Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Серебряное зеркало

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джеллис Роберта / Серебряное зеркало - Чтение (стр. 16)
Автор: Джеллис Роберта
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Глостер заворчал, что не может использовать своих гостей как заложников, но Альфред только рассмеялся.

— Если Мортимер примет нас, ты можешь рассматривать это как явный признак того, что он тебе действительно доверяет и просит заложников для какой-то цели, о которой мы пока не догадываемся. Ты знаешь, Мортимер не дурак и должен понимать, что если ты человек чести, то не сможешь задержать его, используя нас как приманку.

Глостер снова начал возражать против того, чтобы подвергать опасности тех, кто находится под его защитой, но Барбара поняла, что он говорит для соблюдения приличий, а не по убеждению. Она успокоилась, добившись задуманного, взяла свою корзинку и достала воротник который вышивала для придворной одежды Альфреда Слушая разговор мужчин, она принялась бережно вынимать нитки, но они зацепились за что-то тяжелое, и корзинка сползла с колен Барбары.

Только когда она подхватила корзинку, а половина ниток и ткани вывалилась из нее, Барбара вспомнила, что, когда Альфред уехал из Сент-Бревелса, она положила туда серебряное зеркало. Краска залила ее щеки, и она спрятала его под корзинку. Можно было заметить только, как блеснуло серебро, и символ ее порабощения скрылся из виду. Когда она взяла нитку, чтобы продеть ее в иглу, то робко взглянула на Альфреда. Казалось, он не обратил на нее внимания, занятый мужским разговором, перешедшим к обсуждению места встречи с людьми Мортимера.

Мысленно она произнесла короткую благодарную молитву, и вдруг у нее возникла идея:

— Есть более подходящее место для встречи, чем город. Это аббатство Ланфони.

— Слишком близко к Глостеру, — возразил Томас.

— Нет, я имею в виду старое, в долине Эвиас. Это прямо у подножия черных гор.

Затем она описала место, которое хорошо помнила, хотя была там всего один раз, когда король Генрих и королева Элинор специально отправились туда, чтобы поклониться святыням.

Томас простонал, когда Барбара упомянула о том, как мало посетителей осмеливается на поездку по пустынной, узкой дороге к месту, известному, кроме того, плохими условиями для посетителей, но Глостер кивнул и засмеялся.

— Я думаю, что могу уволить капитана моего отряда и назначить вместо него Барби, — заявил он. — Она прекрасно понимает, какие места лучше подходят для какой цели.

— Нет, это не так, — возразила Барбара. — Но Ланфони поистине святое место. Никто не осмелится совершить там предательство. Даже Мортимер поймет и одобрит это. Предать человека в Ланфони было бы непростительным оскорблением Господа и девы Марии.

Наступила недолгая пауза.

— Надеюсь, что Мортимер хотя бы благоразумен… — Глостер слабо улыбнулся и посмотрел на своих спутников. Каждый из них тоже одобрительно кивнул в ответ на предложение Барбары.

— Ладно, мы уже приготовили свои предложения о встрече. Нам осталось только узнать, достаточно ли заинтересован Мортимер, чтобы рискнуть.

— Тогда я желаю вам всем спокойной ночи. — Альфред встал и протянул руку Барбаре. — Ничего не может быть лучше, чем сидеть, потягивая вино, но я… ну что, жена?

Неудержимый поток мужского юмора скрыл в первый момент потрясение Барбары. Он увидел зеркало! Ей следовало бы догадаться, что Альфред не мог совершенно не обратить внимания на ее неожиданное движение, даже если бы не видел зеркало и ее глупую попытку спрятать его. Если бы она хоть не пыталась его спрятать! Что она могла теперь сказать?

Совершенно подавленная, она представила, как Альфред вытащит зеркало, смеясь над ней, если она возьмет корзинку с собой в комнату. Поэтому она, сложив шитье, задвинула ее под скамью. Один из мужчин спросил о чем-то, она со смехом ответила. Она не имела ни малейшего представления, оценили ли ее ответ, но никто не казался удивленным. Затем Альфред накинул ей на плечи плащ и надел капюшон на голову. Они перебежали двор, не обсуждая потрясение Барбары, и она в отчаянии поверну, лась лицом к мужу, когда он закрыл дверь их комнаты.

— Барби, — обратился он, отбросив капюшон ей на спину. — Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем Глостер скажет, чего он надеется достичь встречей с Мортимером. Я очень благодарен тебе за то, что ты, кажется, всегда поддерживаешь и одобряешь мои решения, но, я знаю, твои симпатии остаются на стороне Лестера, и я не хочу перегружать тебя секретами, если ты чувству, ешь, что не должна их хранить.

Барбара стояла, держа одной рукой край плаща, который снимала, и, не отвечая, смотрела на него. Он не видел зеркало. Его заставило уйти из зала не то, что он догадался, как сильно она желает его. Ей следовало радоваться, но она была разъярена.

Альфред уронил свой плащ на сундук, стоящий у стены, и подошел к Барбаре, взяв у нее плащ. Она почти бросила его. Альфред положил ее плащ рядом со своим и снова повернулся к ней, протянув руки. Он привлек ее ближе. Несколько минут они сидели молча. Барбара доверчиво положила голову на плечо Альфреду. Он обнял ее, глядя на языки пламени, лижущие свежие поленья. Хотя он не смотрел на нее, он видел только свою жену. Она столько раз говорила, что ей безразличны любые партии и она заботится только о безопасности тех, кого любит. Теперь он начинал верить ей. Она ему доверяла, она цеплялась за него, она была ему предана. У него был даже повод думать, что она ревнует его. Так что же она от него скрывала? Она хранила какие-то подарки, которые везде носила с собой. Шалье как-то упомянул, что она что-то прячет от него, и он не раз видел это сам.

— Барби…

Она повернулась и обвила руками его шею.

— А как же ты? — прошептала она. — Ты будешь в безопасности? Ты обещал что-нибудь Глостеру?

Прочитала ли она его мысли или намеренно отвлекла его от вопроса, который он наконец набрался мужества задать ей? Он отогнал подозрения и поцеловал губы, которые были так близко. Через мгновение Барбара задрожала, нежно взяла в руки его голову и прервала поцелуй.

— Альфред, ответь мне.

Благодарный за отсрочку, ибо его мужество растаяло при поцелуе и он не хотел больше ничего знать о подарках, которые она прятала, он сказал:

— Я не давал никаких клятв — я не мог, так как служу своему брату, так как я… но… — Он прервался, но спустя мгновение его голос окреп: — Да, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти принца Эдуарда, и если это приведет к войне, я буду драться на стороне Глостера и Эдуарда.

Ее глаза наполнились слезами, затем они покатились по ее щекам. Он ожидал, что она начнет вырываться, но она не стала этого делать. Вместо этого, все еще плача, Барбара прижала свои губы к его и прошептала:

— Люби меня, люби меня, пока еще можно.

21.

На следующий день, последний день февраля, снова прибыл посыльный от Мортимера с сообщением, что его хозяина устраивают заложники, предложенные Глостером. Первого марта, в день, когда один час предвещает весну ослепительным солнечным сиянием, а другой напоминает о зиме суровым ветром и колючим снегом, Альфред, Барбара и четверо их слуг выехали из Сент-Бревелса. Они направились не в Уигмор, а в Уэбли — сильное укрепленное поместье не более чем в четырех лье от Херефорда, но на значительном расстоянии в стороне — по узкой дороге, которую легко защитить.

Мортимер выехал приветствовать их как старых друзей, его длинные волосы развевались на ветру. Он нежно похлопал по плечу Альфреда и затем более учтиво извинился перед Барбарой за отсутствие жены, которая осталась вместо него управлять Уигмором. Барбара вежливо, хотя и не совсем искренне ответила, что ей будет не хватать леди Матильды и с большей искренностью выразила надежду, что у нее все в порядке.

Она осталась вполне довольна, проведя следующие несколько дней в обществе Клотильды, так как Мортимер часто уводил Альфреда к камину во втором большом зале, чтобы она не могла слышать их разговор. Если бы Альфред придерживался того же мнения, что и Мортимер, Барбара была бы обеспокоена, но ее забавляло ожидание окончания их разговора. Альфред всегда наслаждался, обсуждая с ней свои намерения. Иногда он смеялся, но чаще спокойно выслушивал и прислушивался к ее советам. Утешаясь, она надеялась, что никогда не потеряет его. Даже если у него появится любовница, он всегда будет доверять только ей.

. Перед тем как они отправились в Ланфони, Альфред много рассказывал о том, как и почему Глостер решил порвать с Лестером. Мортимер еще до их приезда в аббатство был почти убежден, что может доверять молодому графу и объединить с ним силы. Он без труда принял окончательное решение, когда они прибыли в Ланфони. Едва поприветствовав их, Глостер пригласил их укрыться от резкого холодного ветра в бедной трапезной аббатства. Он остановился прямо у двери, нежно держа Барбару за руку, и сказал им, что получил приказ передать замок Бамбург в руки Лестера.

— Почему? — спросил он, очевидно не ожидая никакого ответа. — Я дал клятву, что верну замок принцу Эдуарду, когда будет установлен мир. Эдуарду, а не Лестеру. Если Лестер думает, что небезопасно передавать замок в руки Эдуарда, почему им должен владеть он, а не я?

— Потому что он намерен завладеть всеми королевскими замками в Англии и всеми остальными, которые сможет отнять у лордов под тем или иным предлогом! — воскликнул Мортимер. — Но за ним стоит совет и бедный пленный король. Если вы не послушаетесь, то скоро окажетесь в тюрьме, как и Дерби. Что вы собираетесь делать?

— Лорд Мортимер! — сказал Альфред, смеясь, но с укором. — Вы подстрекаете к бунту. Судя по тому, что я слышал, Дерби заслужил свою судьбу. Давайте не будем уподобляться ему.

— Так мне следует уступить Бамбург, раз я отказался от турнира в Данстебле?

Альфред вызывающе поднял голову в ответ на вопрос Глостера. Но тот скорее поддразнивал его, чем был рассержен. Альфред пожал плечами:

— Нет, конечно, нет. Но существует возможность не подчиниться приказу, помимо открытого неповиновения. Вы же не можете поехать в Бамбург и распорядиться, чтобы кастелян замка уступил его, пока вы не прогоните уэльсские отряды разбойников. И, конечно, было бы разумно также убедить Мортимера заключить соглашение о защите ваших валлийских земель от его людей, пока он не отбыл в Ирландию.

Глостер засмеялся.

— Если о нашей встрече узнает Лестер, это будет лучшее оправдание для нее из всех, что я мог бы приду, мать. Но я не могу себе представить, кто, кроме белок и волков, мог нас заметить. — Он улыбнулся Барбаре. — Вы не могли выбрать лучшего места, чем это, если только мы все не замерзнем или не умрем от голода. Я неудачник, потому что пообедал здесь, и довольно неосмотрителен, потому что снял свой плащ.

— Я вас предупреждала, — напомнила Барбара, задрожав. — Но я была здесь летом.

— Ладно, я сделал все, что в моих силах. — Он жестом указал на скамью по другую сторону грубого стола, на котором стояла жаровня с древесными углями. — Мы можем немного согреться, пока ветер не выдует тепло сквозь щели в стенах.

— Милорд, — обратился к нему Мортимер, не двигаясь с места, — вы не ответили на предложение сэра Альфреда. Если вместо того, что он предложил, вы послали открытый вызов Лестеру, то ждать ответа нет времени: он выступит с армией на запад, в то время как все мы будем разбросаны…

— Я рад слышать, что вы говорите «мы», лорд Мортимер. Хотя вы знаете, что я не принес ничего, кроме призыва к оружию. — Глостер снова указал жестом на скамью. — У меня новости от хороших друзей. Сообщение как раз о том, что никакие армии к нам не идут. Лестер намерен заключить мир, что позволит ему захватить всю собственность Эдуарда. Окончательная клятва назначена на десятые числа этого месяца.

— Если вы надеетесь на отсрочку, то будете разочарованы, — грубо прервал его Мортимер. — Эдуард поклянется принять условия, предложенные Лестером. Когда вы получили разрешение для нас посетить его в Кенидуэрте, я выполнил свое обещание. Я сказал, чтобы он согласился, и при этом сделал ему знак. Он думает, что его обещание является частью плана, который поможет его освобождению, и я тоже намеревался сохранить это обещание, но через пять дней…

— Принц не дурак, — возразил Альфред. — Он не ждет никакой рискованной попытки, пока он в Кенилуэрте, так далеко от своих друзей. И он не хочет бежать во Францию. Я знаю это.

— А его обещание откроет дверь, — вставил Глостер.

— Вы полагаете, что Лестер на самом деле даст ему какую-то свободу, не так ли? — с горечью спросил Мортимер.

— Такую свободу, какую он позволяет королю, который может выходить из дома, окруженный людьми Лестера! Но… — Глостер победно усмехнулся, — по меньшей мере два человека в охране принца будут нашими сторонниками.

— Вы можете это устроить? — изумился Мортимер, стараясь не выказывать охватившего его недоверия.

Глостер громко рассмеялся.

— Я ничего не делал. Лестер сам все устроил. — Затем он твердо сказал: — Он написал мне письмо с привкусом лести, разъясняя, что соглашение со стороны принца включает условие — очистить дом принца от любых «подозрений», хотя о том, каких подозрений, Лестер не пишет. Он приглашает моего брата Томаса стать одним из людей, которые станут служить принцу.

— Но Томас окажется заложником в руках Лестера! — воскликнула Барбара.

Глостер накрыл ее руку своей, но не сводил глаз с Мортимера.

— Да, Томас станет заложником, — согласился он. — Это означает, что наш план освободить Эдуарда будет стоить мне брата или моей собственной свободы.

— Он так молод, — прошептала Барбара.

— Это один человек, — прервал Мортимер, в его голосе послышалось раздражение женской слабостью. — Кто другой?

Глостер повернул голову и улыбнулся ей, но в его глазах была тревога.

— Барби права, Томас молод, и меня извиняет то, что я посылаю с ним кое-кого постарше.

— Кого? — настаивал Мортимер.

Глостер колебался, и Барбара была удивлена, когда он, вместо того чтобы взглянуть на Мортимера, продолжал смотреть на нее глазами, полными тревоги, но его ответ все объяснил.

— Альфреда.

Барбара открыла рот от изумления, а Альфред засмеялся.

— Вы не могли сделать лучшего выбора! — воскликнул он. — Если нам не повезет, я смогу отвести от себя вину. Я признаюсь, что подкупил бедного молодого Томаса и переложу вину на вас, лорд Мортимер.

— Спасибо, — язвительно проворчал Мортимер.

Альфред снова засмеялся.

— Вы не можете попасть в большую беду, чем уже попали, а Лестер поверит, что вы организовали заговор с целью освобождения принца. Если в этом не заподозрят Гилберта, то он сможет предпринять еще одну попытку.

— Вы храбрый и великодушный человек, — развел руками Мортимер.

— Нет, вовсе нет, — усмехнулся Альфред и покачал головой. — Вы должны понять из сказанного, что я не верю в непродуманную храбрость.

— Лжец, — пробормотала Барбара.

Темные глаза Альфреда взглянули на нее, но затем остановились на встревоженном лице Глостера.

— Мне не смогут причинить вреда. Лестер не захочет оскорбить мою тетушку, королеву Маргариту, поскольку все еще надеется, что когда-нибудь его правление будет одобрено королем Людовиком. И Лестер знает, что она будет плакаться Людовику по поводу любого наказания, которое мне придется понести. Людовик будет рассержен и потребует, чтобы меня освободили, потому что он не захочет оскорбить моего брата. Так что худшее, что сможет сделать со мной Лестер, — выслать из страны. А вы пошлете Барби вслед за мной, если это случится.

— А куда поедет Барби, пока этого не случится? — ядовито спросила она.

Мортимер, кажется, готов был сказать ей, чтобы она прикусила свой язык, но Глостер усмехнулся.

— Барби, конечно, поедет ко двору со своим мужем. — Он поднес к губам ее руку и поцеловал. — Я не могу поверить, что тебе может грозить какая-то опасность. Ты — дочь Норфолка, и Альфред, конечно, будет отрицать, что ты знала об этом заговоре. А ты — повод для Альфреда уходить из охраняемого дома Эдуарда и передавать мне информацию. Ну, тебя это устроит?

Барбара подумала о своем отце, потом о принце, сидевшем в тюрьме и медленно сходившем с ума от ненависти. Рано или поздно Лестер умрет, и власть, которую он сосредоточил в своих руках и которая не принесла ему пользы, разойдется по рукам. Генрих де Монфорт — хороший человек, но он не обладает такой силой, как его отец. Тогда Эдуард обретет свободу и изольет гнев и ненависть, переполняющие его, скорее всего на совершенно невинных, но как будто бы и виноватых. И виноватые, а ее отец, конечно, будет причислен к ним, не искупят своей вины, пока живы. Эдуард не удовлетворится штрафами. Даже дядя будет не в силах спасти ее отца. Эдуард станет к тому времени настолько сумасшедшим, что обвинит Хью за то, что он бежал с поля битвы при Льюисе или за то, что он не организовал вторжение…

Барбара вздрогнула:

— Я помогу вам освободить принца, если сумею.

* * *

Когда Барбара и ее спутники прибыли в Вестминстер, при дворе царила внешняя видимость торжества. Одиннадцатого марта было провозглашено «освобождение» принца. Согласно жестким условиям мирного договора, Лестер оказался полным победителем. Король и его сын согласились, чтобы форма правления, установленная в Кентербери в июне 1264 года, распространилась и на правление Эдуарда. Все, участвовавшие в битве при Льюисе, и кто не был признан в то время королем, возвращались под покровительство Генриха. Хотя Эдуарда освобождали из плена, его лишали привычного окружения. Даже слуги для него должны были назначаться по выбору Лестера; он не должен оказывать помощь вторжению в Англию и должен поклясться не покидать страну в течение трех лет. Если он не будет верен этой клятве, его лишат наследства. И так далее, и так далее…

* * *

К концу недели все вокруг говорили о том, что двор переезжает в Норхэмптон. Когда Барбара обедала с Альвой ле Деспенсер и ее мужем, она смогла без опасений заговорить о том, что хочет сопровождать своего мужа, и призналась, что опасается Гая де Монфорта. Хью предложил ей остановиться у них до того, как она успела вымолвить хоть слово; а Альва выглядела испуганной, но очень счастливой. Позднее, однако, она погрустнела и предложила поехать в Лондон купить ткани. Когда они остались одни в лавке торговца, которого Альва послала за другим рулоном, она предупредила Барбару, что Хью сделал это предложение только потому, что хочет получить возможность следить за Альфредом.

Барбара похлопала ее по руке.

— Я в восторге, что бедному Альфреду будет позволено навещать меня. Мы оба боялись, что его, как и принца, станут держать на коротком поводке. Хью может следить за нами, если ему нравится. Ни я, ни Альфред не сделаем ничего, что он мог бы не одобрить, пока мы будем в Норхэмптоне.

Когда она говорила о неодобрении Деспенсера, Барбара имела в виду только общение с друзьями Эдуарда или союзниками Глостера. На мгновение она забыла, что Деспенсеру может не понравиться еще кое-что, так как совсем выбросила из головы Гая. Она не вспоминала о нем следующие несколько дней, когда была занята приготовлениями к отъезду, а также всю дорогу.

Наконец запахло весной. Хотя часто шли дожди, но это вознаграждалось радужным сиянием свежей травы, каждого только что распустившегося листа. Солнце хорошо пригревало и быстро разгоняло туман. Барбара была поглощена загадкой нового рождения природы, радовалась присутствию своих друзей, неожиданным встречам с мужем. Так как кортеж то продвигался вперед, то задерживался, у нее не было ни единой мысли о чем-то неприятном или уродливом, то есть о Гае де Монфорте.

Барбара горячо согласилась сопровождать отряд Деспенсера в большой зал замка после обеда в тот день, когда они прибыли в Норхэмптон. У нее были новости для Альфреда, если бы она смогла улучить минуту пошептаться с ним. Она слышала, как Деспенсер сказал, что уже разосланы распоряжения военным комендантам Вустершира, Глостершира и Херефордшира собрать вооруженные отряды и держать их в готовности до того дня, когда Глостер должен ответить на вызов на турнир. Означало ли это, что Лестер был уверен в том, что Глостер не приедет, и экономил время? Или эта армия должна была стать ловушкой для Глостера по пути домой, если бы он не был «случайно» смертельно ранен на турнире?

Барбара пришла в ярость от подлого расчета, таившегося за словами Хью. Она быстро помчалась поприветствовать Альфреда, когда поймала взгляд принца, голова которого возвышалась над всеми присутствующими в зале. Альва, беседовавшая с принцем, ничего не слышала и не заметила действий Барбары. Резкое движение Барбары и тихий вскрик испуганной Альвы, увидевшей Саймона де Монфорта, привлекли внимание Деспенсера. Он увидел, как Альфред помахал жене и пошел ей навстречу, и тоже направился к группе принца. Таким образом он оказался немного позади и справа от Гая де Монфорта, когда тот оттолкнул в сторону Джона Фиц-Джона, направлявшегося к Эдуарду и его слугам, и загородил дорогу Барбаре. Уильям Манченези подхватил лорда Джона за локоть, чтобы тот не упал, и оба стали возмущаться грубым поведением де Монфорта, но Гай не стал утруждать себя извинениями. Подскочив к Барбаре, он грубо сказал:

— Я ждал тебя, идем.

Барбара настолько была ошеломлена этим неожиданным препятствием, что сразу не нашлась, что ответить. Лишь ее лицо непроизвольно выразило крайнюю степень брезгливости. Отвращение, которое она испытала, оказавшись почти лицом к лицу с Гаем, переполнило чашу ее терпения. До этого момента, хоть она и была невероятно рассержена на Лестера, она старалась сдерживаться, чтобы ее плохое настроение не было истолковано как очередное вероломство и не отразилось на Альфреде, но когда Гай коснулся ее руки, терпение Барбары лопнуло, и она забыла о всякой предосторожности. Она сжала кулак, размахнулась и ударила Гая в лицо.

— Развратник! — крикнула она во весь голос. — Убери от меня руки, мерзость!

На секунду ошеломленный, с разбитым в кровь носом, Гай застыл на месте, но через мгновение взревел от гнева, словно раненый зверь, и протянул руку, чтобы схватить ее за плечо, но она уже успела отскочить назад. К несчастью, Альва оказалась так близко сзади, что Барбара врезалась в нее и не смогла увернуться от Гая. Вместо того чтобы схватить ее за плечо, его рука опустилась ей на грудь и сжалась. Барбара закричала и стала извиваться, но его пальцы цепко удерживали ткань платья. Стоящие рядом сэр Джон Фиц-Джон и Деспенсер попытались оттащить его от Барбары, но дернули его одновременно и так резко, один за левую руку, другой — за плечо, что туника и платье Барбары порвались. Потрясенные случившимся, сэр Джон и Деспенсер громко вскрикнули и отпустили Гая.

Выведенный из равновесия, Гай качнулся вперед, прямо на обнажившуюся грудь Барбары. Чувствуя, что падает, Гай отпустил ее платье, ища более надежной опоры. Но тут что-то остановило его падение. Большая рука схватила его за волосы и оттащила от Барбары. Как только он встал, его волосы отпустили. Он обернулся, и кулак, твердый, как сталь, ударил его по скуле. Гай упал, словно оглушенный бык.

Альфред наклонился, чтобы поднять его и ударить снова, но принц Эдуард схватил его за одну руку, а Томас де Клер — за другую. Они оттащили Альфреда от Гая, крича, чтобы он остановился. Внезапно шум и потасовка сменились мертвой тишиной, которую нарушали только стоны Гая. Альфред сказал:

— Позвольте мне пойти к жене.

Принц и Томас де Клер отпустили его. Он перешагнул через распростертого Гая и обнял Барбару. Деспенсер наклонился над Гаем, который начал шевелиться; плотная толпа расступилась, чтобы пропустить Лестера и молодого Саймона, который помог брату встать на ноги.

— Кто затеял эту драку?! — воскликнул Лестер.

— Гай, — ответил Альфред прежде, чем кто-нибудь успел заговорить. — Я просто остановил его, так как он оскорбил мою жену.

— Публично? — усмехнулся Саймон. — Чепуха.

Из толпы раздался тихий, но угрожающий гул. Лестер взглянул на сердитые недружелюбные лица. Даже его самые близкие союзники — Деспенсер и Манченези — были возмущены, а Фиц-Джон жестом выразил презрение.

— Гай… — начал Лестер, но Барбара высвободилась из рук мужа прежде, чем он закончил фразу.

— Вы думаете, я обычно прихожу ко двору с обнаженной грудью? — разъяренно спросила она, показывая толпе свое разорванное платье. — Гай заявил, что он ждал меня, и приказал идти с ним, а когда я отказалась, то схватил меня за грудь. Спросите лордов Хью и Джона, которые пытались оттащить его от меня. Разве я лгу, милорды?

— Ты, возбужденная сука… — завизжал Гай и рванулся к Барбаре.

Тогда Лестер схватил сына за руку, резким движением развернул к себе и влепил ему звонкую пощечину.

— Выйди вон! — указал он на дверь, а затем обратился к Саймону: — Проследи, чтобы он оставался сегодня в своей комнате. Я поговорю с ним завтра утром.

— Я надеюсь, ваш разговор убедит его держать руки подальше от моей жены, — веско сказал Альфред.

Эдуард подошел к Барбаре и, утешая, положил ей руку на плечо.

— Когда правил мой отец, в этой стране даже принцы не приставали к приличным женщинам, граф, — укоризненно заметил он Лестеру.

— Ваш отец все еще правит, — отрезал Лестер.

Эдуард засмеялся:

— Возможно, но у его сына больше нет власти, чтобы защитить своих подданных.

— Нет необходимости в личной защите, — возразил Лестер, — есть закон…

— Сначала можно позволить ему изнасиловать меня, а только затем судить?! — гневно выкрикнула Барбара.

Лицо Лестера исказили гнев и страдание.

— Это моя вина. Гай хотел жениться на этой леди, но я запретил ему.

— Нет, милорд, — выдала секрет Барбара. — Гай никогда не предлагал мне выйти за него замуж. Просто я придумала это для отца, потому что боялась, что он убьет Гая и этим нарушит мир.

— Думаю, вы неправильно поняли моего сына, — холодно отчеканил Лестер. — Гай молод и импульсивен. Вы обидели его. Сейчас, мне кажется, вам лучше всего не попадаться ему на глаза.

— Сначала вы разлучили меня с мужем, а теперь предлагаете еще и не появляться на публике? — воскликнула Барбара. — Почему? Потому что меня могут схватить и обесчестить по воле вашего сына и никто не сможет остановить его?!

— Боже мой, нет! — воскликнул Лестер. — Я уверен, принц с удовольствием отпустит Альфреда. Вы можете уехать во Францию, где будете в безопасности.

— Если нас не схватят по дороге… Тогда меня могут убить, а мою жену обратить в рабство, — гневно проговорил Альфред. — И не старайтесь отрицать угрозу. Однажды Гай уже пытался это сделать на дороге, ведущей с севера к Глостеру…

— Вот почему мы попали в плен к Роберту ле Стренджу, — вставила Барбара. — Мы бы спокойно добрались до города, если бы Альфреду не пришлось сражаться с Гаем, а мне, спасаясь, убегать на север.

— У вас больше не будет неприятностей с Гаем ни в общественных местах, ни наедине, ни на дороге, ни где бы то ни было еще, — заверил Лестер с мрачным видом. — Опять же это моя вина. Я не осознавал, что мальчик одержим желанием. Это будет исправлено. Будьте уверены, вы в безопасности…

— Вы пошлете охрану? — Альфред оглядел зрителей. — Мне интересно, куда нас отправят и кто узнает, что с нами случилось?

— Я пошлю охрану, — вмешался Деспенсер, чтобы пресечь взрыв гнева Лестера. — Когда вы покинете мой дом, эти люди будут слушаться только ваших приказов, сэр Альфред. И мы ничего не скажем о том, куда вы направляетесь. Вы можете приказать капитану сопроводить вас, куда пожелаете, после того, как покинете Норхэмптон.

— Благодарю вас, милорд. — Барбара сделала реверанс. Она не любила Хью ле Деспенсера, но знала, что значит для него слово: то, что он обещал, он выполнит безукоризненно.

Чувство удовлетворения, что она наконец-то избавилась от Гая, наполняло Барбару, пока Альфред не привел ее в дом Альвы. Здесь они были одни. Альва хотела проводить своих друзей, но Деспенсер запретил ей, строго попеняв жене, что у нее есть только одна обязанность, долг и честь — оставаться с мужем. Барбара улыбнулась, поцеловала ее и сказала, что им не нужна защита женщины. Однако теперь, когда потрясение, гнев и ликование прошли, от страха у нее задрожали колени, и она посмотрела на все происшедшее с другой стороны.

— Прости, Альфред, — прошептала она, подняв на него глаза.

— Простить? — рассеянно повторил Альфред. Он остановился недалеко от двери, смотрел мимо нее и о чем-то думал. Затем его взгляд остановился на ней, и когда он увидел выражение ее лица, то быстро подошел к ней и обнял: — За что простить, любимая?

— Ты предупреждал меня о Гае, а я совсем забыла о нем и теперь потеряла дружбу принца Эдуарда…

— Нет, дорогая, — он нежно поцеловал ее, и когда она подняла голову, широко улыбнулся, — это сделал я, и сделал намеренно. Если бы я не хотел столкновения, мне стоило только закричать, что у тебя истерика, и увести тебя. В самом деле, ты удивительная женщина. Это я должен просить прощения за то, что подверг тебя оскорблению и страданиям, но я знал, что ты поступишь так, как надо.

Барбара помолчала и затем тихо спросила:

— Тебе нужен был повод, чтобы возвратиться к Гилберту в Уэльс?

— Мои дела здесь закончены. Я знаком настолько, насколько мне необходимо, с тем, как охраняют Эдуарда и с распорядком в его доме. Планы, которые были намечены, выполнены. У Томаса есть новый способ передавать новости, и я предпочел использовать возможность, чтобы самому бежать к Гилберту и Мортимеру. Что-то осталось на волю случая, но ясно главное: никакого открытого разрыва между Лестером и Глостером, пока принц не будет свободен, быть не должно.

— Потому что без влияния Эдуарда Гилберт будет побежден…

— Мы уверены в этом. Гилберт — прекрасный воин, но он может собрать силы только со своих земель. Мало кто, за исключением мятежных валлийских лордов, которые уже объявлены врагами, присоединится к нему. Совсем другое дело, если Эдуард поднимет свое знамя. Так что принц велел мне убедить Гилберта подождать и попробовать договориться о мире прежде, чем открыто готовиться к войне. Гилберт, которого вдохновит поддержка принца, будет действовать мягко и уступчиво.

— Мягко и уступчиво? Но Эдуард говорил в зале…

— Чтобы создать впечатление, что он пытается посеять раздор внутри двора.

— И поэтому он отказался от мысли бежать.

Поняв, что принц и Альфред намеренно изводили Лестера, Барбара почувствовала приступ сожаления. На мгновение она представила графа старым гордым оленем, окруженным стаей лающих и кусающих гончих. Однако сожаление прошло. Лестер был горд и слеп, извиняя поведение Гая, которое уже просто вышло за рамки пристойности.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23