Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наши будни

ModernLib.Net / Отечественная проза / Григоренко Петр / Наши будни - Чтение (стр. 7)
Автор: Григоренко Петр
Жанр: Отечественная проза

 

 


А человек, не пьяница, не гультяй, а просто чем-то увлеченный, который живет на средства родных, друзей, благотворительности, - он тунеядец? А партийный чиновник, корреспондент, вроде В. Сергеева, посвятивший свою жизнь дезинформации людей через печать, а цензор в стране, где по конституции существует свобода печати, а "топтун" и "стукач", выслеживающие честных людей, - они все "труженики"? Сколько их в нашей стране, пожирающих народный хлеб и занятых только тем, что берегут несменяемость власти или дезинформируют народ. Тучи чиновной саранчи. И все "трудятся". В частности, и над тем, чтобы извратить понятие "тунеядец". Попробуй, объясни им, что "тунеядец" не тот, кто, не находясь на официальной службе, не получая зарплаты у государства, зарабатывает хлеб свой собственными руками, а тот, кто всю жизнь регулярно ходит на работу и, не делая ничего полезного для народа, пользуется его трудами - получает зарплату из общегосударственного кармана. Притом немалую.
      Право на образование. В чем оно выражается? Не в праве же на восьмилетнее образование, поскольку оно обязательное. Значит, в праве на среднее специальное и высшее образование. Значит, каждого, кто хочет в ВУЗ, обязаны принимать? Ведь у него право. Ан нет, принимают лишь тех, кто прошел по конкурсу. Какое же это право? Получается, что у тебя не право на образование, а право на то, чтобы подать документы и, если тебя допустят до экзаменов, то проэкзаменоваться. Права же на образование нет. А если учесть, что конкурсному испытанию подвергаются не только знания, а и анкетные данные, то право на образование становится еще проблематичнее. Во время учебы тоже могут вышибить. Во всяком случае оппозиционные политические действия никому из студентов не прощают. Сразу же вышибают. Таково это право.
      Право на социальное обеспечение самое проблематичное из всех прав. Максимальная трудовая пенсия 120 рублей. Когда это установилось, средний заработок в Советском Союзе был равен 70 рублям. Сейчас он поднялся, как сообщают наши газеты, до 150 рублей, то есть возрос более чем вдвое, а максимальная пенсия осталась прежней. Но максимальная все же пенсия. А 21 рубль - это пенсия? А 16 рублей? Можно на них жить? А ведь есть и 8 рублей. А есть и совсем не получающие пенсий. А как же с правом? Спросите "Правду". Это ведь она, а не я, написала, что советские люди имеют право на социальное обеспечение. Как-то в "Правде" была опубликована карикатура, где огромный и страшный военный ("Пентагон'') отнимает деньги у изможденного гражданского ("социальные нужды"). Возможно, "Пентагон" добрался и до наших "социальных нужд"?
      Далее совсем фантастическое право - "избирать и быть избранным в органы власти и управления всех уровней". А разве у нас были выборы когда-нибудь? Я еще помню, что в моей юности проводилось нечто подобное выборам. А нынешнее поколение, пожалуй, даже не знает, что такое выборы. Мы участвуем в постыдной комедии голосования - выбираем одного из ... одного. Даже полудикие африканские народы знают, что если - кандидат один, то за него голосовать не надо. А мы, передовая социалистическая страна, не знаем этого и голосуем. Да еще обставляем дело так, чтоб видно было, кто голосовал против: ход к урне не через кабины. Наоборот, они отодвигаются в сторону и ставятся так, чтобы быть под хорошим обзором.
      И наконец, "право критиковать и контролировать работу органов власти и управления всех уровней, право на участие в обсуждении и принятии решений, в том числе и общегосударственного значения". Великолепные слова. Но как можно осуществить хоть одно из этих прав без свободы слова, печати, собраний, митингов, демонстраций и... забастовок?
      Как критиковать? Так, как делаем сегодня? Писать верноподданические заявления в вышестоящие инстанции? А они, как и сейчас, не будут на них отвечать или отделаются отписками? А как контролировать работу любого учреждения, если старший начальник или так называемый народный, то есть тот же чиновничий, контроль не организует соответствующую проверку?
      Что же касается права на участие в обсуждении и принятии решений, в том числе и общегосударственного значения, то этого, наверное, не понимают и авторы статьи. Скорее всего, это включено в качестве комического элемента. Хотели, чтоб выглядело позабористее. Вот, мол, как у нас: "вздумал дядя Миша, чтоб наивысший орган, например, Политбюро, принял решение общегосударственного значения, одел выходной пиджак и пошел. А там его уже ждут, встречают, берут под ручки и ведут... в сумасшедший дом, разумеется, и говорят: "Вот хорошо, Михайло Семеныч, что пришли.. Мы с вами поговорим, посоветуемся, обсудим важнейшие общегосударственные вопросы". Это не придуманная картинка. Так именно встречают в Верховном Совете жалобщиков, которые хотят непременно лично попасть на прием к председателю Президиума или хотя бы к заместителю.
      Такова самоновейшая "Демократия" имени "Правды".
      Попутно один частный вопрос. Советские органы печати нередко используют жупел "вмешательства во внутренние дела". Хотелось бы разобраться в этом вопросе. Сначала юридически.
      Если я, добровольно заключив международный договор, принял на себя определенные обязательства и тут же "забыл", что их надо выполнять, имеют ли право другие участники договора напомнить о нем или это будет вмешательством во внутренние дела? Второй вопрос: могут ли международные органы осудить нарушение прав человека в какой-то отдельной стране? Это, пожалуй, даже не вопрос, поскольку такое обсуждение и осуждение уже проводится в отношении Чили, Израиля, ЮАР. Почему же, когда речь заходит о великой державе, на сцене появляется "вмешательство во внутренние дела"?
      Но оставим юридическую сторону, обратимся к моральной. Если вы видите через высокий забор, что в доме вашего соседа душат одного из семьи, вы что - отвернетесь, чтобы вас не обвинили во вмешательстве в семейные дела, или, может, хотя бы голос подадите, крикните: "Прекратите истязать человека, звери!"
      Не знаю, как вы, читатель, а я за такое и даже более решительное вмешательство. Я за то, чтобы вызвать милицию, ворваться во двор и скрутить душителя. Но это так, в семье. А в государстве?
      Если мы видим, что правительство какой-то страны, не считаясь с международными законами, ни с нормами человеческой морали, ради утверждения или укрепления своей власти, казнит и истязает ни в чем неповинных людей, неужели мы будем молчать? Думаю, любой гражданин мира не согласится на такое поведение. Он поднимет голос протеста. Нарушители прав человека назовут такой протест "вмешательством во внутренние дела" и обхамят протестующих. Но этого бояться не надо. Нарушители прав человека должны быть схвачены за руку, даже если они правят великой страной. В борьбе за права человека все люди земли и правительства, выражающие волю своих народов, должны решительно "вмешиваться во внутренние дела" тех стран, где эти нарушения совершаются.
      8. Вместо послесловия. Слово к западным коммунистам
      Как человек, всю жизнь отдавший делу борьбы за идеалы коммунизма, хочу обратиться к тем, кто искренне верит в светлое коммунистическое будущее. Но не о коммунизме я буду говорить. Продлит Господь дни жизни моей, может, поговорим об этом. Сейчас я хочу коснуться только того, что относится к арестам членов групп содействия выполнению Хельсинкских соглашений. Арестовано на сегодняшний день (февраль 1977 г.) четверо - по два от Московской и Украинской групп. И т р о е из них - бывшие члены КПСС: Ю. Орлов, М. Руденко и О. Тихий. М. Руденко был даже крупным партийным руководителем - секретарем парткома Союза писателей Украины. Не состоял в партии один Александр Гинзбург.
      Задумайтесь, товарищи, над этим. Далеко не рядовые люди - крупный писатель, академик, учитель не только изгоняются из партии, но и подвергнуты аресту. И за что? Только за слово, за свои убеждения; за то, что высказали неприятную для правительства правду о грубых нарушениях Советским Союзом Хельсинкских соглашений. Власти в СССР говорят, что за убеждения не судят. Но это чистейшее лицемерие. Судят за высказанные убеждения, называя такие высказывания "клеветническими измышлениями, порочащими советский общественный и государственный строй", или "антисоветской пропагандой". Иначе говоря, за взгляды не судят, если они самим тобой умерщвлены в твоей голове, если им не дана жизнь через слово. А за высказанные судят, изгоняют из партии, с работы, из учебных заведений, предают суду, заключают на многие годы в тюрьмы, лагеря, спецпсихбольницы.
      Проиллюстрирую сказанное на примерах.
      Юрия Орлова исключили из партии в 1956 году и изгнали с работы за то, что он, выступая на партсобрании института в прениях по докладу Хрущева на 20 съезде, потребовал привлечения к ответственности соучастников сталинских преступлений. За что же его наказали, если не за убеждения?
      Микола Руденко, разрабатывая философские вопросы, объединенные впоследствии в его труде "Экономические диалоги", попутно обращался несколько раз в ЦК КПУ, указывая на ряд хозяйственных ошибок. Партийный аппарат, не разбираясь в сути вопросов, предложил ему прекратить свои исследования. Поскольку он отказался выполнить это незаконное требование и начал жаловаться, его исключили из партии, исключили из Союза писателей и запретили печатать его произведения, лишив тем самым средств к существованию. Ну а теперь он арестован. Уместно и здесь спросить: за что, если не за убеждения?
      Поучительна история и с моим исключением. В КПСС, как и в стране в целом, существует неписанный порядок, при котором ни на одной конференции, съезде, большом собрании, слете, митинге не может выступить никто, кого на это не уполномочило руководство. При этом выступающий должен говорить лишь то, что заранее согласовано с руководителем. Я сумел обойти этот порядок, испросив слова непосредственно у районной партийной конференции, делегатом которой был. Получив же трибуну, высказался против нараставшего в то время (октябрь 1961 г.) культа Хрущева.
      Наши руководители и печать любят козырять такими категориями - "Партия с вами не согласится", "Народ вас не поймет". Но ни с партией, ни с народом никому без дозвола руководящих чиновников говорить не дадут. Мне это удалось - единственный раз в жизни; и хотя я за это был жестоко наказан, но получил величайшее удовлетворение - конференция меня поняла, поддержала и в обиду не дала. Это потом, с помощью партийного аппарата, меня отстранили от должности начальника кафедры Военной академии и от научной работы, сняли с защиты мою докторскую диссертацию и, наложив строжайшее партийное взыскание (строгий выговор с предупреждением и с занесением в учетную карточку), сослали на Дальний Восток. Два года спустя арестовали и, исключив из партии, заключили в специальную (тюремную) психиатрическую больницу, лишив заодно генеральского звания и заслуженной пенсии. Только снятие Хрущева помогло мне освободиться из этой страшной "больницы", пробыв в ней и в следственной тюрьме КГБ всего лишь год и 3 месяца. Но все остальные репрессии остались в силе. А еще 4 года спустя - новая спецпсихбольница, уже распоряжением новых претендентов на культ, поглотила меня на долгие 5 лет и два месяца. Может, и здесь били не за убеждения?
      Генрих Алтунян был исключен из партии за связь со мною. Да, да, в протоколе так дословно и записано: "По заданию 13-ти харьковских клеветников выехал в Москву, чтобы познакомиться с сыном командарма Якира и с бывшим генералом Григоренко. Что и выполнил..." В общем, провинция в то время (1968 год) лицемерить не умела. За что исключает, то и записали. Не то Москва. Когда меня привлекали к партийной ответственности, я в анкетке, заполняемой перед рассмотрением дела, в ответ на вопрос - за что привлекается, написал: "За выступление на партийной конференции Ленинского района г. Москвы". Но секретарь парткома Академии, выдернув анкетку из моих рук, проговорил:
      - Так писать нельзя.
      - Ну, тогда пишите сами, - сказал я.
      И написали!
      "За недооценку деятельности партии по вопросу о ликвидации культа Сталина и за извращение линии партии в вопросе борьбы с культом личности".
      Далее пошла сказка про "белого бычка".
      Я отказываюсь подписать себе такое обвинение и спрашиваю:
      - Когда же и где я недооценивал деятельность партии и извращал линию партии?
      - В вашем выступлении на партконференции.
      - Значит, вы наказываете меня за выступление, в котором, по вашему мнению, содержались и недооценка, и извращение?
      - Нет, выступать вы имели право.
      - Тогда за что же вы меня привлекаете?
      - "За недооценку...", ну и так далее.
      - Когда и где я недооценивал?
      - "Ваше выступление..."
      И так до тех пор, пока я, утомившись и отчаявшись пробить стену бюрократического равнодушия, умолкаю.
      В провинции тогда еще не умели так поступать. Поэтому Г. Алтуняна исключили за меня, а его друга, Владислава Недобору, - за Алтуняна. Кроме того, последнего уволили из армии (он радиоинженер, майор), и обоим дали по три года лагеря. По возвращении из заключения ни тот, ни другой (оба инженеры) не допущены к работе по специальности и уже около четырех лет работают слесарями.
      Примерно с такой же, как и Алтунян, формулировкой был исключен из партии, снят с работы, а затем арестован и заключен в психиатрическую больницу Иван Яхимович. Он по окончании университета работал директором школы. Откликнувшись на призыв партии, оставил выгодную должность и благоустроенную городскую квартиру и пошел председателем в отстающий колхоз. Одновременно поступил на заочный курс в сельхозакадемию. Колхоз под его руководством вышел в передовые. О нем стали писать газеты. Но вот он услышал по радио о выступлениях Павла Литвинова и Якира. Фамилии эти, тем более для историка, известны. И он заговорил об этом в своей парторганизации. Его вызвали в райком, сделали внушение и сказали, что таких людей в Москве нет, что это просто провокация иностранного радио. Он не поверил этому, поехал в Москву и там нашел этих людей. Вернувшись в район, рассказал об этом и был исключен за связь с этими людьми. Написал открытое письмо М. Суслову. Оно получило широкое распространение в "самиздате". За это письмо был арестован и заключен в психиатрическую больницу. Сейчас работает лесником. Ни в школу, ни в колхоз его не допустили.
      Владлен Павленков - преподаватель института из г. Горького, написал кандидатскую диссертацию по работе Ленина "Государство и революция". В диссертации показал, что наше государство устроено не в соответствии с теорией Ленина. (Это так и есть.) За это его исключили из партии и осудили. Он получил и уже отсидел 7 лет. От преподавательской деятельности отстранен и может заниматься только физическим трудом, да и то не на крупном предприятии. Рабочий класс власти оберегают от влияния неблагонадежных элементов. Для таких, как Павленков, выбирать можно только между сторожем и рабочим в магазине.
      Вообще, ленинскому "Государству и революции" не повезло. И мое грехопадение началось с этого ленинского труда. И Леонид Плющ, находящийся сейчас во Франции, попал в специальную психиатрическую больницу больше всего за пропаганду идей этого труда. И Борису Вайлю этот труд "помог" попасть на 6 лет в лагерь и на 2 года в ссылку.
      Педагог одного из высших учебных заведений Киева Василий Лисовой ни в каких оппозиционных движениях не участвовал, хотя многие из его друзей, возмущенные русификаторской политикой властей, выступали в защиту украинской культуры. За это их начали арестовывать.Узнав об арестах, В. Лисовой написал возмущенное письмо в ЦК КПУ, в котором он заявил, что знает всех арестованных, знает их взгляды как целиком соответствующие ленинскому национальному учению. Он сам разделяет эти взгляды и считает, что арестованных надо освободить, а если теперь за это арестовывают, то пусть арестуют и его. Просьба была немедленно удовлетворена. Его исключили из партии "за национализм", а вскоре арестовали и осудили - 7 лет лагеря строгого режима "за антисоветскую пропаганду". Заявление, поданное в ЦК партии, попало в КГБ, оттуда в суд и служило основным обвинительным документом.
      Я мог бы приводить и приводить подобные примеры, ибо такова система с инакомыслием в партии борются с помощью КГБ. Не дискуссия, не партийный диалог, а кулак - лагерь, тюрьма, спецпсихбольница.
      Аналогичными средствами действуют и обычные (несоциалистические) диктаторские режимы. Но за коммунистов, арестованных этими режимами, вступаетесь вы. А кто же должен вступиться за коммунистов, арестовываемых и осуждаемых в СССР и так называемых социалистических странах? Кому защищать других советских демократов, подвергаемых жестоким и беззаконным репрессиям? До сих пор нас защищали некоммунистические демократические движения. Коммунисты в этом не участвовали. Хуже того, они защищали, а большинство продолжает и сегодня защищать террористическую практику властей в Советском Союзе.
      ПОЧЕМУ?
      Вы, видимо, считаете, что дорогу в будущее знают только руководители КПСС, а рядовая масса не должна иметь никаких своих мнений? Обязана слепо следовать за вождями и повиноваться им? А кто пытается взглянуть собственными глазами на происходящее и осмыслить его, тот заслуживает, чтобы его уничтожили без разговора?
      Вы такого коммунизма хотите?
      Мы этого не хотим! Пережитое дает нам право бороться против такого "коммунизма".
      Не так далеко ушло то время, когда в нашей стране уничтожали людей миллионами, десятками миллионов. И никто не наказан за это человекоистребление и даже морально не осужден. Нам даже официально не сообщили цифру безвинно загубленных! 22-й съезд КПСС принял решение поставить памятник жертвам сталинского террора. Нет этого памятника. Наоборот, запрещено вспоминать об этих жертвах. За такие воспоминания тюрьма, лагерь, спецпсихбольница. Говорят, зачем вспоминать? То, что было, прошло и не вернется...
      НЕПРАВДА!!!
      Сталинизм - не случайное явление. Он - закономерное порождение марксизма - учения, в котором демократические тенденции органически сочетаются с тоталитарными. До Октябрьской революции русские марксисты активно боролись за демократические преобразования. После Октября на первый план выдвинулись тоталитарные устремления, хотя руководящим учением продолжал оставаться марксизм. Высшего развития тоталитаризм достиг в годы сталинского террора. Смерть Сталина привела к ослаблению тоталитаризма, но не к гибели его. Он не мог погибнуть, поскольку руководящим учением продолжал оставаться марксизм, а знали мы только тоталитарный марксизм. Все послеоктябрьское поколение, пришедшее к руководству партией и страной, воспитывалось только на этом марксизме. Оно могло руководить, лишь опираясь на марксистский тоталитаризм: управление с помощью репрессий, а не через диалог с народом. Крайностей сталинского периода теперь нет, сажают не сотнями тысяч и миллионами, а сотнями и тысячами, соблюдается видимость законности, но в основе - та же теория, те же методы: опора не на закон, не на народное волеизъявление, а на силу, на ложь, лицемерие. Поэтому угроза террора типа сталинского постоянно висит над нашим народом как дамоклов меч. Сталинизм потихоньку, но настойчиво реабилитируется. Осуждать сталинские крайности запрещено. Никаких памятников жертвам. Никаких осуждений прошлого. Никаких преследований участников массовых репрессий. Похоронить саму память о них и тем обеспечить сохранение тоталитарного марксизма как руководящего учения.
      Руководители партии и советского государства, не зная другого учения, привыкнув к тоталитарному управлению, не хотят расстаться с этим учением, готовы сделать все для его сохранения и укрепления. Но это учение уже достаточно себя разоблачило, показало свое звериное лицо. Только крайние реакционеры теперь могут защищать это учение. Первый, наиболее ощутимый удар нанесли этому учению чехословацкие коммунисты в 1968 году. Всенародное движение за демократический социализм удалось подавить лишь с помощью мощной вооруженной силы, однако это не спасает тоталитарный марксизм. Переместился лишь центр борьбы против него. Ряд коммунистических партий Западной Европы настойчиво ищет отличных от Советского Союза путей к социализму. Вместе с тем не прекращается борьба против тоталитаризма и в "социалистических" странах. "Хартия 77", кампания в защиту рабочих в Польше - яркие проявления этой борьбы.
      В Советском Союзе борьба против тоталитаризма стихийно приняла форму правозащитного движения. Мы добиваемся только одного - чтобы власти не нарушали ими же созданных законов. Неожиданно такая форма борьбы оказалась очень действенной. В нашей стране со времен правления Сталина по его инициативе в повседневную практику государственного управления вошли ложь и лицемерие. Издавались очень хорошие законы, подписывались либеральные и гуманистические международные документы, а народ не мог пользоваться их благами. Мало того, народ приучали системой "воспитательных" мер и репрессиями воздавать хвалу этим законам как действующим.
      Мы начали явочным порядком пользоваться советскими и принятыми Советским Союзом международными законами. Для этого, конечно, надо было знать эти законы. Мы изучали их, и некоторые из нас достигли большого искусства в толковании их. Таких "толкователей" власти особенно не любили. Одни из них - как Борис Цукерман, Юлиус Телесин, Валерий Чалидзе - были выдворены из страны. Другие - как биолог Владимир Буковский, историк Андрей Амальрик, биолог Сергей Ковалев и физик Андрей Твердохлебов - осуждены на длительные сроки тюремно-лагерного заключения и к ссылке. Первые два уже отбыли свои сроки и находятся на Западе. Остальные отбывают наказание в крайне тяжелых условиях.
      Жестоким репрессиям подвергались и все другие правозащитники. Длинен, очень длинен скорбный список репрессированных только за то, что они хотели жить и действовать по закону. Им создавали фальсифицированные дела и выносили жестокие приговоры. Но каждый такой суд усилиями оставшихся на воле правозащитников превращался в событие, разоблачающее произвол, беззаконие, ложь и лицемерие. И власти наконец поняли, сколь опасно это для них. Они долгое время не употребляли даже слова "правозащитный", чтобы не привлекать к нему внимания. Но вот сейчас они уже упирают на это. "Правда" от 12 февраля 1977 года в статье "Что скрывается за шумихой о "правах человека" утверждает, что "правозащитность" - это только маска, а на самом деле это - "отщепенцы, вступившие в своей борьбе с советским строем на путь прямого сотрудничества с зарубежными антисоветскими центрами".
      Эта невероятная ложь потребовалась центральному органу партии, чтобы создать погромные настроения в народе, чтобы провести широкую чистку в стране и разгромить правозащитное движение. Очевидно, что, если бы это удалось, на наш народ накатилась бы новая волна массового террора.
      Мы верим, что этого не произойдет. Правозащитное движение за те годы, что я с ним связан (более 10-ти лет), подверглось многим жестоким ударам, но каждый из них только усиливал его - и численно, и качественно. Думаю, что и из этого испытания оно выйдет усилившимся. Закон в стране будет уважаться. За это можно любую цену заплатить.
      В свое время Ленин писал: "В народе говорят: "Если Бог хочет кого наказать, он отнимает у него разум". Я добавлю, - говорил он, - если история хочет наказать класс, она отнимает у него умных людей". Ну, а я к этому добавлю, что если жизнь против существующего государственного управления, то она вынуждает правителей действовать так, чтобы противопоставить себе людей, выражающих ум, честь и совесть эпохи.
      Кто поспорит с тем, что нет в нашей стране и не было за время советской власти писателя больше Александра Солженицына. Зачем же его оторвали от своего народа, а себя выставили на всеобщее позорище?
      Много ли у нас в стране, да и в мире людей равных Андрею Сахарову по уму и особенно душевным качествам. По душе он человек будущего, личность, перед которой нельзя не преклоняться. Почему же его преследуют? Почему ему не дали возможности съездить за Нобелевской премией Мира и тем превратили акт, долженствующий служить прославлению родины, в национальный позор?
      Или последние аресты. Взять сразу такие два ума, такие таланты, как Юрий Орлов и Микола Руденко. Да где разум у тех, кто делал это?
      Недавно на Запад прибыли с небольшими перерывами мои молодые друзья Леонид Плющ, Андрей Амальрик, Владимир Буковский. Весь мир поражается их уму, силе характера, политической прозорливости. Почему же Родина отторгает от себя таких людей? И надо учесть, что это - наши обычные, рядовые участники правозащитного движения. Таких, как они, уехало на Запад (только менее заметно) сотни. А в стране остались тысячи. И государство, вместо того чтобы пользоваться их умом и талантами, противопоставляет их себе! Поразительно!
      Правозащитное движение приложит, разумеется, все силы, чтобы отстоять себя.
      Но главное не в этом, а в том - долго ли будет существовать тоталитаризм, единственная страна в мире, где за 60 лет не бьшо ни одной политической амнистии?
      Коммунисты! Вы в силах не допустить новых провокационных процессов в СССР и добиться освобождения Александра Гинзбурга, Юрия Орлова, Миколы Руденко, Олексы Тихого! Вы в силах добиться политической амнистии в СССР и воздействовать на партийно-государственное руководство Советского Союза, чтобы оно начало постепенную демократизацию строя - переход от тоталитарного марксизма к демократическому. А если можете - добивайтесь! Это ваш исторический долг! У вас нет более важной задачи. Весь ход мирового развития зависит от того, станет СССР демократическим государством или перейдет к еще более жесткому тоталитаризму.
      Петр Григоренко. Февраль 1977 г.
      ПОСЛЕ ПОСЛЕСЛОВИЯ
      Когда "Наши будни" были уже написаны, в "антидиссидентскую" кампанию включилась правительственная "Известия". Она опубликовала корреспонденцию В. Апарина и М. Михайлова "Контора г-на Шиманского" (24 февраля 1977 г.) и "Открытое письмо" С.Л. Липавского с послесловием к нему Д. Морева и А. Ярилова (5 марта 1977 г.) .
      Эти две публикации являются дополнительной иллюстрацией того, как обрабатывается общественное мнение, для того чтобы оно приняло и одобрило любые приговоры людям, которых судят лишь за то, что они отстаивают права человека.
      Чем же новым просветили нас "Известия"? В первой из названных публикаций берется группа советских эмигрантов и утверждается, что все они агенты ЦРУ. Доказательств, разумеется, никаких. Но поскольку написанное иллюстрировано фотокопиями каких-то иностранных документов, то создается впечатление достоверности, и в мозгу неинформированного советского читателя может легко застрять формула: "советский эмигрант - агент ЦРУ". К этой формуле несложно перебросить логический мостик: эмигрант - бывший диссидент, а, значит, еще не эмигрировавшие диссиденты тоже агенты ЦРУ, но только выполняющие задания американской разведки на территории СССР.
      Этот мостик не нами придуман - его построила "Правда" в редакционной статье, которую мы рассматривали в главке "И это правда?" Строят сей мостик и "Известия" в своей второй публикации.
      С. Липавский утверждает, что все его уехавшие на Запад друзья были агентами ЦРУ здесь - в СССР. Доказательствами себя он тоже не утруждает. Более того, его утверждения совершенно недоказуемы, т. к. он ссылается только на людей, находящихся вне пределов Советского Союза, а "шпионский реквизит", демонстрируемый на помещаемых в газете фото, за версту пахнет фальшивкой. И содержание приводимых документов, и описание "тайников" со средствами упаковки почты настолько наивны, настолько пахнут "детективами" сталинской эпохи, что стыдно становится за то ЦРУ, которое их придумало. Ну, скажите, какой шпион станет писать другому те указания, которые можно дать устно? А кто станет писать такие "инструктивные указания" - "делать, как и в прошлый раз"? А кто выбирает такой тайник, подступы к которому просматриваются со всех сторон на всю прямую дальность видения, а оставленный в нем материал может быть легко обнаружен случайным прохожим (проезжим) ?
      Но это все ЦРУ. Ничего не поделаешь, если оно такое глупое. Но ведь наши разведка и контрразведка, они-то не дураки! Так как же они допустили, что ЦРУ везде пролезает, все вынюхивает. При этом везде оставляет следы. Действует чуть ли не в открытую. Даже общественное движение из шпионов создало (диссиденты). А наша контрразведка только глазами бессмысленно поводит, да ушами хлопает. Если бы не саморазоблачившийся С. Липавский, так и до сегодня бы ничего не знали. Да, Липавский?! Постойте!!! А как же так получилось, что саморазоблачение пошло прямо в печать? Ведь это же азбука разведки - провести игру на разоблаченном, а тем более саморазоблачившемся шпионе и раскрыть вражескую шпионскую сеть. Но наше "доблестное" КГБ и тут проморгало. И естественно, что в таких условиях С. Липавскому ничего не оставалось, как взять его задачи на себя. Он заявляет, что приложит "все свои силы в разоблачении враждебной деятельности отщепенцев и изменников Родины, которые продались ЦРУ".
      Вот спасибо! Вот спасибочко! И что бы делал без вас, С. Липавский, наш народ при столь небдительном КГБ?!
      И вот такую абракадабру несет правительственный орган. И все только для того, чтоб наш народ поверил в то, что участники правозащитного движения - агенты ЦРУ и международных антисоветских центров, что их деятельность направлена на подрыв существующего строя.
      Ну что ж, если наши требования соблюдать советские и международные законы подрывают строй, то я за такой его подрыв.
      "Разоблачения" С. Липавского имеют еще и частную цель: оклеветать еще двух членов Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений Владимира Слепака и Анатолия Щаранского. Последний в письме С. Липавского прямо назван агентом ЦРУ. И хотя оба эти заявления абсолютно безосновательны, меня они очень взволновали. Я почувствовал, что, по крайней мере в отношении А. Щаранского, готовится арест. Я прервал свой предоперационный отдых и к вечеру 8 марта был в Москве. 9-го разыскал по телефону Щаранского. Он был у Владимира Слепака. Предложил встретиться. Анатолий дал согласие прийти ко мне, но при этом добавил: "Если вас, конечно, не смущает мой "хвост". Он у меня сейчас очень большой". Я ответил в том смысле, что к "хвостам" привык, даже к собственным. Договорились о времени встречи.
      Чувствую, время приближается.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8