Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Счастливый конец света

ModernLib.Net / Социально-философская фантастика / Горло Анатолий Иванович / Счастливый конец света - Чтение (стр. 10)
Автор: Горло Анатолий Иванович
Жанр: Социально-философская фантастика

 

 


Манана-Бич, по-моему, так и не поняла, чего я от нее хочу: она долго смотрела на перевернутый вверх ногами текст шифровок, который я показал ей «по большому-пребольшому секрету», и вернула мне его со словами:

– Это их проблемы. Давай-ка, дружок, займемся нашими!…

Битюга я проверил скорее для полноты списка: этот, мягко говоря, недалекий и исполнительный грузчик меньше всего подходил к роли тайного агента. Через Циклопа я передал ему просьбу зайти ко мне для выполнения небольшого, но очень важного поручения. Вскоре в коридоре послышался скрип его давно не смазанных роликов.

Я вручил Битюгу сложенный, но не заклеенный листок с шифровками, объяснил, что это важный сверхсекретный радиоперехват и что доверить его доставку начальнику экспедиции я могу лишь такому честному и порядочному джентльмену, как он. Поблагодарив меня за доверие, он выкатился из бокса. Я выждал несколько секунд, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Битюга не было видно. Поскольку путь от меня к Допотопо был прямой – его бокс находился в самом конце коридора – это могло означать лишь одно: грузчик свернул в одну из нищ, чтобы прочесть шифровки. Меня это несколько удивило, Битюг никогда не отличался излишним любопытством, в отличие, скажем, от своего приятеля Шивы, который мог запереться в клозете и, высыпав на пол использованную бумагу, вдумчиво изучать ее содержимое… С другой стороны, это упрощало задачу: теперь наставнику не надо будет ломать голову над тем, чтобы придумать мало-мальски правдоподобный повод для ознакомления грузчика с содержанием шифровок. Я связался с Допотопо и сообщил ему об этом. По его голосу я понял, что он доволен операцией, хотя и не преминул напомнить мне о «должке»:

– Можно подумать, что ты ищешь не шишку на теле, а иголку в стоге сена! Пошевеливайся, хлопчик, времени у нас в обрез!..

Я обещал, что постараюсь, хотя, честно говоря, не представлял себе, как подступиться к Дваэн, если она этого не желает.

Потом я был на совещании у Душегуба, где вместе с другими помощниками, штурманом и бортинженером обсуждал вопрос: как обойти ожидающую нас на трассе опасную ловушку – мощный вихревой поток под названием Игольное Ушко – не слишком удлиняя наш и без того долгий путь? Идеи высказывались разные, от сумасбродных, которые всегда были наготове у Бешенки, до сверхосторожных, которыми отличался Брут. В это время меня позвали к интерфону.

Это был наставник:

– Ты больше не видел грузчика?

– Нет. А что такое?

– Он так и не дошел до меня, хлопчик.

– Интересно!

– Очень. Надо его найти. Немедленно.

– Но тут идет серьезное совещание, наставник…

– Это приказ!

– Слушаюсь, наставник.

– Только никому не говори, кого ты ищешь. Придумай что-нибудь! Давай, живо!

– Бегу, наставник.

Получив разрешение у Душегуба, я покинул совещание и начал искать Битюга. Вспомнив слова Допотопо об иголке в стоге сена, я подумал, что меньше всего это сравнение подходит для поисков полуторатонного грузчика на борту маленькой «Лохани», решив, что задание займет у меня несколько минут, и я еще успею вернуться на совещание. Однако прошло два часа, а мне не удалось обнаружить ни Битюга, ни – что вообще не укладывалось в голове – даже его следов. Никто не видел его с тех пор как он выкатил из моего бокса. Никто не слышал скрипа его давно не смазанных роликов. Никто лучше меня не знал всех закоулков «Лохани», так что спрятаться от меня он не мог. И тем не менее Битюг исчез. Оба наружных люка – главный и аварийный – были завинчены изнутри, все модули и челноки были на месте, никаких пробоин, трещин в корпусе «Лохани» я не обнаружил. Значит, Битюг был на борту, точнее, он Должен быть на борту, но его не было!…

Сначала во мне проснулся какой-то охотничий азарт, даже ощущение пустоты притупилось. Но когда я в третий, а потом в четвертый раз обходил корабль, проверяя отсек за отсеком, сантиметр за сантиметром и ничего не находя, мне опять стало казаться, что кто-то издевается надо мной, делает из меня идиота!

– Его нигде нет, – доложил я наставнику, устало опускаясь на койку. – У меня такое впечатление, что его никогда и не было!

Наставник не скрывал своего беспокойства:

– Скверные дела, хлопчик. А как ты объяснял экипажу, что ты ищешь?

– Сказал, что на «Лохани» обнаружена утечка мозгов, – невесело пошутил я.

– А если серьезно?

– А серьезно: все только и говорят об исчезновении Битюга!…

– Выходит, что упоминаемый в шифровках Бизон – это Битюг?

– В таком случае, наставник, вместе с ним должна исчезнуть и упомянутая «часть контейнера»…

– Ты ничего не заметил, никакой пропажи?

– Да вроде бы нет…

– А если точно?

– Тогда надо сделать полную инвентаризацию, наставник.

Допотопо задумчиво почесал свой клейменый затылок, я – свой. Наши взгляды встретились.

– Не беспокоит? – показывая глазами на затылок, спросил я.

Он нахмурился, задав встречный вопрос:

– Ты так и не проверил Дваэночку?

– Но ведь я был занят другим, наставник! И потом… это же не телка – повалил и щупай!

Что-то насмешливое промелькнуло в его лице и скрылось в глубине неухоженных усов:

– Она сторонится тебя?

– Да как сказать, наставник…

– Так и скажи – да или нет.

– В общем-то да.

– Ясно, – сказал он, хотя я был уверен, что ясности в его голове было не больше, чем в моей. – Ладно, ступай к Циклопу, расспроси его о Битюге, может, он что-то знает. А с Дваэночкой попытайся все-таки, хлопчик, как-то провернуть это дело. Кстати, где она?

– Должна быть в массажной…

– Ты давно ее видел?

– Да нет, минут двадцать… А что?

– Ничего. Ступай, хлопчик.

Перед тем как пойти к Циклопу, я заглянул в массажную. Дваэн отплясывала какой-то дикий танец на спине у постанывающей Мананы-Бич и, судя по всему, обе были довольны. И обе, тайком друг от друга, призывно улыбнулись мне. Естественно, в свете последних событий, меня больше привлекла верхняя улыбка: если она не угаснет, а наоборот с новой силой воссияет в нашем совместном боксе, у меня появятся реальные шансы выполнить задание Допотопо…

17

Ее улыбка не угасла! Дваэн глядела на меня с такой затаенной нежностью, что я тут же с порога поднял ее на руки и стал осыпать – читай: ощупывать! – поцелуями.

– Не торопись, линктусик, – прошептала она, высвобождаясь из моих объятий. – Мы всегда спешили, поэтому… Но сегодня мы не будем спешить, правда?… Я все подготовлю и мы… и у нас все получится прекрасно, правда?

Я недоуменно пожал плечами и отпустил ее. Она взобралась к себе в гамак, скинула комбинезон и стала натирать тело хуоханскими мазями и настойками. Вместе с волнами пьянящих благовоний до меня донесся ее тихий голос:

– А ты, милый, пока займись своим дневником, по-моему, сегодня ты в него еще ничего не записывал, правда? Твой дневник пользуется здесь большим спросом. Во всяком случае, во время массажных процедур я слышу от пациентов много похвальных слов в его адрес. Боюсь, я единственная не читала его. Ты мне веришь, линктусик? Ж

– Так же, как и ты мне, Непревзойденная, – торжественно произнес я, доставая из несгораемого шкафа залапанный, зачитанный, пропитанный хуоханскими запахами дневник.


Запах сверху. Ее запах. Раньше был похожий, но не тот. Теперь тот. А она не та. Всего четыре ноги и такие тонкие, что я могу перебить их одним ударом лапы. Если это не она, а ее клетка, почему такой сильный запах? От клетки так не пахнет. Она коварная, хочет перехитрить меня. Думать. Думать. Думать.


«Лорд-хранитель информации» угостил меня «трифаносомой» – она немного отдавала ворванью, но после хуоханских благовоний запах ворвани показался мне чуть ли не аппетитным – и на мой вопрос, что он знает о Битюге и как он может объяснить его загадочное исчезновение, ответил пространно, хотя и не очень внятно. По словам Циклопа, он не был с Битюгом в близких отношениях:

– Даже находясь в простое, мы лежали на разных свалках, сэр. Здесь же, на борту «Лохани», нас сблизила не столько тождественность наших идейных и нравственных позиций, хотя мы все трое являемся мэшами, сэр, сошедшими, так сказать, чуть ли не с одного конвейера, сколько производственная необходимость, сэр. Боюсь, что даже то немногое, что требовалось от него, как от разгрузочно-погрузочного оператора, мистер Битюг не смог бы делать без моего посредничества, сэр. Он способен исполнять лишь односложные команды, сэр: подними, отпусти, перенеси, передай и т. п. У него очень сильны запретительные функции: он знает, как нельзя поступать, но не знает, как можно или нужно. Я бы отнес его к технологическим приматам, сэр.

– Тогда тем более непонятно, как удалось ему обхитрить всех нас и бесследно исчезнуть! – воскликнул я.

– Не думаю, что глагол «обхитрить» приемлем в данном случае, сэр. Скорее всего он действовал настолько прямолинейно, примативно, да будет мне позволен этот неологизм, что просто выпал из-под контроля нормальной, то есть утонченной логики.

– Не могли бы вы проиллюстрировать этот тезис конкретным примером, сэр? – учтиво спросил я, пододвигая к нему пустой стакан.

– Вы злоупотребляете моим гостеприимством, сэр, – проворчал Циклоп, плеснув мне чуток «трифаносомы», – вы не только сами нарушаете Правила, но вынуждаете и меня преступать их. Что же касается примера, пожалуйста. Скажите мне, сэр, на чем вы сейчас сидите?

– На стуле, – на всякий случай я осмотрел и ощупал свое сидение. – Да, на стуле.

– Бы в этом уверены?

– Вполне.

– А ведь с равным успехом вы могли бы сейчас восседать на Битюге, сэр.

– Каким образом?

– Вы заглядывали ему внутрь? – В голову да, приходилось.

– А в туловище, в конечности?

– Но ведь там, кроме балласта, ничего нет!

– Следовательно, если вынуть балласт, что там останется?

– Пустота, – сказал я, подумав: «Как у меня».

– Верно. Вот и представьте себе, сэр, следующую картину: Битюг освобождается от балласта и превращается в пустотелое вещество. Его корпус состоит из одинаковых по размеру и однородных по составу пластин, это так называемый третий мэш-стандарт, строительный материал, из которого и создавалось наше мэш-поколение. Могли бы, скажем, мы с Шивой разобрать его на пластины и затем собрать в виде стула, на котором сидите вы? Для нас это пара пустяков, сэр.

– Однако… – я снова внимательно осмотрел свой стул.

(Сейчас, когда я, одурманенный благовониями, взвинченный томительным ожиданием – Дваэн все еще продолжает свои приготовления, вызывая во мне огромную приливную волну желания – записываю этот разговор, мне вдруг показалось, что стул подо мной зашевелился, и я вынужден был прервать запись, чтобы убедиться, что мне это показалось…)

Здесь есть еще одна клетка. Третья клетка. Без запаха. Для кого она? Моя клетка только что ощупала ее и успокоилась. Значит, не для меня. Моя клетка тоскует по мне. Моя клетка не хочет, чтобы меня поместили в другую клетку. Значит, третья клетка для нее. Зачем ей две клетки? Она хочет перехитрить меня и мою клетку. Думать. Не спускать глаз. Ждать. От запаха закрываются глаза. Нельзя: Нельзя. Нельзя.


– Стул, – продолжал Циклоп, потягивая из масленки свой фирменный коктейль, – это всего лишь один из примеров, сэр. С не меньшим успехом Битюг мог стать панелью на полу или на стене, защитным кожухом любой из турбин, наконец, его пластины мог нацепить на себя любой из нас, мэшей, и никто бы не заметил этого, поскольку, повторяю, мэш-стандарт универсален и взаимозаменяем, сэр…

(На этом прекращаю запись. Все, объявляю безоговорочную капитуляцию как перед приматом Битюгом, так и – вот, Дваэночка у меня на коленях, подсказывает – так и перед приматкой Надой, каковую она из себя изображает… что, Дваэночка?… да, исправляю: каковой она является… Но в таком случае и я… являюсь… три точки… три точки… три зуба с одной стороны… три зуба с другой… чья эта щербатая пасть разверзлась надо мной?… Приказ: ни шагу назад!… Только вперед! В пасть! В пищевод!… А уж оттуда начнем партизанскую войну! Тотальную войну! Изнутри! Будем перерезать этой извергадине жизненно важные артерии! Взрывать туннели, мосты!… Интересно, есть в ее пасти мосты? Древняя ведь она, должны быть! Поставим заглушку на ее газопроводе, пусть ее пучит от собственных газов, пока не лопнет, тварь этакая! Устроим завал в ее каловыводящем канале, устроим запруду в мочевыводящем, пусть подохнет от собственных… Ты слышишь, покинувший меня? Я один не в силах ее одолеть, только мы! мы! мы! На помощь, барс!…) Внизу приписка, сделанная рукой Дваэн: «Я люблю тебя, милый, люблю больше всего на свете! И поэтому хочу от тебя ребеночка! Разве я виновата, что иначе не могу зачать? Разве я виновата, что принадлежу к роду Нады? Разве ты виноват, что принадлежишь к роду Пардуса? Разве мы виноваты, что спустя столько времени, даже страшно подумать сколько! мы встретились снова, чтобы слиться в одно и, как записано в «Начале Начал», положить начало новому роду, самому сильному, прекрасному и неистребимому роду неоизвергадов? Прости меня, милый! Такова воля Изверга: тебе, родоначальнику, не суждено увидеть род свой! Не знаю, будет ли для тебя это хоть каким-то утешением, но и мне не суждено увидеть своего ребеночка, ибо я умру во время родов – такова воля Изверга! Прости, милый, и прощай!»


Ее клетка открылась. Приготовиться. Сейчас выйдет она. Ее запах совсем рядом. Не дышать. Коварный запах. Он делает ее сильной, меня слабым. Наш поединок неминуем. Я сам бросил ей вызов. Трехногий вызвал на бой многоногую. Отступать уже поздно. Одолеть в открытом поединке нельзя. Остается одно. Одно. Одно. Самому прыгнуть ей в пасть и разодрать ее изнутри. Один прыжок. Все силы вложить в один прыжок. Задние ноги у меня целы, а для прыжка важны задние ноги. Одним прыжком надо пролететь мимо ее вывороченных корней и влететь в дупло. Одним прыжком надо пролететь мимо ее зубов, три с одной, три с другой. Одним прыжком надо пролететь мимо трех рядов ее зубов и влететь внутрь. Там у нее нет зубов. Там у нее мясо. А у меня зубы и когти. И я буду рвать ее мясо зубами и когтями. Пока не выйду наружу. Пока не одолею ее.

Я одолею ее. Но ее нет. Только запах. Ее клетка уже давно открыта, но она не выходит. Боится. Знает, что я одолею ее. Но зачем ее клетка засовывает в себя мою клетку? Может, она не знает, что я вышел? Чует мой запах и думает, что я там? Да, она начинает ломать мою клетку, значит, думает, что я там. Неужели она такая глупая? Думать. Думать. Думать. Она ломает мою клетку, чтобы я не мог в нее вернуться. Она не хочет, чтобы я туда вернулся. Ей не надо, чтобы я туда вернулся. Она боится, что я туда вернусь. Понял. Понял. Понял. Она не глупая. Она коварная. Она не выйдет на поединок. Она сломает мою клетку. Потом сломает этот летающий дом. И я полечу в бездонную пропасть. Она хотела сбросить меня в ущелье во время первого поединка. Голос рода помог мне. Слушай. Слушай. Слушай. И голос сказал: вернись в свою клетку. И еще сказал: поспеши. И сказал: сорви замок со своей клетки. И голос рода сказал: и тогда ты будешь свободным в своей клетке. И еще сказал: клетка станет тебе родным жилищем, а не темницей. И голос сказал: вернись к себе, снежный барс, и ты одолеешь ее.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


1

– Терра! Я вижу Терру! – воскликнула Дваэн. – Линктусик, скорей сюда!…

Я приник к иллюминатору, прижавшись лицом к ее лицу, и увидел размытую, словно не в фокусе, тускло светящуюся точку – пункт нашего назначения. «Нашего высокого предназначения», как сказал на днях маэстро Буфу.

– По такому торжественному случаю, мамочка, не мешало бы протереть иллюминатор, – целуя ее в щеку, сказал я.

– Кто же мешает тебе это сделать? – она ласково провела рукой по моей шее, точнее, по гипсовому воротнику, который стягивал ее. – Научить, как?

– Научи, мамочка.

– Сначала побрызгать стеклоочистителем, потом протереть влажной губкой, а в конце надраить до блеска листками из твоего дневника! Ты ведь его все равно забросил.

Дневник! Я действительно совершенно забыл о нем Честно говоря, мне хотелось забыть о нем, в моем сознании он был тесно связан со всем этим сумасшествием, которое пришлось пережить и к которому я не испытывал ни малейшего желания возвращаться Были и объективные причины долгое время у меня не действовали пальцы правой руки По сей час, слава богу…

– Ты думаешь, мамочка, стоит возобновить записи?

– С тех пор, как у меня пропала видеоаппаратура, твой дневник – единственное документальное свидетельство о нашей экспедиции. Сохранись бортовые журналы предыдущих экспедиций и попади они к нам в руки, может быть, многого нам удалось бы избежать, линктусик.

– А какие гарантии, что мой дневник сохранится?

Дваэн показала глазами на Терру:

– Вот она, наша гарантия. Спасем ее, все спасем. – Она взяла мою руку, приложила к своему вздутому животу. – И его тоже. Садись за дневник, линктусик, а я, так и быть, прочищу иллюминатор.

Что ж, постараюсь вкратце осветить события, минувшие с момента последней записи.

Сначала факты. Когда моя одурманенная голова, зажатая щупальцежевалами (которые нацепила на сбою тоже одурманенную голову Дваэн), была уже готова отделиться от туловища с тем, чтобы, попав в пищевод Нады, «объявить извергадине тотальную партизанскую войну», острая боль пронзила мой затылок, и я очнулся от наваждения. Ко мне вернулось сознание, а вместе с ним – силы. Я долго боролся, чтобы вырвать голову из железных тисков. Наконец мне удалось немного разжать их и сунуть в щель руку. Неимоверных усилий стоило мне освобождение от мертвой хватки щупальцежевал. Как выяснилось позднее, в эту стоимость вошла сломанная шея и раздробленные фаланги пальцев правой руки. Однако в те минуты я не чувствовал боли. Ярость обуревала меня.

Поднявшись на ноги, я огляделся. В боксе никого не было. Через настежь распахнутую дверь доносился скрип несмазанных роликов. Голый, окровавленный, я отшвырнул все еще висящие на мне остатки хуоханского капкана (а это действительно был огромный стальной капкан, закамуфлированный под ритуальную маску), схватил с полки лаузер и выскочил в коридор.

Я настиг Битюга, когда он открывал дверь в «холодную».

– Стой! – заорал я, хватая его здоровой рукой.

Не оборачиваясь, он оттолкнул меня с такой силой что я полетел на пол. Падая, я успел выстрелить, затем потерял сознание.

Стрелял я правой поврежденной рукой, целясь, вернее сказать, пытаясь прицелиться в темный щиток на спине Битюга, за которым скрывалось его, наверное, единственное уязвимое для лаузера место – сервоманипула. По-моему, впервые в жизни я промахнулся и усматриваю в этом небесный промысел: в пустотелом грузчике находилась… Дваэн!

Мой выстрел услышали другие члены экипажа, и Битюг был задержан в «холодной» при попытке покинуть «Лохань» на модуле. Воспользовавшись случаем, Бешенка стал дубасить грузчика чем попало, но вскоре был вынужден остановиться: вместо густого баса из ротовой щели Битюга слышались слабые женские стоны. Так была обнаружена Дааэн. Ее извлекли из корпуса грузчика голой, в бесчувственном состоянии…

Вначале все решили, что преступление совершено на сексуальной почве. Однако постепенно стала вырисовываться другая картина. Окончательно она еще не прояснилась – мне кажется, «Лохань» не то место, где можно хоть в чем-нибудь добиться полной ясности – и я ограничусь изложением лишь более или менее достоверных фактов.

Неоизвергады – вот кто стоит, по всей вероятности, за всем этим. Их тайное общество, созданное из числа тех, кто недоволен политикой обоих Орденов, намерено прибрать к рукам Малое Облако. Не обладая еще достаточной мощью, но обуреваемые жаждой действия, неоизвергады решили начать с захвата власти на Терре – наиболее слабом члене малооблачного сообщества.

На этой планете царит полнейший хаос. В результате фантастических успехов в области трансплантологии, эрзациндустрии, робототехники, биотехнологии, микроэлектроники и др. на Терре появились популяции гибридного типа, которые стали стремительно вытеснять аборигенов – гомо сапиенс – т. е. именно тех, кто породил эту технотронную цивилизацию. Челмаши (сокращ. от человек-машина) стали брать верх над челами (так они называли людей), на другом полушарии мэшмэны(сокращ. от англ. machine-man – машина-человек) загнали в резервации мэнов. Затем челмаши и мэшмэны стали выяснять отношения между собой. Их взгляды действительно резко отличались друг от друга. Челмаши считали главной верхнюю духовную сферу жизни, мэшмэны отдавали предпочтение нижней половой сфере. На этой почве между ними шла постоянная борьба, в чем-то напоминающая борьбу охотников с сеятелями. Все чаще возникали вооруженные конфликты. Челмаши шли на войну в окружении многочисленной свиты машей, мэшмэны – соответственно мэшей. Затем они стали посылать в бой только машей и мэшей, сами же оставались в тылу и руководили военными действиями с помощью телеустановок. Вероятно, эти бесконечные и безрезультатные стычки – силы были примерно равны, и война шла с переменным успехом – стали вызывать недовольство среди кадровых военных – мэшей и машей – и в их рядах назревал заговор. Положение усугубилось, когда в обоих полушариях вспыхнуло и стало шириться движение за мир. Возникли тайные «Союзы братства», среди которых крупнейшими были организации мэшмашей и челмэнов. Правда, вскоре и между ними завязалась борьба, в результате которой челмэны потерпели сокрушительное поражение. И наконец, уже в последнее время, на политической арене Терры появились две новые группировки – челмэши и мэнмаши с одной стороны и мэшчелы с машмэнами с другой.

И вот в разгар этой «войны всех против всех» по планете прошел слух о скором конце света и о втором пришествии. Если первое пришествие было связано с именем человеческого бога, то второе – с именем машинного бога: ждали Дема (от латин. сокращен. Деus ex machina – бог из машины).

Дем должен сойти с небес и свершить правый суд над обитателями Терры. Дем разгневан на террян, и суд его будет суров. Он уже посылал к ним двух вестников, но они погибли от руки террян, и гнев Дема не знает границ. В живых он оставит лишь тех, у кого есть «знак Дема» или, как его прозвали терряне, «вживчик» (речь идет о квадратном наросте, который до сих пор украшает мой – и не только мой! – затылок).

В настоящее время «вживчик» стал самой дорогой вещью на Терре. Неизвестно, откуда и каким образом терряне достают «знаки Дема», но, по некоторым сведениям, ими обладают уже миллионы.

Любопытно и то обстоятельство, что по времени второе пришествие почти совпадает с расчетным временем нашего прибытия на Терру…

И наконец самое интересное (во всяком случае, для меня): после Страшного Суда, казнив одних, других помиловав, Дем взойдет на всетеррский трон и объявит себя царем царей, и посадит рядом с собой жену и объявит ее царицей цариц, и пойдет от них новый царский род неоизвергадов, который будет править Террой отныне и во веки веков.

Вся история с Дваэн (ее связь с неоизвергадами, внушенное ей желание зачатия, а затем ее похищение) свидетельствует о том, что именно ей была уготована роль «царицы цариц»!

Мне, как я понимаю, перепала более скромная роль: обеспечить ее «непорочное зачатие»…

Остается неясным, кто займет главную вакансию: всетеррский трон?

Поскольку наш выход на околотеррскую орбиту совпадает со «вторым пришествием», можно было бы предположить, что Дем находится на борту «Лохани». Однако перед тем, как похитить Дваэн, Битюгу удалось проделать одну операцию, которая едва не стоила нам всем жизни. Неизвестно, где он скрывался все это время (подозреваю, что у меня в боксе), помогал ли ему кто-нибудь (это еще предстоит выяснить), одно не подлежит сомнению: свой балласт – более тонны гранулированного кварадия – грузчик ухитрился высыпать в цилиндры рулевого управления и в полую часть балансира таким образом, что штурвал намертво заклинило, и «Лохань» понеслась туда, где нас ожидала неминуемая гибель – в Игольное Ушко…

Мы уцелели чудом, заплатив за это жизнью спасателей Апуа и Ориса – requiescant in pace! [125] – из чего можно сделать вывод, что Дема среди нас нет. Остается одно: Дем это Битюг! Но тогда я на много голов выше «царя царей», поскольку сейчас восседаю на троне, собственноручно сделанном из его мэш-пластин!

Нет, конечно, грузчик – всего лишь исполнитель чужой воли. Перед тем, как разобрать на составные части, я долго допрашивал его, прямо и через Циклопа, надеясь хоть что-нибудь узнать о его повелителе. Возились с ним и Буфу с Допотопо – никаких результатов. Его блок памяти частично самоуничтожился во время задержания, и на все вопросы он виновато басил:

– Не знаю, сэр. Не помню, сэр. Как вам угодно, сэр.

По указанию Допотопо я разобрал Битюга до последнего винтика, но ничего не обнаружил кроме обычной для роботов его профиля начинки. Вероятно, его тайна исчезла вместе с разрушенной частью блока памяти. Навсегда ли? На всякий случай я уговорил Циклопа и пристроил к его плавающим в смазке и постепенно восстанавливающимся блокам останки интеллекта его приятеля: а вдруг что-то получится?…

Так чьей же воле подчинялся Битюг? Наверное, нельзя ответить на этот вопрос, не узнав, под чью дудку плясали мы все и, что, к сожалению, не исключается, пляшем до сих пор.

Из показаний Буфу (воспроизвожу их суть). Буфу – челмэн. Их «Союз братства» пытался положить конец войнам, раздору между террскими популяциями, но, как я уже упоминал, был разгромлен мэш-машами. И тогда челмэны решили обратиться за помощью к покровителям космоса. С этой целью на Триэс был делегирован Буфу. Ознакомившись с обстановкой на нашей планете, маэстро понял, что Орден покровителей не сможет оказать Терре действенную помощь, а покорители, с которыми он вступил в контакт, могут лишь ускорить ее гибель. В поисках реальной силы, на которую можно было бы опереться, Буфу вышел на неоизвергадов. Он не разделял их взглядов, ни тем более их методов (конец света, «знаки Дема», второе пришествие и т. д.), но надеялся воспользоваться их помощью, а затем переиграть их. С этой целью он и начал свои двойные и тройные игры. В детали маэстро нас не посвящал (вероятно, предполагая, что не он один играет в такие игры), ограничился лишь тем, что непосредственно относилось к событиям на «Лохани». Ему не удалось выйти на главарей неоизвергадов, он поддерживал связь с ними через агентов-посредников. Маэстро добился, чтобы его – анонимно – включили в состав второй экспедиции, где он выполнил некоторые задания неоизвергадов (он не стал уточнять их характер, подчеркнув лишь, что они не нанесли ущерба. Терре). Вторая экспедиция погибла, попав в то самое Игольное Ушко, куда едва не угодили мы, маэстро же остался жив только потому, что находился в это время в далеком разведывательном полете вместе с Квадратом, который подтвердил его слова. С большим трудом добравшись до Терры на своем крохотном модуле, они убедились, что положение на планете стало поистине катастрофическим. Новые воинственные племена гибридного типа (челмэши, мэнмаши, мэшчелы и машмэны) перешли к поголовному истреблению остальных популяций, заодно уничтожая и друг друга. Буфу и Квадрат вернулись на Триэс, чтобы в составе нашей экспедиции сделать еще одну – последнюю – попытку спасти Терру.

Неоизвергады – опять же через посредников – дали маэстро несколько поручений, которые он выполнил: добился включения Дваэн в состав экспедиции (своими запальчивыми выступлениями в духе неозвергадизма она восстановила против себя высокопоставленных покровителей), вживил мне в затылок «знак Дема», замаскировав его сверху обыкновенным микродатчиком (сначала «вживчик» не превышает размеров небольшого клеща, затем растет, питаясь кровью невольного донора), ту же операцию провел и на затылке моего наставника, предварительно усыпив его, обеспечил меня и Дваэн вопросами, на которые нам предстояло ответить на экзамене и т. д. (концовка «и так далее» принадлежит не мне, а маэстро). Таким образом Буфу заработал право лететь с нами.

Очутившись на борту «Лохани», Буфу решил действовать на свой страх и риск. Маэстро понимал, что он и Дваэн – лишь орудия в руках извергадов (Квадрат не вступал в контакт с последними), что среди нас должен быть их прямой агент (или агенты), и он решил выявить его (их), устроив ловушку с шифровками (подробности операции Буфу опустил, заявив, что к существу дела они не относятся). Одновременно он попросил Дваэн вживить ему и остальным теплокровным членам экспедиции «знаки Дема» (Буфу не объяснил происхождения этих «вживчиков»), что она и сделала во время сеансов массажа. У него были основания верить, что «знаки Дема» могут служить (какое-то время, подчеркнул он) нашими телохранителями, в чем он и убедился в случае со мной. С Дваэн же случилось следующее. На его вопрос, носит ли она «знак Дема», Дваэн ответила неопределенно: видимых затвердений вроде бы нет, но она чувствует в себе какое-то инородное тело. Она предложила маэстро обследовать ее, но тот наотрез отказался (причины отказа не объясняются), попросив – через наставника – меня сделать это интимное обследование. Дело в том, что всем нам были имплантированы семиразрядные «вживчики», т. е. не опасные для жизни. Появись в нашем теле еще один, суммарный разряд превысил бы смертельную дозу. Поэтому и торопил меня Допотопо с «обыском»: развязка приближалась, Дваэн нельзя было оставлять без телохранителя, но приставлять второго было еще опасней. (Как потом выяснилось, у Дваэн не было «знака Дема»…)

– Нет его и сейчас, – сказала она, усаживаясь ко мне на колени, – зато есть «знак Барса»! -

И она приложила мою руку к своему животу.

– Ну, мамочка, это еще как сказать… – я отодвинул дневник, обнял ее. – А вдруг родится какой-нибудь паучок-лесовичок? Или этот битюжок? Или… джеррискробик?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12