Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Игра

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джойс Бренда / Игра - Чтение (стр. 16)
Автор: Джойс Бренда
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


И Сесил промолчал, потому что пирату следовало дать полную свободу действий.

Елизавета подняла ладони, призывая всех к вниманию.

Я хочу выдать девушку за лояльного по отношению ко мне человека, — заявила она. — Будучи замужем, она перестанет представлять какую-либо ценность для Лэма, и еще меньше — для своего отца.

Ормонд улыбнулся с мрачным удовлетворением.

У вас уже есть кто-нибудь на примете? Елизавета кивнула, умолчав о том, что больше всего повлияло на ее решение выдать Катарину Фитцджеральд замуж. Это обстоятельство не имело никакого отношения к заговору и измене — и имело самое непосредственное отношение к страсти и желанию.

Эта девушка была слишком красива и слишком привлекательна, чтобы оставаться при дворе, представляя постоянный соблазн для фаворитов королевы. Елизавета не могла позволить девушке завлечь Лечестера, и ей вовсе не нравилось то, что она как будто совсем вскружила голову Лэму О'Нилу. Королева чувствовала, что он изменился. Да, решение оставить Катарину при дворе было серьезной ошибкой. Вот до чего доводит бездумная доброта.

Представив себе Катарину в отдаленном поместье в Корнуэлле, с цепляющимися за ее юбки детишками, Елизавета не могла сдержать улыбки. В таком виде ни Лечестеру, ни О'Нилу, ни Черному Тому она вовсе не покажется привлекательной.

Я даже уже переговорила с женихом. Хотя сэр Джон Хоук присматривал невесту получше, чем не имеющая гроша за душой ирландская католичка, я дам ей в приданое небольшое, но богатое поместье в Кенте. — Она безмятежно улыбнулась. — Сэр Джон согласен. Бракосочетание состоится пятнадцатого апреля, через четыре недели. Теперь мне остается только сообщить девушке, что ее будущее устроено, — добавила Елизавета. — Несомненно, она придет в восторг, когда узнает, что ее самое горячее желание исполнилось.

И Сесил задумался, как же ответит на этот ход пират.

Глава восемнадцатая

— Катарина!

Выходившая из обеденного зала девушка обернулась. Джон Хоук приблизился к ней.

— Могу я поговорить с вами?

Она посмотрела в его красивое лицо, заметив блеск в его глазах, и не могла не улыбнуться ему в ответ.

— Вы как будто в отличном настроении, сэр, — игриво сказала она, дотрагиваясь до его руки. — И какие же у вас хорошие вести?

— Давайте пройдемся по галерее, — предложил он и крепко взял ее под руку.

Когда они шли через холл, Катарина искоса взглянула на него и увидела, что он не спускает с нее глаз.

— У вас и вправду отличное настроение, сэр. Приятно видеть человека обрадованного, но чем?

— Вы очень нетерпеливы, — сказал он, понизив голос. — Вы во всем так нетерпеливы, милая Катарина?

Катарина насторожилась. За этим что-то крылось. Джон Хоук вел себя игривее, чем обычно, и она догадалась, что в его словах есть какой-то подтекст. Это ей совсем не нравилось. До сих пор Джон был вежлив и обходителен, не то что Лечестер или Лэм. Она не хотела, чтобы он оказался приставалой. Когда они зашли в галерею, пока пустую, потому что придворные еще заканчивали обед, она выдернула руку.

— Я вас чем-то обидел? — озабоченно спросил сэр Джон.

Катарина молчала, глядя на него.

Не знаю.

— Катарина, мне бы не хотелось вас расстроить. — Он помолчал. — У меня отличные новости.

— А именно?

Он больше не улыбался, глядя ей прямо в глаза.

Королева желает, чтобы мы вступили в брак, и я согласился. А вы согласны взять меня в мужья?

Катарина ахнула, совершенно ошеломленная. Перед ней промелькнул образ Лэма, золотоволосого и сероглазого, с прекрасным лицом, искаженным страстью, прижавшегося к ней трепещущим телом. Она постаралась избавиться от наваждения, что оказалось нелегкой задачей. Она моргнула и увидела перед собой молодого брюнета. Его взгляд был таким ровным, лицо таким серьезным.

Вы так побледнели. Я-то думал, что вы меня хоть немного цените.

Катарина отчаянно пыталась привести мысли в порядок.

Конечно, ценю! Это просто от неожиданности. — Вы согласны выйти за меня замуж, Катарина? — снова спросил Хоук.

Катарина не сводила с него глаз. Сэр Джон Хоук, капитан гвардии, красивый и благородный мужчина. Она подумала о своем опальном отце, лишенном всего, что у него было, который рассчитывал, что она склонит пирата на его сторону. Но она не хотела выходить за Лэма, ни в коем случае.

Может, вы не хотите выходить замуж? — сдержанно поинтересовался сэр Джон.

Отбросив все мысли о последствиях, Катарина схватила его за руку.

Нет, я хочу, хочу! — Она облизнула губы. — Я выйду за вас замуж, сэр Джон.

Его взгляд сразу прояснился, лицо расплылось в улыбке. Он обхватил ее плечи, и Катарина вся напряглась, отлично понимая, что он собирается ее поцеловать. Его синие глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, приобрели странный блеск. Катарина не шевельнулась.

Вы очень красивая женщина, Катарина, и я рад, что вы станете моей женой, — хрипло сказал он, после чего нерешительно спросил: — Вас, наверное, уже целовали до этого?

Катарина вспыхнула.

Да, — неуверенно прошептала она. Она вдруг поняла, что наделала. Прошлой ночью ее целовал, обнимал и ласкал другой мужчина. А сегодня — сегодня она обручена. И она чувствовала себя запятнанной и недостойной сэра Джона.

«Слава Богу, он ничего не знает и никогда не узнает».

Мне это неважно, — резко сказал Джон. — Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что у вас было много горячих поклонников. — Он все еще не поцеловал ее.

Катарина снова облизнула губы. Она ни в чем не сознается, она не должна, но лгать она тоже не будет. Боже милостивый, вскоре этот мужчина станет ее мужем. Она не должна начинать семейную жизнь со лжи или с неверности.

У меня было несколько поклонников, — прошептала она, силясь улыбнуться. — Но теперь я буду гнать их, если они осмелятся снова о себе напомнить.

Он не улыбнулся, но глаза его сияли.

Теперь никто не осмелится надоедать вам, Катарина. Вам известна моя репутация? Во всей Англии не найдется лучшего фехтовальщика, чем я. Мы обручены и через четыре недели поженимся. Никто не осмелится тронуть то, что принадлежит мне, даже этот пират, О'Нил.

Катарина попыталась представить себе сражающихся Джона Хоука и Лэма О'Нила. Это было ужасно. Один из них наверняка не выйдет из схватки живым, если только они не погибнут оба. В этот момент мысли ее прервались, потому что Джон Хоук притянул ее к себе, целуя.

Она неуверенно держала его плечи, пока его губы мягко касались ее губ. Его поцелуй был нежен и нетребователен, без той страсти, которую она предполагала. Катарина почувствовала облегчение. У нее не было настроения целоваться. Но в следующее мгновение чувство облегчения пропало. Его губы внезапно стали настойчивыми. Как и другие преследовавшие ее мужчины, он был знатоком в искусстве обольщения. Но Катарина оказалась не в состоянии следовать по указанному им пути. Она чуть застонала, но не от желания — от разочарования. Он неверно истолковал этот стон и прижал ее к стене. Катарина отдалась в его власть, говоря себе, что не должна его отталкивать, остро ощущая его прижатые к ее лону взбухшие разгоряченные чресла. Она напоминала себе, что он красив, благороден и добр, но ее тело оставалось безразличным.

Ну почему, почему она не испытывала к нему такой же страсти, какую чувствовала прошлой ночью к Лэму О'Нилу?

Наконец сэр Джон оторвал губы от ее рта. Катарина заставила себя взглянуть ему в глаза, уговаривая себя, что со временем она привыкнет к нему и станет жаждать его объятий так же, как предыдущей ночью жаждала объятий Лэма. И все же она ощущала чувство вины. Ей казалось, что она видит в его глазах сомнение — сомнение и разочарование.

Но он улыбнулся, обнимая ее одной рукой, и она поняла, что ошиблась. Венчание должно было состояться в Лондоне, в соборе святого Павла. На нем собиралась присутствовать королева вместе со своим двором, после чего новобрачные должны были отправиться в Барби-холл — поместье, которое Елизавета дала Катарина в приданое, — и провести там брачную ночь. Приготовления к свадьбе начались сразу же. Тем временем Катарина получила разрешение посетить родовое гнездо сэра Джона Хоука в Корнуэлле, чтобы познакомиться с его отцом и узнать свои обязанности будущей хозяйки поместья.

Катарина была счастлива. Вскоре она станет замужней женщиной, и не просто замужней, но женой дворянина, который со временем наверняка займет место среди советников Елизаветы. В один прекрасный день он мог стать кавалером Ордена Подвязки или даже личным советником. Елизавета часто вознаграждала преданность титулами и поместьями, как было с Лечечстером. Только в прошлом месяце сэра Уильяма Сесила произвели в пэры, и теперь он стал лордом Бергли и лордом казначейства и являлся одним из самых влиятельных людей в королевстве.

Да, Катарина была счастлива. Об этом мечтает каждая женщина — замужество и обустроенность, красивый, благородный муж и старинный особняк. И никаких пиратов, проникающих под покровом ночи в девичьи комнаты с самыми дурными намерениями, пиратов, нападающих на ни в чем не повинных торговцев, пиратов, грабящих и захватывающих невинных женщин, чтобы удовлетворять свою похотливую натуру, вовсе не думая о несчастных жертвах.

Катарина знала, что ей очень повезло, на редкость повезло.

После обручения она не видела отца, игнорируя его приглашения, последовавшие сразу после того, как она приняла предложение Джона. Она также игнорировала укоры собственной совести, стараясь не думать о том, что ослушалась отца. Но когда они стали чересчур сильными, чересчур настойчивыми и чересчур беспокоящими, она решила, что стать женой английского дворянина было лучшим способом помочь отцу. Со временем она обсудит отчаянное положение Джеральда с мужем, и еще через некоторое время он обратится к королеве по этому вопросу. Катарина знала, что Елизавета очень хорошо относится к Джону Хоуку — он был одним из ее самых приближенных людей после Лечестера и Ормонда. Конечно же, когда сэр Джон соберется попросить королеву позволить Фитцджеральду вернуться в Ирландию, она не сможет ему отказать.

Они сразу же отбыли в Корнуэлл. Катарина торопила отъезд, стремясь покинуть Лондон, чтобы расстроить планы Джеральда и Элинор, которым ничего не стоило заявиться к ней прямо в Уайтхолл, и чтобы не встретить Лэма — он вполне мог осмелиться на еще одно ночное свидание, которое на этот раз имело бы катастрофические последствия.

И все-таки она ночь за ночью проводила без сна, обуреваемая беспокойством, думая не о своем нареченном, а о проклятом пирате.

Сэр Генри Хоук, отец Джона, оказался полноватым симпатичным человеком, который поприветствовал их, когда они еще не успели спешиться. По его мрачному выражению лица она поняла, что он не доволен их союзом, ей были известны его соображения по этому поводу. Она ирландка, отец в заключении и лишен всего. И хотя она не выставляла свою веру напоказ, как и полагалось всем верующим, любой мог догадаться, что она католичка.

Они с Джоном обсуждали проблему религиозного воспитания будущих детей, но так и не пришли ни к какому решению. Он был заядлым протестантом и не выносил католиков. Катарина не могла представить себе ни молитвы без соответствующего одеяния, ни чтения молитвенника по-английски. Во избежание ссоры они оставили эту щекотливую тему, решив вернуться к ней в другое время.

Хотя сэра Генри Хоука явно разочаровала такая невеста, как она, — он наверняка рассчитывал на титулованную невесту для своего сына, — он не проявил по отношению к ней грубости или невежливости и постепенно начал оттаивать.

На второй день пребывания в Хоукхерсте Катарина сделала поразительное открытие. Они с Хоуком ехали на двух корнуэльских пони через пустошь, наслаждаясь мягким, солнечным мартовским днем. Он стал перечислять гостей, приглашенных на устраиваемое его отцом в их честь празднество, на котором она могла познакомиться с местной знатью. Катарина была просто ошарашена, когда узнала, что их ближайшим соседом оказался лорд Хиксли из Тарлстоуна. Оказывается, Джулия — ее соседка!

Джон, Джулия Стретклайд, наследница Тарлстоуна и подопечная лорда Хиксли — моя лучшая подруга по монастырю, где я провела последние несколько лет!

Хоук посмотрел на нее.

Стретклайд умер несколько лет назад, и я как будто вспоминаю, что у него была дочь, хотя я и не знал, что ее посылали в монастырь.

Джон, давайте заедем в Тарлстоун! Пожалуйста! Джон улыбнулся ей:

Когда ваши глаза так сияют, Катарина, вы совершенно неотразимы. Давайте заглянем к ним.

Они ожидали в главном холле, восторгаясь богатыми гобеленами, серебряными кубками и накрытыми чехлами креслами. Джулия уехала на прогулку, а лорд Хиксли был занят осмотром рудников. Но главный конюх охотно послал мальчишку за Джулией. Джону и Катарине ждать пришлось недолго.

Катарина услышала торопливые шаги и с улыбкой обернулась. В холл ворвалась Джулия. Она выглядела великолепно. Ее длинные, до талии, темные волосы свободно спадали, глаза сияли, щеки раскраснелись от езды. На ней было изумрудное платье из тисненой материи, подчеркивающее ее прелесть.

Катарина! — Девушки обнялись и замерли. Наконец они со смехом разомкнули объятия.

— Ты и раньше была поразительно красива, Джулия, но этот дикий климат тебе подходит — ты стала еще прелестнее!

— Ты мне льстишь, Катарина! И могу тебя заверить, ты и сама не уродина. Что ты тут делаешь? — Взор Джулии переместился с Катарины на Хоука. Ее улыбка угасла, и щеки стала медленно заливать краска.

Катарина улыбнулась про себя, когда заметила, что Джулия не может оторвать глаз от ее красивого жениха. Она повернулась, чтобы представить ей Джона, но не успела еще открыть рот, как ее улыбка сделалась неуверенной. Хоук уставился на Джулию с тем же ошарашенным видом, с каким она глядела на него. Катарина смолкла, и комнату заполнила внезапная тишина — такая, за которой безошибочно чувствуется общее напряжение.

Хоук первым взял себя в руки. Его лицо приняло чопорное выражение, и он поклонился:

Леди Стретклайд, рад с вами познакомиться, — вполголоса произнес он. Его взгляд оторвался от глаз Джулии и на краткое, но вполне заметное мгновение скользнул по ее фигуре — явно по-мужски.

Катарина уже не улыбалась.

Джулия как будто не находила слов. Она беспокойно глянула на Катарину и снова перевела глаза на Джона.

Сэр Джон, позвольте мне… позвольте поздравить вас… вас и Катарину… и пожелать вам счастья.

Хоук стиснул челюсти и отвернулся, глядя в окно с прелестным решетчатым переплетом. Катарина была в отчаянии. Вероятно, она ошиблась. Наверняка ей только показалось, что в воздухе между ними с треском проскакивали искры. Конечно же показалось!

Стараясь поправить дело, Джулия принужденно заулыбалась и принялась болтать нарочито беспечно.

Катарина, я так рада за тебя, — говорила она, — наверное, ты очень счастлива! Когда и где будет свадьба? Как долго вы пробудете в Хоукхерсте? И когда вернетесь?

Катарина все время поглядывала на Джона, который повернулся к ним спиной и старательно изучал гобелен с изображением битвы при Гастингсе. Она чувствовала, что он прислушивается к каждому их слову.

— Мы венчаемся пятнадцатого апреля в Лондоне. А в Хоукхерсте пробудем еще двое суток.

— Значит, я больше тебя не увижу? — произнесла Джулия уже своим обычным тоном.

— А ты не придешь на празднество, которое будет дано в нашу честь? — спросила Катарина.

— Не думаю.

— Разве тебя не пригласили? — допытывалась Катарина.

Джулия помедлила с ответом:

— Конечно, пригласили, но… дядя считает, что мне не стоит идти.

— Но почему?

— Катарина, я-то надеялась, что до твоего отъезда мы найдем время побыть вместе. Как жаль, что вы так скоро уезжаете.

Катарина взяла ее за руку.

Давай прогуляемся по саду. — Она обернулась к жениху: — Джон, вы не возражаете, если мы с Джулией удалимся ненадолго?

Хоук повернулся в их сторону. Его взгляд сам собой обратился на изящное, в форме сердечка лицо Джулии.

Катарина, нам нельзя задерживаться. Отец пригласил к обеду гостей, с которыми он хочет вас познакомить. А теперь уже почти полдень.

— Я знаю. Ну пожалуйста! Смягчившись, он сказал:

— Только недолго.

Джулия благодарно взглянула на Хоука и взяла руку Катарины. Девушки поспешили в сад и остановились перед вишневым деревом.

Джулия, тебя что-то тревожит?

Джулия посмотрела на Катарину с совершенно несчастным видом.

Как тебе везет, — прошептала она. — Выйти замуж за сэра Джона!

Катарина застыла, вообразив, что Джулия признается во внезапно вспыхнувшей страсти к Джону Хоуку.

Мой дядя хочет, чтобы я обручилась к моему шестнадцатилетию, до которого осталось всего полтора месяца. Он ограничил число претендентов до трех. О Боже! Лорд Кэри в три раза старше меня, хотя все еще отлично выглядит, но у него уже было две жены, и он имеет шестерых детей. Ральф Бенстон — тощий, прыщавый мальчишка, и все время дает волю рукам. А третий, Саймон Хант, вообще-то очень добрый, но ужасно толстый. Я их всех ненавижу!

— Ох, Джулия, — вздохнула Катарина, не зная, что сказать. Вообще-то люди не женились по любви, но встречались и удачные браки. — А ты не можешь обсудить это с Хиксли? Не может он выбрать для/ тебя такого мужа, который бы тебе нравился?

— Это невозможно, — грустно ответила Джулия. — Ему безразличны мои чувства. Он предпочитает лорда Кэри, который меня просто пугает. Я не знаю, что делать. Как я могу выйти за совершенно чужого человека, которому нужна не я, а поместье Тарлстоун, и жить с ним до конца дней своих?

Катарина взяла подругу за руку.

— Ты так красива, Джулия. Я уверена, что все трое хотят тебя не меньше, чем они хотят Тарлстоун.

— И это тоже ужасно. Ты могла бы лечь в постель с мужчиной, которого не любишь, позволить ему трогать тебя, целовать?

Катарина сразу подумала о Лэме О'Ниле и ощутила укор совести. Она была избавлена от необходимости отвечать, потому что Джулия с горечью продолжала:

— У тебя-то не возникает такого вопроса! Ты выходишь за красивого, благородного мужчину. Как я тебе завидую, Катарина! — Она всхлипнула и отвернулась. — Как тебе повезло, — прошептала она.

— Да, мне действительно повезло, — твердо сказала Катарина, испытывая в то же время чувство вины.

Вскоре они с Джоном уехали. Раскрасневшаяся Джулия махала им рукой с застывшей на лице улыбкой, не спуская глаз с Джона Хоука. Катарина помахала в ответ. Джон, наоборот, как будто старался не замечать Джулию, упорно глядя прямо перед собой. Но его щеки тоже раскраснелись, и Катарине показалось, что в его глазах проглядывала озабоченность.

«Я ошиблась, — думала Катарина. Ее настроение резко упало. — Между ними не было молнии. Конечно, Джулия находит его красивым, как и любая другая женщина. Но он станет моим мужем, а я — его женой. Она ему вовсе не нравится, он любит только меня».

В довершение ко всему, Лэм О'Нил имел наглость снова вторгнуться в ее мысли, и привидевшийся ей образ улыбался — улыбался своей насмешливой улыбкой.

Глава девятнадцатая

Джеральд в одиночестве сидел в темном холле дома Легера, проклиная собственную дочь.

Она ослушалась его, предала его. Она не очаровала, не подчинила себе Лэма О'Нила — последнюю надежду. Вместо этого королева обручила ее с этим проклятым англичанином, сэром Джоном Хоуком, капитаном гвардии, безусловно, преданным короне. Или Катарина не понимает, что с каждым проведенным в Саутуарке днем его жизнь угасает? Он не мог так жить дальше — в бедности, в изгнании, лишенный власти — не мог, и все! Как могла она так поступить? Ослушаться его приказа явиться к нему, черт побери!

Он невольно подумал, что она такая же дьявольски упрямая, какой была ее мать. Внезапно он ощутил глубокую тоску по своей первой жене. Когда они познакомились, ей было тридцать шесть лет, а ему всего шестнадцать, тем не менее это не могло сдержать их страсти. Джоан все еще была поразительно красивой, более красивой, чем многие молодые девушки. А что касается постели… Джеральд вздохнул. Она знала такие вещи, о существовании которых он и подумать не мог. Ее страсть была не менее сильной, чем она сама.

Она была ему абсолютно предана, хотя ее сын, граф Ормонд, был врагом ее мужа. Джоан ни единого раза не предала его. Она любила его до самой своей смерти.

Чуть ли не самую большую горечь в своей жизни он испытывал от того, что она умерла в одиночестве, в Эскетоне, пока он находился в Тауэре по приказу королевы и не мог быть рядом с ней. Но это случилось семь невыносимо долгих лет назад.

Джеральд? Почему вы сидите в темноте? — спросила Элинор, поспешно входя в комнату.

Джеральд заморгал, когда его жена принялась зажигать свечи. Вскоре холодный полупустой холл осветился. Чем-то она напоминала ему Джоан. Она была очень красива и очень умна. И упряма. Такая же хорошая спутница жизни, как и Джоан.

— Я размышляю.

— Ну, вы все равно ничего не сможете сделать, — горько сказала она, угадав его мысли. — Вы должны лишить наследства эту изменницу, вашу дочку, вот что!

Джеральд никогда бы не подумал лишить Кэти наследства. Она заслуживала взбучки, но она была его единственной дочерью и единственным ребенком от Джоан.

— Лишить наследства? — Он засмеялся с горечью. — У меня сейчас ничего нет, как же я могу лишить ее наследства?

— Сегодня они с Джоном Хоуком вернулись в Лондон. Если вы не поедете переговорить с ней, я сама это сделаю, — заявила Элинор, сверкая глазами.

— Я не желаю, чтобы вы с ней ссорились, — твердо сказал Джеральд. — Кроме того, еще не все потеряно — до звона колоколов еще далеко.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Принесите мне перо, леди. И найдите посыльного, безусловно нам преданного.

Элинор вернулась с пером, чернильницей и клог чком пергамента. Ее голубые глаза возбужденно сверкали.

Что вы хотите сделать, дорогой? Джеральд немного подумал и принялся писать.

Я хорошо знаю людей. Я сообщу пирату о случившемся. Если и найдется кто-то достаточно умный и достаточно смелый, чтобы изменить положение, то это Лэм О'Нил. — Он улыбнулся жене. — Я думаю, что как раз хватит времени, чтобы послание дошло до него и чтобы он успел поставить все на свои места.

Остров Эйрик, Атлантический океан

Дул обжигающе холодный ветер. Он нес последнее дыхание зимы, завывая над голым островом, представлявшим собой всего-навсего громадный скалистый выступ, хотя на его южной оконечности росли ели, противостоявшие натиску ветра и моря. Вдоль берегов тянулись узкие загроможденные валунами полоски песка, прилегавшие к вздымающимся утесам. Даже летом прибой яростно накатывал на них в не прекращавшейся схватке камня, земли и воды. На северной оконечности острова находилась глубоководная гавань с узким входом, который охраняли две башни с пушками. В гавани покачивались на якоре «Клинок морей» и несколько других боевых кораблей О'Нила.

Рядом с доком раскинулся небольшой поселок, в котором жили матросы и работали корабельщики. Там же жили их жены и дети и обреталось несколько шлюх. В поселке имелись кузнец, мясник, мельник, булочник, плотник и лавочник, торговавший всем, чем угодно. Было и несколько пивных.

От поселка узкая тропа, извиваясь среди утесов, поднималась к крепости Лэма. На самом верху на гранитном основании стоял средневековый замок. Широкий провал перекрывался подъемным мостом, а чтобы проникнуть за высокие каменные стены, требовалось миновать подъемную решетку и сторожевую башню над воротами. По четырем углам крепости располагались квадратные башни с узкими бойницами. Внутри находилась четырехэтажная башня, в которой имелся большой холл и несколько других помещений. Когда-то в крепости жил какой-то лорд в изгнании, а позже пираты. Но она была достроена сравнительно недавно, и к башне примыкал большой кирпичный особняк, с застекленными, а не затянутыми кожей окнами. На черепичной крыше высились пять длинных труб.

Лэм построил этот дом, потому что не выносил запустения древней башни, которая казалась ему мрачной и населенной привидениями. Он не боялся привидений, но думал, что новый, более жизнерадостный дом поможет ему избавиться от чувства одиночества, которое охватывало его каждый раз, когда он останавливался на острове. И все же особняк не привлекал его, несмотря на сияющие панели стен и богатую обивку. Однажды он попробовал жить в нем и, к своему ужасу, обнаружил, что чувствует себя здесь гораздо более одиноким, чем в средневековой башне.

Лэм сидел за тяжелым выщербленным столом. Расположившийся на табурете у очага Макгрегор наигрывал на волынке задумчивую мелодию. Мальчик Ги съежился у его ног. Отблески огня пробегали по смышленому детскому лицу. Музыка была успокаивающей, но Лэму она действовала на нервы. Дни тянулись медленно, зияя пустотой. Как, черт побери, мог он выдержать здесь еще хотя бы один день, если он чувствовал, что готов выскочить из собственной кожи? До этого ему никогда не докучало вынужденное пребывание на острове из-за плохой погоды.

Лэм в который раз осторожно развернул письмо. Оно было от его матери, Мэри Стенли, и датировано двумя неделями раньше. Хотя он всегда ее навещал, когда почему-либо высаживался на английскую землю, в последний раз он этого не сделал. Фактически он не видел ее уже полтора года, что представляло не в лучшем свете его сыновние чувства. Мэри Стенли писала:

Милый мой сын, Лэм, как всегда, я больше всего думаю о тебе. Надеюсь, что у тебя все хорошо и Господь хранит тебя от бед. Мой милый, прошу тебя быть осторожнее. Помни, что я не перенесу, если с тобой что-то случится.

До меня дошли слухи, что ты захватил на море Катарину Фитцджеральд, и, по правде говоря, я нисколько не удивилась, помня наши с тобой беседы. Я могла бы догадаться, что когда-нибудь это должно случиться. Но ты же не просто жестокий пират, как твой отец?

Милый Лэм, я знаю, что ты не похож на Шона, что ты никогда не мог бы поступить так, как он. Говорят, что Катарина очень напоминает свою мать, бывшую графиню Ормонд и Десмонд. Я хорошо помню Джоан. Она была необыкновенно красивой и необычайно сильной и умной. Если ее дочь очень похожа на нее, я боюсь, как бы у вас не нашла коса на камень. Милый Лэм, будь осторожен с этой девушкой. Она может представлять для тебя не просто политическую, а гораздо большую ценность. И еще помни, что Джоан была к нам очень добра, когда ты был еще в пеленках. Из всех дам, кого я встретила в те печальные, но и радостные дни (радостью был ты), она была одной из немногих, кто относился ко мне по-дружески и без жестокости. Я знаю, Лэм, что ты ни при каких обстоятельствах не причинишь вреда ее дочери. И я понимаю, почему ты захватил ее именно таким образом. Только наберись терпения, мой милый, если собираешься завоевать ее, а я подозреваю именно это. С любовью и надеждой Мэри.

Лэм, наверное, раз десять перечитал ее письмо. Ему было стыдно. Нечасто он сожалел о выбранном жизненном пути — какой смысл раздумывать над тем, чего нельзя изменить? И хотя Мэри никогда открыто не осуждала его занятие пиратством, Лэм знал, что она тайком мечтала о том, чтобы в один прекрасный день он стал благородным и чинным английским джентльменом. Это желание было несбыточной, пустой мечтой. Он не мог изменить того, кем и чем был его отец, и наверняка Катарина не смогла бы этого забыть. Заниматься разбоем на море вынудили обстоятельства его рождения — он не был ни англичанином, ни ирландцем. Мэри понимала это не хуже его.

Лэм аккуратно сложил письмо, спрятал его в маленькую шкатулку, в каких женщины обычно хранят драгоценности, и запер ее. Ключ он повесил себе на пояс, а шкатулку поставил на каминную полку и принялся расхаживать по комнате.

Раньше, когда ему становилась на острове одиноко, он имел дело лишь с самим собой. Тогда он мог с этим справиться. Но теперь… Теперь везде, где бы он ни был, куда бы ни смотрел, ему виделась огненно-рыжая соблазнительница. Даже его мать писала о ней.

Он вспомнил, как решительно Катарина отвергла его предложение, и побагровел от злости и унижения. Он знал, что слишком горд для того, чтобы просить ее передумать или хотя бы изменить ее мнение о нем.

Лэм повернулся к огню, стараясь подавить обуревавшие его чувства. Теперь Катарина была при дворе, и на некоторое время это его устраивало. Политические игры зашли слишком далеко, и конца еще не было видно. Но все когда-нибудь кончается, и Лэм задумался, не сделать ли Катарину своей женой даже против ее воли. Зная ее так, как он знал сейчас, Лэм понимал, что не смог бы поступить с ней таким образом. Но и отпустить ее он тоже не мог, особенно к другому мужчине. Он выругался, нарушив тишину каменных стен.

Заметив, что Макгрегор перестал играть и вместе с Ги уставился на него, Лэм снова стал мерить шагами холл и вынудил себя улыбнуться мальчику.

Капитан, что-нибудь требуется? — Ги вскочил. «Мне требуется рыжая девица, такая же страстная, как и я», — подумал Лэм.

Нет, Ги.

Мальчик нерешительно топтался на месте.

— Сядь и слушай музыку, — мягко произнес Лэм. Ги послушно уселся, а Макгрегор сказал:

— К нам кто-то пожаловал.

Лэм тоже услышал негромкий звон колокола на сторожевой башне. Зимой из-за воя ветра только этот колокол и можно было услышать. Вскоре в холле появились матрос с красным от холодного ветра лицом и закутанный в плащ посетитель.

Капитан, этот человек только что прибыл с посланием для вас.

Посетитель, дрожа от холода, снимал капюшон и перчатки. Наверняка он прибыл на остров на борту судна с припасами, за которым Лэм раз в месяц посылал в Белфаст. Человек был незнаком Лэму. Пригласив его сесть, Лэм едва заметно кивнул.

Откуда-то возник лакей, поймал взгляд Лэма и торопливо вышел. Через минуту он вернулся с горячим пуншем и едой. Лэм сказал матросу:

Джейк, иди в кухню погреться и хорошенько поешь.

Краснолицый матрос исчез следом за лакеем.

Лэм уселся на скамью напротив посланца. Макгрегор снова принялся тихонько наигрывать на волынке. Ги отвернулся.

— Кто вас послал? — вполголоса спросил Лэм.

— Джеральд Фитцджеральд.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28