Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Куинси и Рейни (№4) - Час убийства

ModernLib.Net / Маньяки / Гарднер Лиза / Час убийства - Чтение (стр. 17)
Автор: Гарднер Лиза
Жанр: Маньяки
Серия: Куинси и Рейни

 

 


Кэплан свернул к зданиям школы начальной подготовки. В сторонке сидели двое юных новобранцев в камуфляжной форме, подпоясанные широкими черными ремнями. Шляпы они надвинули на самые глаза, защищаясь от солнца. Когда Кэплан, Куинси и Рейни вылезли из машины, оба тут же вскочили и вытянулись в струнку. Кэплан представил им приехавших.

— Этот штатский — Пирс Куинси. Он задаст вам несколько вопросов относительно вечера пятнадцатого июля. Это его партнерша, Лорейн Коннер. Она тоже может кое о чем спросить. Отвечайте на их вопросы, ничего не утаивая. Оказывайте им уважение и сотрудничайте с ними, как с любым офицером морской пехоты, обратившимся к вам за помощью. Понятно?

— Так точно, сэр!

Кэплан кивнул Куинси.

— Можете приступать.

Куинси приподнял брови. Обстановка и демонстративность поведения были несколько необычными. Правда, Кэплан получил в последнее время немало ударов. ФБР вытеснило его из своего мира, и теперь он рисовался той властью, какой обладал в своем.

Куинси подошел к новобранцам.

— Вы оба стояли на посту в ночную смену пятнадцатого юля?

— Так точно, сэр!

— Останавливали каждую машину и проверяли документы у каждого водителя?

— Останавливали все въезжающие машины, сэр!

— Проверяли у пассажиров удостоверения личности?

— Все въезжающие на базу должны предъявлять удостоверения личности, сэр!

Куинси бросил на Рейни сухой взгляд. Та не смела взглянуть ему в глаза, опасаясь засмеяться или расплакаться. Утро уже приобрело какой-то сюрреалистический характер, и казалось, они допрашивают двух дрессированных дельфинов.

— Какие машины вы останавливали в тот вечер? — спросил Куинси.

Новобранцы впервые не дали сразу же ответа. Оба смотрели прямо перед собой, как того требовал устав, но было ясно, что они в замешательстве.

Куинси сделал другую попытку:

— Особый агент Кэплан говорит, что, по вашему сообщению, в тот вечер было много машин.

— Так точно, сэр! — немедленно выкрикнули морские пехотинцы.

— Большей частью, видимо, в них находились возвращавшиеся в общежития курсанты Национальной академии.

— Так точно, сэр!

— Это были в основном взятые напрокат или их собственные машины? Думаю, вы видели немало маленьких, неприглядных машин.

— Так точно, сэр.

— А фургоны? — осведомился Куинси. — Особенно грузовые фургоны, приезжавшие после полуночи?

Снова молчание. Солдаты нахмурились.

— Мы видели несколько фургонов, сэр, — наконец доложил один.

— Вы не заносили их в журнал регистрации, не обращали внимания на номерные знаки?

— Никак нет, сэр.

Теперь нахмурился Куинси.

— Почему? Я думал, приезжали и выезжали преимущественно легковые машины. Грузовой фургон должен был привлечь к себе внимание.

— Никак нет, сэр. Строительство, сэр.

Куинси бросил взгляд на Кэплана, и тот как будто понял.

— На базе строится несколько объектов, — объяснил особый агент. — Новые стрельбища, лаборатории, административные здания. Лето беспокойное, и у большинства бригад свои фургоны или грузовики. Людей, приезжавших на авто-догрузчиках, мы проверяли.

Куинси закрыл глаза. Рейни видела, что в нем нарастает гнев. Мелочи, о которых никто не подумал вначале. Мелочь, которая может иметь в этом деле решающее значение.

— У вас на базе работает множество строителей, — сурово заговорил Куинси, открыв глаза, и посмотрел в упор на Кэплана. — Почему вы не сказали об этом раньше?

Кэплан смущенно замялся.

— Не пришло в голову.

— На базе совершено убийство, и вам не пришло в голову сообщить, что множество мужчин в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет, то есть подходящих под описание убийцы, ежедневно проезжает через эти ворота?

Теперь двое бывших часовых с любопытством смотрели на Кэплана.

— Каждый человек, получающий разрешение въезжать на базу, должен сперва пройти проверку, — ответил Кэплан. — Да, у меня есть список фамилий, и мои люди просматривали его. Но мы не допускаем на базу людей, имеющих судимость, — ни служащих, ни строителей, ни гостей, ни курсантов. Так что в этом списке подозрительных лиц нет.

— Прекрасно, — проговорил Куинси. — Но есть одна деталь, особый агент Кэплан. У нашего неопознанного субъекта нет судимости — он пока не был схвачен!

Кэплан вспыхнул. Он чувствовал на себе взгляды двух новобранцев и ощущал нарастающий гнев Куинси. Но не сдавался.

— Мы просмотрели список, проверили фамилии. Никто никогда не совершал насильственных действий. То есть нет причин брать под подозрение кого-то из строителей. Если только, прошу прощения, вы не хотите, чтобы я начинал проверять каждого, кто водит грузовой фургон.

— Это было бы началом.

— Это половина списка!

— Да, но сколько из этих людей раньше жило в Джорджии?

Кэплан вскинул голову, захлопал глазами, а Куинси кивнул с мрачным удовлетворением.

— Просто отчет о кредитных операциях, особый агент. Он даст вам предыдущие адреса, и мы установим фамили всех, имеющих связи с Джорджией. А потом составим список подозреваемых. Что скажете?

— Это… но… в общем… Да, хорошо.

— Еще продолжается поиск двух девушек, — сказал Kуинси. — И неопознанному субъекту это слишком долго сходит с рук.

— Вы не знаете, действительно ли этот человек из строительных бригад, — возразил Кэплан.

— Да, но мы должны по крайней мере задать эти вопросы. Нельзя допускать, чтобы «несуб» управлял игрой, поверьте. Либо вы управляете, либо проигрываете. С такого рода хищниками все дело в искусстве игры. Победитель получает все.

— Я усажу своих людей за список, — пообещал Кэплан. — Дайте нам несколько часов. Где вас искать?

— Я буду в отделеповеденческих наук, поговорю с доктором Эннунцио.

— Выяснил он что-нибудь из того объявления?

— Не знаю. Надеюсь, что ему повезло. Потому что всем остальным определенно нет.

Глава 36

Штат Виргиния
11 часов 34 минуты. Температура 37 градусов

Тина освоилась в жиже. Грязь перепачкала ее руки, ноги, красивое зеленое платье. Вонючий ил покрывал лицо и шею, первобытная слизь хлюпала под ногами. Тина зачерпнула горсть липкого месива и размазала по груди.

В школе она читала книгу «Повелитель мух». Судя по одному из примечаний в удобных желтых «Конспектах Клиффа»[11], книга была об эротическом сне. Тина не поняла этого. Помнила она главным образом то, что попавшие на необитаемый остров дети превратились в маленьких дикарей — охотились сперва за кабанами, потом друг за другом. Книга отличалась пугающей, нервозной атмосферой, она волновала. Так что, может, она и вправду об эротических снах. Тина не знала, читали ли ребята «Повелителя мух» с большим интересом, чем другую литературную классику.

Но это, в сущности, не важно. Важно то, что Тина Крэн, беременная студентка и в настоящее время игрушка сумасшедшего, сейчас получала жизненный урок, связанный с литературой. Кто сказал, что школа не учит ничему?

Утром Тина первым делом обмазалась грязью, ибо солнце поднималось и изжарило бы ее, как жучка, попавшего в фокус проходящих через лупу лучей. Грязь воняла, но ощущать ее на теле было приятно. Она была прохладной, густой, покрывала ее истерзанную кожу толстым защитным слоем, который не могли пронзить жалами даже проклятые комары. Грязь заполняла ее ноздри отвратительным мускусным запахом. Но голова шла кругом от облегчения.

Грязь приняла ее. Грязь спасет ее. Грязь — благоприятная стихия. Тина уставилась на пузырящуюся, булькающую массу и подумала, почему бы не съесть горсть грязи. Вода у нее кончилась. Крекер тоже. Живот мучительно сводило, как перед тяжелыми месячными. Видимо, ребенок покидал ее. Она была плохой матерью, и теперь ребенок тоже хотел грязи.

Она плачет? При засыхающей на лице грязи понять трудно.

Грязь мокрая. Приятно было бы ощутить, как она течет по пересохшему горлу. Грязь заполнила бы желудок тяжелой, тухлой массой. Перестав переваривать грязь. Тина умерла бы.

Это очень просто. Зачерпни еще горсть грязи. Отправь ее в рот.

Бред, прошептал ее внутренний голос. Жара с обезвоживанием в конце концов сделали свое дело. Тина ощущала озноб, несмотря на палящую жару. При каждом ее движении мир устрашающе кружился. Иногда Тина обнаруживала что смеется, однако не знала почему. Иногда сидела в углу и плакала, но это по крайней мере было объяснимо.

В язвах на ее руках и ногах началось шевеление. Тин выдавила пальцами покрытую струпом массу и в ужасе уставилась на четыре появившихся оттуда личинки. Ее плоть гниет. Жучки уже забрались внутрь и питаются ею. Жить осталось недолго.

Тине снилась вода, ледяные ручьи, омывающие ее кожу Снились шикарные рестораны со столиками, покрытыми белыми льняными скатертями, где официанты в смокингах подносили ей запотевшие, полные до краев стаканы с водой. Она ела пережаренный бифштекс с подгоревшей картошкой, покрытой плавленым сыром. Ела маринованные артишоки прямо из банки, пока оливковое масло не потекло по подбородку.

Ей снилась светло-желтая детская комната и покрытая пушком головка, прильнувшая к ее груди.

Снилась мать, пришедшая на похороны Тины и одиноко стоявшая у самой могилы.

Закрывая глаза, Тина возвращалась в мир сновидений. Пусть личинки поедают ее плоть. Пусть тело погружается в грязь. Может, когда наступит конец, она этого даже не почувствует. Просто уйдет из жизни и унесет с собой ребенка.

Глаза Тины широко раскрылись. Она заставила себя поднять голову. С трудом встала на ноги. Мир опять закружился, и она прислонилась к камню.

Не есть грязь. Не сдаваться. Она, Тина Крэн, сделана из более крутого теста.

Тина слабо выдыхала ртом, грудь вздымалась от усилий вдохнуть горячий, спертый воздух. Она неуверенно пошла к покрытой лозами стене, увидела, как змея метнулась с ее пути и зашипела. Потом Тина прижалась к стене, лозы холодили покрытое грязью лицо.

Пальцы ее погладили стену, как добрую собаку. Странно, но поверхность здесь не казалась бетонной. Собственно…

Тина оттолкнулась от стены. Глаза ее жутко опухли; было очень трудно смотреть… Она широко раскрыла их и отодвинула в сторону лозы. Древесина. Эта часть прямоугольной ямы уложена деревом. Железнодорожными шпалами или чем-то похожий на них. Они старые, потрескавшиеся, гнилые.

Тина исступленно сунула пальцы в единственное видимое отверстие. Сильно потянула и почувствовала, как поддается мягкая древесина. Ей нужно больше сил. Какое-нибудь твердое орудие.

Камень.

Тина опустилась на четвереньки и снова начала рыться в грязи. В глазах ее вспыхнул лихорадочный огонек. Она найдет камень. Выдолбит в шпалах отверстие. А потом вылезет из этой ямы, как Спайдермен [12]. Поднимется наверх, найдет прохладу, воду, нежную съедобную-зелень.

Она, Тина Крэн, беременная студентка и в настоящее время игрушка сумасшедшего, все-таки вырвется на волю.

* * *

Ллойд Армитидж, палинолог Геологического общества и новый близкий друг Рея Ли Чи, встретился с ними вскоре после полудня. Пять минут спустя Мак, Кимберли и Нора Рей входили в зал совещаний, где Армитидж устроил временную лабораторию. «Необычное окружение, — подумал Мак, — но ведь и дело необычное». Кимберли выглядела смертельно усталой, но оживленной и несколько раздраженной, что было очень хорошо знакомо Маку. Нора Рей держалась замкнуто. Приняла серьезное решение, счел Мак, и старается не думать о нем.

— Рей Ли Чи говорит, вы работаете над делом об убийстве, — сказал Армитидж.

— У нас есть вещественные улики с места преступления, — ответил Мак. — Нам нужно проследить, откуда они изначально появились. С сожалением отмечу, что, каким бы ни было ваше заключение, нам нужно было знать его вчера.

Армитидж, пожилой человек с буйными волосами и густой каштановой бородкой, приподнял дугой кустистые брови.

— Вот, значит, как. Что ж, должен сказать, анализ пыльцы не отличается особой точностью. Большая часть моей работы состоит в том, что я собираю образцы почвы в разнных местах. Потом беру чуточку соляной кислоты и чуточки плавиковой, чтобы уничтожить минералы в отложении. За тем просеиваю все через сито, смешиваю с хлоридом цинка, помещаю все в медицинскую центрифугу, и она крутится до тех пор, пока в ней не остается крохотная проба пыльцы свежей или пролежавшей несколько тысяч лет; такое тоже случается. Тут я уже могу распознать семейство растений но не конкретный вид, к примеру сказать, что пыльца с псевдоакации, но не с робинии. Это вам поможет?

— Я не знаю, что такое робиния, — ответил Мак. — Но что бы вы ни обнаружили, мы узнаем больше, чем прежде.

Армитидж как будто согласился с этим. Он протянул руку. Мак отдал ему пузырек.

— Это не пыльца, — тут же сказал ученый.

— Вы уверены?

— Слишком крупная. В диаметре пыльца обычно от двух до пяти сотых микрона, человеческий волос значительно толще. Это ближе к размеру осадочной породы.

Однако палинолог не сдался. Открыл пузырек, вытряхнул чуточку пыли на предметное стекло и положил его под микроскоп.

— Хм, — буркнул он. Потом снова: — Хм. Это органическое вещество, — проговорил через минуту Армитидж. — Единое, а не смесь. Похоже на какую-то пыль, но грубее. — Его кустистые брови приподнялись. — Где вы его нашли?

— К сожалению, не могу вам сказать.

— Было там еще что-нибудь?

— Вода и сырой рис.

— Рис? Он-то с какой стати?

— Это очень важный вопрос. У вас есть какие-то соображения?

Армитидж нахмурился, поиграл бровями.

— Расскажите о воде. Показывали ее гидрологу?

— Брайен Ноулз тестировал ее сегодня утром. У этой воды необычно низкий уровень кислотности, три целых восемь десятых, и она очень насыщена солью. В ней пятнадцать тысяч микросименсов на сантиметр, что свидетельствует о высоком содержании минералов или ионов. Ноулз считает, что вода взята из шахты или загрязнена органическими отходами.

Армитидж оживленно закивал.

— Да, да, он думает, что вода из угольных районов, верно?

— Очевидно.

— Брайен молодчина. Только он упустил одну деталь. — Ллойд вынул предметное стекло, ткнул пальцем в пробу и прикоснулся к нему языком. — Необычно мелкие, вот в чем проблема. В более грубой форме вы узнали бы их сами.

— Вы знаете, что это? — спросил Мак.

— Вне всяких сомнений. Это опилки. Не пыльца, а сильно измельченная древесина.

— Не понимаю, — удивилась Кимберли.

— Лесопильный завод, дорогая моя. Помимо угольных шахт, в юго-западной части штата много лесопромышленных предприятий. Эта проба представляет собой опилки. И если все пробы взяты в одном месте…

— Мы на это надеемся, — заметил Мак.

— …то уровень кислотности вашей воды объясняется органическими отходами. Видите ли, если отходы лесопилки не убирают должным образом, органическое вещество попадает в проточную воду, вызывает размножение бактерий и в конце концов губит все иные формы жизни. Брайен тестировал воду на содержание бактерий?

— Ее слишком мало.

— Но насыщенность солью высокая, — пробормотал Армитидж. — Вероятно, какие-то минералы. Жаль, что он не может протестировать воду еще.

— Минутку, — прервала его Кимберли. — Вы говорите, вода с лесопилки, а не из шахты?

— Лесопилки у меня не ассоциируются с шахтой. Да, я считаю, что там лесопильный завод.

— А это может придать кислотность воде?

— Загрязнение есть загрязнение, моя дорогая. А при показателе кислотности три и восемь десятых вода эта из крайне загрязненного источника.

— Ноулз указывает, что эта вода в критическом состоянии, — вставил Мак. — Разве никто не контролирует, как лесопилки избавляются от отходов?

— Теоретически контролируют. Но в штате их множество, что я не удивлюсь, если какие-то маленькие, отдаленные остается вне контроля.

Нора Рей вскинула голову и с любопытством взглянула на Армитиджа.

— Что, если это закрывшийся завод? — спросила она. — Покинутый, заброшенный? — И перевела взгляд на Мака. — 3наете, это, должно быть, именно такое место. Отдаленно опасное, будто из второразрядного фильма ужасов.

— О, я уверен, в штате много заброшенных лесопилок — подтвердил Армитидж. — Особенно в угольных районах. Эта местность мало заселена и представляет собой неплохую натуру для съемки фильма ужасов.

— Почему? — спросил Мак.

— Это обедневший район. Сплошь аграрный. Люди сперва ехали туда, чтобы обзавестись собственной землей и не зависеть от правительства. Потом открылись угольные шахты и привлекли дешевую рабочую силу, стремящуюся заработать на жизнь. К сожалению, фермерство, лесопромышленность и добыча угля никого не обогатили. Теперь там много убогой измордованной земли с жалким, измученным населением. Люди кое-как перебиваются, но это нелегкая жизнь, и поселения выглядят соответственно.

— Значит, опять возвращаемся к семи округам, — приуныл Мак.

— Да, похоже на то.

— Ничего больше не можете нам сказать?

— По крохотной пробе опилок — нет.

— Черт!

Семь округов. Недостаточно определенно. Вот если бы они начали вчера или позавчера… Будь у них сотни поисковиков или, черт возьми, вся Национальная гвардия… Но три человека, притом двое даже не полицейские…

— Мистер Армитидж, — заговорила Кимберли, — у вас есть компьютер, которым мы могли бы воспользоваться? С доступом в Интернет?

— Конечно, вот мой портативный.

Кимберли поднялась из кресла, взглянула на Мака, и он удивился, увидев, что в ее глазах горит огонь.

— Помнишь, Рей Ли Чи говорил, что «ология» существует для всего? — взволнованно произнесла она. — Так вот, я хочу это проверить. Скажи мне названия этих семи угольных округов, и надеюсь, я выясню, откуда этот рис!

Глава 37

Квонтико, штат Виргиния
13 часов 12 минут. Температура 37 градусов

Доктора Эннунцио в кабинете не оказалось. Какая-то секретарша пообещала найти его, но Куинси и Рейни расположились в. зале заседаний. Куинси просматривал свои папки. Рейни уставилась в стену. Изредка из коридора доносились звуки — агенты и помощники администраторов спешили по делам.

— Это не так просто, — неожиданно сказал Куинси. Рейни наконец взглянула на него. Как всегда, она безо всякого перехода понимала направление его мыслей.

— Знаю.

— Мы не юная поросль. Тебе под сорок. Мне скоро стукнет пятьдесят пять. Даже если мы захотим иметь детей, это не значит, что нам удастся.

— Я думала об усыновлении. Многие дети нуждаются в семье. В этой стране, в других странах. Возможно, я сумела бы создать для ребенка хороший дом.

— Это требует большого труда. Полуночные кормления, если усыновить младенца. Проблемы привязанности, если взять ребенка постарше. Детям нужно солнце, нужны луна и звезды по ночам. Уж не полетишь на край света по вызову. Не пообедаешь в шикарном ресторане. Тебе придется сократить работу.

— Пойми меня правильно, Куинси. Мне нравится наша работа. Но в последнее время… мне ее недостаточно. Мы идем от одного трупа к другому, от одного места преступления к другому. Так уже шесть лет, Куинс. Очевидно, мне нужно от жизни больше. — Рейни опустила взгляд. — Если я это сделаю, то брошу работу. Я слишком долго мечтала о ребенке и хочу заниматься им как надо.

— Но ты моя партнерша, — возразил Куинси не подумав.

— Консультантов можно нанимать. Родителей — нет.

Куинси устало покачал головой. Он не знал, что сказать Было вполне естественно предположить, что когда-нибудь она захочет детей. Рейни моложе его, не перенесла семейной жизни, разразившейся, когда он попытался достичь семейного блаженства. Материнские инстинкты естественны, особенно для женщины ее возраста, которая должна слышать мерный бой своих биологических часов.

На миг Куинси представил себе Рейни с маленьким свертком на руках. Она воркует нежным голосом, каким все говорят с детьми. Сам он смотрит, как болтаются в воздухе маленькие ручки и ножки. Слышит первый смешок, видит первую улыбку.

Но затем Куинси подумал о поздних возвращениях домой с работы, о горьком осознании того, что твой ребенок уже в кроватке — опять. О срочном телефонном звонке, отрывающем тебя от игры на пианино и школьных спектаклей. О том, как пятилетний ребенок может разбить тебе сердце, сказав: «Ничего, папа. Я знаю, в следующий раз ты будешь там». О том, как быстро растут дети. О том, что они могут умереть маленькими. О том, что отцовство начинается с больших ожиданий, но со временем от них остается только горечь.

А потом Куинси разозлился на Рейни. Когда они познакомились, она сказала, что никогда не хотела брака или детей. Ее детство представляло собой мрачную, запутанную историю, и Рейни не верилось, что семейная жизнь может быть другой. Видит Бог, он за шесть лет дважды делал ей предложение, а она его отвергала. «Не вижу в этом смысла», — говорила Рейни. И хотя слышать это было неприятно, Куинси верил ей.

Но теперь она меняет правила. Не настолько, чтобы выйти за него замуж. Боже избавь, но в достаточной мере для того, чтобы хотеть детей.

— Я уже отбыл свой срок наказания, — резко сказал он.

— Знаю, Куинси. — Ее тихий голос ранил его больнее, чем крик. — Знаю, ты вырастил двух дочерей, занимался полуночным кормлением, подростковыми страхами и многим другим. Знаю, что сейчас тебе пора думать о пенсии, а не о том, как впервые поведешь ребенка в детский сад. Я полагала, что тоже буду такой. Искренне считала, что этот вопрос никогда не возникнет. Но потом… В последнее время… — Рейни слегка пожала плечами. — Что я могу сказать? Иногда даже самые лучшие люди меняют взгляды.

— Я люблю тебя, — попытался утешить ее Куинси.

— Я тебя тоже, — ответила Рейни, и он подумал, что никогда не видел ее такой печальной.

Когда наконец вошел доктор Эннунцио, молчание было неловким, тягостным. Однако он как будто не заметил этого. Под мышкой доктор держал несколько пакетов из плотной бумаги.

— Вставайте, — сказал он. — Выйдем. Прогуляемся.

— Вам звонили, — сообщил ему Куинси.

Эксперт предостерегающе покачал головой и поднял взгляд к потолку. Куинси понял его. Несколько лет назад один агент из отдела поведенческих наук шпионил за коллегами. На чердаке были обнаружены усовершенствованные системы наблюдения и микрофоны. Мало того, когда агенты начинали подозревать, что за ними следят, они устанавливали свои наблюдательные приборы и аппаратуру для подслушивания, чтобы разоблачить соглядатая. Словом, какое-то время за всеми агентами ОПН вели наблюдение. Такое нелегко забывается.

Куинси и Рейни последовали за Эннунцио к лестничной клетке, где он поднес свой опознавательный жетон к сканеру, потом повел их наверх.

— Черт возьми, что происходит? — спросил лингвист, как только они перешли на другую сторону улицы. Теперь их разговор заглушали звуки выстрелов.

— Не знаю. — Куинси показал свей выключенный сотовый телефон. — Я находился вне досягаемости.

Эннунцио покачал головой. Он был раздражен и недоволен положением вещей.

— Я думал, вы делаете полезное дело. Решил по разговору с вами. Я помогал расследовать убийство, а не губил свою карьеру.

— Мы делаем полезное дело, и я твердо намерен схватить этого человека.

— Черт, — устало бросил Эннунцио. — После встречи с вами я надеялся… Так что вам от меня нужно?

— Есть какие-то результаты по объявлению в газету— спросил Куинси.

— Я отправил письмо в лабораторию, так что пока никаких. Однако почерк как будто совпадает с предыдущим образцом. Что касается текста, ничего нового сказать не могу. Автор скорее всего мужчина. Судя по стилю, не особенно образованный, но судя по содержанию, уровень умственного развития у него, должно быть, выше среднего. Повторяю свою гипотезу: возможно, мы имеем дело с душевнобольным. Может, у него паранойя или какое-то другое заболевание. Ритуал для него явно очень важен. Процесс приносит ему такое же удовлетворение, как само убийство. Остальное вы знаете не хуже меня. — Эннунцио взглянул на Куинси. — Он не остановится, пока его кто-то не остановит.

Куинси кивнул. Это сообщение очень обескуражило его и внезапно он почувствовал, что ему все надоело. Беспокойство о Кимберли. Беспокойство о Рейни. И мысли о том, что это значит, когда разговор о детях пугает его больше, чем разговор о психопатах.

— Особый агент Маккормак получил еще один звонок, — сказал Куинси, — Он хотел записать разговор, но, полагаю, после всего случившегося у него не было времени.

— Когда состоялся этот разговор?

— Вчера поздно вечером. Когда он был на месте обнаружения тела.

Эннунцио встревожился.

— Мне это не нравится.

— «Несуб» умеет выбирать время.

— Вы думаете, он ведет наблюдение.

— Как вы сказали, ему нравится процесс. Для него он так же важен, как само убийство. У нас появилась новая версия. — Куинси пристально наблюдал за Эннунцио. — «Несуб» скорее всего пользуется при совершении убийств грузовым фургоном. Особый агент Кэплан говорит, что сейчас на базу приезжает много фургонов, принадлежащих работающим там строителям.

Эннунцио зажмурился и закивал.

— Вполне возможно.

— Кэплан ищет в списке рабочих тех, кто раньше жил в Джорджии. Это может дать нам имя, но, боюсь, уже слишком поздно.

Эннунцио открыл глаза и внимательно посмотрел на обоих.

— Ему нужно было проникнуть в Квонтико, он проник, и больше ему здесь нечего делать, — продолжал Куинси. — События разворачиваются в поле, и видимо, нам нужно отправляться туда, если мы хотим найти его. Итак, доктор, чего еще вы не сказали нам из того, что знаете?

Судебный лингвист выглядел испуганным, настороженным и весьма сдержанным.

— Не понимаю, почему вы это говорите...

— Вы проявляете большой интерес к делу.

— Верно.

— Слишком сосредоточились на звонке Маккормаку, хотя имеете дело с письменными документами.

— Лингвистика есть лингвистика.

— Мы принимаем любые версии. — Куинси сделал последнюю попытку: — Даже расплывчатые, непродуманные.

Эннунцио заколебался.

— Не знаю… Тут есть что-то такое… Впечатление, которое у меня иногда создается. Но впечатления не факты, и я не могу полагаться на них.

— Вам поможет, если мы скажем, что у нас есть еще три путеводные нити? — спросила Рейни.

— Какие?

— Вода. Какая-то пыль. И сырой рис. Источники воды и пыли мы, видимо, найдем. Как быть с рисом, не имеем представления.

На лице Эннунцио появилась странная улыбка.

— Рис?

— Сырой. Длинные зерна. Что скажете?

— Вы говорили, этот человек любит опасные места, так? Безлюдные районы, где почти нет риска, что его жертву найдут случайно? О, это сообразительный, очень, очень сообразительный…

— Черт возьми, Эннунцио, что вы знаете?

— Знаю, что в юные годы я лазил по пещерам. И теперь энаю, что ваш «несуб» тоже. Быстрее, нам нужно позвонить!

Глава 38

Штат Виргиния
15 часов 12 минут. Температура 38 градусов

Солнце стояло высоко. Оно так раскалило маленькую яму что грязь стала отслаиваться от тела Тины, обнажая участки обожженной, истерзанной кожи, и комары принялись за пиршество. Тина уже не обращала на них внимания и едва ощущала боль.

Она больше не потела. Ей даже не приходилось справлять малую нужду, хотя с последнего раза прошло не меньше двенадцати часов. Из ее тела нельзя было выжать даже капли воды. Обезвоживание было сильным. Покрытая гусиной кожей, Тина занималась своим делом и время от времени содрогалась от какого-то глубинного, неестественного холода.

Камни оказались бесполезными. Слишком большими и округлыми, чтобы расщеплять гнилую древесину. Тина вспомнила о сумочке и лихорадочно вывалила ее содержимое на свой камень. Стальная пилка для ногтей гораздо сподручнее.

Теперь Тина отламывала кусочки старых шпал, а между тем комары облепляли ее лицо, желтые мухи кусали плечи, а мир кружился, кружился, кружился.

Пилка выпала из пальцев, и Тина сползла вниз по стене, тяжело дыша. Руки ее дрожали, и она приложила немало усилий, чтобы отыскать пилку в грязи. Черт, еще одна змея.

Тине хотелось закрыть глаза, вновь опуститься в приносящую облегчение вонючую грязь. Она почувствует, как жижа покрывает ее волосы, щеки, проникает в горло. Тогда она откроет рот и впустит ее внутрь.

«Сражайся или умри, сражайся или умри, сражайся или умри!» — при такой альтернативе сделать выбор очень трудно.

Тина нашла пилку и снова принялась за работу под палящим солнцем.

* * *

— Куда ехать? Свернуть направо? Так, дальше что? Постой-постой, ты сказал направо. Нет, налево. Черт, дай сообразить.

Мак нажал на тормоза, включил заднюю скорость и, подскакивая на ходу, отъехал футов на тридцать назад по старой грунтовой дороге. Сидевшая рядом с ним Кимберли пыталась определить их местонахождение на карте штата. Однако большая часть этих старых трелевочных волоков на ней не была обозначена, и Рей Ли Чи теперь направлял Мака с помощью сотового телефона по столь же ненадежной, как связь, местности.

— Что? Повтори. Да, но слышу только каждое четвертое слово. Летучие мыши? При чем здесь они?

— Спелеологи… спасательная группа… летучие мыши… на машинах, — сказал Рей.

— Летучие мыши на машинах? — переспросил Мак, и тут Кимберли вскрикнула: «Смотри!» Он поднял взгляд и увидел, как поперек дороги рухнуло громадное дерево.

Мак резко затормозил. Нора Рей на заднем сиденье охнула.

— Все целы?

Кимберли посмотрела на Нору Рей, та — на Кимберли. Обе кивнули. Чуть помедлив. Мак снова заговорил по сотовому телефону.

— Рей, далеко нам еще?

— …две… три… ли.

— Мили?

— Мили, — подтвердил Рей.

Ладно, черт с ней, с машиной, можно дойти пешком.

— Как там группа? — спросил Мак.

Рею было приказано собрать лучших специалистов, каких сможет найти, для работы в пещере. Брайен Ноулз и Ллойд уже вошли в состав группы. Теперь Рей искал геологов — судебного эксперта и карстовика. Теоретически к тому времени, когда Мак, Кимберли и Нора Рей найдут и спасут третью жертву, группа Рея должна была прибыть, проанализировать очередной набор путеводных нитей и указать местонахождение четвертой жертвы. Игра затянулась, но они собирались наверстать упущенное время.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22