Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэвид Эш (№2) - Возвращение призраков

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Херберт Джеймс / Возвращение призраков - Чтение (стр. 22)
Автор: Херберт Джеймс
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Дэвид Эш

 

 


— Здесь нельзя больше оставаться, — крикнул в ухо Эшу ирландец.

— Во имя Господа, что происходит? — прокричал тот, обхватив Грейс за талию.

— Господь тут ни при чем, — донесся еле слышный ответ. — Их энергия идет из другого источника. И вы с девушкой являетесь ее частью. Вы оба — психические катализаторы, как и прочие в Слите. Прибыв сюда, вы только добавили им силы.

— О чем вы говорите? — Эш недоверчиво покачал головой.

— Сейчас не время обсуждать это, мой мальчик. Займемся делом.

Они потащили Грейс к выходу, но чья-то рука вцепилась Фелану в шею и потянула назад. Эш зажмурился, когда кто-то схватил его сзади за волосы и обрушил мощный удар кулака ему на голову. Он снова упал на пол, но на этот раз перекатился на спину. Нога пнула то место, где он только что был, и, привстав на колено, Эш увидел возвышавшуюся над собой громаду Бердсмора. Не ожидая, когда его снова свалят, он бросился вперед и головой боднул нападавшего в ребра. Бердсмор отшатнулся, но Эш успел вцепиться ему в одежду.

Высокие свечи в массивных подсвечниках перевернулись. Эш для лучшего упора зарылся туфлями в пыльный пол. За спиной у Бердсмора был длинный каменный стол, куда он и рухнул во весь рост, в то время как Эш продолжал осыпать его градом ударов, столь же безжалостных, как и отчаянных. Несмотря на это, Бердсмор почувствовал особую вибрацию, пробежавшую по плечам и спине, и, испуганный, оттолкнул Эша. Тот отлетел, потрясенной силой огромного противника, но сумел сохранить равновесие. Он подхватил упавший шандал и поднял его над головой, как оружие, готовый снова броситься в атаку. Но замер на полушаге.

Бердсмор смотрел куда-то мимо Эша, на вход в зал, его челюсть отвисла, брови приподнялись в почти комическом изумлении. Вокруг него кружились прозрачные клубы тумана, с потолка продолжала сыпаться пыль, так что его волосы и плечи покрылись ровным серым слоем.

Эш повернулся в поисках Грейс, а Фелан тоже уставился на широкий вход в зал.

Мгла превратилась в желтоватые клубы тумана, который раньше окутывал деревню, а теперь вторгался и в секретные подвалы, проникая сюда как щупальцы какого-то огромного невидимого зверя. Среди этих катящихся, раздувшихся клубов тумана возникали странные изменчивые фигуры, по-видимому, тени умерших, стремящиеся походить на человеческие тела, но так и не приобретающие законченный образ, тающие на глазах и превращающиеся в иные формы, пребывающие в вечном движении. Их явление сопровождал продолжительный нестройный шум — стенания голосов, музыка и топот. Внутри этого мерцающего в свете свечей сумбура складывались и зарождались лица, которые тут же распадались и растворялись в окружающем их бесформенном хаосе. И это видение предстало перед всеми — ужасное и суровое.

Постепенно, следуя за своими менее значительными предвестниками, в зал начал проникать скопившийся снаружи туман, перетекая через скрюченное мертвое тело у входа — мертвую вещь, чьей души, которая пребывала в другом месте, не в аду и не в раю, еще не было среди призрачных легионов. Туман, стелясь, расползался по подземному помещению, поглощая огни свечей, обволакивая могильным холодом замерших в страхе людей, и во время вторжения не прекращались его бессвязные, но наполненные скрытой угрозой призывы. Во мраке начали возникать призрачные химеры, их сходство с земными существами оставалось отдаленным, их формы тоже расплывались и менялись, но сборище химер все разрасталось, и казалось, что в этом святилище собрались все призраки Слита.

Что-то холодное коснулось щеки Эша; ощущение было таким ледяным, что кольнуло кожу, как будто внезапным морозом, и Эш увидел, что Грейс отшатнулась, словно тоже почувствовала это касание.

Бердсмор махал руками, чтобы разогнать кружащийся вокруг него туман. Его большие руки рассеивали возникающие лица, отбивали тянущиеся к нему руки. Но на их месте возникали новые, шумя вокруг Бердсмора, словно предпочли его всем остальным; завывания все усиливались, шум от ветерка напоминал хриплые вздохи.

Рука, вполне материальная, крепко схватила Эша за плечо.

— Пошли, Дэвид, — сквозь шум крикнул Фелан. — Нельзя терять времени.

— Грейс?..

— Думаю, она еще больше потрясена, чем вы. И в глубоком шоке.

Грейс по-прежнему стояла, глядя на мглу и проникающих вместе с ней призраков. Она прижала грязные руки к лицу, и, приблизившись, Эш увидел, что ее губы шевелятся. Слов не было слышно за какофонией других звуков. Даже когда он позвал ее и потянул за собой, она, завороженная ужасным зрелищем, не узнала его, не заметила его усилий. Какая-то сила, невидимая, как ветер, толкнула три фигуры, заставив всех покачнуться. Оба мужчины поддержали Грейс, которая чуть не упала.

— О Боже, помоги ему... — Фелан обернулся к Бердсмору, который прислонился к каменному столу, схватившись одной рукой за край, а другой по-прежнему разгоняя туман перед собой. С его лба свешивался лоскут кожи.

Вся комната начала неистово трястись. Свечи попадали, с потолка лавиной посыпалась пыль. По комнате пронесся скрежет камней.

Одна упавшая свеча, все еще горящая, лежала на полу у одной из ниш, и свет от нее выхватил какое-то движение внутри. Эш смотрел, загипнотизированный, как что-то вроде бы ковыляет из темноты. Он сжал Грейс так, что она вскрикнула.

В колеблющемся свете появился стоявший внутри ниши мумифицированный труп, создав иллюзию силы, преодолевшей смерть. Из ниши рядом вывалился другой, и его усохшая голова раскололась, ударившись о пол.

Фелан тоже увидел это зрелище и поторопился ободрить Эша:

— Здание сотрясается, вот и все. Это и привело их в движение!

Одна свеча упала у шпалеры и подожгла сухой край. Пламя взметнулось вверх, охватив труп, и тот на миг превратился в ожившую пародию на человека. Теперь мертвая оболочка словно ожила, иссохшая голова приподнялась, туловище перекрутилось, потом скрючилось, брюхо вытянулось, черная дыра рта широко раскрылась, будто протестуя в немом крике. Мертвое тело охватили фиолетовые языки пламени, оно съежилось и упало на пол, вспыхнув с треском и без шипения, поскольку в хрупкой плоти не осталось влаги. Оно горело, как мусор.

Страшный, пронзительный визг разнесся по комнате, так что Эшу показалось, что это визжит сам труп, и он почувствовал, как Фелан сжал ему плечо. Пламя плясало в глазах маленького ирландца, но их выражение было мрачно. Сквозняк, неся с собой туман, шевелил его серебряные волосы, как деревенский ветерок в ветреный день, и Фелан отвернулся от горящего трупа, его глаза приковала к себе обезумевшая фигура в центре водоворота толпящихся вокруг призраков. Грейс осела рядом с Эшем, и он понял, что силы — а, возможно, и мужество — покинули ее.

Мгла с тенями и непонятными фигурами окружила кричащего Бердсмора так яростно, что тот оказался словно в центре смутного смерча. Он яростно сопротивлялся, его кулаки проходили сквозь нематериальные скопления обступивших его гротесковых фигур, не принося им ощутимого урона. Но пока Эш и другие наблюдали за этой неравной схваткой, фантомы приобрели форму и плоть, у них появились когтистые лапы и напоминающие маски лица, а звуки их голосов перекрыли гремящий голос Бердсмора. И эти лапы щипали его, цеплялись за одежду, царапали лицо, так что оно вскоре покрылось открытыми ранами.

Бердсмор взревел, когда из его щеки вырвали кусок от нижнего века до челюсти, открыв окровавленную розовую рану. Лоскут кожи, свисавший со лба, оторвался, открыв плоть, поблескивающую в свете свечей и пожара. Над ней продолжали кружиться тени. Из отбивающейся руки они вырвали клок мяса, от запястья до среднего пальца, и Бердсмор спрятал бы обе кисти, если бы не приходилось защищать ими голову и горло. Кожа от виска до щеки отошла, как бумага, открыв пузырящееся кровавое месиво. Вихрь призраков вился вокруг человека, превращая его руки и лицо в сырое мясо. Его пиджак и рубашка изорвались в клочья и свисали лохмотьями, потом дошла очередь до плеч и живота — и уже лохмотья плоти свисали, как изодранная одежда. Бердсмор опрокинулся навзничь на каменный стол, тело обмякло, но толпа демонов продолжала нападать, не обращая внимания на его мольбы сохранить ему жизнь и душу, и их дикий вой многократным эхом повторял его стенания.

— Всемилостивый Боже... — Фелан перекрестился раз, еще раз. Он был загипнотизирован этим зрелищем, и теперь уже Эш потряс его за плечо.

— Почему? -крикнул он. — Почему они раздирают его?

Фелан медленно повернул голову, но глаза не отрывались от ужасающей картины.

— Он Локвуд, — послышалось Эшу.

Ирландец быстро зажмурился, и Эш не понял, то ли от попавшей в глаза пыли, то ли чтобы не видеть страшное зрелище. Наконец Фелан перевел взгляд на Грейс.

— Помогите мне вытащить ее отсюда, Дэвид, — сказал он, и, хотя Фелан не повышал голоса, Эш хорошо его расслышал.

Вдвоем они потащили Грейс к выходу, навстречу трепавшему их ветру, который потоком вливался в узкую щель входа, неся с собой клочья тумана, крутя мглу, которая словно шептала что-то, когда они проходили мимо. Гимн стал тише, отдаленное многоголосие гневной темы и смутные образы призраков устремились за ветром, их фигуры пародировали человеческие. От упавших свеч загорелись новые шпалеры, и новые уродливые фигуры запылали, как факелы, в нишах, служивших им открытыми могилами. Огонь осветил обширное помещение, открыв хранилище древних заплесневелых томов, магических и каббалистических книг, стоящих на полках в глубоких нишах в дальнем конце комнаты. Там же размещались бутыли различного цвета и размера с какими-то снадобьями, лекарствами, ядами, смесями, предназначенными для воскрешения жизни после смерти, но не имеющими власти остановить увядание и муки совести. Пламя открыло, а затем подожгло висевшие на вешалках одежды, причудливые костюмы для тайных церемоний. Загорелись и другие пережитки прошлого, больше напоминавшие орудия пыток, чем принадлежности для отправления культа.

На каменном полу лежало распростертое тело священника — отрешенная от души оболочка, продолжавшая дергаться, словно жизнь еще задержалась в ней, и кровь хлестала из вязкой мякоти, бывшей когда-то головой. А над телом, как любопытные наблюдатели, парили тусклые фигуры, темные и неопределенные. На столе рядом лежала окровавленная, с содранной кожей туша, бывшая раньше Бердсмором. Она еще дергалась и кричала в агонии, протестуя против этого окончательного обнажения, но движения и крики все ослабевали и в конце концов перешли в хрип и легкое подрагивание рук. Но мучители не были удовлетворены: они скребли его призрачными лапами, раздирали грудь, чтобы добраться до еще бьющегося сердца. Последние жалобные стоны молили о том, чтобы по завершении этой пытки демоны не преследовали его в загробном мире. И только когда последний хрип вырвался из легких под шелест множества холодных рук, копающихся в его растерзанной плоти, до Бердсмора, наконец, дошло, что смерть для него, как и для других Локвудов, может означать полное и окончательное исчезновение.

Что-то прогремело, звук исходил словно со всех сторон. Как будто содрогнулось само здание, от провалившихся крыш до подземных подвалов. Стены пошли трещинами, и сверху посыпались куски потолка. Последовали другие толчки, появились новые трещины, послышались звуки валящейся кладки и падающих деревянных конструкций.

Эш и Фелан помогли Грейс подняться на ноги, но все трое потеряли равновесие от нового толчка. Девушка упала на колени и напряглась, словно с толчком к ней вернулось сознание. Она рванулась назад, пытаясь вырваться из рук мужчин:

— Отец...

— Он мертв, Грейс, ты не поможешь ему! — крикнул Эш, хватая ее крепче.

Она выворачивалась, стараясь вырваться.

— Нет, мы не можем оставить его там!

— Слушайте Дэвида, девушка, — сказал Фелан, крепко держа ее со своей стороны. — Теперь мы уже ничего не можем сделать для вашего отца. Он искал какого-то искупления, потому и дал мне привести его сюда. Он знал, какую цену придется заплатить.

Грейс неистово замотала головой.

— Он не участвовал в этом... — начала она, но воспоминания больше ничто не сдерживало, и они проникли в ее сознание, открыв ужасную и без образную правду.

Грейс снова стала оседать, но Эш успел подхватить ее.

— Дэвид, извини меня...

— Тебе не в чем винить себя, Грейс. Ты не знала.

— Извини меня... — повторила она.

Полоска грязной кожи отодралась у нее от щеки.

— Дэвид, нам нужно убираться отсюда! — Фелан потянул их обоих по направлению к вестибюлю.

Что-то ударило Эша в спину, то ли кирпич, то ли доска — он не разобрал и не обратил внимания на боль. Обхватив Грейс одной рукой за талию, а другой схватив за локоть, он потянул ее за собой. Фелан шел впереди. Полоски тумана касались их лиц, обжигая, как острые льдинки; позади распространялся пожар. В дальнем конце зала вспыхнули книги, создав собственную преисподнюю.

На этот раз проявил неуверенность Фелан, поскольку среди сумбура смутных и переменчивых образов, толпившихся в проходе, среди непостоянных форм, напоминавших человеческие, виднелась маленькая фигурка, более телесная, чем остальные. Перед тем скорчившимся, мертвым телом, что валялось при входе, стоял мальчик и, не отрывая своих ясных глаз, мрачно смотрел на них, не замечая суматохи вокруг.

Грейс вздрогнула. Эшу показалось, что то ли она произнесла имя «Тимми», то ли его сознание уловило это в ее мыслях. Грейс съежилась и отпрянула, и Эшу пришлось удержать ее. Образ тут же начал блекнуть, кружащаяся мгла поглотила его, туман разбух и рассеялся по залу.

Фелан больше не колебался. С ободряющим возгласом, стиснув руку девушки, он повел спутников дальше. Они перешагнули через труп, который смутно виднелся в тумане, льющемся в помещение сзади и тянущемся к металлической двери наверху. Пол под ногами трясся, и эхо повторяло грохот; старый цемент и штукатурка не выдерживали тряски, делая путь ненадежным; и все время их преследовал дикий вой, подгоняя вперед, так что все трое быстро добрались до лестницы. Фелан шел первым, таща за собой Грейс, а Эш поддерживал ее сзади. Они еле видели ступени из-за тумана, падающего на них, как грязный, зловонный водопад. Грейс не упиралась, но и не помогала вести себя; покрывавшую лицо грязь перечеркнула странная багровая полоса.

Фелан добрался до верхней ступеньки и задержался, чтобы порыться в кармане пиджака. Он достал маленький черный фонарик, повернул его головку, и темноту пронзил тоненький, как карандаш, луч. Он еще повернул головку, и луч расширился, осветив зал за дверью.

— Теперь осторожно, — сказал Фелан спутникам. — Нам нужно спешить, но там опасно — пол может провалиться. Смотрите под ноги.

Эш не ответил — он уже знал об опасном состоянии здания — и вслед за Грейс, ни на миг не отпуская ее, прошел через дверь. Бедлам внизу успокоился, и Эш был благодарен хотя бы за это. Вдруг дверной проем и дыры в потолке над широким залом озарила белая вспышка; через секунд или две послышался отдаленный гром.

— За мной, быстро! — скомандовал Фелан, снова схватив Грейс за руку.

Он посветил на пол, высматривая опасности под ногами, опасаясь ям, которые, как он знал, скрываются под бегущим туманом, потом пустился вперед по дорожке, которую высвечивал своим фонариком. Пробираясь по охваченному хаосом залу, Фелан и Эш прислушивались к треску досок и хрусту камня, и каждый раз, касаясь стены, они ощущали дрожь самого здания. Они осторожно переступали через обломки, ирландец проверял каждый шаг перед собой, останавливаясь, когда не был уверен, и светя в туман фонариком. Грейс вели, как слепую, потому что она снова пребывала в шоке, вызванном пробудившимися воспоминаниями и воображением. Время от времени кто-нибудь из них спотыкался, нанося себе ощутимые травмы, но никто не задерживался, чтобы осмотреть раны, и все продолжали идти. Их ослепляли вспышки молний, вторгающиеся в заброшенное поместье; следующие один за другим раскаты грома слышались все ближе, заставляя путников съеживаться от страха. Один раз Эш потерял равновесие и оперся о стену, и она раскрошилась от его прикосновения. Создавалось впечатление, что не осталось ничего твердого, будто бы под прогнившей оболочкой все превратилось в труху, а вибрация ускорила распад. Словно боясь заразиться, Эш вытер руку о брюки.

Пол под ногами Фелана вдруг просел, и ирландец полетел вперед. Эш бросился и успел подхватить его как раз вовремя, чтобы предотвратить падение. Все трое замерли, прислушиваясь к треску досок и двинулись к противоположной стене. Прижавшись к ней спиной, они обошли опасный участок. Лавина пыли обрушилась перед ними. Фелан направил фонарик вверх, и они увидели, что потолок тоже начал прогибаться.

Грейс тихо вскрикнула, и Эш не понял, чем был вызван этот вскрик — то ли опасностью сверху, то ли тем, что она наткнулась на что-то в темноте. Выяснять не было времени.

— Нам лучше бежать, — сказал он, нагнувшись к Фелану.

— Пожалуй, вы правы. Все равно, я уверен, самое страшное позади.

Без лишних слов они поспешили вперед, увлекая за собой Грейс, а когда увидели впереди просвет, то удвоили свои усилия. Со скрежетом и скрипом, слившимися с громом снаружи, потолок позади рухнул, словно топот ног стал для него последней каплей. Шум и вздымающаяся пыль последовали за беглецами в обширный зал, а они продолжали бежать, перепрыгивая через обломки и упавшие бревна, стремясь к выходу. Когда снова полыхнула молния, Эш увидел нечто столь устрашающее, что у него чуть не подогнулись колени. Горло так сжало, что он не смог предупредить остальных.

Через провалы в этажах и дыры в крыше ясно виднелось ночное небо, внутреннее пространство заброшенного здания заливал свет молний, и вся выбеленная в бликах этого света стена, от земли до крыши, с низким зловещим стоном наклонилась внутрь.

Грейс упала на землю перед Эшем, и с новой, порожденной паникой энергией он подхватил ее и полупонес, полуповолок к выходу. Ее тело дергалось, из горла вырывались крики, но Эш продолжал идти вперед, не ослабляя хватки, не обращая внимания на причиняемую ей боль. Грейс пыталась вырваться, но он не отпускал, у него даже не было времени удивиться ее сопротивлению Фелан уже стоял у входа, всего в нескольких шагах впереди, и что-то кричал, подгоняя их и протягивая к ним руку.

Полыхнула молния, раздался гром, и в этой вспышке Эш заметил, что при взгляде на Грейс побелевшее лицо ирландца исказил ужас.

В неимоверной спешке все трое проскочили через двери и, спотыкаясь, вылетели на террасу перед лестницей. Сказалось изнеможение — ноги наконец подогнулись, и все почти замертво свалились на землю.

Эш перевернулся на спину, хватая ртом несвежий воздух, его грудь тяжело вздымалась, голова гудела от полученного раньше удара. Туман тянулся по лестнице в дверной проем, стелясь по ступеням, в других местах он переваливал через стены, лился через подоконники пустых окон. Сквозь вьющиеся, несущиеся по ночному небу тучи пробилась половинка луны, на мгновение осветив зловещим светом пейзаж и разбитый фасад некогда величественного здания.

— Слава Богу! — сказал Эш, задыхаясь и закрыв глаза, как в молитве. — Свершилось, все кончено.

Что-то опять вызвало сотрясение в глубине руин, и он ощутил, как по каменной плите, на которой он лежал, пробежала дрожь. Снова вспыхнула молния, треск грома с такой силой расколол воздух, что содрогнулась сама земля. Тучи набухли и потемнели от назревавшего дождя, их косматые серебристые края без конца перекручивались, сливались и разрывались. Дыхание Эша немного улеглось, сердце стало биться не так лихорадочно, и он заставил себя успокоиться. Они были в безопасности. Теперь, когда они здесь, призраки и монстры Локвуд-Холла не причинят им вреда. Цена искупления была страшной, но теперь она уплачена. Со злом Локвудов покончено. Грейс освободилась от своего бремени, которое прятало ее подсознание.

Эш приподнялся на локте и посмотрел на нее. Она лежала спиной к нему, и он видел только, как поднимаются и опускаются плечи, — очертания ее силуэта четко виднелись в лунном свете. Ирландец лежал за ней, его фонарик куда-то пропал, потерялся или сломался. Фелан был совершенно неподвижен.

Эш потянулся к девушке.

И замер с протянутой рукой, когда она подскочила и издала резкий вскрик.

— Грейс?.. — сказал он тихо, неуверенно.

Она снова закричала, это был мучительный вопль.

Эш приподнялся на колено, по-прежнему протягивая к ней руку.

На этот раз она завизжала, дергая ногами, как в судорогах.

Он поспешил к ней, наполовину ползком, наполовину на четвереньках, и позвал ее.

В ночи снова раздался ее вопль.

— Грейс!

Эш схватил ее за плечо и повернул лицом к себе. Ее тело билось под его рукой.

В нескольких футах от них Фелан сел прямо и повернул к ним голову.

Грейс неистово корчилась, ее крики были полны страдания.

— Грейс, в чем дело?

Эш ощутил беспомощность; он опустился на колени рядом, протянув к Грейс свои руки, но уже не касался ее из опасения причинить боль.

Грейс колотила руками по воздуху, извивалась и билась, с шумом втягивая в себя воздух.

— Дэвид! -кричала она. — Дэвид, помоги!

Он взял ее за плечо и попытался прижать к себе, но она вывернулась, ее тело сложилось пополам, голова прижалась к коленям. В свете луны на них упала тень Фелана, ирландец тоже попытался помочь. По небу неслись тучи, застилая свет, и опять все оказались в темноте. Но по-прежнему слышались стоны, и Эш чувствовал, как корчится Грейс. Он обхватил ее руками, отчаявшись помочь, но боясь, что она в своем безумии поранит себя.

— Что с ней? — спросил он ирландца, полагая, что у того должен быть ответ на все.

— Я думал, здесь она в безопасности. — В словах Фелана слышалась печаль, печаль и жалость. И отчаяние. — Я думал, мы вовремя увели ее. Господи Иисусе, не допусти этого!

Ее крики не ослабевали и разрывали сердце Эша. Нужно было что-то делать, как-то помочь, он не мог позволить ей так страдать. Эш попытался приподнять ее, но его руки дрожали в панике, и Грейс вырвалась, упала спиной на каменный пол, ее тело выгнулось, скрюченные пальцы хватали саму ночь.

Прерывистой вспышкой полыхнула молния, залив все вокруг ярким, безжизненным светом. Эш не услышал последовавших тут же раскатов грома, потому что в эти краткие мгновения полной иллюминации заметил только что открывшуюся его взору рану на ее теле — обнаженную плоть и кожу, тонкие полоски которой отдирались с лица, с шеи, с груди. Он слышал только ее крики, ее мольбы, ее призывы.

Снова наступила тьма, но ужасный образ запечатлелся в его мозгу. Эш прижал руки к ее лицу, стараясь удержать кожу, не дать ей окончательно оторваться, и ощутил покалывания, легкие и слабые, проходящие через руки. Его усилия были бесполезны против невидимых рук, щиплющих ее тело. Грейс колотила его, словно это он нападал на нее, и кричала, выражая свою муку, свой страх; она корчилась под ним, пытаясь встать, чтобы убежать и спрятаться, скрыться от этого безжалостного истязания.

Прозвучала молитва, как заклинание, и Эш понял, что это ирландец молит Бога о помощи. Даже когда Эш накрыл тело Грейс своим, невидимые руки продолжали терзать его, и он знал — о Боже, он знал! — что эти руки не остановятся, пока Грейс не останется голой, как Бердсмор, неприкрытой и окровавленной, — пока не потеряет человеческий образ. Его вопль слился с ее, и, когда снова выглянула луна, при виде Грейс на глазах у Эша заблестели слезы.

Он пытался удержать ее, но агония придала ей страшную силу. Грейс выскользнула из-под него и локтем ударила в переносицу, ошеломив и отбросив в сторону, так что на несколько драгоценных мгновений Эш беспомощно растянулся на террасе. Грейс стояла над ним, прижав руки к лицу и подняв голову, будто выла на луну, и ему показалось, что на ветру треплются лохмотья ее одежды, но тут же он понял, что девушка почти голая, а это развеваются и отрываются пластами лоскуты ее кожи.

Фелан, понимая, что ей не поможет ни один смертный, по-прежнему стоял на коленях и молился.

Потом она убежала. Вернулась в Локвуд-Холл.

— Дэвид, нет!

Фелан попытался задержать Эша, бросившегося за ней, но исследователь без труда оттолкнул его и нырнул в дверной проем.

Ирландец был стар, он смертельно устал, но не отставал от Эша.

Огромный зал озарила молния, и оба увидели Грейс, неподвижно стоящую среди обломков. Она застыла там, в свете молнии блестели ее поднятые руки, выпирали окровавленные, ободранные груди, на лице без кожи выделялись сверкающие холодной белизной глаза. Ее волосы разлетелись, как наэлектризованные, а вокруг собралась мгла, кружась и качаясь в каком-то таинственном танце. За старыми разрушенными стенами стояла холодная тишина — не слышалось ни шепота, ни криков, ни музыки, ни треска камней, — и Грейс тоже больше не кричала. Но ее ободранные губы шевелились — она умоляла кого-то невидимого.

На этот раз гром донесся через некоторое время после молнии, и, когда его раскаты докатились до Локвуд-Холла, руины содрогнулись до самого основания. Эш карабкался через кучу мусора, чтобы добраться до Грейс, когда ему на голову и плечи посыпалась обвалившаяся кладка, так что он зашатался и попятился; все вокруг снова завертелось.

Глубокий грохот, последовавший за громом, был еще более угрожающим, чем все предыдущее, и, инстинктивно взглянув вверх, Фелан увидел, как массивный кусок стены на самом верху, у крыши, угрожающе заваливается внутрь, все быстрее и быстрее. Ирландец заметил это лишь мельком, так как половинка луны тут же скрылась за облаками, но грохот перешел в оглушительный рев...

С предостерегающим криком Фелан быстро подбежал к Эшу и увлек его назад через кучи обломков. Тот слабо сопротивлялся, оглушенный, и едва стоял на ногах. Фелан тащил его, крича, что все равно они ничем не могут помочь девушке, что она пропала, но ее мучения скоро кончатся Шум усилился — послышался страшный грохот камней и треск бревен, визг, заглушивший все остальные звуки и чувства, — и двое мужчин упали, почти вывалились из дверей. Фелан не отпускал Эша, не позволяя ему поддаться слабости. Шатаясь, они спустились по лестнице, но и тогда Фелан не дал Эшу упасть. Он толкал, тащил, уговаривал его отойти подальше от рушащегося здания и ослабил свою хватку, лишь когда они пересекли площадь перед домом.

Прижав руки к вискам, Эш повернулся и, опустившись на колени на покрытую мглой дорогу, увидел окончательное крушение Локвуд-Холла — вверх взлетели огромные тучи пыли, и в ночи разнесся мощный рев, соперничающий с громом.

Сознание Эша померкло и покинуло его. Он осел на землю, и мягкая трава приняла его измученное тело.

На щеку упала первая капля дождя.

40

Крохотные фонтанчики потревожили в темноте поверхность реки, когда громоздящиеся, как горы, тучи сбросили вниз свой груз. Туман прибило ночным ливнем, и мгла в деревне отступила, рассеялась, побледнела, превратилась в ничто.

Мельничное колесо со стоном остановилось, груз разложившейся плоти остался под водой, чтобы раствориться там и превратиться в ничто, чем в действительности и являлся. И все снова затихло.

* * *

Ад вдруг прекратился.

Свет больше не озарял лицо Сэма Ганстоуна, который ласкал свою мертвую жену, а когда он взглянул на поле, то увидел, что там пусто и темно.

И он подумал, что дождь усмирил не пламя, а само видение.

Он склонил голову и прошептал молитву, а когда наклонился, чтобы поцеловать жену в лоб, то молния вдруг залила все белым светом, и Ганстоун заметил, что застывший на лице жены ужас тоже исчез. На ее лице больше не было никакого выражения, и Сэм ощутил, что это хорошо.

Нелл обрела покой.

* * *

Рут с занесенным ножом стояла в дверях в спальню. Ее сестра лежала на узкой кровати, подтянув к себе ноги и прижавшись спиной к стене. Выпучив от ужаса глаза, Сара прижимала к груди свою куклу Салли, словно и той угрожала опасность.

Манс — хотя этоуже не было Джозефом Мансом — стоял у кровати спиной к Рут, глядя на Сару. При появлении девушки он медленно пошевелился — двигалась только его верхняя часть, плечи покачнулись, и голова повернулась к ней. Голова скалилась — той хитрой, грязнойухмылкой, которую Рут так хорошо знала. Его локти были прижаты к бокам, кисти рук скрывались в паху, зажимая там рану.

Манс мерзко хихикнул, и девушку разозлил этот знакомый утробный звук. А также она ощутила стыд, потому что много лет назад смеялась при этом. Рут подбежала к отвратительной фигуре, но как только она замахнулась ножом, Манс начал исчезать, быстро блекнуть, как Чеширский Кот из «Алисы в Стране Чудес», — ноги, потом туловище, потом голова, и в последнюю очередь — ухмылка.

Клинок поразил пустоту, и Рут сначала вздрогнула, а потом начала хохотать. И плакать.

Бросив Салли, Сара соскочила с постели и бросилась в объятия сестры. Нож упал на пол.

Они прижались друг к дружке, и через некоторое время Рут успокоила Сару, сказав, что это бы просто кошмарный сон, и теперь, как все дурные сны, он закончился. И никогда, никогдане вернется снова, заверила она сестренку. И хотя при этих словах Рут плакала, она улыбалась сквозь слезы.

* * *

Когда она добралась до ванной комнаты, он держал Саймона под водой, одной рукой схватив за волосы, а другой за хрупкое, голое плечико Саймон сопротивлялся, дрыгал ногами, хватался за края ванны, борясь за жизнь, которую уже утратил. А Джордж с хохотом пихал его вниз, не в состоянии убить уже мертвого, но его черная душа наслаждалась пародией на убийство, получая удовольствие от чужих страданий.

Эллен закричала, чтобы остановить Джорджа, но как только она раскрыла рот, от его лодыжек поднялись языки пламени, быстро охватили все ноги и с ревом поднялись по спине. Только когда пламя добралось до плеч и окутало голову, он ослабил свою хватку и отлетел к стене, ударившись об нее спиной. Джордж закружился внутри странного призрачного пламени, и в его криках была такая же призрачная пустота — они доносились откуда-то издалека.

Обхватив себя худыми ручками, Саймон поднялся из воды, его мокрое бледное тело тряслось.

Эллен успела различить, как смутный силуэт мужа в адском пламени метнулся к окошку ванной комнаты, и бросилась подтолкнуть, но ее руки даже не обожгло — они словно погрузились в глубокий холод. Джордж прошел сквозь стекло, его тело согнулось, чтобы вписаться в маленькую раму. Он исчез в ночи, и когда Эллен выглянула, то ничего внизу не увидела. Дорожка была мокрой от дождя, вдоль нее таяли остатки тумана, но Джорджа, горящего или нет, не было и следа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23