто так отбросить настойчивое сопротивление Кавенанта.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31