Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Королевское наслаждение

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дрейк Шеннон / Королевское наслаждение - Чтение (стр. 21)
Автор: Дрейк Шеннон
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Сейчас благодаря ей они стали врагами, но даже несмотря на это Адриан хотел ее. Он хотел прикасаться к ней, попробовать ее на вкус, обладать ею, ласкать ее, погрузиться в нее. Одеяло отброшено, и сейчас только длинные волосы прикрывали совершенное тело Даниэллы: груди, изгиб бедер, стройные длинные ноги, пушистый черный треугольник внизу живота. Страсть, нестерпимая и долго сдерживаемая, захлестнула Мак-Лахлана. Он горел словно в адском огне.

— Плевать мне на ваши возражения, — заявил он.

Даниэлла попыталась отодвинуться, но Адриан не дал ей такой возможности.

— Я обязан напомнить вам, кто вы на самом деле! — закричал он.

— И кому я принадлежу?! — со злостью закричала она в ответ, всем своим видом выражая протест.

— Да, миледи, совершенно верно.

Склонившись к Даниэлле, Адриан поцеловал ее. Найдя ее губы, он прижался к ним, пытаясь языком раздвинуть их и всей душой желая ее. Немного погодя он отпустил жену.

— Пожалуйста…

Адриан, выжидая, замер; все в нем болело от желания, и ему стало казаться, что он сейчас умрет.

— Ах, леди, вы просите пощады, не так ли? — спросил он. А что, если она действительно просит пощады? Сможет ли он уйти и оставить ее в покое?

Никогда! Даже если сам король прикажет ему сделать это. Но она широко открытыми злыми глазами смотрела на него.

— Ни за…

— Ни за что на свете, — закончил он за Даниэллу ее любимое выражение.

— Вы худший из мошенников! — закричала она. — Я никогда ничего у вас не попрошу!

Внезапно она набросилась на мужа и стала молотить кулаками по его груди.

Адриан сжал ее запястья как клещами. Она застыла, глядя на него, и в свете огня было видно, как вздымается ее грудь. Он тоже был зол как никогда и одновременно охвачен безумной страстью, и, видит Бог, жена сейчас исцелит мужа.

— Клянусь Богом, миледи, сегодня вы доставите мне удовольствие, — заверил он Даниэллу. — Я хочу повторения всего, что мне так хорошо запомнилось. Эти воспоминания жгут меня адским пламенем. Доставьте мне удовольствие — перестаньте злиться. Я требую этого!

Хватит разговоров. Хватит насмешек, отказов и обвинений. Она его жена.

Не помня себя, Адриан подхватил жену на руки и в несколько шагов преодолел расстояние, отделявшее их от постели. Он упал вместе со своей драгоценной ношей в мягкую прохладу манящих простыней. Если Даниэлла и извивалась в его руках, пытаясь вырваться, то Адриан не замечал этого. Если она боролась с ним, то он боролся еще сильнее. Найдя ее губы, он приник к ним с таким наслаждением, с такой жадностью, словно это был живительный источник. Он гладил ее, ласкал ее полные груди, твердые соски, бедра, живот…

Слегка приподнявшись, Адриан стал нетерпеливо срывать с себя одежду. Глаза Даниэллы, огромные и необыкновенно зеленые в свете огня из камина, неотрывно глядели на мужа. Она не протестовала, но и не отвечала на его ласки.

Что ж, он еще успеет пробудить в ней ответный огонь…

Адриан схватил ее руку и положил на свое горевшее от возбуждения тело. Его мускулы напряглись и вздулись буграми, когда он передвинул руку Даниэллы к себе на грудь, а потом дальше, вниз по животу, к пульсирующей восставшей плоти.

По его телу пробежала судорога. Даниэлла попыталась отдернуть руку, но Адриан крепко держал ее.

— Чтобы не забывала… — прошептал он, и их взгляды скрестились. Она задрожала, но уже не пыталась отстраниться от него.

Он подмял ее под себя, раздвинув ей ноги, и, когда Даниэлла испуганно вскрикнула, Адриан не обратил на это внимания, а, схватив ее за колени, раздвинул ей ноги еще шире. Он ласкал и целовал ее самые сокровенные места, вызывая огонь и дрожь в ее теле.

Однако он первым не выдержал эту пытку. Вкус, запах ее плоти взбудоражили его кровь, участили дыхание, довели до исступления. Даниэлла отбивалась, затем снова прижималась к мужу, корчилась от стыда и возбуждения.

Хватит, это выше его сил, он больше не выдержит. Нет, еще и еще… Он никогда не насытится ею.

Слегка приподнявшись, он вошел в нее. Ее глаза неотрывно смотрели на него, и он снова подивился, есть ли на свете другая такая женщина, которая получила бы такую власть над ним, которая постоянно жила бы в его душе и мыслях, которая бы так мучила его и все же настолько завладела его сердцем, что он бы с радостью умер за нее, убил бы любого…

Если когда-нибудь другой мужчина снова дотронется до нее…

Адриан посмотрел ей в глаза.

— Чтобы не забывала меня… — прошептал он.

Всхлипнув, Даниэлла закрыла глаза и прижалась к мужу. Адриан крепко прижал ее к себе и с силой входил в нее снова и снова, как будто собирался остаться в ней навечно.

Адриан чувствовал, как Даниэлла вздрагивает под ним, тело ее резко сотряслось, но в следующее мгновение он сам, почти теряя сознание, вздрогнул всем телом, достигнув высшей точки блаженства.

И в тот момент, когда его семя изверглось в Даниэллу, Адриан обозвал себя глупцом. Да, он сумел доказать, что она принадлежит ему, что она его жена, его любовница, его соблазнительница, способная возбудить его до крайности. Он вызвал в ней отклик, он доказал, что способен на это.

Но он снова продал ей свою разнесчастную душу. Таких, как эта женщина, больше нет на свете. Она вошла в его кровь и плоть и навеки завладела его умом и сердцем.

Но она снова предаст его и будет предавать опять и опять. Она — француженка. И француженка до мозга костей.

И настоящая битва только начинается. Даниэлла представляет собой большую опасность. Опасность для них обоих. Он не позволит жене рисковать жизнью и будет защищать ее до конца, однако их головы могут очень легко слететь с плеч.

Его мускулы болезненно напряглись.

Адриан поднялся.

Как бы ему хотелось остаться с женой, держать ее всю ночь в своих объятиях, но он не смеет этого делать. Видит Бог, не смеет.

Подойдя к сундуку, Мак-Лахлан достал одежду и стал быстро одеваться. Он не смотрел на Даниэллу, но, даже сосредоточившись полностью на своих вещах, видел ее каким-то внутренним зрением. Скрестив руки на груди и подтянув к подбородку колени, она лежала, свернувшись колечком.

Ее длинные черные волосы рассыпались по белой простыне, ресницы отбрасывали тени на белое мраморное лицо, тело цвета слоновой кости, совершенное по форме. И Адриану вдруг опять захотелось дотронуться до жены…

Но он пристегнул к поясу ножны с мечом и направился к двери.

Услышав, как закрывается дверь, Даниэлла вздрогнула и вскочила. Слезы, так долго сдерживаемые, горячим потоком хлынули из глаз.

Что же ей теперь делать? Как она может изменить свою судьбу, изменить свою сущность, свои понятия о жизни и чести? Если бы только Адриан был способен понять ее!

И что им теперь делать?

Куда они уедут отсюда?

Все это время она отчаянно хотела быть с ним, и вот наконец он пришел к ней, она обнимала и ласкала его, чувствуя в себе такую нежность, такой голод и страсть…

Она ведь уже так давно любит Адриана. Так давно. Она все это время скучала по нему, хотела его, переживала за него…

И вот сегодня он принадлежал ей. Если бы только он вернулся! И что тогда? Она бы сказала ему всю правду. Сказала бы, что любит его. Он бы, конечно, ей не поверил, но это не имеет значения. Во всяком случае, сегодня.

Даниэлла разрыдалась.

ЧАСТЬ III

Глава 21

Три недели спустя, когда Адриан уехал из Авийя, оставив там жену, обе армии наконец сошлись в грандиозном сражении, которого так давно ждали все.

Битва при Пуатье состоялась 19 сентября 1356 года. Король Эдуард находился в это время в Англии, и всю военную кампанию проводил его сын, принц Эдуард, прозванный Черным принцем из-за любимого цвета его доспехов. Именно он и повел войска в это сражение.

Англичане одержали блистательную победу и наголову разбили французов. Адриан на своем боевом коне Матфее вместе с отрядом всадников, за которым следовали лучники, на огромной скорости ворвался в самое пекло, нанося врагу сокрушительные удары. Мак-Лахлан орудовал мечом и, когда меч выбили из его рук, стал сражаться отобранным у врага оружием — булавой, а затем и боевым топором. Битва была жестокой, и, когда Адриан, весь покрытый грязью и заляпанный кровью, на какое-то мгновение очнулся от всего этого ужаса, в его голове промелькнула мысль: все происходящее настолько страшно, что, если бы у него появилась возможность остановиться и посмотреть вокруг себя, он непременно взвыл бы и ускакал прочь очертя голову. Но к счастью, у рыцаря не было на это времени. Его враги, совершенно обезумев в яростной схватке, нападали на него со всех сторон, и Мак-Лахлану ничего не оставалось, кроме как отвечать ударом на удар.

Французы стали отступать, и Адриан приказал своим людям окружить их. Когда кольцо окружения сомкнулось, Мак-Лахлан увидел среди захваченных в плен французов их короля. Так король Франции Иоанн стал пленником англичан.

Адриан не мог не отдать должное этому человеку. Несмотря на молодость, король Иоанн храбро сражался и с достоинством принял свое пленение. Он оказался замечательным парнем, симпатичным, как все Валуа, и не лишенным остроумия. Когда Адриан вел его к принцу Эдуарду, Иоанн даже нашел в себе силы пошутить:

— Как чудесно, рыцарь Мак-Лахлан, что меня захватил в плен мой родственник! Как поживает в Авийе моя красавица кузина?

— Хорошо, король Иоанн.

— Несмотря на интриги таких людей, как Ланглуа, — проворчал Иоанн, приглаживая темные волосы. — Я далеко не дурак, рыцарь Мак-Лахлан, — продолжал он с улыбкой, — и прекрасно понимаю, что случилось тогда в кабачке. Ланглуа вел себя отвратительно и попытался завлечь графиню в свои сети, вместо того чтобы дать ей возможность связаться со мной. Насколько я понимаю, все могло бы обернуться большой неприятностью для вас.

— Говоря откровенно, я очень опасаюсь за жизнь жены в случае, если Эдуард узнает о ее предательстве.

— Тогда ему незачем об этом знать, — трезво рассудил король Иоанн, и Адриан подумал, что ему определенно нравится этот человек.

Они вошли в походную палатку, где принц Эдуард ждал своего венценосного пленника.

— Кузен! — воскликнул он, увидев Иоанна. — Какое удовольствие видеть вас!

— Для вас — вне всякого сомнения, — ответил Иоанн.

— Такой ценный для нас гость!

— И какова же будет моя цена?

— Когда мой отец узнает, что вы попали к нам в руки, он сам назначит цену. Едва ли уместно просить вас выпить со мной за нашу славную победу, но я могу выпить с вами в знак сочувствия.

Принц Эдуард чувствовал себя очень счастливым, что было вполне естественно. Он одержал полную победу. По лагерю уже вели разговоры о том, что это сражение было таким грандиозным, что память о нем переживет века, что о нем напишут книги ученые мужи многих народов. Солдаты будут изучать по нему тактику ведения боя, и оно удостоится пристального внимания будущих королей.

И хотя Адриан принимал горячее участие в праздновании победы вместе с принцем Эдуардом, он не переставал заботиться о своих воинах и их боевых конях. Но к сладости победы примешивалась горечь. Он не мог забыть, что его жена, так бездумно рискуя своей жизнью, отправилась в кабачок «Сухое дерево». Он по-прежнему не мог поверить, что вопреки всякой логике и разуму все еще продолжает любить Даниэллу. Он не должен ей доверять. С опасностью, которую графиня представляла для английского королевского дома, теперь покончено. Французская армия потерпела полное поражение, король Иоанн стал пленником. Но Адриану все же казалось, что лучше вообще увезти Даниэллу из Франции. Возможно, в душе Мак-Лахлан все еще сердился на жену. Он оставил ее в Авийе под усиленной охраной, чтобы Даниэлла не могла больше ничего предпринять. И все же Адриана терзала мысль о том, что, изменив англичанам, Даниэлла все-таки добилась своего: теперь она живет в родном замке. А как она поступит, когда узнает о поражении Иоанна? На какие ухищрения пойдет, чтобы помочь освободить французского короля?..

Нет, она не останется в Авийе. Мак-Лахлан надолго был оторван от Англии и Шотландии. Он хочет вернуться на свою родную землю. Дом — это место, где человек отдыхает душой.

Каким бы варварским ни считала Даниэлла его родной гористый северный край, это самое подходящее для нее место. Сам Адриан будет вынужден вернуться в Лондон, но он привезет жену в Шотландию и оставит там. Он подождет, пока не стихнет гнев. Возможно, со временем его перестанет преследовать навязчивая мысль о том, что жена предает его при каждом удобном случае. В Лондоне полно развлечений, и там ему будет легче отвлечься от воспоминаний о ней.

Поздно ночью, когда принц Эдуард остался наконец один, Адриан вернулся в его походную палатку и попросил разрешения оставить войско и съездить в Авий за женой.

— Ты нужен мне здесь, — ответил Эдуард. — У нас еще много нерешенных вопросов. Пошли за ней кого-нибудь, и пусть ее привезут к берегам Ла-Манша. Там и встретимся. Такой вариант тебе подходит?

— Если на то будет ваша воля, — ответил Адриан.

Эдуард улыбнулся:

— Тебе нет нужды беспокоиться. Помочь королю Иоанну бежать она не сможет.

— Я рад, что вы в этом так уверены.

Эдуард рассмеялся:

— Ведь именно этого ты боишься, не так ли?

— Возможно…

— Не думаю, чтобы она смогла освободить Иоанна из башни.

— Я не собираюсь везти ее в Лондон.

— А куда? Разве ты не поедешь в свое английское поместье?

— Нет. Мы поедем на мою родину. В Шотландию.

— Уж слишком это далеко. Однако я требую, чтобы ты как можно быстрее вернулся в Лондон. Мой отец будет ждать тебя…

— Я вернусь в Лондон, как только улажу все свои дела в Шотландии.

— С графиней?

— Не совсем.

Эдуард снова улыбнулся:

— Возможно, дикая красота твоего варварского края пойдет на пользу нашей красавице, но, боюсь, мой отец непременно захочет с ней повидаться.

— Возможно. Он всегда испытывал к ней какую-то необыкновенную нежность, хотя я до сих пор не могу понять почему: ведь она столько раз предавала его.

Эдуард пожал плечами.

— Возможно, у него чувство вины из-за Авийя, или он делает это в память своей дружбы с ее отцом. Но не исключено, что он чувствует себя виноватым перед ее матерью — за то, что отобрал у Леноры ее владения. Отец бывает иногда очень странным.

— Если он прикажет привезти ее, я выполню его волю, но сейчас я хочу увезти жену в Шотландию.

— Как сочтешь нужным.

Новость об ужасном поражении французской армии под Пуатье быстро достигла Авийя.

Даниэлла снова вернулась домой, но теперь она не имела права покидать замок. Графиня понимала, что никто ей не посодействует, вздумай она куда-нибудь поехать. Ее утешало лишь то, что сейчас она была дома, куда всегда стремилась. Каждый вечер сэр Джайлз провожал ее до комнаты, а когда Даниэлла выезжала на прогулку, ее сопровождал Дейлин или кто-нибудь из людей мужа. Монтейн снова была при госпоже, и Даниэллу это очень радовало, но она постоянно ждала вестей от Адриана или просто с места боевых действий и очень сильно нервничала. Вести, доходившие до Авийя, были малоутешительными. Их приносили искалеченные на войне люди; покрытые страшными ранами, усталые и исхудавшие, они брели к себе домой. Все они были врагами, получившими увечья на поле боя, но согласно приказу Адриана, полученному с первой весточкой, их пускали в Авий, кормили, обрабатывали их раны и помогали добраться до дома.

Новость об ужасном разгроме французов не стали сообщать лично Даниэлле, а передали сэру Джайлзу, который, попросив госпожу прийти в главный зал, спокойно рассказал, что Господь был милостив к англичанам и принцу Эдуарду удалось разбить французов, взяв в плен короля Иоанна.

— А как Адриан? — спросила графиня.

— Рыцарь Мак-Лахлан жив и невредим. Он покрыл себя славой на поле брани.

Даниэлла была потрясена до глубины души: она радовалась за Адриана, но ей было горько за Францию и короля Иоанна. Она выбежала из зала и поспешила наверх, в свою комнату. Взволнованная и испуганная, она бросилась на кровать. Что теперь будет?

Спустя несколько дней в ее комнату зашел Дейлин и попросил собраться в дорогу.

— Куда мы едем? — спросила Даниэлла.

— К берегам Ла-Манша.

— А потом куда?

— Этого я не знаю, миледи. Короля Иоанна везут в Лондон. Его и других богатых французов, которых захватили в плен ради выкупа, поместят в Тауэр.

Даниэллу охватила дрожь. Неужели Адриан отречется от нее? Неужели потребует развода? Неужели ее тоже заточат в Тауэр вместе с другими французами?

Она бы замучила Дейлина вопросами, если бы не знала, что он не сумеет ответить ни на один из них. Монтейн уже расспрашивала его, и он сердито заявил, что ему ничего не известно. Монтейн очень переживала за то, что будет с ними дальше, и Даниэлла разделяла ее тревогу.

Позиции дома Валуа к этому времени были настолько ослаблены, что, если бы Даниэлла попыталась бежать, никто из французских придворных не согласился бы ей помочь. Поэтому графиня, тщательно скрывая страх, стала собираться в дорогу. Даниэлла попросила разрешения поехать на Звездочке, и в этом ей не стали отказывать. В назначенный день она держалась с достоинством и уехала из замка без всяких протестов.

Они приехали в Кале, где их встретил сэр Тимоти Шилд, который был очень любезен с графиней и сам проводил ее в специально отведенные для нее покои в старинном нормандском замке. Покои состояли из одной-единственной комнаты, но она была просторной, с огромным камином у одной из стен. В дальнем углу стояла широкая кровать с балдахином на четырех столбиках, на узких окнах висели гобеленовые шторы, повсюду на стенах были полки с книгами.

— Надеюсь, что здесь вам будет удобно, — сказал сэр Тимоти. Он был уже старым, но крепким, широкоплечим и высоченным, как дуб. — Несколько поколений нашего рода жили тут, и мы сделали все, чтобы в этом замке было тепло и уютно.

Даниэлла улыбнулась ему, украдкой бросив взгляд на Дейлина, стоявшего рядом с сэром Тимоти.

— Уверена, что мне здесь будет удобно, — сказала она. — Как долго мы пробудем у вас?

Изогнув в удивлении брови, сэр Тимоти посмотрел на Дейлина, затем поклонился графине.

— Этого я не могу сказать, — ответил он. — А сейчас извините, мне надо идти. Устраивайтесь поудобнее.

Сэр Тимоти ушел, за ним последовал Дейлин с Монтейн, которая ни на шаг не отставала от него. Даниэлла осталась одна.

Вскоре графиня обнаружила, что дверь заперта. Итак, она здесь не гостья, а пленница.

В этот день Даниэлла очень устала. Никогда раньше она не чувствовала себя столь переутомленной. Когда к ней постучал слуга и спросил ее, не хочет ли она принять ванну, графиня с радостью согласилась. Дорога была долгой и грязной. Как только Даниэлла приняла ванну, ей принесли обед. Пообедав, она почувствовала, что валится с ног и что у нее нет сил стучать и требовать объяснений по поводу закрытой двери, поэтому она легла и сразу уснула.

Спустя несколько часов молодая женщина проснулась. В комнате не горела ни единая свеча или лампа, и только затухающий огонь камина слегка освещал помещение. Раздвинув балдахин, Даниэлла спустила на пол босые ноги и, дрожа от холода, направилась к камину. Она опустилась на ковер и, пытаясь согреться, протянула руки к огню.

— Итак, Адриан, — прошептала она, обращаясь к огню, — ты запер меня в этой комнате. Что мне делать в Кале? Как ты теперь поступишь со мной? Какой же ты ублюдок! — Слезы сами катились из ее глаз. Будущее было туманным. Скорее всего Мак-Лахлан не захочет общаться с ней лично, а поручит кому-нибудь перевозить графиню с места на место. Он покинет жену и вернется на службу к королю Эдуарду. — Чтоб ты сгорел в аду! — заключила она с жаром.

— Как мило!

Даниэлла была рада, что сидит: восклицание Адриана прозвучало так неожиданно, что если бы она стояла, то у нее непременно подкосились бы ноги. Она резко обернулась и увидела, что Адриан удобно расположился в большом кожаном кресле рядом с камином.

— Адриан!

— К вашим услугам, любимая, — отозвался он. Муж сидел развалясь в кресле, и его золотистые глаза, подсвеченные огнем камина, внимательно следили за Даниэллой. На Адриане были обтягивающие бриджи, рубашка, туника с вышитым красным гербом и башмаки.

Даниэлла медленно поднялась с ковра, чтобы не смотреть на мужа снизу вверх. Адриан даже не пошевелился, а продолжал молча наблюдать за ней. Постепенно на его лице появилась небрежная улыбка.

— Вы скучали по мне? — спросил он.

Даниэлла игнорировала его вопрос и только тяжело сглотнула, чувствуя, как у нее засосало под ложечкой.

— Что я делаю в Кале? — спросила она.

— Гостите у сэра Тимоти, — небрежно ответил Адриан.

— Я здесь пленница. Моя дверь всегда заперта.

— Вас не должно это удивлять.

— Король Иоанн тоже пленник.

— Да, и мы надеемся, что он останется им надолго.

— Но какой вред могу причинить вам я?

— Боюсь даже думать об этом.

Даниэлла молчала, уставившись на ковер из медвежьей шкуры, затем снова посмотрела на Адриана, стараясь никак не обнаружить свое волнение.

— Что будет с королем?

— С Эдуардом? Народ воздаст ему по заслугам за эту великую победу.

— Вы прекрасно знаете, что я спрашиваю об Иоанне.

— Его привезут в Лондон как пленника и запрут в башне.

— Меня тоже запрут в башне как пленницу?

— Нет, — ответил Адриан. — Напрасно вы волнуетесь за вашего Иоанна. Он будет пленником до тех пор, пока за него не заплатят выкуп. Но он не только пленник, он еще и гость короля Эдуарда. Я сомневаюсь, что Иоанну будет плохо в плену.

— Тогда… Что будет со мной?

— Вы покинете Францию.

— Поеду в Лондон? — спросила Даниэлла, чувствуя, что бледнеет.

— В Шотландию.

Шотландия! Его родина. Вдали от всего и всех. Бесплодная гористая страна. Там Мак-Аахлан оставит ее одну.

— А почему не в английское поместье моего отца? — прошептала Даниэлла.

— Надо подумать.

— Когда мы отъезжаем?

— Рано утром.

Адриан поднялся, и только сейчас Даниэлла заметила, что волосы у него влажные. От него приятно пахло мылом с запахом сосны. Он принял ванну где-то в другом месте, в этой комнате не было ни единой его вещи, и Даниэлла с тоской на сердце поняла, что муж теперь живет отдельно от нее. Ей захотелось броситься к его ногам, закричать, что она никогда не делала ему ничего плохого, что она несчастна, что ей жаль короля Иоанна и Францию, что она переживает за себя и за него, потому что их брак превратился в непрерывную войну.

Но она не бросилась к ногам мужа и не закричала, а все продолжала неподвижно стоять, немного нервничая под его пристальным взглядом.

— Вам надо хоть немного поспать, — сказал Адриан. — Я слышал, вы себя неважно чувствуете.

— Я чувствую себя прекрасно.

— Монтейн рассказывала Дейлину, что вас часто тошнит.

— Монтейн не имеет никакого права говорить обо мне с Дейлином.

— Они беспокоятся за вас.

— Я благодарна им за их заботу, но я чувствую себя прекрасно и не хочу, чтобы они сплетничали обо мне.

«Скорее бы он ушел», — думала Даниэлла. В этот момент она не испытывала тошноты, но готова была в любую минуту разрыдаться. Все вышло просто ужасно. Муж разговаривал с ней как совершенно посторонний человек. У нее не было ни тени сомнения, куда он пойдет, оставив ее в довольно удобной, но все-таки тюрьме, и это было мучительно.

Адриан продолжал наблюдать за женой, его золотистые глаза блестели.

— Хорошо, что вы здесь, — сказал он. — Я боялся, что вы убежите из Авийя.

— Напрасно боялись. У меня не было ни малейшего желания убегать оттуда. Авий — мой дом, и я должна жить там.

— Вы хотите сказать, что, оставаясь в Авийе, вы бы не побежали опять в «Сухое дерево»? — спросил Адриан, слегка наклонив голову.

— Я дала клятву моей матери, что буду всегда верна королю…

— Ах, миледи, я уже столько слышал о ваших злополучных клятвах! Не кажется ли вам, что вы их давно выполнили и вам пора сдержать клятву, данную мне?

Даниэлла глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

— Я пообещала священнику, что если это будет в моих силах, то спасу жизнь короля Иоанна. А рыцари во дворе замка грозились убить его, Адриан.

— Тот священник вовсе не был священником.

— Все равно я поклялась перед Господом нашим спасти жизнь короля Иоанна. Откуда мне было знать, что тот человек не священник? Если бы вы оставили меня дома, в Авийе…

— Вы и так, леди, едете домой.

— Это не мой дом…

— Тогда постарайтесь сделать его своим, — резко оборвал ее Адриан. — Ложитесь спать, — приказал он и вышел из комнаты.

Даниэлла услышала звук задвигаемого засова. На прикроватной тумбочке лежало несколько книг, и графиня одну за другой запустила их в дверь. Даже такие небольшие усилия утомили Даниэллу, и она села на кровать, едва сдерживая слезы. Будь он проклят! Куда он пошел сейчас и где проводил все ночи, пока они были в разлуке?

В конце концов она легла и быстро уснула. Она проснулась от того, что кто-то подушечками пальцев осторожно водит вдоль ее спины. Она замерла, боясь пошевелиться: а вдруг в ее комнату проник кто-то чужой и лег рядом с ней? Но вскоре по легким прикосновениям, таким осторожным и нежным, она поняла, что это Адриан. Только он мог так ласкать ее, когда хотел. Его рука скользнула ей под рубашку, и пальцы спустились к ягодицам, очерчивая их упругую округлость. Затем он обнял жену и, крепко прижав к себе, стал ласкать ее груди и нежно целовать плечи. Даниэлла чувствовала, как Адриан постепенно возбуждается, его плоть становится твердой… И наконец он вошел в нее.

Едва не вскрикнув, она затаила дыхание и старалась не шевелиться. Но они так давно не были вместе… и ей сейчас было так хорошо… Даниэлла придвинулась к нему еще ближе и несмелыми движениями стала помогать ему, пока не достигла вершины блаженства. Он не стал выходить из нее, и они лежали, будто слившись воедино, довольно долго. Она лежала к нему спиной, боясь пошевелиться.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Адриан. Как бы ей хотелось, чтобы он не говорил, не нарушал блаженную тишину ночи, чтобы они вот так лежали до самого рассвета, забыв о своих дневных баталиях…

— А что я должна тебе сказать? — прошептала она в ответ.

— Ну, например, что ты рада видеть меня живым и невредимым, что мне не проломили голову во время сражения. Или сказать, хотя бы из христианского милосердия, что ты рада, что я не сложил голову на поле брани, сражаясь с милыми твоему сердцу французами.

— Французы не просили тебя покидать Англию, чтобы сражаться и умереть на их земле.

Адриан вздохнул, и Даниэлла почувствовала, что он очень расстроен ее словами.

— Я знала, что ты останешься в живых, — сказала она. — Я молилась, чтобы ты выжил, — добавила она более нежным тоном.

— И почему ты это делала?

— Из христианского милосердия.

— Ах так! А кроме этого, ты больше ничего не хочешь мне сказать? — спросил он, проводя рукой по ее груди и животу.

— Нет, — прошептала в ответ Даниэлла. Откинувшись на подушки, Адриан притянул ее к себе и погладил по голове. Ни он, ни она больше не произнесли ни слова.

Адриан не обманывал, сказав, что они отправятся в путь очень рано. Едва забрезжил рассвет, они покинули замок, направляясь к Ла-Маншу. На море вздымались небольшие волны. Даниэлла стояла рядом с Адрианом, он разговаривал с капитаном корабля. К горлу Даниэллы подступила тошнота. Она побежала на корму, где ее буквально вывернуло наизнанку. Монтейн принесла мокрое полотенце и помогла ей вытереть лицо. Когда Даниэлла немного пришла в себя, то вместо Монтейн увидела рядом с собой Адриана. Она покраснела и стала смотреть на воду.

— Прошу простить меня, — сказала она, — если своим поведением я оскорбила английского капитана. Теперь вам за меня, наверное, стыдно. Не знаю, что со мной случилось, но приступы тошноты просто измучили меня. Мне начинает казаться, что она будет мучить меня до конца жизни. Вполне вероятно…

— Даниэлла, — сказал Адриан, глядя на нее с неподдельным удивлением, — мне казалось, что ты по какой-то причине ничего не хочешь говорить мне, но сейчас я вижу, что ты действительно очень наивна.

— Не понимаю, о чем ты…

— Похоже на то. Если бы я не был с тобой прошедшей ночью, я бы и сам не поверил, что это так.

— Я все еще не…

— Ты не больна, любовь моя. Ты ждешь ребенка.

Даниэлла была настолько удивлена, что у нее перехватило дыхание, но уже в следующую минуту ее охватила злость, потому что Адриан разразился громким смехом.

— С чего вы взяли, милорд? — спросила она. — Откуда вы знаете?

— Знаю, и все, — ответил Адриан.

— Ах так! И много у вас детей?

Золотистые глаза Адриана лучились весельем.

— Ни одного, миледи, — ответил он, и Даниэлла почувствовала невероятное облегчение. Неожиданно он добавил: — Насколько мне известно.

— Тогда сколько же беременных женщин…

— Вы хотите знать, с кем я спал? — отрывисто и грубо спросил он, не спуская с нее любопытного взгляда.

— Вы не можете знать…

— А вы не можете отрицать, что беременны, хотите вы того или нет, — добавил он сердито и с этими словами повернулся и ушел.

Даниэлла осталась одна, она дрожала от возмущения. Как глупо! Как глупо все обернулось! Зачем она так бурно реагировала на его слова? Муж опять ничего не понял, не понял, что она любит его, что она в восторге от того, что у нее будет его ребенок. Конечно, она ревнует его, и ей больно знать, что у него было много женщин.

Днем, когда подул попутный ветер, они быстро доплыли до Дувра. Адриан не пожелал оставаться здесь на ночь, и, когда их лошадей и багаж спустили на землю, супруги отправились в дорогу.

Они остановились на постоялом дворе недалеко от Винчестера, чтобы переночевать. Весь вечер Адриан провел в общем зале кабачка, выпивая с Дейлином и другими сопровождавшими их воинами, среди которых был и Майкл. До поздней ночи Даниэлла слышала их голоса. Мужчины пили, смеялись, обменивались шутками, заигрывали с местными женщинами. Даниэлла пыталась спрятать голову под подушку, но даже это не помогало. Ближе к рассвету она услышала на лестнице тяжелые шаги Адриана, и вскоре он вошел в комнату. На пороге он споткнулся и схватился за дверь. Даниэлла слышала, как он раздевается и взбирается на кровать. От него разило хорошим английским элем. Графиня была возмущена, когда муж заключил ее в объятия.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25