Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Троецарствие

ModernLib.Net / Древневосточная литература / Гуаньчжун Ло / Троецарствие - Чтение (стр. 69)
Автор: Гуаньчжун Ло
Жанр: Древневосточная литература

 

 


Старик, оставшись один, сжег труп Пань Чжана.

Гуань Син проехал всего несколько ли и вдруг услышал людские голоса и конское ржание — навстречу ему шла конница. Это был отряд Ма Чжуна.

Как только Ма Чжун разглядел голову Пань Чжана, висевшую на шее коня Гуань Сина, он вне себя от гнева бросился на врага. А Гуань Син, увидев Ма Чжуна, сразу же вспомнил, что и он повинен в гибели отца, и, выхватив меч Черного дракона, рванулся вперед. Однако триста воинов Ма Чжуна тесно окружили его. Гибель казалась неминуемой. Но тут он увидел, что с северо-запада во весь опор мчится отряд — это спешил к нему на выручку Чжан Бао.

Ма Чжун сразу узнал сына Чжан Фэя и отступил. Молодые военачальники погнались за ним, но вскоре натолкнулись на воинов Ми Фана и Фуши Жэня, разыскивавших Ма Чжуна. Не ввязываясь в большой бой из-за малочисленности своих войск, отважные юноши вернулись в Сяотин. Императору они преподнесли голову Пань Чжана.

На радостях Сянь-чжу приказал наградить всех воинов-победителей.

Полководцы Сунь Цюаня Хань Дан и Чжоу Тай собрали остатки разбитого войска и засели в оборону. Ма Чжун, Ми Фан и Фуши Жэнь расположились лагерем на речном островке. До поздней ночи к ним в шатер доносились плач и причитания воинов. Ми Фан украдкой вышел послушать, о чем они говорят, и до него донеслись слова:

— Все мы из Цзинчжоу, да вот Люй Мын обманул нас и заставил уйти от нашего господина. Ныне сам государь воюет против Восточного У, и Сунь Цюаню рано или поздно конец! Лю Бэй ненавидит Ми Фана и Фуши Жэня. Не убить ли нам этих злодеев? Отнести бы их головы… Заслуга будет немалая!

— Не надо медлить!.. — отвечал другой.

Испуганный Ми Фан бросился к Фуши Жэню.

— Настроение наших воинов изменилось, — сказал он, — нам не уцелеть. Правитель царства Шу больше всего ненавидит Ма Чжуна. Давай убьем его, а голову положим к ногам Сянь-чжу! Принесем ему повинную и скажем, что обстоятельства заставили нас сдаться Сунь Цюаню и теперь мы ушли от него.

— Нет, туда нам идти нельзя, — возразил Фуши Жэнь. — Там нам конец.

— Лю Бэй великодушен, — заметил Ми Фан, — и его сын А-доу приходится мне племянником. Император нас не погубит хотя бы из родственных чувств.

Договорившись обо всем, Ми Фан и Фуши Жэнь оседлали коней, потом пробрались в шатер Ма Чжуна, отрубили ему голову и бежали в Сяотин.

Дозорные на дороге задержали их и доставили к Чжан Наню и Фын Си, а на следующий день те отвели перебежчиков к Сянь-чжу. Подавая императору голову Ма Чжуна, они со слезами уверяли:

— Мы не изменники! Это Люй Мын хитростью заставил нас сдаться. Он сказал, что Гуань Юй погиб, и мы вынуждены были открыть ему ворота. Но как только мы узнали, что государь пришел сюда, мы убили злодея Ма Чжуна, чтобы смыть вашу обиду. Умоляем простить нас!

— Сколько времени прошло с тех пор, как мы вышли из Чэнду, а вы только теперь вернулись! — гневался Сянь-чжу. — Попали в безвыходное положение и явились льстить мне! Лучше не просите пощады! Нам стыдно было бы смотреть в глаза Гуань Юю в стране Девяти источников!

Сянь-чжу приказал устроить в лагере алтарь духа Гуань Юя и принес ему в жертву голову Ма Чжуна. Затем он велел Гуань Сину сорвать одежды с Ми Фана и Фуши Жэня и поставить их на колени перед алтарем. Сянь-чжу сам отрубил им головы и совершил жертвоприношение.

Немного спустя в шатер императора в слезах вошел Чжан Бао и, поклонившись, сказал:

— Теперь с убийцами моего дяди покончено. Но когда же настанет день мести за моего батюшку?

— Не горюй, дорогой племянник! — отвечал ему Сянь-чжу. — Мы усмирим Сунь Цюаня и перебьем всех его собак! А когда к нам в руки попадут убийцы твоего отца Фань Цзян и Чжан Да, ты сам искромсаешь их в куски и принесешь в жертву духу Чжан Фэя.

Чжан Бао поблагодарил государя и вышел из шатра.

К этому времени слава Сянь-чжу облетела все княжество У, и все дрожали перед ним.

Военачальники Хань Дан и Чжоу Тай в сильной тревоге сообщили Сунь Цюаню, что Ми Фан и Фуши Жэнь убили Ма Чжуна и бежали к врагу, но император Сянь-чжу казнил их. Такое известие напугало Сунь Цюаня, и он созвал на совет чиновников.

— Правитель царства Шу ненавидел Люй Мына, Пань Чжана, Ма Чжуна, Ми Фана и Фуши Жэня, — сказал Бу Чжи. — И все они уже погибли. В живых остались только Фань Цзян и Чжан Да, которые ныне находятся у нас. Почему бы вам не схватить их и вместе с головой Чжан Фэя не отправить Сянь-чжу? Отдайте ему Цзинчжоу, верните госпожу Сунь и попросите мира; предложите союз против царства Вэй, и Лю Бэй уведет свое войско.

Сунь Цюань принял этот совет. В ящик, наполненный благовониями, положили голову Чжан Фэя, а крепко связанных Фань Цзяна и Чжан Да бросили в повозку для преступников и повезли к Сянь-чжу. Послом был назначен Чэн Бин.

Сянь-чжу готовился к новому наступлению, когда ему доложили, что из Восточного У прибыл посол, который привез голову Чжан Фэя и его убийц, Фань Цзяна и Чжан Да.

— Это дар неба! — воскликнул Сянь-чжу, сжимая руками виски. — Мы должны возблагодарить дух моего младшего брата Чжан Фэя. — И он приказал Чжан Бао поставить алтарь.

Голова Чжан Фэя, как живая, лежала в ящике. Взглянув на нее, Сянь-чжу закричал от горя.

Чжан Бао собственноручно зарубил Фань Цзяна и Чжан Да и принес их в жертву духу своего отца. Но и после этого гнев императора Сянь-чжу не утих, он твердо решил воевать до полного покорения княжества У.

— Но ведь те, кому вы должны были отомстить, уже уничтожены, — уговаривал государя советник Ма Лян, — и нанесенная ими обида смыта! Посол Сунь Цюаня, сановник Чэн Бин, приехал с предложением возвратить вам Цзинчжоу, отдать госпожу Сунь и заключить вечный союз. Сунь Цюань готов идти вместе с вами против царства Вэй! Он почтительно кланяется вам и ждет мудрейших повелений.

— Мы зубами скрежещем от ненависти к Сунь Цюаню! — вскричал Сянь-чжу. — Заключить с ним мир — это значит изменить братскому союзу с Гуань Юем и Чжан Фэем! Нет! Мы раньше уничтожим княжество У, а потом царство Вэй!

Он хотел обезглавить посла, чтобы порвать всякие отношения с Восточным У, но многие чиновники воспротивились этому, и Сянь-чжу отказался от своего намерения.

Перепуганный Чэн Бин бежал из лагеря и, возвратившись к Сунь Цюаню, сказал:

— Сянь-чжу не желает слышать разговоров о мире и клянется раньше уничтожить Восточный У, а потом идти войной против царства Вэй. Чиновники отговаривают его, но он глух к их советам. Как же нам быть?

Не успел Сунь Цюань опомниться, как к нему подошел советник Кань Цзэ и сказал:

— У нас есть столп, которым можно подпереть небо! Вы забыли о нем!

— Кто это такой? — спросил Сунь Цюань.

Кань Цзэ продолжал:

— Прежде великими делами Восточного У ведал Чжоу Юй, потом его сменил Лу Су. После смерти Лу Су место это занял Люй Мын. Ныне и Люй Мына уже нет в живых, но остался Лу Сунь. Человек этот известен как ученый книжник, а в действительности это герой и великий стратег! Он ничем не уступает Чжоу Юю. План разгрома Гуань Юя исходил от него. Если вы призовете Лу Суня, победа над врагом обеспечена! А случись так, что Лу Сунь потерпит неудачу, я вместе с ним буду в ответе!

— О, если бы вы не напомнили мне о Лу Суне, я погубил бы великое дело! — воскликнул Сунь Цюань.

— Лу Сунь просто книжный червь, он не соперник Лю Бэю, — заметил Чжан Чжао, — и от него никакой пользы не будет!

— Лу Сунь способен управлять округом, но великое дело ему не под силу, — добавил Гу Юн.

Кань Цзэ тяжело вздохнул и промолвил:

— Господин мой, если вы не призовете Лу Суня, княжество У погибнет! Всей своей семьей я ручаюсь за Лу Суня!

— Я тоже хорошо его знаю, у него большие таланты, — согласился Сунь Цюань и коротко закончил: — Я уже все решил. Довольно об этом говорить! — И он распорядился позвать к нему Лу Суня.

Лу Сунь был родом из области Уцзюнь и приходился внуком сяо-вэю Лу Шу и сыном ду-вэю Лу Цзюню. Ростом он был восьми чи, и цвет лица его напоминал белую яшму; у него было звание военачальника Покорителя Запада.

Когда он вошел, Сунь Цюань сказал:

— Войска Сянь-чжу стоят у наших границ. Я назначаю вас полководцем, чтобы вы отразили нападение врага.

— У господина есть знаменитые воины, — скромно произнес Лу Сунь, — а я еще молод и не обладаю талантами. Справлюсь ли я с таким большим делом?

— Кань Цзэ поручился мне своей семьей за вас, — ответил Сунь Цюань, — да и я сам знаю ваши способности. Жалую вас званием да-ду-ду, не отказывайтесь.

— А если чиновники не захотят мне повиноваться? — спросил Лу Сунь.

Сунь Цюань снял висевший у него на поясе меч и, передавая его Лу Суню, сказал:

— Тогда, кто не будет вас слушаться, казните и докладывайте мне.

— Я удостоен высокой чести, — поклонился Лу Сунь, — не смею отказываться! Только попрошу вас завтра собрать всех чиновников и в их присутствии дать мне полномочия.

Молчавший Кань Цзэ произнес:

— В древности существовал обычай: когда назначали полководца, строили возвышение, собирали воинов и в их присутствии вручали белый бунчук, желтую секиру, пояс с печатью и грамоту на право командования войсками! К полководцу всегда относились с почтением, и приказы его выполнялись беспрекословно. И вам, великий ван, следовало бы соблюсти этот обычай. Жалуя Лу Суню звание да-ду-ду, вручите ему бунчук и секиру, и все будут ему повиноваться.

Сунь Цюань послушался Кань Цзэ и приказал за ночь соорудить возвышение. Наутро созвали туда всех чиновников и попросили Лу Суня подняться на ступени. Сунь Цюань пожаловал ему звание да-ду-ду и титул Лоуского хоу; затем вручил драгоценный меч, пояс с печатью и грамоту на право командования войсками.

— В столице властвую я, — сказал Сунь Цюань, — За ее пределами распоряжаетесь вы!

После церемонии Лу Сунь спустился вниз и приказал военачальникам Сюй Шэну и Дин Фыну возглавить отряд его телохранителей. В тот же день они выступили в поход по суше и по воде.

В Сяотине было получено извещение о назначении Лу Суня, и это сильно встревожило Хань Дана и Чжоу Тая.

— Почему наш господин назначил полководцем этого книжника? — недоумевали они.

Вскоре в Сяотин прибыл и сам Лу Сунь. Никто не хотел ему подчиняться. Он вошел в шатер и приказал созвать совет. Военачальники не желали ему представляться, и их приходилось приводить силой.

— Господин наш назначил меня полководцем, чтобы я разгромил царство Шу, — сказал Лу Сунь. — В войске есть свои строгие законы, и вам надлежит их соблюдать. Нарушителей я буду наказывать, невзирая на лица. Запомните мои слова, чтоб вам не пришлось раскаиваться!

Военачальники молчали. Наконец Чжоу Тай произнес:

— Ныне племянник нашего господина, аньдунский военачальник Сунь Хуань, осажден в городе Илине. У него нет провианта, и на помощь к нему никто не идет. Просим вас, господин ду-ду, спасти Сунь Хуаня. Этим вы успокоите душу нашего господина.

— Сунь Хуаню помощь не нужна, — возразил Лу Сунь. — Я знаю силу его боевого духа и считаю, что он продержится до тех пор, пока я разобью армию Сянь-чжу, а тогда и для него минует опасность.

Военачальники, усмехаясь, покинули шатер.

— Назначить главным полководцем такого юнца! — ворчал Хань Дан. — Вы слышали, что он сказал? Ну, теперь погибнет наш Восточный У!

— Я пытался выведать у него план наступления, — отвечал Чжоу Тай, — но теперь вижу, что никакого плана у него нет. Не представляю, как он разобьет царство Шу.

На следующий день Лу Сунь передал по всему войску приказ стойко охранять все проходы в горах и никоим образом не выходить на бой с врагом. Военачальники посмеивались над его трусостью и кое-как выполняли приказ. Тогда Лу Сунь снова созвал их к себе в шатер и сказал:

— Командую войсками я! Вчера я трижды приказывал и пять раз напоминал, чтобы охранялись горные перевалы! Почему вы не выполняете мой приказ?

— С того времени, как великий ван Сунь Цюань покорил Цзяннань, я участвовал в сотнях битв, — произнес Хань Дан. — Остальные военачальники, прирожденные воины, также давно служат нашему господину. Великий ван поставил вас во главе всего войска. Вам следовало бы сначала продумать план наступления и дать указания, кому и куда выступать, ибо только в наступлении побеждают противника! Вы же приказываете нам обороняться и не выходить на бой. Разве вы надеетесь, что небо само покарает злодеев? Я никогда не боялся смерти, но не понимаю, зачем вы подрываете наш боевой дух!

Военачальники, стоявшие у шатра, зашумели:

— Хань Дан говорит правильно, мы хотим драться.

Выслушав их, Лу Сунь схватился за меч и властно закричал:

— Пусть я, по-вашему, книжник, но раз господин наш доверил мне такое важное дело, всю ответственность за него несу я! Еще раз приказываю вам держать оборону! Ослушникам буду рубить головы!

Военачальники разошлись недовольные.

Сянь-чжу развернул свои войска на семьсот ли от Сяотина до самых границ Сычуани. Было сооружено сорок лагерей. Днем знамена и флаги закрывали солнце, по ночам небо озарял свет костров.

Разведчики донесли Сянь-чжу, что Сунь Цюань назначил полководцем Лу Суня, а тот приказал войску обороняться и в бой не выходить.

— Кто такой этот Лу Сунь? — спросил Сянь-чжу.

— Лу Сунь — ученый из Восточного У, — ответил советник Ма Лян. — Он, правда, молод, но очень талантлив и прекрасный стратег. Это по его плану Люй Мын взял Цзинчжоу.

— А, так это тот самый мальчишка, который своим коварством погубил нашего брата Гуань Юя! — вспыхнул Сянь-чжу. — Его надо схватить, чего бы это ни стоило!

И он отдал приказ наступать.

— Талантами своими Лу Сунь не уступит Чжоу Юю, — предупреждал Ма Лян, — с ним нелегко справиться!

— Мы давно водим войска, так неужели же мы понимаем меньше, чем этот желторотый юнец? — закричал Сянь-чжу.

И он сам повел войска на горные перевалы.

Узнав, что Сянь-чжу приближается, Хань Дан известил об этом Лу Суня. И тот, опасаясь, как бы Хань Дан не совершил какого-нибудь необдуманного поступка, сам примчался к нему. Он увидел, что Хань Дан стоит на вершине горы и наблюдает за противником, войска которого разлились по горам и полям. Среди войск медленно колыхался желтый шелковый зонт.

— Вон там находится сам Лю Бэй, — сказал Хань Дан подошедшему Лу Суню и указал рукой в сторону желтого зонта. — Разрешите мне напасть на него!

Лу Сунь возразил:

— Наступая на восток, Лю Бэй выиграл десятки сражений, и боевой дух его войска крепок, как никогда. Сейчас нам необходимо обороняться. Выйти в открытый бой — значит потерпеть неудачу. Прежде всего надо воодушевить наших воинов и продержаться до тех пор, пока не изменится обстановка. Враг наступает, и ему кажется, что он добивается успеха, но если мы не выйдем в бой, он ничего не добьется и вынужден будет расположиться в лесах. Вот тогда мы и одержим над ним победу!

На словах Хань Дан согласился с Лу Сунем, но в душе не хотел ему повиноваться.

Сянь-чжу послал передовой отряд вызвать на бой врага. Но Лу Сунь приказал всем заткнуть уши и не слушать выкриков неприятеля. Он сам объезжал все заставы, разговаривал с воинами и велел им стойко держаться.

Видя, что враг не выходит, Сянь-чжу горячился.

— Лу Сунь великий стратег, — говорил ему Ма Лян. — Мы наступаем с самой весны, и Лу Сунь ждет, пока воины наши выдохнутся. Он не выйдет в открытый бой. Подумайте об этом, государь!

— Какая там у него стратегия! — возмущался Сянь-чжу. — Лу Сунь жалкий трус! Ведь они уже несколько раз были разбиты, и теперь он просто боится!

— Государь, погода сейчас очень знойная, — сказал начальник головного отряда Фын Си. — Воины наши и без того как в огне, зачем же бросать их в полымя?

Тогда Сянь-чжу распорядился перенести все лагеря в лес, поближе к реке, чтобы, дождавшись осени, продолжить наступление.

— Государь, а что если во время перехода на новое место враг ударит на нас? — спросил Ма Лян.

— Мы уже приказали У Баню с десятком тысяч слабых и старых воинов расположиться на виду у врага. Это отвлечет его внимание, — ответил Сянь-чжу. — Кроме того, мы сами устроим с восемью тысячами отборных воинов засаду в горной долине. Если Лу Сунь узнает, что мы перенесли лагеря, он нападет на У Баня, а тот обратится в бегство. Лу Сунь начнет погоню, а мы выйдем из засады и отрежем его от своих. Вот тогда мы и схватим этого мальчишку.

— Государь — блестящий полководец и прекрасный стратег! — восхищались военачальники. — Нам никогда с ним не сравниться!

Тут Ма Лян обратился к Сянь-чжу:

— Государь, мне стало известно, что Чжугэ Лян сейчас находится в Дунчуани. Он сам проверяет оборону всех горных перевалов, опасаясь нападения со стороны царства Вэй. Разрешите мне дать совет. Лагеря наши следует перенести в населенную местность, сделать карту и послать ее чэн-сяну…

— Зачем беспокоить чэн-сяна? — возразил Сянь-чжу. — Мы и сами неплохо знаем «Законы войны».

— Пословица гласит: «Одна голова хорошо, а две лучше», — заметил Ма Лян. — Надеюсь, государь, что вы не сомневаетесь в справедливости этих слов?

— Хорошо, — согласился Сянь-чжу. — Составьте план расположения наших лагерей в лесу и поезжайте к чэн-сяну. Если он найдет, что у нас не все правильно, сообщите немедленно.

Ма Лян уехал. Лазутчики донесли об этом Хань Дану и Чжоу Таю. Те поспешили к Лу Суню.

— Сянь-чжу перенес свои лагеря в лес, поближе к реке, и отдыхает там на прохладе, — сообщили они. — Вот сейчас было бы выгодно напасть на них!

Поистине:

Если бы правитель Шу засаду хитрую устроил,

В нее попали бы враги, хоть трижды будь они герои.

О том, что ответил Лу Сунь, вы узнаете из следующей главы.

Глава восемьдесят четвертая

в которой рассказывается о том, как Лу Сунь сжег сорок лагерей, и о том, как Чжугэ Лян создал план восьми расположений


Когда Хань Дан и Чжоу Тай сообщили Лу Суню, что Сянь-чжу перенес свои лагеря в лес, обрадованный таким известием полководец сам отправился разведать обстановку. Он увидел на равнине только один лагерь, где развевалось знамя с надписью: «Военачальник передового отряда У Бань».

Чжоу Тай, сопровождавший Лу Суня, внимательно разглядывал старых и слабых воинов У Баня.

— Это не войско, а детские игрушки! — воскликнул он. — Разрешите нам с Хань Даном разгромить их! Если я не добьюсь победы, согласен понести любое наказание.

Лу Сунь долго всматривался в сторону врага и затем, плетью указывая вдаль, произнес:

— Видите вон ту глухую горную долину? Там витает дух смерти. Враг устроил в долине засаду и лишь для отвода глаз пока оставил на равнине лагерь с немощными воинами. Нас хотят поймать в ловушку. Никому в бой не выходить!

И военачальники опять заподозрили Лу Суня в трусости.

На другой день У Бань с войском подошел к заставе Лу Суня и стал вызывать его на бой. Хвалясь своей силой, У Бань осыпал врага отборной бранью, а воины его снимали латы, словно располагались на отдых. Это привело в бешенство Сюй Шэна и Дин Фына. Возмущенные, пришли они в шатер Лу Суня.

— Эти калеки совсем уж ни во что нас не ставят! — негодовали они. — Разрешите нам проучить их!

— Вы полагаетесь только на свою храбрость и не знаете замечательных законов Сунь-цзы и У-цзы, — улыбнулся Лу Сунь. — Ведь это хитрость, рассчитанная на то, чтобы завлечь вас в ловушку! Через три дня вы сами поймете, в чем заключалась эта хитрость.

— За эти три дня они успеют перенести все лагеря, — возразил Сюй Шэн. — Как тогда к ним доберешься?

— А я только и жду, чтобы они перенесли лагеря, — спокойно ответил Лу Сунь.

Военачальники, переглядываясь, покинули шатер.

Прошло три дня, и Лу Сунь снова созвал военачальников к себе на заставу. На равнине уже не было лагеря У Баня.

— Но дух смерти все еще витает там, — сказал Лу Сунь, рукой указывая вперед. — Смотрите, вон по той дороге сейчас пройдет и сам Лю Бэй!

Не успел он договорить эти слова, как военачальники ясно увидели Сянь-чжу и сопровождающих его воинов.

— Ну, а теперь вы поняли, что там была засада? — спросил Лу Сунь. — Ведь если бы я послушался вашего совета и попытался захватить лагерь У Баня, то Лю Бэй ударил бы на нас из засады! А сейчас он снимает засаду потому, что перенес все лагеря на новое место. Дней через десять мы разгромим его войско!

— Разбить врага можно было и раньше, — возразили военачальники. — А мы дали Сянь-чжу два месяца на то, чтобы он укрепил свои лагеря. Теперь у них не найдешь слабого места!

— Вы не знаете «Законов войны», — ответил Лу Сунь. — Правда, Лю Бэй умен и коварен, он умеет все свои силы направить к одной цели. К тому же войско свое он собрал давно, и оно преданно служит ему. Но долгая оборона утомила его воинов. Пришло время нанести им удар.

Военачальники вздыхали, но вынуждены были смириться. А потомки сложили стихи, в которых восхваляют Лу Суня:

Вот в шатре полководца обсуждаются планы сраженья,

Как расставить приманку, чтоб кита и акулу поймать.

Было много героев с тех пор, как явились три царства,

Но лишь слава Лу Суня будет вечно, как солнце, сиять.

Составив план наступления, Лу Сунь с гонцом отправил донесение Сунь Цюаню, точно указывая день разгрома Сянь-чжу.

— Есть и у нас замечательный полководец! — радостно воскликнул Сунь Цюань. — Теперь я спокоен. Военачальники писали, что Лу Сунь трус, а я верил в него. Посмотрите, что он мне пишет! Нет, он не трус!

Сунь Цюань поднял большое войско и двинулся на помощь Лу Суню.

Император Сянь-чжу отдал приказ боевым судам идти от Сяотина вниз по течению реки Янцзы и строить береговые укрепления, чтобы иметь возможность поглубже проникнуть в пределы Восточного У.

— Нашим судам легко двигаться вниз по течению, а возвращаться будет трудно, — предупреждал Хуан Цюань. — Разрешите мне идти впереди, а ваш корабль, государь, пусть следует за мной. Тогда я смогу принять на себя первый удар.

— У нашего противника вся храбрость пропала, — возразил Сянь-чжу. — Наш корабль пойдет впереди, не опасайтесь за нас!

Чиновники тоже пытались отговаривать императора, но он никого не послушался и приказал Хуан Цюаню возглавить часть войск, находящихся на северном берегу реки, и быть готовым отразить возможное нападение Цао Пэя. Сам Сянь-чжу возглавил войско на южном берегу Янцзы. Так, оседлав реку, воины расположились в лагерях.

О действиях Сянь-чжу лазутчики донесли вэйскому императору, и он, закинув голову кверху, рассмеялся:

— Ну, теперь Лю Бэй обречен на поражение!

— Почему? — спросили чиновники.

— Потому что он не знает «Законов войны», — отвечал Цао Пэй. — В противном случае он не растянул бы свои лагеря на целых семьсот ли вдоль берегов Янцзы. Разве при этом условии можно нанести решающий удар врагу? Кроме того, располагать большое войско в таких опасных местах, как леса, — прямое нарушение «Законов войны». Лу Сунь нанесет поражение Лю Бэю. Вот увидите, это произойдет дней через десять.

Чиновники не могли этому поверить и просили Цао Пэя послать войско на помощь Сунь Цюаню.

— Если Лу Сунь победит, он сразу же пойдет на Сычуань, — продолжал Цао Пэй. — А когда он будет далеко в горах, мы, под видом помощи, пошлем три армии в Восточный У. Взять незащищенные земли будет так же легко, как взмахнуть рукой!

Чиновники пришли в восхищение от необыкновенной прозорливости Цао Пэя. И он приказал военачальникам готовиться к походу: Цао Жэню во главе первой армии двинуться на крепость Жусюй; Цао Сю со второй армией выступить на Дункоу; Цао Чжэню с третьей армией идти на Наньцзюнь и одновременно всем вторгнуться в княжество У. Сам Цао Пэй обещал прийти им на помощь.

Между тем советник Ма Лян прибыл в Сычуань и, явившись к Чжугэ Ляну, передал ему план расположения лагерей Сянь-чжу.

— Наши лагеря растянулись на семьсот ли, — сказал он. — Всего у нас сорок лагерей, расположенных в густых лесах. Государь посылает вам, господин чэн-сян, вот эту карту и ждет вашего совета.

— Кто это подсказал государю такой план? — вскричал Чжугэ Лян, ударив рукой по столу. — Голову снести такому советнику!

— Государь сам так решил! — отозвался Ма Лян.

— Значит, пришел конец могуществу Ханьской династии! — вздохнул Чжугэ Лян.

— Почему вы так думаете?

— Разве можно располагать лагеря в таких местах? Это непростительная ошибка полководца! Если враг подожжет леса, как вы спасете войско? Да и можно ли отразить наступление противника, если армия стоит в лагерях, растянутых на семьсот ли? Беда наша недалека! Лу Сунь только и ждал, чтобы наш государь допустил грубую ошибку! Скорей возвращайтесь обратно и передайте Сыну неба, чтобы он, не медля ни минуты, стянул войско на небольшое пространство!

— Но Лу Сунь уже мог разгромить наши войска! Что тогда делать? — спросил Ма Лян.

— Лу Сунь не посмеет вас преследовать, — отвечал Чжугэ Лян. — Чэнду будет в безопасности — за это ручаюсь я!

— Вы уверены, что Лу Сунь не станет нас преследовать? — усомнился Ма Лян.

— Не будет, потому что побоится, как бы войска Цао Пэя не ударили с тыла. Если наш государь потерпит поражение, то пусть укроется в Байдичэне. Там он будет в безопасности: в Юйпуфу стоит мое большое войско.

— Вы шутите? — удивился Ма Лян. — Я несколько раз проезжал через Юйпуфу и не видел там ни одного воина!

— Не трудитесь меня расспрашивать. Скоро вы сами все увидите, — промолвил Чжугэ Лян и вручил ему письмо для Сянь-чжу.

Ма Лян стрелой помчался в императорский лагерь, а Чжугэ Лян уехал в Чэнду, чтобы оттуда послать войско на помощь Сянь-чжу.

Время шло, и Лу Сунь стал замечать, что воины противника совсем разленились: ни рвов не копают, ни заградительных валов не насыпают. Созвав в своем шатре военачальников, он сказал:

— С тех пор как я получил повеление нашего вана принять на себя командование войсками, мы еще ни разу не вступали в открытый бой с врагом. Наблюдая за противником, я пришел к решению первоначально захватить один из лагерей на южном берегу реки. Кто справится с этим?

— Мы пойдем! — в один голос отозвались Хань Дан, Чжоу Тай и Лин Тун.

Лу Сунь не принял их предложения и подозвал неподалеку стоявшего военачальника Шуньюй Даня.

— Сегодня вечером вы поведете пять тысяч воинов на штурм четвертого лагеря противника, где военачальником Фу Тун. Вы совершите подвиг, а я с войском помогу вам.

Когда Шуньюй Дань вышел, Лу Сунь подозвал Сюй Шэна и Дин Фына и сказал:

— А вы с тремя тысячами воинов каждый расположитесь в пяти ли от лагеря Фу Туна. Если Шуньюй Даню придется туго, выручите его, но ни в коем случае не преследуйте противника.

Сюй Шэн и Дин Фын поклонились и тоже вышли.

В сумерки Шуньюй Дань выступил в поход; ко времени третьей стражи он был уже возле лагеря Фу Туна и приказал своим воинам бить в барабаны. Навстречу стремительно вышел Фу Тун и ударил на врага. Шуньюй Дань не выдержал натиска и обратился в бегство. Но впереди раздались боевые возгласы, и путь беглецу преградили всадники, во главе которых был военачальник Чжао Жун. Шуньюй Дань свернул в сторону и пытался скрыться за горой, но тут появился отряд племени мань, возглавляемый князем Шамокой. После ожесточенной схватки Шуньюй Даню все же удалось вырваться. Неприятель преследовал его, но вовремя подоспевшие войска Сюй Шэна и Дин Фына спасли раненого Шуньюй Даня. Возвратившись в лагерь, он вошел прямо в шатер Лу Суня и стал просить прощения.

— Это не ваша вина, — успокоил его Лу Сунь. — Я только хотел выяснить, где враг силен, а где слаб. Теперь я знаю, как его разгромить.

— Враг очень силен, и разбить его нелегко, — заметили Сюй Шэн и Дин Фын.

— Пожалуй, мне не удалось бы обмануть только одного Чжугэ Ляна, — с улыбкой сказал Лу Сунь. — Но небо помогает мне: этого человека здесь нет, и я совершу великий подвиг!

Потом он созвал военачальников и каждому дал указания. Чжу Жань получил приказ выйти на судах вверх по Янцзы.

— Завтра после полудня будет дуть юго-восточный ветер, — сказал ему Лу Сунь, — и вы, нагрузив суда сеном, будете действовать так, как я указал. Отряд Хань Дана начнет наступление на северном берегу, а Чжоу Тай на южном берегу. У каждого воина будет огниво и пучок сена с селитрой и серой внутри. Как только доберетесь до вражеских лагерей, сразу же поджигайте их. Из сорока лагерей мы подожжем двадцать — огонь перебросится на все остальные. Всем воинам взять с собой провиант. Отступать не разрешаю! Идти только вперед, днем и ночью вперед, пока не схватим Сянь-чжу.

Тем временем Сянь-чжу сидел у себя в лагере и ломал голову над тем, как разгромить Лу Суня. Вдруг около его шатра упало знамя, хотя никакого ветра не было.

— К чему бы это? — спросил он военачальника Чэн Ци.

— Видно, сегодня ночью на нас будет нападение, — предположил тот.

— Посмеют ли они? Ведь мы только вчера их разгромили!

— Возможно, это была лишь разведка. Лу Сунь решил выведать наши слабые места, — произнес Чэн Ци.

Во время этого разговора дозорный доложил, что с горы хорошо видно, как войска Лу Суня уходят на восток.

— Это хитрость! Они хотят ввести нас в заблуждение! — воскликнул Сянь-чжу и приказал не трогаться с места; только Гуань Син и Чжан Бао должны были ходить дозором.

В сумерки вернулся Гуань Син и сообщил, что загорелся один из лагерей на северном берегу реки. Сянь-чжу велел Гуань Сину отправиться туда и посмотреть, что там происходит. Чжан Бао получил приказ следить за южным берегом.

Во время первой стражи подул юго-восточный ветер, и в лагере, расположенном левее императорского, вспыхнул огонь. Только хотел Сянь-чжу послать туда помощь, как загорелся лагерь с правой стороны.

Ветер крепчал, раздувая пламя. Из горящих лагерей с криками выбегали воины, пытаясь укрыться в императорском лагере. Началась неописуемая толчея, воины сбивали друг друга с ног. На них с тыла напали войска Лу Суня.

Сам Сянь-чжу вскочил на коня и поскакал к лагерю военачальника Фын Си, но и там бушевал огонь. В этот момент на Сянь-чжу налетел Сюй Шэн.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103