Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Восхождение на Эверест

ModernLib.Ru / Путешествия и география / Хант Джон / Восхождение на Эверест - Чтение (стр. 8)
Автор: Хант Джон
Жанр: Путешествия и география

 

 


И только неделю спустя, когда я возвращался после первого акклиматизационного маршрута, наша тревога рассеялась. Английское посольство получило нашу телеграмму в тот момент, когда Робертс собирался выступить после ночевки во второй переход. Полковник Прауд отправился вдогонку за ним. Караван был остановлен на целый день, шестьдесят с лишним ящиков с баллонами были старательно распакованы и их состояние проверено. Результаты этих решительных мер были успокаивающие. Это было очень кстати, так как едва ли можно было надеяться получить из Англии новые баллоны к 15 мая.

Стояла чудесная погода, когда мы покидали Базовый лагерь. От мысли, что мы, наконец, выходим в горы, полностью снаряженные для высотных восхождений, у всех нас было приподнятое настроение. Здесь было достаточно объектов для восхождения, и группы могли удалиться друг от друга на значительное расстояние. Чарльз Эванс уже ушел вверх на поиски долины, которая, как мы подозревали, скрывалась под крутыми южными склонами горы Ама-Даблам. Эд собирался подняться со своей группой по неизведанной узкой долине Чола-Кхола, расположенной на северо-западе, и в случае открытия там проходимых перевалов сделать полный кольцевой маршрут вокруг красивых пиков Тавече. В его группу входили Уилфрид Нойс, Майкл Уорд и Чарльз Уайли. Эду не повезло: в последний момент у него поднялась температура, заболело горло, и он был вынужден остаться на два дня в лагере и передать руководство группой Уилфриду.

Моя группа в составе Грегори, Лоу и Тенсинга направлялась в бассейн реки Имджи, прямо вверх по долине к стене Нупдзе – Лходзе. Первоначально мы надеялись найти подходящее для тренировок место на северном склоне горы Ама-Даблам, но позднее изменили направление движения, свернув в верхней части долины налево, направляясь по ближнему краю ледника, движущегося вдоль огромного гребня Нупдзе. В первый день мы остановились на ночлег в селении Дингбоче на высоте более 4250 м, разбив палатки близ одинокого крестьянского дома на небольшой, обнесенной, оградой, лужайке. Мы находились теперь прямо под северозападным склоном Ама-Даблам, таким отвесным, что на его гладкой скальной поверхности удерживался только лед. Мы заметили, что ледовые склоны в верхней части Ама-Даблам имели крутизну, не встречающуюся в условиях Альп. Ама-Даблам и ряд других окружавших нас пиков были сложены в основном прекрасным светлым гранитом, столь светлым, что было нелегко отличить лед от скал. Такой же устрашающий вид имел и пик Тавече, находящийся напротив; он столь же фантастичен, как и Ама-Даблам. Из Тхьянгбоче нам была видна только часть его северо-западного гребня с выступающими огромными карнизами.

В Дингбоче население живет только летом. Сюда из низовьев долины поднимаются крестьяне для возделывания богатых полей на участках аллювия. Они выращивают здесь отличный картофель и ячмень. Последний жарится и перемалывается в тонкую муку, известную под названием «дзамба», составляющую основное питание шерпов. Большое событие в жизни селения – обряд благословения урожая, который ежегодно совершается каким-либо приезжим ламой. Высоко на склоне горы для него построен специальный домик. Этот обряд должен был произойти на следующий день после нашего приезда.

Разбив лагерь на высоте 5200 м. позади ледника Нупдзе, на протяжении последовавших пяти дней, очень удачных и насыщенных, Грег, Джордж, Тенсинг и я с пятью высокогорными носильщиками проводили намеченную программу, в которую входили тренировки с кислородными приборами, акклиматизация, испытание высотного пайка и попутно разведка. За исключением одного вечера со снегопадом, все время держалась прекрасная и безоблачная погода. Незабываема гигантская стена Нупдзе, неизменно грозно высившаяся над нами. Когда я пишу эти строки, она вновь встает перед моими глазами во всех подробностях. Я словно наяву вижу удивительную белизну ее гранитных скал, местами покрытых льдом, над ними – широкий пояс более темных осадочных пород, увенчанный узким гребнем снега. Все это напоминает огромный кусок надрезанного рождественского пирога.

Выбрав подходящую вершину, мы наметили на ее склонах специальный участок для испытания кислородных аппаратов и прошли его с тщательной засечкой времени. Результаты были очень поучительны и ободряющи. Следует учесть, что мы без предварительной акклиматизации сразу поднялись на непривычную для нас высоту: стоило немного пройти в любом направлении, как мы оказывались на высоте, близкой к 5800 м. Поэтому мы рассчитывали, что на этой ранней стадии наших восхождений проявится ценное свойство кислорода – повышать энергию или снижать влияние высоты. По нашим подсчетам, высота опытного участка составляла по вертикали около 500 м. Оказалось, что мы проходим его в среднем за 50 минут, или двигаемся со скоростью немного меньшей 600 м. в час. Это хорошая скорость и для более низких высот, а при такой высоте и степени нашей акклиматизации она была бы совершенно недостижимой без применения кислорода. Мы с удовольствием обнаружили, что применение кислорода способствует хорошему настроению. Даже если вас стесняла маска, вы могли все же проявлять интерес к восхождению и любоваться пейзажем.

Мы совершили также восхождение на небольшой красивый пик высотой около 5900 м, возвышавшийся на противоположной от нашего лагеря стороне ледника. По предложению Тенсинга он был назван пиком Чукхунг – по названию пастбища, лежащего в долине. Хотя этот пик и казался карликом на фоне огромных крутых склонов Нупдзе, тем не менее его северные склоны представляли собой великолепный ледовый маршрут. Мы разбили лагерь в верховьях небольшого ледника на высоте немногим меньше 5800 м. Сделав две попытки подняться по непрочному гребню из хрупкого льда, мы, наконец, осуществили восхождение по крутому северному склону; при этом потребовалось вырубить большое количество ступеней, что послужило для нас хорошим испытанием. Здесь мне впервые довелось идти в одной связке с Тенсингом, и я убедился не только в том, что он одаренный альпинист, но и в том, что даже в то время он был подготовленнее любого из нас. Это служило хорошим предзнаменованием.

Лучшими показателями хорошего состояния нашего здоровья было сохранение веса (по окончании тренировки с довольно интенсивной нагрузкой я даже прибавил в весе два с лишним килограмма) и наши чудовищные аппетиты. Просматривая дневники перед тем, как приступить к этой главе, я невольно остановился на восторженных упоминаниях о меню, особенно об одном из них, в котором перечислялось съеденное нами по возвращении в Базовый лагерь на отдых: «…восхитительный ужасающих размеров пирог с изюмом…», «…великолепное блюдо мяса с пряностями, за которым последовал рисовый пудинг и консервированные фрукты из улучшенного рациона». А вот другое, казалось бы противоположное, но косвенно свидетельствующее о том же высказывание, в котором автор сетует на вынужденную скудность наших высотных пайков: «Вряд ли это был правильный эксперимент, так как все мы были голодны как волки на высоте 5500 м, а пайки были рассчитаны на высоту более 7000 м, когда есть совсем не хочется. На завтрак у нас теперь овсяная каша и американские орехи, молоко и чай, на ужин – пеммикан, суп и какао или кофе». Мы не испытывали также затруднений в том, чтобы, следуя совету Гриффа Пафа, выпивать в среднем три-четыре литра жидкости в день.

Несмотря на хорошее питание и достаточное количество питья во время первого периода тренировки, мы засыпали не сразу. Это было верным признаком недостаточной акклиматизации. Затрудненное и неровное дыхание вдруг будило нас ночью, мы судорожно глотали воздух, испытывая удушье; это состояние известно под названием «дыхания Чейна Стокса».[5] Майкл Уорд снабдил нас различными снотворными пилюлями. Они отличались друг от друга по цвету: красные, зеленые или желтые. В большинстве случаев они действительно помогали уснуть, но потребовалось некоторое время, прежде чем каждый выбрал себе наиболее подходящие пилюли. Помню, как один из моих товарищей однажды утром плохо владел языком, словно он в этот ранний час уже успел приложиться к бутылке вина.

Наша группа возвратилась в наш первый Базовый лагерь днем 5 апреля тем же путем, по которому мы поднимались. Во время последовавшего отдыха мы с интересом сравнивали наши наблюдения, обменивались опытом. Группа Чарльза Эванса выяснила, что никакой скрытой долины не существует, но для этого пришлось пройти три перевала, один из них, высотой около 6000 м, был назван «Седловиной Мера». Том Бурдиллон совершил одиночное восхождение на скальный пик высотой 5800 м. Группа Чарльза имела теперь некоторый опыт восхождений с обоими типами кислородных аппаратов. Сам он работал с теодолитом и фотоаппаратом, чтобы составить карту этого прекрасного района. Еще тогда у меня сложилось впечатление, впоследствии еще более укрепившееся, что два впервые приехавшие в Гималаи участника экспедиции – Джордж Бенд и Майкл Уэстмекотт – переносят влияние высоты хуже других. Как бы там ни было, но они и тогда и впоследствии в течение всей экспедиции были готовы взять на себя выполнение любого задания и радовались каждой возможности отличиться.

Поправившись, Эд Хиллари быстро догнал свою группу вскоре после того, как она ушла вверх по Чола-Кхола. В некотором отношении эта группа оказалась самой удачливой, так как ее участники не только сделали кольцевой маршрут вокруг Тавече, перейдя через высокий перевал, но и совершили не менее двух первовосхождений. Один из взятых ими пиков был красивой вершиной, и восхождение на него явилось желанной проверкой их мастерства и умения применять ледовую технику. Пик этот известен у местных жителей под названием «Канг-Чо», его высота превышает 6100 м. Впечатление от испытания кислородных аппаратов было у всех такое же благоприятное, как у нас.

Сидя в этот вечер у яркого лагерного костра, я испытал чувство большого удовлетворения ходом наших дел. Мы достигли намеченных целей в точном соответствии с планом, так как все группы поднялись на максимально достижимую для этого времени года высоту, причем сделали это без особых затруднений. До сих пор вряд ли кому-либо удавалось в такое время года подняться на вершины высотой свыше 6000 м. Все мы доверяли, без сомнения, кислородному снаряжению и признавали совершенство конструкции аппаратов и эффективность их действия. Не менее очевидным было также и то, что, совершая эти восхождения, все мы испытывали чувство удовольствия, словно это были восхождения на каникулах в Альпах. А это было важно, так как впереди предстояло много тяжелой работы. Моральное состояние было явно высоким. Самым же приятным было видеть, как возросли дружба и уверенность друг в друге. Мы поднимались, связанные одной веревкой, и получили основание взаимно уважать мастерство друг друга. Мы пожили вместе несколько дней в условиях высотного лагеря и нашли общество друг друга не только сносным, но и приятным. В этот звездный и морозный вечер у пылающего костра царила атмосфера отдыха и ясного счастья, которая вселяла в меня уверенность, что наша сила и спаянность выдержат грядущее испытание.


Фото 11. Начало. Сортировка багажа в Бхадгаоне.


Фото 12. В пути. Лагерь в Чьяубасе.


Фото 13. В пути. Переправа через реки.


Фото 14. В пути. В долине реки Дуд-Коси.


Фото 15. В Тхьянгбоче. Монастырь.


Фото 16. В Тхьянгбоче. Первый Базовый лагерь.


Фото 17. В Тхьянгбоче. Группа Эвереста.


Фото 18. Тавече. Вид одного из пиков.


Наше второе пребывание в Тхьянгбоче, хотя и принесло желанный физический отдых, оказалось еще более хлопотливым, чем первое. Большинство из нас вернется сюда только после выполнения нашей основной задачи. Пройдет около двух недель, прежде чем все мы вновь соберемся в одном месте. Эта встреча произойдет в новом Базовом лагере, расположенном как можно выше на леднике Кхумбу. Поэтому нам приходилось заглядывать в более далекое будущее и разрабатывать подробные планы не только следующего выхода каждой группы, но и дальнейших действий экспедиции в целом.

Вопросы питания и снаряжения приобрели еще большее значение, чем прежде. Для создания по возможности совершенно новых комбинаций я произвел перестановки в составе групп. С учетом предстоящего выполнения особых задач были созданы также новые группы. При более раннем планировании мы придавали слишком мало значения ледопаду Кхумбу. Обсуждая этот вопрос, я не сомневался, что следует отвести больше времени на тщательную разведку ледника и подготовку маршрута по нему, если мы не хотим потерять потом драгоценное время и рисковать возможностью упустить благоприятные условия погоды в середине мая. Поэтому на время второго акклиматизационного периода для выполнения этой задачи была создана специальная группа. В нее вошли: Эд Хиллари, обладавший неоценимым знанием ледопада, Джордж Лоу, выдающийся мастер хождения по льду, Джордж Бенд и Майкл Уэстмекотт; особой причиной для включения последнего в состав группы послужило то, что он нес ответственность за специальное снаряжение, которое, как мы ожидали, могло понадобиться на этом участке маршрута. Он мог затребовать из Тхьянгбоче какие-либо местные материалы, например бревна, которые могли понадобиться для наведения мостов и которые следовало достать до того, как мы покинем лесную зону.

Рис. 3.


Кроме того, нужно было научить отобранную группу шерпов пользоваться кислородными аппаратами. Мы не пробовали делать этого раньше, но это было необходимо, так как подъем шести или более шерпов со штурмовыми группами выше Южной седловины играл важную роль в наших планах. Применение кислорода неизмеримо увеличивало их шансы на успешное выполнение этой задачи, и Чарльз Уайли, выслушав отзывы о шерпах, которые участвовали в восхождениях в течение первого периода акклиматизации, смог выбрать семь лучших из них. Для того чтобы обучение шерпов не помешало другим делам – свертыванию нашего Базового лагеря, поддержке связи с Джимми Робертсом, который двигался сюда во главе каравана с грузом кислородных баллонов, распределению шерпов для работы на малой высоте, переброске оставшегося снаряжения на новое место, – я попросил обоих Чарльзов (Эванса и Уайли), Грега и Тенсинга сократить свою тренировку и возвратиться в Тхьянгбоче пораньше, чтобы иметь время на выполнение этой задачи.

В конце второго периода акклиматизации, который должен был закончиться 17 апреля, моя группа, состоявшая на этот раз из Майкла Уорда, Тома Бурдиллона и Уилфрида Нойса, должна была присоединиться к партии, работающей на ледопаде. После трехдневного отдыха мы должны были продолжать работу на ледопаде от места, достигнутого первой группой.

В это время у нас появились дополнительные хлопоты: один из шерпов начал сеять недовольство среди других; стали раздаваться жалобы на плохую пищу, одежду и палатки. Этот человек с самого начала оказался неподходящим, и мы уже почти решили избавиться от него. Последний случай окончательно решил его судьбу, ибо и у Тенсинга и у меня он не вызывал доверия; на следующее утро он покинул пределы лагеря. Своим поведением он все время резко отличался от остальных шерпов; все его претензии, когда они не были надуманными, всегда можно было легко удовлетворить. Однако его действия грозили расстроить хорошие взаимоотношения, установившиеся между всеми членами экспедиции. С его уходом на лицах наших шерпов снова появились улыбки.

9 апреля мы снова очутились в Дингбоче, на этот раз вместе с группой Чарльза Эванса. Долго стоявшая хорошая погода совершенно испортилась. Проснувшись на следующее утро, мы увидели, что земля покрыта десятисантиметровым слоем снега, а облака предвещают новый снегопад. В таких условиях Чарльз решил остаться в селении и обучать шерпов всем тонкостям применения кислородных приборов. Я наблюдал, как началось это обучение. Учителями были Тенсинг и Уайли. Мы отчасти сомневались в том, что нам удастся внушить шерпам доверие к этому необыкновенному приспособлению для восхождения, даже если бы мы сумели объяснить им устройство аппарата. Но в том и другом отношении мы неожиданно добились больших успехов. На протяжении всего этого дня, группа за группой, шерпы по двое совершали восхождения, и все они возвращались восхищенными, а Анг Темба даже высказал мнение, что применение кислорода сделало восхождение похожим на спуск.

Несмотря на плохую погоду, моя группа решила продолжать движение вверх по долине. Нашим конечным пунктом было место, которое еще предстояло выбрать на краю ледника Имджа, позади пика Ама-Даблам, с северо-восточной его стороны. Мы с трудом пробивались вверх по мокрому свежевыпавшему снегу и в конце концов остановились лагерем на высоте около 5000 м. под северным гребнем этой удивительной вершины. Было холодно и мрачно; вскоре снова пошел снег. После еще одного скверного дня погода улучшилась, и мы смогли подняться на красивую скальную иглу, которая, хотя и теряется на фоне своего могучего соседа – пика Ама-Даблам, но, в свою очередь, возвышается над пастбищами Чукхунга. Местные жители называют ее «Амбу-Гьябджен». Ее высота около 6000 м.

Больше всего мне хотелось продолжать испытание кислородного аппарата замкнутого типа, который продолжал считаться опытным; мне представлялось необходимым продолжить это испытание, прежде чем принять решение о тактике применения кислорода во время штурма. Я убедился, что он прост в обращении и бесспорно облегчает подъем. Но большой вес аппарата – обычно около 16 кг – значительно снижал скорость движения. В условиях стоявшей в то время сравнительно теплой погоды аппарат нагревался, так как тепло, которое он выделял, не удалялось; аппарат становился неудобным, и уменьшались удовольствие и легкость восхождения. Пока Том и я работали с этим аппаратом, Майкл и Уилфрид испытывали аппараты открытого типа в течение более продолжительного времени, чем это делалось до сих пор. Проходив в них свыше пяти часов, они сообщили, что нашли это испытание отнюдь не неприятным.


Фото 19. Вид на Эверест, возвышающийся над стеной Лходзе-Нупдзе из деревни Пангбоче.


По прошествии трех дней, в течение которых шерпы совершенствовали свои навыки ледовой техники среди сераков обширных ледников, стекающих с замечательного гребня напротив ложбины на склоне горы, где мы разбили лагерь, группа спустилась в долину. Перейдя ее, мы поднялись по склонам на северо-запад, направляясь к седловине, через которую, как нам было известно, в летнее время стада яков совершают переходы между пастбищами Имджа и Кхумбу. Двигаясь в этом направлении, 14 апреля мы вышли на левый берег ледника Кхумбу. С перевала, находящегося на высоте около 5500 м, Бурдиллон, Нойс и Уорд взошли на снежный пик высотой 6100 м, который, как мы узнали позднее, носит название «Покалде». В этот день мне очень тяжело было дышать и поэтому я не присоединился к ним. Позднее Уорд определил, что у меня была начальная стадия плеврита. Благодаря его быстрому вмешательству и искусному лечению я через несколько дней совершенно выздоровел.

На следующий день мы двинулись вверх по восточному краю ледника, затем пересекли его и вышли на тропу, ведущую к верховьям долины.

Это был чудесный переход. Перед нами простирался захватывающий по красоте пейзаж. Пройдя довольно большое расстояние, мы, наконец, дошли до поворота и направились прямо к Эвересту. Позади остались напряженные месяцы планирования и приготовлений, длительные переезды из Англии и Новой Зеландии и период тренировок. Канун великих событий наступил. Перед нами уже высились горы, непосредственно связанные в нашей памяти с великой вершиной: Пумори, острый, изящный конус изо льда и снега, и позади него два пика Лингтрен, покоренные во время разведки Эвереста в 1935 г. Пробираясь среди хаоса колоссальных гранитных валунов, которыми был усеян ледник, мы увидели другой пик, который приобрел известность во время довоенных экспедиций. Это был Чангдзе, или Северный пик Эвереста, возвышающийся над Северной седловиной, на которой не менее семи раз устанавливали свои палатки британские экспедиции, проводившие разведку или пытавшиеся взять Эверест с этой стороны. Мы увидели его через седловину Лхо-Ла, против которой, как мы знали, ледник Кхумбу делает свой диковинный поворот, вырываясь из Западного цирка. Подножие склона этой седловины находилось недалеко от места, на котором мы собирались разбить наш Базовый лагерь.

На протяжении всего дня мы испытывали нетерпение; вскоре после полудня мы добрались до мелкого ледникового озера, расположенного между мореной и горным склоном южного контрфорса Пумори. Здесь прошлой весной швейцарцы организовали свой Базовый лагерь. Уложенные по кругу камни образовывали низкие стены, или сангары,[6] которые, очевидно, защищали палатки швейцарцев от ветра. Этот лагерь на озере должен был служить нам местом стоянки, пока мы не выйдем дальше на соединение с группой Эда, чтобы приступить к работе на ледопаде.

Глава VIII

ЛЕДОПАД

Во время второго периода акклиматизации группа Хиллари была намного больше, чем Чарльза Эванса или моя. В его группу вошли Паф и Стобарт. Помимо обычного, у них было много специального снаряжения – металлические и веревочные лестницы, приспособления для подъема грузов, большое количество веревки для подготовки переходов по ледопаду до Западного цирка. До тех пор пока из Тхьянгбоче не подтянется к 22 апреля последняя группа, Хиллари должен был рассчитывать только на свои продукты. Он должен был иметь также продукты и для моей группы, когда мы присоединимся к нему. Для переноски всех этих грузов в его распоряжение было выделено тридцать девять носильщиков вдобавок к пяти имевшимся у него шерпам; таким образом, в его группу входило теперь пятьдесят человек.

Вскоре после выхода его группа попала в период плохой погоды, которая застигла нас в Дингбоче. Для него это было серьезной неприятностью, принимая во внимание многочисленность его группы и необходимость срочно приступить к работе на ледопаде. Еще хуже было то, что мы не ожидали снегопадов раньше, чем группа достигнет места назначения, и поэтому не сочли нужным обеспечить носильщиков специальным снаряжением – таким, например, как ботинки и темные очки. С трудом пробиваясь в войлочной обуви сквозь толщу свежевыпавшего снега, к концу второго дня его люди добрались до места ночевки в весьма плачевном состоянии: все промокли и озябли, а многие из них страдали снежной слепотой. Надо было постараться возможно лучше устроиться на ночлег. Палаток не хватало, и хотя удивительно большое число носильщиков, среди которых было много женщин, втиснулось в имевшиеся палатки, остальным пришлось спать наружи, в снегу, под укрытием валунов. Но жители Кхумбу выносливы и гордятся этим. На следующее утро все они, за исключением немногих, особенно сильно страдавших от слепоты, были бодры и готовы продолжать путь. Отправив вниз наиболее пострадавших, Эд Хиллари и оставшиеся в его группе смастерили из картона, черной тесьмы и небольших кусочков цветного целлулоида нечто вроде очков для защиты глаз. С такими очками этот доблестный отряд носильщиков с тяжелым грузом без единой жалобы двинулся дальше к месту назначения, нисколько не смущаясь трудностями пути.

Пройдя лагерь на озере, они продолжали путь вверх по леднику, ориентируясь по турам, сложенным в прошлом году швейцарцами вдоль широкой каменистой полосы посредине ледника, по обеим сторонам окаймленной диковинным лесом небольших остроконечных пиков – некоторых высотой почти до 30 м, образованных изо льда действием горячих солнечных лучей, которые создают также и другие, не менее любопытные формы. Например, высоко над ледником возвышались малые и большие валуны, едва державшиеся на самом кончике ледяных игл, отмечая первоначальный уровень поверхности ледника. Это зрелище было необычное, сказочное и не лишенное своеобразной красоты. Экспедицию окружали неприветливые, мертвые пейзажи, скорее напоминающие поверхность луны, так как выше морены, расположенной над лагерем у озера, не растет трава и нет ничего живого. Все кругом также было весьма необычно. Никто из пробиравшихся вверх по леднику Кхумбу не мог предугадать наличия ледопада. Мы были даже склонны усомниться в точности карты. Нам казалось, что ледяной поток вытекает из верхней части долины, ограниченной вершинами Лингтрен и Нупдзе, между которыми заманчиво виднелся перевал Лхо-Ла. Создавалось впечатление, что единственный путь к подножию Эвереста, видимо, ограждаемый с обеих сторон непрерывными цепями высоких гор, должен проходить через перевал Лхо-Ла и далее – к Северной седловине в Тибете. Северный пик, видневшийся из-за седловины Лхо-Ла, манил к себе. Не раз приходилось нам проделывать этот путь между ледниковыми лагерями и Базовым лагерем, и всякий раз я тщетно пытался отыскать плечо западного гребня Нупдзе, за которым помещалась скрытая брешь. Этой бреши просто не было видно снизу, такова была причуда горной архитектоники.

Недалеко от подножия Лхо-Ла, но на безопасном расстоянии от красноречиво говорящего об опасности конуса размельченного льда и обломков, нагроможденных камнепадами, группа Хиллари нашла остатки швейцарского лагеря I. Они обнаружили здесь желанный запас можжевельника в количестве, достаточном, по крайней мере, для того, чтобы сварить пищу на стоянке, не тратя керосина. Место было не идеальное, но имело важное преимущество – находилось у конца великого ледопада. Чтобы вполне оценить предстоящие трудности, достаточно было подняться на небольшой ледяной бугор позади палаток. Лагерь был установлен 12 апреля. Рекогносцировочная группа была готова приступить к выполнению своей важной задачи.


Фото 20. Вид из Базового лагеря на ледник Кхумбу вниз по морене к Тавече; на переднем плане ледяные сераки.


В одной из предыдущих глав я дал гляциологическую характеристику этой лестницы, ведущей на первый этаж огромного здания Эвереста, – этого ледяного потока, круто спадающего вниз через лежащий под ним уступ скального ложа. Теперь опишу его с другой точки зрения – таким, как мы его увидели. Протянувшись на большое расстояние от контрфорсов Лходзе, невидимых отсюда, ровный вершинный гребень Нупдзе вдруг стремительно обрывается в узкую долину Кхумбу к месту, где мы стояли, как раз над Базовым лагерем. Но гребень так и не достигает дна долины, так как на высоте более 600 м. он был срезан в результате какой-то катастрофы. И на этом месте не осталось ничего, кроме отвесной пропасти с нависшими над ней слоями голубого льда толщиной более 30 м, от которых ежедневно время от времени отваливаются массивные глыбы. Фланг этого контрфорса, если смотреть из лагеря, образует стену, огораживающую ледопад с правой стороны. С другой стороны ледник ограничен не менее внушительным западным гребнем Эвереста, ниспадающим широкими пологими ступенями к перевалу Лхо-Ла, который виден над нами слева. Зажатый между плечами Эвереста и Нупдзе, ледник напоминает гигантский ледяной каскад, который мчится на вас мощными волнами, прыгая и завихряясь над погруженными в него валунами. Вы ждете, почти веря, что вот-вот вы услышите рев этой огромной массы пенящейся воды, которая, мирно доходя до края скалы, вдруг с ужасающей силой устремляется вниз. Но сильный холод сковал этот поток, превратил его в нечто неподвижное и безмолвное, обуздал его силы, но не совсем, так как поверхность этого лабиринта ломаного льда все время изменяется, и он движется, если не со скоростью воды, то, во всяком случае, со скоростью, которая делает его опасным для прохождения.

На взгляд опытного альпиниста, ледопад естественно распадается на две части. Внизу крутой участок, на котором явно произошли совсем недавно большие изменения, так как на значительной площади он превратился в лабиринт ледяных глыб чудовищных размеров. На верху этой гигантской ступени, высотой не менее 300 м, находится уступ с полого поднимающейся поверхностью, которая вскоре на небольшом расстоянии опять круто вздымается ко входу в Западный цирк. Эта верхняя часть скрадывается и частично закрывается нижней ступенью, но даже с этого места она производит впечатление менее изломанной, с более крупными и резко очерченными линиями разрыва. По обеим сторонам ледопада находятся ложбины, по которым можно было бы пройти, но обе они настолько опасны из-за ледяных лавин, которые падают со склонов отрогов, что двигаться по ним равносильно самоубийству. Путь следует искать где-нибудь на середине ледопада – там, где лед был наиболее разбит и нагроможден.

Группа Хиллари приступила к работе на ледопаде в весьма трудной обстановке. Сразу же по прибытии заболел Джордж Лоу. Несколькими днями позже силы группы были еще более ослаблены, так как заболел Майкл Уэстмекотт, сваленный той же болезнью – внезапным приступом поноса, – с которой на протяжении последующих недель пришлось познакомиться большинству из нас. Хотя ни разу работоспособных участников не было менее трех, это обстоятельство увеличивало нагрузку группы, а погода еще более осложняла и без того тяжелую работу.

Теперь наступило время ежедневных снегопадов, начинающихся во второй половине дня. Каждое утро группе приходилось заново прокладывать путь, с таким трудом подготовленный накануне. В течение первых трех дней они пробивались к находившейся на полпути террасе, на которой швейцарцы разбили свой лагерь II. Беря то вправо, то влево, ошибаясь несчетное число раз и тратя ежедневно много часов на изматывающую рубку надежных ступеней для несущих груз шерпов, они в конце концов пробились через нижнюю часть ледопада и 16 апреля на высоте 5900 м. поставили две палатки. Это был первый важный шаг в нашем продвижении к вершине. Лагерь II, завоеванный с таким трудом, в первые дни своего существования обладал очарованием, которое он вскоре должен был утратить вследствие потери новизны, загрязнения большим числом проходивших через него групп и увеличившейся жары.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22