Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Единственная и наповторимая

ModernLib.Net / Джордж Мелани / Единственная и наповторимая - Чтение (стр. 6)
Автор: Джордж Мелани
Жанр:

 

 


      – Ты потеряешь гораздо большее, если будешь продолжать в том же духе.
      – О, кажется, я слышу в свой адрес угрозу!
      Воздержавшись от дальнейшего обмена резкостями, Алек сказал:
      – Как видишь, я в полном порядке.
      Энтони кивнул, и его взгляд говорил о том, что он достойно оценил ловкий ход друга.
      – Ты действительно в порядке. И все же я не могу понять, говорим ли мы об одной и той же личности. Ведь та девчонка с темными длинными волосами до самой задницы, которая, как я заметил, выглядела довольно привлекательно, была очень грубой, злобной и так выражалась, что вяли уши.
      Алек весьма красноречиво посмотрел на него.
      Энтони достал из внутреннего кармана жилета изящный серебряный портсигар. Щелкнув крышкой, он извлек сигару и предложил ее Алеку. Положив назад портсигар, он достал такую же красивую серебряную с инкрустацией зажигалку и поднес ее к концу сигары Алека, заметив при этом:
      – Я все-таки не могу поверить, что мы говорим об одной и той же девушке, которая грозилась оторвать мне голову накануне вечером.
      Алек сделал глубокую затяжку сигарой, откинувшись на спинку стула.
      – Может быть, это было вызвано тем, как ты обращался с ней? Если помнишь, ты вел себя очень грубо.
      – А ты считаешь, что я должен был ублажать ее цветами и сладостями? – сказал Энтони с обидой в голосе. – Может быть, мне следовало поблагодарить ее за то, что она пыталась обокрасть меня?
      – Ты мог действовать в этой ситуации по-другому.
      – О, ты прав, конечно, – с сарказмом согласился Энтони. – Я должен был позволить ей ударить меня ногой в пах и скрыться с моим бумажником. Разумеется, такой вариант был бы предпочтительней. Как я сразу не сообразил!
      На самом деле Кейт удалось ударить Энтони в пах, как он сам рассказывал в тот вечер, но, очевидно, его память имела избирательный характер. Однако Алек не стал углубляться в поисках истины.
      – Я хотел сказать только, что у нее не было возможности проявить себя с другой стороны. Она жертва трагических обстоятельств. Думаю, в детстве эта девушка не планировала стать воровкой, но улица сделала свое дело.
      – Боже, какой ты доверчивый. Мне жаль тебя. Но когда эта девчонка обчистит твой дом, не говори, что я не предупреждал тебя.
      Алек поднял голову и увидел Кейт, застывшую в дверном проеме. Судя по мрачному выражению ее лица, она, по-видимому, слышала высказывания Энтони и не слишком обрадовалась, увидев своего противника. Однако мрачный вид не умалял ее привлекательности.
      Мог ли он представить раньше, что она такая хорошенькая?
      Медленно поднявшись, Алек направился к ней, и до него донесся цветочный аромат, свидетельствовавший о том, что она приняла ванну. Он мысленно представил ее обнаженной и то, как она намыливает тело, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением теплой воды.
      Последние признаки грязной уличной девчонки исчезли. Ее шелковистые темные волосы блестели. Кожа лица приобрела превосходный матовый оттенок.
      Жадный взгляд Алека не пропустил также выпуклости ее грудей под платьем, и не трудно было догадаться, что на ней не было нижнего белья. Насколько он помнил, она вообще не нуждалась в таких вещах. Алек внезапно ощутил болезненное напряжение в паху и выругал себя за слабость.
      – Чудесно выглядишь, Кейт, – искренне сказал он, беря ее руку и поднося к своим губам, чтобы запечатлеть легкий поцелуй.
      Щеки Кейт вспыхнули огнем, и жар распространился на шею и грудь. Слова Алека необычайно взволновали ее, а ощущение его губ на нежной коже руки произвело не поддающийся объяснению эффект. Кейт никогда не испытывала ничего подобного. Можно подумать, она настоящая изысканная леди. Это удивительное чувство!
      Алек взял ее под руку и проводил до небольшого дивана, где она села с благопристойным видом, на какой только была способна в непривычной для нее одежде. Кейт украдкой взглянула на Алека сквозь свои густые ресницы и внезапно засмущалась. Она была взволнована и не знала, что говорить или делать, и это было не похоже на нее. Его взгляд казался таким напряженным, что у нее перехватило дыхание.
      Возникшую паузу нарушил Энтони, чье присутствие проигнорировали. Откашлявшись, он сказал:
      – Не может быть, чтобы это была та самая грязная хулиганка, которая пыталась стянуть мой бумажник прошлым вечером!
      Кейт медленно повернула голову и посмотрела на него. Этот назойливый хам снова старался унизить ее в то время, когда она чувствовала себя обновленной. Как ей хотелось дать ему пинка под зад!
      – Боже, какие чудеса творят мыло и вода, – насмешливо продолжил Энтони. – Кто бы мог подумать, что под грязной мужской одеждой скрывается такая изумительная девушка?
      Кейт пока сдерживалась, но сомневалась, что сможет долго терпеть его насмешки. Она удивлялась, как такой хороший человек, как Алек, мог иметь дело с такими гадкими людьми, как этот светловолосый мужчина, который сейчас самодовольно смотрел на нее, и мрачный надоедливый дворецкий. Оба эти типа были одного пошиба. К сожалению, ей чаще встречались такие, как эти двое, а не такие, как Алек. Фактически, если не считать своих парней и особенно Фалькона, она не знала никого, кто обращался бы с ней по-человечески, как его светлость.
      Он, словно рыцарь в сверкающих доспехах, снова пришел ей на помощь:
      – Перестань беспокоить ее, Уитфилд. Энтони вскинул свою светлую бровь.
      – Ого! С каких это пор я стал злодеем в этом сценарии? Должен напомнить, что я невинная жертва!
      Кейт не смогла больше сдерживаться и тихо проворчала:
      – Подумать только – этот лоботряс называет себя невинным.
      – Что-что? Ты заговорила, негодница!
      Кейт сжала кулаки и открыла рот, чтобы ответить, но Алек снова вмешался:
      – Просто она сказала, что ты не такой уж невинный тип. И давайте закончим на этом пререкания. Почему бы нам не поговорить на другую тему?
      – Похоже, ты переметнулся в лагерь противника, мой друг. Непонятно – почему?
      – Это не имеет никакого отношения к моей верности нашей дружбе, – возразил Алек.
      Энтони скептически взглянул на него:
      – То есть ты хочешь сказать, что прошлым вечером здесь ничего не произошло?
      Алек сузил глаза.
      – На что ты намекаешь?
      Энтони поднял руку и ответил с притворной искренностью:
      – У меня всего лишь возник вопрос. Некоторые вещи кажутся мне очень… странными. – Он посмотрел на Кейт и добавил: – Это платье очень знакомо. Где я мог видеть его раньше?
      Кейт решила, что не стоит больше терпеть издевки этого человека и проявлять свое раздражение. Она вернется сюда, когда он уйдет.
      Поднявшись с дивана, она посмотрела на Энтони, затем повернулась и направилась к двери.
      – Не уходи из-за меня, – насмешливо протянул Энтони.
      – Катись ты к черту! – произнесла она сквозь стиснутые зубы.
      Ее резкий, красноречивый ответ вызвал у Алека улыбку. Он знал, что Энтони нравились словесные баталии, а Кейт, по-видимому, уже не могла больше сдерживаться. Она была очень чувствительна и легкоранима, хотя, казалось бы, жизнь на улице должна была закалить ее.
      – Не уходи, Кейт, – обратился к ней Алек.
      Она повернулась, и на лице ее промелькнуло сомнение. Затем к ней вернулась прежняя моральная сила, которой Алек так восхищался, и Кейт вызывающе вздернула подбородок.
      Энтони, вероятно, удовлетворенный тем, что достиг своей цели, разозлив Кейт, встал.
      – Ну, Брекридж, как всегда, было приятно пообщаться с тобой, однако у меня есть дела и я удаляюсь. – Он подхватил свой плащ и перчатки там, где бросил их, и двинулся к двери. Затем остановился у порога и повернулся: – Полагаю, мы увидимся сегодня вечером?
      Алек нахмурился.
      – Сегодня?
      Энтони покачал головой, надевая плащ.
      – Не говори мне, что ты забыл? Дорогая леди Гэмптон, несомненно, будет безутешна, узнав, что ты так легко вычеркнул ее из памяти.
      Алек чуть слышно застонал.
      – Да, я действительно забыл.
      «Проклятие! Зачем я только согласился пойти на бал к Резерфордам с леди Мэрисол Гэмптон», – мрачно подумал Алек. На этом настаивала его мать, и об этом просила сестра. Теперь он вынужден делать то, к чему не имел ни малейшей склонности, и к тому же сопровождать женщину, которая стремилась завлечь его в свои сети всеми доступными средствами.
      По утверждению Джейн, эта леди была самой блистательной в нынешнем лондонском светском сезоне, но Алек подозревал, что такое мнение сложилось под влиянием матери молодой женщины, которая являлась законодательницей моды. Джейн неоднократно убеждала его, что надо придерживаться общего мнения, если не хочешь быть отверженным, изгнанником, посмешищем… и тому подобным.
      Алек лично менее всего заботился об этом. Его никогда не волновало, что думает о нем общество. Однако сестра – совсем другое дело. Ее шокировала перспектива оказаться изгоем.
      Он встречался с леди Мэрисол лишь однажды – месяц назад на ежегодном балу, который устраивала его мать в Сильвертри, в их загородном поместье в графстве Нортумберленд.
      Его сестра, эта хитрая кокетка, подстроила так, что он вынужден был пригласить леди Гэмптон на предстоящий бал у Резерфордов, и добилась своей цели хорошо знакомым ей способом – плачем. Она знала, что он не выносит женских слез. Они совершенно обезоруживали его. Свою мягкотелость и уступчивость женским слезам Алек считал своим недостатком. Энтони на его месте наверняка сказал бы сестре: «Перестань реветь», – и ушел бы. В первый раз Алеку захотелось быть хоть немного похожим на Уитфилда. Однако в тот вечер чуда не произошло и, когда Джейн взглянула на него заплаканными глазами, он сломался, как гнилая половица под тучным человеком.
      Излишне говорить, что встреча с леди Мэрисол не вызывала ничего, кроме раздражения. Он никак не мог понять, почему его сестра хотела сблизиться с ней. Эта женщина была абсолютно неинтересной. Она обладала преувеличенно высоким мнением о себе и верила, что солнце встает и садится исключительно ради ее удовольствия. Мягко говоря, она вызывала легкое раздражение, а если говорить прямо, то она была ужасно надоедливой.
      И он теперь должен провести с ней весь вечер.
      От такой перспективы настроение у Алека испортилось. И когда Энтони снова спросил его, собирается ли он пойти на бал, Алек раздраженно прорычал:
      – Да, черт возьми! Энтони поднял руки вверх.
      – Только не надо лишать меня головы. Я всего лишь посыльный, – обиженно сказал он, застегивая свою вторую перчатку. – Увидимся позже, и надо надеяться, что к тому времени твое настроение улучшится. – Затем он повернулся к Кейт и с презрительным видом отдал ей честь. – Всегда рад видеть тебя, наглая девчонка.
      Быстро покинув комнату, Энтони проследовал к выходу тем же путем, каким и вошел, и проскользнул мимо разгневанного Холмса, который закрыл за ним дверь не слишком почтительно, о чем свидетельствовал раздавшийся грохот.

Глава 11

       – Проклятый болтун, – проворчала Кейт вслед уходящему Энтони.
      – Он не такой уж плохой на самом деле, когда узнаешь его поближе, – заметил Алек.
      Кейт повернулась к нему и увидела на его лице гримасу, явно не соответствовавшую словам. Она вспомнила, что точно такое же извиняющееся выражение лица у него было, когда он говорил о дворецком. И она поверила ему сейчас так же, как тогда, хотя надеялась своим видом дать понять, что думала о его друге.
      Алек усмехнулся:
      – Да, конечно. Он ужасный распутник, но в обществе его не осуждают и, напротив, стараются скрыть, как прыщ на заднице, потому что у него есть деньги. – Брекридж пожал плечами. – Вообще-то он безвреден, просто не позволяй ему действовать себе на нервы.
      – Он нисколько меня не беспокоит, – солгала Кейт. На самом деле хладнокровие было не в ее натуре, и она обычно быстро вспыхивала. Сохранение спокойствия означало для нее поражение. Она знала, что такие люди, как Уитфилд, всегда будут раздражать ее. Каждый их взгляд, каждое слово и каждый жест, казалось, говорили: «Посмотрите на меня, разве я не великолепен?» То, что он обладал деньгами и модным титулом, не давало ему права обращаться с ней как с уличным мусором. Она личность, несмотря на то что не родилась с серебряной ложкой во рту.
      – Ты уже позавтракала? – спросил Алек.
      Кейт оказалась застигнутой врасплох, когда он посмотрел на нее своими блестящими черными глазами. Ей потребовалось некоторое время, чтобы снова обрести голос.
      – Нет, – ответила она чуть хрипловато.
      – Хорошо, я тоже еще не ел. Не желаешь ли присоединиться ко мне. – Он протянул ей руку.
      Кейт не нужно было просить дважды.
      Они молча отправились в столовую. И только после того, как сели за стол и перед ними поставили тарелки с горячей едой, Кейт спросила:
      – А кто такая леди Гэмптон?
      Она сама не ожидала, что задаст подобный вопрос. Но поскольку это уже произошло, Кейт вдруг поняла, что ей ужасно хочется услышать ответ Алека.
      Девушка уже считала его светлость своим рыцарем в блестящих доспехах и до настоящего момента не допускала мысли, что у него может быть близкая женщина или жена. Может быть, у него есть и дети? От этой мысли ей почему-то стало дурно.
      – Леди Гэмптон – подруга моей сестры Джейн, – ответил Алек прозаическим тоном. – Я обещал Джейн, что буду сопровождать леди Гэмптон на бал к Резерфордам сегодня вечером.
      Кейт немного поколебалась, затем спросила:
      – Она… хорошенькая?
      – Кого ты имеешь в виду?
      – Твою леди.
      Вилка Алека с кусочком яичницы на конце застыла на полпути ко рту.
      – Она не моя леди. – Он слегка прищурился, глядя на нее, и Кейт подумала, не испачкано ли ее лицо сажей. Прошла минута, прежде чем он спросил: – А что значит, по-твоему, быть хорошенькой?
      На это нетрудно ответить, подумала Кейт. Хорошенькая – это похожая на блестящую фарфоровую статуэтку. В ее представлении леди Гэмптон соответствовала этому образу.
      Такая женщина должна разъезжать по городу в красивой черной карете и делать многочисленные покупки в магазинах, хотя у нее уже есть все, что только можно пожелать. Она должна иметь шкаф, набитый шелковыми и атласными платьями всех цветов радуги. В общем, все то, что Кейт никогда не будет иметь. И ей никогда не стать настоящей леди.
      – Кейт? – позвал Алек.
      – Хорошенькая женщина должна иметь шелковистые светлые волосы, голубые глаза и гладкую кожу, – грустно ответила девушка.
      Алек, забыв о еде, откинулся на спинку стула с легкой улыбкой на губах.
      – Значит, ты считаешь, что именно так должна выглядеть красивая женщина?
      – и еще у нее должны быть красивые платья. Они всегда в красивых платьях. Разве ты не заметил? Алек пожал плечами:
      – Иногда не важно, какая одежда на женщине, потому что она может быть, красивой и в лохмотьях.
      Кейт недоверчиво фыркнула:
      – Чепуха!
      – Это действительно так. – Он подался вперед, оперяясь локтями о стол. – Я не стал бы напрасно говорить. Уверяю тебя, если у женщины красивая душа, ни одежда, ни милое личико не имеют существенного значения. Она может быть богатой или бедной – это нисколько не влияет на ее внутреннюю красоту.
      – В самом деле?
      Алек приложил руку к сердцу.
      – Клянусь.
      Кейт улыбнулась, и лицо ее просияло.
      – У тебя прелестная улыбка, – сказал Алек, выразив свои мысли вслух.
      – Правда? – прошептала она, и ее длинные темные ресницы затрепетали.
      – Да. – Он никак не мог отделаться от мысли, что она еще ребенок. Но так ли это на самом деле?
      Подняв вилку, Алек отправил кусочек уже остывшей яичницы в рот.
      – Как тебе нравится пребывание в моем доме? Кейт заморгала, оторвавшись от своих мыслей и возвращаясь к действительности. Она сидела с затуманенным взором, тупо глядя на Алека, как будто никогда прежде не видела этого темноволосого красивого лорда. Ей довелось обворовать нескольких довольно миловидных мужчин. Каждый из богатых мерзавцев был хорош собой, но она никогда не встречала такого необыкновенного аристократа, как Алек. Внезапно Кейт почувствовала себя ужасно обделенной в этой жизни. Ее не покидало ощущение предстоящей потери, когда придет время уйти отсюда, и это время неумолимо приближалось.
      – Я знаю, что тебе было нелегко, – продолжил Алек. – Может быть, из-за Холмса и Энтони с их придирками. Должен признаться, что такое поведение дворецкого меня изрядно удивило. Обычно он воплощение приличия и сдержанности. Не могу припомнить, чтобы он когда-нибудь улыбался, и мне кажется, он считает, что нарушил бы тем самым некое правило, известное только дворецким. – Алек пожал плечами. – Я с детства привык к нему, и он почти всю мою сознательную жизнь работает дворецким в нашей семье. Излишне говорить, что я оставил попытки как-то повлиять на него. Он совершенно невосприимчив к внешнему воздействию. По крайней мере я так думал до твоего появления в доме. Я никогда прежде не видел его таким взбудораженным.
      Кейт фыркнула.
      – Он очень злой, – сказала она, беря сдобную булочку со своей тарелки и откусывая кусочек. – Мне трудно поверить, что он стал таким только с моим приходом.
      Алек усмехнулся:
      – Твое влияние трудно переоценить, моя девочка, а Холмс же человек, как и все мы. – Затем, понизив голос, он добавил: – Ты очень интересная личность.
      Кейт перестала жевать.
      – Это хорошо или плохо?
      – Превосходно, – ответил он, и его слова чрезвычайно тронули ее. – Однако вернемся к моему вопросу. Понравилось ли тебе здесь? И не бойся задеть мои чувства, будь откровенной. Я выдержу.
      Кейт в этом не сомневалась. Он был большим и сильным мужчиной – настоящим боксером-профессионалом, как сказал бы Уизл, хотя она не думала, что он способен прибегать к силе без особой на то необходимости. Однако остается только пожалеть того, кто решится с ним сразиться.
      А вопрос оставался без ответа… нравится ли ей в его доме? Он просил быть откровенной, но разве можно быть до конца откровенной с ним?
      – Здесь… хорошо.
      Кейт не могла сказать, что восхищена всем увиденным и пережитым, что она чувствует себя в этом доме совсем другим человеком и что ей тяжело думать о необходимости возвращаться к прежней жизни.
      – Значит, хорошо? – Алек слегка улыбнулся, отчего она окончательно растаяла. – Что ж, вполне удовлетворительный отзыв.
      Кейт почувствовала, что должна сказать что-то еще.
      – Ты был очень добр ко мне. – Она поколебалась немного и добавила: – Хотя я не понимаю почему.
      – Отчего бы мне относиться к тебе иначе?
      – Ведь я воровка, если помнишь… – Впрочем, как он мог забыть об этом? – И я попала сюда только потому, что твой приятель поймал меня. Я уверена, он готов сгноить меня в тюрьме, если бы мог. Так что сам понимаешь, я не думаю, что он собирался сделать что-то хорошее, притащив меня сюда. – Она оглядела комнату и добавила: – Однако если он полагал, что это своего рода наказание для меня, то он явно просчитался.
      – Энтони склонен к безумным выходкам, но не могу сказать, что он поступил плохо на этот раз.
      Кейт было обрадовалась, но скоро улыбка ее увяла, когда она вспомнила, что сказал противный блондин Алеку, когда привел ее в этот дом.
      – Знаешь, я не нуждаюсь в благотворительности.
      – Я тоже так думаю. Ты просто желанная гостья в моем доме, и надеюсь, что ты не чувствуешь себя здесь кем-то иным.
      Девушка действительно чувствовала себя прекрасно.
      Алек улыбнулся ей, и Кейт захотелось улыбнуться ему в ответ. Но прежде чем она успела это сделать, он отодвинул свою тарелку, бросил на стол салфетку и встал. Кейт показалось, что он внезапно заторопился покинуть ее.
      Она с огорчением вспомнила, что впереди у него долгий вечер на балу. Он должен сопровождать леди Гэмптон к Резерфордам. Конечно, это гораздо интереснее, чем проводить время с карманницей, которая может уснуть за столом.
      Кейт почувствовала, как у нее все сжалось внутри при мысли о том, что время ее пребывания в доме Алека подходит к концу. Она вела себя вполне прилично, и Алек дал ей понять также, что не считает ее виноватой в стычке с дворецким.
      – Ты почти ничего не съел, – сказала она, торопливо поднимаясь. – Для такого большого мужчины, как ты, недостаточно проглотить несколько кусочков. Возьми мою булочку. Я только чуть-чуть откусила от нее. – Она бросила ему булку, как будто осталась только одна, в то время как на тарелке неподалеку от него лежало по крайней мере еще штук шесть. Просто ей почему-то хотелось, чтобы он побыл с ней еще немного.
      Алека тронула такая забота.
      – Спасибо, Кейт. – Ее поступок, как и комплимент, выглядел абсолютно искренним. – Я очень сожалею, что у меня нет времени побыть с тобой. Меня ждет уйма работы, и если я не займусь ею, никто не выполнит ее. Я бы бросил это дело, если бы оно не было связано с другими людьми. – Если и следовало послать эту работу к черту, то сейчас было самое подходящее время, особенно когда Кейт смотрела на него такими трогательными глазами. Впервые ему захотелось, чтобы кто-то занялся его делами. Ему даже пришла в голову мысль нанять секретаря или бухгалтера помощником. Большинство людей его круга так и поступают. Например Уитфилд. Не он ли постоянно хвастается тем, что может наслаждаться свободой, избегая повседневной нудной работы, потому что его бумагами занимается кто-то другой? Однако Алек не мог позволить нанятому человеку полностью контролировать его дела, как это допускал Энтони.
      – О, – тихо сказала Кейт. – Ну, тогда… не буду тебя задерживать. Я заберу свою одежду и тотчас уйду. – Она посмотрела на платье и провела рукой по гладкому материалу. Сознавая, что поступает очень глупо, она подняла голову, надеясь, что ее глаза не выдадут охватившей ее тоски. – Спасибо за одолженное платье… и за обед. И за завтрак тоже, – поспешила добавить Кейт, чтобы Алек не подумал, что она неблагодарная. Он ласково улыбнулся ей.
      – Вот… – тихо сказала она.
      – Да… – медленно произнес Алек в ответ, удивляясь, почему его ноги не двигаются с места.
      Он с испугом осознал, что совсем не хочет уходить. Его звала работа, но он не желал откликаться на этот зов.
      Вчера, находясь с Кейт, Алек испытал удовольствие, какого давно не испытывал. Эта девушка была подобна солнечному свету, которого он надолго лишился. Она казалась такой естественной и так же, как и он, не признавала существующих ограничений. Тем не менее его жизнь была подчинена определенным правилам и в ней не было места каким-либо отклонениям от заведенного порядка, а также ему было некогда нянчиться с очаровательным ребенком с огромными голубыми глазами, имевшим склонность к воровству. Кроме того, она, вероятно, не захотела бы остаться в его доме, даже если он потерял бы рассудок и предложил ей это. Но зачем делать такое предложение? Какой в этом резон?
      Алек вспомнил разговор с Энтони о благотворительности. Однако Кейт ни за что не согласится на то, чтобы он приютил ее. Брекридж не сомневался, что она скорее предпочтет улицу, чем примет подаяние.
      Но с другой стороны, он может помочь ей порвать с воровством и начать новую жизнь. Без его вмешательства она может в скором времени оказаться в тюрьме, как грозил ей Уитфилд. Такая жизнь переменит ее, приведет к падению. Алеку не хотелось, чтобы это произошло. Кейт была настоящим бриллиантом, правда, пока еще неограненным. Она нуждалась всего лишь в шлифовке.
      И кроме того, разве он не дал слово Уитфилду, что примет участие в оказании помощи тем, кому меньше повезло в этой жизни?
      – Прощай, – тихо сказала Кейт, медленно направляясь к двери.
      – Не хотела бы ты… остаться здесь на некоторое время?
      Кейт резко повернулась:
      – Остаться? Здесь? Алек кивнул:
      – Если хочешь.
      Она пристально посмотрела на него. Выражение его лица оставалось непроницаемым, и по нему нельзя было определить, что у него на уме.
      – Почему ты предлагаешь мне это?
      – Потому что ты мне нравишься, Кейт, – ответил он просто и без колебаний.
      На сердце у Кейт потеплело от этих слов. Она хотела сказать ему, что он тоже ей нравится, однако решила, что это будет выглядеть глупо с ее стороны. Кейт сомневалась, что он имел в виду то же, что и она. Его слова скорее всего означали только дружеское расположение к ней.
      Кейт закусила нижнюю губу и потом тихо спросила:
      – Ты не боишься, что я стяну что-нибудь у тебя? Алек покачал головой:
      – Не вижу причины беспокоиться об этом. Я полагаю, что ты занялась воровством, потому что должна была как-то выживать. Здесь у тебя будет крыша над головой и трехразовое питание каждый день, так что воровать что-либо не имеет никакого смысла. И я доверяю тебе.
      Кейт никогда прежде не слышала ни от кого таких слов.
      – Ты действительно доверяешь мне?
      – Да.
      В этот момент ей ужасно захотелось стать настоящей леди, которую такой человек, как Алек, мог бы уважать и которой мог бы гордиться.
      Но почему он предлагает ей остаться? Чего он хочет от нее? Она едва знала его, хотя казалось, знала давно. Глупо, конечно, но у нее было такое ощущение, что она нашла в нем то, о чем мечтала всю свою жизнь.
      Когда он смотрел на нее, она просто таяла, а когда улыбался, казалось, что солнце согревало ее своими лучами. А когда смеялся…
      Кейт ощутила внутри разливающееся тепло.
      – Ты уверен? – спросила она.
      – Я не стал бы предлагать, если бы не был уверен. – Он улыбнулся.
      – Тогда… я хотела бы остаться.
      – Договорились, – живо сказал он и двинулся к двери. – Я поговорю с миссис Диборн относительно твоего устройства.
      – Устройства? Для чего? Обернувшись у порога, он ответил:
      – Чтобы ты могла приступить к своей новой работе, конечно.

Глава 12

      – Привет.
      Кейт вздрогнула от неожиданности.
      – Какого черта ты подкрадываешься так к людям?
      – Никто не подкрадывался, – возразил Рет, возникший из зарослей кустов. За ним последовали Уизл и Фалькон.
      Уизл смотрел на Кейт так, как будто никогда прежде не видел ее.
      – С каких это пор ты перестала чувствовать, что за тобой кто-то идет?
      «С тех пор как мои мысли заняты другим», – про себя ответила Кейт.
      – Что ты делаешь здесь в кустах? – спросил Рет. – И где ты была весь день? Мы думали, что ты вернешься к нам сегодня утром.
      – Мы беспокоились о тебе, – сказал Фалькон. Напряжение Кейт ослабло, когда она посмотрела на Фалькона.
      – Прошу прощения за то, что заставила вас беспокоиться. Я не хотела этого. Дело в том, что я… была занята кое-чем.
      – Чем же? – поинтересовался Уизл.
      – У тебя нет никаких неприятностей? – спросил Фалькон обеспокоенным голосом.
      – Неприятностей? – Кейт замолчала, подумав об Алеке и о том, какие чувства он вызывал у нее, а также о том, как она легко забывала, кем является, когда он находился рядом. Она вспомнила, с каким тяжелым чувством готовилась покинуть его дом и как обрадовалась, когда он попросил ее остаться, и, наконец, смущение и некоторую обиду, когда он предложил ей работу. Что-то внутри ее предупреждало о возможных нехороших последствиях и говорило, что ей следует уходить отсюда, пока не поздно. Но в то же время она чувствовала, что уже поздно.
      – Эй, Фокс! – окликнул ее Фалькон.
      Кейт тряхнула головой, освобождаясь от задумчивости. Три пары напряженных глаз пристально смотрели на нее.
      – Нет, – тихо сказала она. – У меня нет никаких неприятностей.
      Парни облегченно вздохнули.
      – Тогда что случилось и почему ты задержалась? – спросил Рет.
      – Ничего не случилось.
      – Если ничего не случилось, то где ты была? – Рет пригляделся к ней, как будто только что увидел. – И почему на тебе это платье?
      Кейт подумала о том же. Ей вернули ее старую одежду, вычищенную и даже заштопанную. Она вполне могла бы переодеться, однако не хотела делать этого. Ей нравилось ощущать себя в платье и чтобы ее звали Кейт, а не Фокс.
      – Черт возьми, – сказал Уизл, присвистнув. – Фокс в платье, чтоб мне провалиться на этом самом месте.
      Рет скрестил руки на груди.
      – Ты встречаешься с кем-то? Кейт нахмурилась.
      – Кому я нужна?
      – Ты в платье, что, признайся, выглядит очень странно.
      – Ничего странного, если моя одежда грязная, – солгала Кейт, решив, что нет необходимости рассказывать обо всем.
      – Твоя одежда всегда была грязной, – возразил Уизл. – Что изменилось сейчас?
      – Она не должна отчитываться перед тобой. – Фалькон встал на защиту Кейт.
      Лицо Уизла потемнело.
      – Какого черта ты вмешиваешься? – обратился он к Фалькону.
      Кейт встала между ними, решив сменить тему:
      – А что вы все делаете здесь?
      Рет и Уизл обменялись взглядами. Затем Рет сказал:
      – Когда ты не пришла к нам утром, мы подумали, что, может быть, этот аристократ сделал что-то нехорошее с тобой.
      – Поэтому мы пришли проведать тебя, – сказал Уизл. – Когда мы увидели тебя на улице, то сначала подумали, что ты возвращаешься к нам, но потом поняли, что ты идешь не в том направлении.
      – Да, не в том направлении, – повторил Рет.
      – Мы решили, что, возможно, случилось что-то, и последовали за тобой, – продолжил Уизл.
      – Что, например? – спросила Кейт, сложив руки на груди.
      Уизл посмотрел на Рета, затем на Фалькона и пожал плечами.
      – Мы и пошли за тобой, чтобы узнать это.
      Кейт намеревалась сказать, что они могли бы просто спросить у нее об этом, когда громкий смех заставил их повернуться к дому, откуда он доносился.
      Стоя в темном углу снаружи роскошного дома Резерфордов, группа сосредоточила свое внимание на мужчинах и женщинах внутри. Одетые в превосходные наряды гости весело танцевали в просторном бальном зале под огромной хрустальной люстрой. По комнате сновали слуги в черно-белом одеянии, предлагая гостям напитки и закуски на блестящих серебряных подносах.
      Кейт вспомнила, как однажды видела большую музыкальную шкатулку в витрине магазина. В этой шкатулке находился игрушечный темноволосый мужчина в черном костюме. Его партнершей была блондинка в бальном платье из кремового атласа с таким же поясом вокруг талии, концы которого ниспадали сзади. Из-под длинной юбки выглядывали кончики атласных туфель. Их крошечные личики светились улыбками, и, когда поворачивали ключ, они начинали двигаться в ритме танца. Это была самая удивительная вещь, какую Кейт когда-либо видела.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16