Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пани Иоанна (№7) - Проклятое наследство

ModernLib.Net / Иронические детективы / Хмелевская Иоанна / Проклятое наследство - Чтение (стр. 16)
Автор: Хмелевская Иоанна
Жанр: Иронические детективы
Серия: Пани Иоанна

 

 


Я продолжала молчать. Майор, конечно, знал, что Баська была в Виланове, я сама ему об этом сказала. Разумеется, навестил её тётку и проверил, откуда взялась ненормальная старуха на дороге, и, разумеется, ему рассказали про шляпу и шаль. И уж наверняка у него есть собственные соображения на сей счёт!

Майор вернулся из голубой дали, посмотрел на меня и холодно проговорил:

— Я вам помогу. Вы никак не могли быть виновницей происшествия. Это исключено. При желании вас можно назвать соучастницей, поскольку ваши фары основательно ухудшили видимость на дороге.

От нервного напряжения мой блистательный интеллект наконец заработал.

— Перестаньте делать из меня идиотку, — рассердилась я. — Чушь какая-то! Если бы вы не соотнесли этот случай с тем делом, которым занимаетесь, вообще не узнали бы об этом! Вы что — интересуетесь всеми дорожными происшествиями в городе и предместьях? Раз уж вы об этом случае знаете, то и все остальное вам известно!

— Например?

— Например, следующие факты: во-первых, я поехала за Баськой, пардон, за пани Маковецкой и простояла там сорок пять минут багажником к дороге; во-вторых, вы знаете — ненормальная старуха украла у неё шляпу. Вы должны знать, что я высветила «пежо»! Или все ваши свидетели ослепли, или они все с приветом! Да, я уехала, не дожидаясь милиции, понятно, перетрухнула из-за Гавела! И теперь чувствую — не без оснований.

— А сейчас, пожалуйста, повторите все спокойно, по порядку. Допустим, я ничего не знаю. Допустим, кой-какие соображения у меня есть. Слушаю вас.

Я все рассказала последовательно, точно придерживаясь фактов, особенно в описании старого «пежо». В заключение категорически заявила: «Гавел весь вечер не выходил из квартиры».

— Вы считаете, водитель специально выжидал пани Маковецкую? — спросил майор. — То есть это не случайность, а преднамеренное убийство?

— Точно не могу сказать, — ответила я, твёрдо решив избегать подводных камней. — Слава богу, было темно. Старуха была невменяемая, это факт. А вообще пусть думают присяжные, а не я.

— А вы решили, что это Маковецкая, не так ли? Из-за шляпы?

— И ещё из-за шали. Баська невысокая и худенькая, и старуха точно такая. Опять же шла со стороны тёткиного дома, любой подумал бы то же самое.

— И поэтому вы решили, что пан Ракевич пытался убить пани Маковецкую? А зачем?

— Сама удивляюсь. То есть… Я хотела сказать, ничего подобного, я никакого вывода не сделала! И вообще не обращайте внимания на мои выводы!

— Напротив, ваши выводы удивительно интересны…

— Нет у меня никаких выводов! Одни химеры! У меня, боюсь, что-то с головой не в порядке! И нельзя всерьёз принимать мою болтовню!

Майор качнулся назад и прислонился к стене между окнами.

— Вы правы. Так. А что вы знаете о грабеже в доме некоего Ленарчика и в доме некоего Дромадера?

Я пришла в полное отчаяние.

— Ничего не знаю. Слышала разные сплетни, нелепые россказни и в результате состряпала какую-то махровую дедукцию. Может, и не было никакого ограбления. Лучше посадите меня прямо сейчас, за ложные показания полагается до пяти лет.

— Вот именно, полагается. А как насчёт махинаций с награбленными деньгами?

— Я вообще не уверена, были ли украдены какие-то деньги…

— Кто набивал долларами подушки, медвежат и матрасы? Кто адресовал посылки от Вишневского? Кто нанял Франека и Весека? Кто нанял Дуткевича наводчиком?

Похоже, майор вполне в курсе дел. Я отчаянно пыталась увильнуть, скомбинировать что-нибудь. Главное — дождаться денег от Алиции. Чтоб уж эта чёртова государственная казна все получила, тогда можно и поговорить!

— А если все это я одна организовала, как тогда? — спросила я осторожно.

— Ничего особенного, — небрежно ответил майор. — Ордер на арест давно оформлен, осталось вписать имена. Я пока воздерживаюсь, ибо…

Он снова качнулся вперёд, положил руки на стол, наклонился ко мне и совсем другим тоном сказал:

— Кое-что вам объясню. В моей карьере лишь однажды, и то ещё в начале службы, такой казус вышел, что я посадил человека, а суд его оправдал. Моё твёрдое решение: больше подобного не повторится. Вот такой у меня странный принцип, понимаете, хобби в своём роде… Только потому уважаемая компания ваших друзей ещё на свободе, не стану задерживать и вас, даже поклянись вы, что собственноручно убили Дуткевича. Даже больше. Благодаря вашей авантюре надеюсь изловить наконец одного субчика — в сущности, профессионального убийцу, которого до сих пор не мог изловить на месте преступления. Пожалуй, на этот раз он не вывернется. Потому весьма буду обязан, если вы прекратите говорить чушь и расскажете все как есть. Кто затеял весь этот бедлам? Что происходило, подробно и последовательно!

Я смутилась — так хотелось помочь майору, но как же тогда спасти мою драгоценную четвёрку? Мысль о Гавеле вогнала меня в полную панику.

— А убийца не пан Ракевич?.. — заикнулась я дрожащим голосом.

Майор не ответил. Я задумалась.

— Полагаю, Франек и Весек уже у вас, — прикинула я вслух. — Они лучше знают. Пускай выкладывают, кто их нанял и для чего. Я клянусь все рассказать, но умоляю вас, не сегодня! Через неделю!

— Почему через неделю? — спросил раздражённо майор.

— Через неделю будут доказательства… Как бы это сказать… Реабилитация виновников…

— Какая ещё к черту реабилитация, убитые, что ли, воскреснут?!

— Да нет. Не в этом дело. Про убийства вы сами знаете — я не в курсе и ни при чем. Тут разные сопутствующие обстоятельства…

Майор, закрыв глаза, с трудом взял себя в руки.

— Подробнее. Какие сопутствующие обстоятельства?

— Ну, эти подушки, контрабанда… Она не во вред государству, а наоборот… Деятельность в пользу государства… О боже, у меня нет больше сил, а потому отказываюсь от показаний, и все тут, сажайте меня на неделю! Санитарные условия, говорят, сносные, переживу.

Майор снова закрыл глаза:

— Выкладывайте все, что вам известно насчёт Франека и Весека.

На эту тему сдерживающих мотивов не было, я выложила все полученные от Баськи сведения, равно как и детали касательно Пежачека. И даже вспомнила кое-что дополнительно.

— Не уверена, есть ли какая связь, но к пану Ракевичу приезжал механик из Садыбы. Из частной мастерской. Делал профилактический ремонт, у пана Ракевича в гараже есть ремонтная яма, работал в сверхурочные часы. Этого механика, по имени Франек, я никогда не видела, однажды, правда, слышала, как они орали друг на друга. Не знаю, тот Франек или нет.

Майор слегка оживился и посмотрел на меня с меньшим отвращением.

— Когда это было?

— Года два назад.

— А контрабанда, вы утверждаете, шла на благо государства?

— Именно так.

— Прекрасно. Потрясающе! Удивительно, что вы не желаете рассказать о столь благородной деятельности. А мы тут сдуру воображаем, вдруг да нарушается законность…

— А мне удивительно, почему вы спрашиваете насчёт Франека и Весека меня. — На сей раз я не скрывала своего неудовольствия. — Спросите у пани Маковецкой. Она знала их лично.

— В своё время пани Маковецкая ответит. Вернёмся к нашей теме… Как выглядел человек, подслушивавший в «Славянском» разговор о Пежачеке?

Полный сумбур в голове не помешал мне восхититься майором. Точно запомнил мою болтовню, на которую, казалось, не обратил внимания!..

— Среднего роста, тщедушный, редкие светлые волосёнки, разделённые прямым пробором. И красный шейный платок. Рассмотрела его во всей красе, когда он вышагивал через зал в мою сторону. Приплюснутый нос и голубенькие глазки. Больше, пожалуй, ничего.

— Вы узнали бы его?

— Думаю, да. Особенно в красном шарфе…

— Что общего имеют ваши баллоны с шайкой? И что за шайка?

И, позабыв про свой отказ давать показания, я выложила ему все.

— Давно догадывалась, кто прокалывал баллоны. Подозревала в последнее время шайку пана Ракевича с Пежачеком. Отпадает. Пан Ракевич меня знает: из-за любого пустяка могу устроить черт-те какой переполох. Будь он заодно с Пежачеком, посоветовал бы обходить меня подальше.

— А в чем мог быть заодно?

— Да в чем угодно. В найме Франека и Весека. В этих воображаемых ограблениях. Откуда мне знать в чем.

— Пан Ракевич тоже участвовал в деятельности на благо государства?

— О боже… Не знаю. Не уверена, можно ли назвать… То есть… Ага, так ведь я же отказалась от показаний!

На этом закончили. Майор, от которого всего можно было ожидать, меня не придушил, даже в предварительное заключение не отправил, не получил апоплексический удар, напротив, неожиданно пришёл в прекрасное расположение духа. И не настаивал, чтобы я изменила своё решение.

Я сразу позвонила Баське уже без всякой конспирации и потребовала объяснений, почему майор спрашивает меня про то, что ей известно лучше.

— Ну, от меня он ничего не добился. Я отказалась отвечать.

— Рехнулась?! Почему?

— А все никак не разберусь, в чем признаваться, а в чем нет. И вовсе неохота сваливать вину на этих двух парней.

— На Франека и Весека?

— Ну да. Я их хорошо знала, быть того не может, чтоб за просто так, с кондачка, пошли и убили Вальдемара. Парни не того пошиба. Вот сижу и думаю, сижу и думаю. По морде двинуть, устроить суматоху, симулировать нападение, обобрать валютчика или гангстера — это всегда пожалуйста! Да и то с гарантией, что ограбленный мошенник не побежит в милицию. А Вальдемар порядочный человек, и вдруг убийство! Тут что-то не так — не пошли бы они на это даже по пьянке!

— А вдруг приняли Вальдемара за афериста? — заметила я. — Ведь постоянно видели его в обществе разного жулья…

— Нет, единственный возможный вариант — отправились намылить ему шею. Но не убивать!

Я вдруг вспомнила откровения майора. Открыла рот, но вовремя поймала себя за язык. Мне многое сходило с рук, но выболтай я конфиденциальный разговор, не простил бы.

— Знаешь, очень советую, брось валять дурака. Иди и скажи обо всем майору.

— Я и так выложила про них все, что знала когда-то. Они уже перестали дурить, работали как люди, никакого хулиганства за ними не числилось — дожили до совершеннолетия и не имели ни малейшей охоты сидеть. Ей-богу, все чистая правда — порядочные парни. А на все другие темы отказалась давать показания.

Я покачала головой, хоть Баська не видела меня.

— Сейчас уже мало рассказать о прошлом, иди и выложи все свои соображения, если не хочешь их угробить. Я тебе очень советую.

— Ты что-то знаешь?

— Догадываюсь. И очень советую тебе это сделать. Иди к майору.

— Скоро шесть. Думаешь, он все ещё у себя?

— Возможно. Позвони и спроси.

Баська колебалась и решилась неохотно.

— Ладно. Отправлюсь прямо ко льву в пасть. Под твою ответственность. А на все другие темы по-прежнему откажусь отвечать…

Майор вовсе не отчитывался передо мной в своих действиях, поэтому я не имела понятия, что происходит. Мартин, Павел и Донат, почему-то допрошенные весьма снисходительно, единодушно отказались отвечать на некоторые вопросы. Через два дня после разговора с майором ко мне нежданно-негаданно влетел Гавел. О моих эмоциях при виде Гавела лучше не говорить.

— Слушай, кто наклепал в милицию про мою машину? — начал он уже в прихожей. — Не ты случаем? Или твоя Баська? Будто я где-то в лугах и полях таился, чтоб задавить старую каргу. Как прикажешь понимать?

На его вопрос не так-то легко было ответить. У меня мелькнула мысль: может, вовсе и не он тот майоров убийца, раз до сих пор на свободе?! Раздиравшие меня сомнения несколько поулеглись.

— Предположим, не ты, но задавил её твой «пежо». Собственными глазами видела.

— И в башку тебе не пришло ничего лучшего, чем бежать к легавым? Не могла мне сказать?

— Ещё чего? Чтобы ты и меня заодно переехал?!

Гавел с разбегу плюхнулся в кресло и уставился на меня с неописуемым выражением растерянности, шока, веселья и злобы.

— А у тебя все дома? — спросил он наконец озабоченно.

Я пожала плечами. Гавел продолжал на меня пялиться.

— Слушай, давай по-человечески. Ты точно видела мой «пежо»?

— Видела.

— Где? И как?

Настроенная решительно, я рассказала ему все. Честно призналась — у него полное алиби на тот вечер, и я об этом знаю. Гавел слушал, нахмурившись.

— Сукин сын, — сказал с яростью и добавил обширную цветистую фразу, всесторонне характеризующую этого сукина сына. — А я, кретин, не отобрал у него ключ от гаража! Мне и в голову не пришло — этакую свинью подложить!

— Кто?

— Франек. Механик, Несколько лет у меня работал, ни одной гайки не спёр. Я ему доверял, тюфяк, дубина. «Пежо» давно уже не на ходу, я даже не знал, что он починил машину, понимаешь наконец? Отремонтировал — и ни слова. Стырил тачку, чтобы переехать какую-то старушенцию!

— Думаешь, Франек переехал?

— Какой там Франек, он просто передал кому-то машину! Даже и не передавал, просто оставил кому-то ключ. Ну, попадись мне эта гадина в руки… Откуда ты взяла, что я был в машине?!

— Откуда… машину узнала, да и не постороннего же ты давил, а Баську!

— Что?!

— Ну да, Баську. На неё охотился.

Гавел растерянно моргал. На его физиономии явственно читалось: убить Баську — последнее, что могло взбрести ему на ум. В голове у меня кое-что начало проясняться.

— На кой ляд мне давить Баську?! — смертельно удивился Гавел.

Насчёт убийства Дуткевича у меня возникла своя версия, и Гавела я исключила. Если не он убил Дуткевича, зачем тогда устранять Баську как свидетеля? Отпадает. Оставался лишь один мотив — месть.

— Ты просто мстил, — вздохнула я. — Открыл шахер-махер со счётом и озверел. В состоянии невменяемости и задавил её.

— Какой такой шахер-махер со счётом?!

— Не придуривайся, я знаю. У тебя из-под носа забрали все деньги со шведского счета. Адрианампоинимерина. Ты, естественно, разозлился и решил ей отомстить.

Гавел продолжал пялиться на меня. Но в выражении физиономии начала поблёскивать весёлость.

— Вот шельма, она таки тебе выложила… Так, говоришь, деньги увели? В самое время сообразили — я-то свои денежки давно снял! Думали надуть меня? Хи-хи-и-и!..

Я слегка обалдела. Ведь Алиция сообщила: денег на счёту больше, чем выслали четверо компаньонов…

— Ничего не понимаю. Они сняли все, что выслали, расчёты верны. Может, ты чего напутал?

— Я напутал? За кого ты меня принимаешь? Слушай-ка, предупреждаю, мы с тобой шепчемся с глазу на глаз, в случае чего ото всего отопрусь. Свидетелей нет, хи-хи! Так, говоришь, хотел раскатать Баську по асфальту, потому как увели мою долю? Хи-и-и, хи-и-и!

— Не по асфальту, а по песчаной дороге…

— Ой, помру с тобой, хи-хи-хи-и-и! Дура! Да ни в жизнь бы на такую глупость не сорвался! Не очень-то понимаю, откуда у них там капитал размножился, а уж моего не получили, будь спокойна! Хи-хи-и-и!

Теперь я обалдела окончательно. Усилием воли постаралась отключиться от финансовой темы: все равно сейчас ничего не выяснить. Чудеса, да и только. О Франеке, может, что узнаю.

Гавел дискуссию о Франеке не поддержал и решительно объявил:

— Ни о каких ограблениях знать не знаю, ведать не ведаю. Хи-хи! Франек у меня работал с авто, и только. Ничего больше. Приснились тебе какие-то налёты, видела хоть одного ограбленного?! Что ты?! Совсем баба спятила, хи-и-и, хи-и-и!

— Но Дуткевича-то убили?! — потеряла я всякое терпение. — Убили! Почему убили?!

— Кто его знает. Может, кому лицом не нравился?

— А твой «пежо»? Кто его взял? Ты сидел дома пень пнём, ничего не видел, не слышал?! Оглох, что ли?!

— Знаешь, сам голову ломаю. Слышать не слышал — у меня орал телевизор, а в машине хороший глушитель. Мотор работал бесшумно, вот и не слышал. Выезд из гаража с другой стороны. Видел какую-то каналью, когда выходил на кухню, только пораньше, около пяти, вроде того. Болтался около гаража пьяный в стельку, я было хотел завести «мерседес» в гараж, да лень взяла.

— А где стоял «мерседес»?

— На улице, под окнами. Неохота мне открывать да закрывать эту дверь, черт её дери.

— А пьяный как выглядел?

— Ты чего меня тут допрашиваешь, легавые и так уже интересовались, десять раз повторять?

— Я же тебе повторила в десятый раз насчёт наезда на Баську!

— Ладно, черт с тобой. Пьянь пьянью. Я и вспомнил-то, потому как допрашивали. Блондинчик, морда с куриную гузку, голодающий, хи-хи! Зато элегант — портки обтрёпанные и красный платочек на шейке…

И все сложилось в логическую цепь. Майор, надо полагать, теперь знал все. Трудновато ему, никуда не денешься, с меня хватит того, о чем догадалась, а ему собирать неопровержимые улики.

* * *

Спустя три дня Польский национальный банк передал в государственную казну более четырех миллионов датских крон, переведённых из Копенгагена Станиславом Вишневским, обитающим в апартаментах королевы Маргариты — видимо, в качестве квартиранта. В пересчёте на доллары — семьсот шестнадцать тысяч.

Майор вызвал меня незамедлительно, принял сухо.

— Если вы ничего не знаете об этом, с позволения сказать, подарке, тогда я китайский император. Послезавтра истекает срок недельной проволочки, не начнёте ли говорить сегодня?

Моё облегчение тут же сменилось полным недоумением.

— Сколько, простите, вы сказали? Семьсот шестнадцать тысяч?

— Точнее, семьсот шестнадцать тысяч двести восемьдесят шесть долларов и двадцать четыре цента.

— Какова прибыль! Народное государство заработало на этом деле почти сто сорок тысяч долларов! Можно сказать, чистоганом. Согласитесь, отнюдь неплохо?

— Народное государство заработало… О чем вы говорите? И вообще объясните наконец, что все это значит?

Я начала вдохновенную речь:

— Это все — неопровержимые доказательства деятельности в пользу государства. Доллары были отправлены контрабандой на Запад с целью приумножить национальное достояние — вы же знаете, у этих капиталистов деньги всегда пускаются в оборот и дают прибыль. Вот теперь и вернулись с прибылью к нам. Контрабандой выслано пятьсот семьдесят девять тысяч, а вернулось семьсот шестнадцать, то есть прибыль в сто чем-то там… Вы сами посчитайте…

Майор онемел. Хотел что-то сказать, но голос не повиновался ему. Сама абсолютно сбитая с толку (каким это чудом счёт вырос на сто лишним тысяч?), я тем не менее, не смущаясь, агитировала дальше.

— Вы можете их посадить, — контрабанда, конечно, преступление, никто не спорит, но где здесь вы усмотрите нанесённый обществу вред? Совершайся лишь такие преступления, то-то оперилась бы Народная Польша! Обратите, пожалуйста, внимание, контрабанда велась исключительно для приумножения материального благосостояния отчизны, пострадавших не имеется, а виновники не сознались только из скромности. Если вам очень необходимо, они сознаются. Экономическая выгода предприятия не вызывает сомнений, и на вашем месте я бы ничего капиталистам обратно не отсылала, валюта нам нужна…

К майору наконец вернулся голос.

— Помолчите, ради бога! С вами с ума можно сойти! И вы ещё меня убеждаете, что они…

Я послушно замолкла. Майор явно пришёл в себя.

— Итак, вас нужно понимать следующим разом: контрабанда валюты в количестве свыше полумиллиона долларов произведена для увеличения капитала путём финансовых операций и пересылки всего капитала с прибылью обратно?

— Ну конечно же! Что-то в таком роде.

— И мне следует всему этому верить?

— Можете не верить, ваше право. Но доказательства чёрным по белому: семьсот шестнадцать миллионов… прошу прощения, тысяч. Кроме того, вы осведомлены, что частями в государственную казну пересылались более мелкие суммы, дабы не возникло недоразумений и сразу было понятно: речь идёт о благе отечества.

— Вишневский… — глухо произнёс майор.

— Именно, Вишневский. Обращаю ваше внимание также на одну мелочь. Перевели в Национальный банк всю сумму. Могли переслать меньше, ведь ни вы и никто иной не знаете, сколько пошло контрабандой. И доказательств никаких.

— А каковы же доказательства, что выслано все?..

— Если сомневаетесь, можете проверить. Вам охотно сообщат номер счета… пардон, не номер, а пароль. Пошлите кого-нибудь в Швецию узнать, не осталось ли чего…

Майор глубоко вздохнул, помолчал, оттолкнулся от стола и начал качаться на стуле. Видимо, потрясение миновало, он окончательно пришёл в себя.

— Порядок. Признаюсь — вторая половина преступления действительно несколько необычна. Хотелось бы, правда, знать, откуда извлекались доллары для контрабанды. Быть может, соблаговолите объяснить?

— Не могу.

— Почему?

— Не знаю. Мне казалось, знаю, а выяснилось, нет. Они сами все объяснят.

— Они — это кто?

— Пани Маковецкая, к примеру.

— А не пан Тарчинский?

— И пан Тарчинский тоже. Мне все равно кто.

— И пан Ракевич?

— Нет, пан Ракевич не занимался контрабандой…

— Ага, пан Ракевич не занимался… А что делал пан Ракевич?

— Не знаю. Возможно, помогал ценными советами? Пан Ракевич — человек деловой…

— А вы и в самом деле задались целью всячески затруднять следствие? Нормально поговорить уже не в состоянии?

Я поколебалась, подумала и решила говорить правду.

— Не в состоянии. То есть охотно поговорю с вами, а показания давать отказываюсь. Я невиновна прямо-таки до омерзения, мне не вменить даже пустяка, могу вообще не отвечать. Свидетелем ни разу не была, собственными глазами ничего не видела и до конца всей афёры знала меньше, чем вы. Придумывала всякие глупости, одно время подозревала, что пан Ракевич убийца. И каюсь — не раз своими домыслами ввела вас в заблуждение. Скрывать было нечего, доказательств никаких не имела. Короче говоря, от показаний отказываюсь. Но с глазу на глаз могу вас заверить: источник контрабандного дохода ни за что в мире не сознаётся в том, что пострадал, следовательно, контрабандисты тоже не признаются. И что дальше? Предположим, я скажу, что валюта украдена у пана Дромадера, проживающего на улице Рощинского. Пан Дромадер категорически откажется, грабители тоже, меня там не было, дошли слухи, слухи, как всегда, вилами по воде пишутся. И что вам даст моё пылкое воображение?

— Ничего, — признал майор. — Насчёт контрабанды… Меня вообще эта дурацкая контрабанда абсолютно не касается — не по моему ведомству. Меня интересуют все, причастные к преступлению. Непосредственно и косвенно, все равно. Вам разъяснить или сами понимаете?

— Хорошо бы… — заколебалась я, — у меня предложение…

Майор перестал качаться и посмотрел вопросительно.

— Во всех детективных романах под развязку ведущий следствие герой собирает всех подозреваемых, порой и преступника приглашает, и рассказывает всю историю. Преступник бледнеет, падает замертво или выпрыгивает в окно и тому подобное. Я предлагаю сделать наоборот.

— То есть? Падать замертво или выпрыгивать в окно придётся мне?

— Нет, я изложу, как, на мой взгляд, все произошло. А вы меня поправите. Тут и разные люди выявятся…

Майор посмотрел на меня с большим интересом.

— Согласен. Попробуем.

— Только одна мелочь… — Я снова заколебалась. — Убийцу вы поймали?

— Это, значит, кого?

— Ну, Пежачека…

Майор помолчал.

— Вы догадались?

— Догадалась…

Он о чем-то поразмышлял. Глаза у него заблестели, майор поднял телефонную трубку.

— Сделаем уж совсем все наоборот. Вместо подозреваемых соберём всю группу, которая вела расследование. Сейчас справлюсь, все ли заинтересованные на месте, они охотно послушают…

Капитана Ружевича и поручика Петшака я знала хорошо, с поручиком Вильчевским познакомилась в связи с рольмопсами, поручика Гумовского мне галантно представили.

— Боюсь, моё выступление не представит большого интереса, — сожалела я. — Вы знаете все лучше меня…

— Не все, — отозвался поручик Вильчевский.

— Мы очень любим, — съехидничал Ружевич, — слушать всякие истории по несколько раз.

— Не станем терять времени, — распорядился майор.

Я смешалась и вместо запланированного пролога неуверенно забормотала:

— По-моему, все пошло с Франека и Весека. Пежачек когда-то использовал их, ещё несовершеннолетних парнишек. Позже они остепенились и отказались сотрудничать — ремесло бандитов не очень-то привлекало их. Пежачек оставил их в покое, нанимал изредка и то для целей скромных — в солидных операциях, видимо, не соглашались участвовать. Наверняка шантажировал их хулиганским прошлым, о котором они хотели бы забыть. В милиции на заметке не состояли. Стоит ли говорить дальше?

— Стоит. Едем дальше.

— Нравом весёлые парни любили поразвлечься и малость скучали в своей законопослушной жизни. Поэтому охотно согласились на безопасное предложение…

— Уточните, пожалуйста, что за предложение, — вежливо попросил поручик Гумовский.

— Как бы сказать… Вы, разумеется, понимаете, все это — лишь мои домыслы?

— Конечно, понимаем! Исключительно ваши домыслы…

— Так вот, они приняли предложение поразвлечься за счёт разных мошенников. А почему бы нет? Попугать немного того или другого валютчика, вора, ещё какую-нибудь особь такого же рода, забрать у них бабки. Тихо-спокойно, жульё в милицию не побежит, большого убытку не понесёт, чистая прибыль и развлечение. Издавна зная всех наймитов и их методы — ведь работали же у Пежачека, — отлично справлялись со своей ролью. Быстренько сориентировались, что существует наводчик, потому как в жертвах почти всегда ходит один индивид. Предполагаю — из чистого любопытства захотели узнать, кто таков… Ну, вот так и поживали, приятно и весело, вплоть до того момента, когда Пежачек получил по морде около газетного киоска…

— Нет, не до того момента, — живо вмешался поручик Гумовский. — Это когда валютчики пригрозили Пежачеку расправой.

— Перестань! — прервал его майор. — Не мешай свидетелю, выскажешься позже.

— И в самом деле, около киоска я оказалась свидетелем, — согласилась я. — Так вы говорите, расправой… Да, Пежачека тогда, наверное, чуть удар не хватил. Ну так вот, в конце концов он распознал Франека с Весеком и испытал великое облегчение. Мог их прищучить и вернуть доверие работодателей. А Дуткевича он, видно, смертельно возненавидел за то, что так долго не мог напасть на его след: Дугкевич с его наивной физиономией никак не вязался с жульнической средой. Не знаю подробностей, во всяком случае, Дуткевич стал для Пежачека врагом номер один. А этих двух парней он припугнул, благо материала поднакопил, мог и милицией пригрозить, и разгневанными валютчиками. Парни, верно, перепугались, согласились избить Дуткевича. Убийство исключено, а намылить шею — всегда можно. А вот почему искали у Дуткевича деньги, по собственной инициативе или Пежачек велел…

— Велел… — пробурчал поручик Петшак.

— Велел? Полный идиот. Ведь убивать пошёл, должен был наказать Франеку с Весеком тут же убираться!

— Перестаньте вмешиваться! — приказал майор коллегам. — Пежачек жадюга…

— А, понимаю! Денег хотел, только чужими руками, сам задержаться боялся… Они, видно, явились с отмычкой, не иначе. Дуткевич через глазок в двери узнал их, перепугался, в панике кинулся звонить Баське Маковецкой. Её не застал, соседка сказала, что та пошла ко мне.

— Ну, наконец-то… — вздохнул с облегчением майор.

— А те вломились, оглушили его, долго искали деньги. Пежачек ждал где-то выше — скорей всего, на чердаке; как только Франек с Весеком ушли, спустился и прикончил ненавистного Дуткевича, рассчитав, что подозрение падёт на парней. Едва ли успел уйти, я приехала тотчас же, он, конечно, слышал, как поднималась по лестнице — была в туфлях на высоких каблуках. Удивляюсь одному, почему меня тоже не прикончил…

Майор вежливо заметил:

— Весьма сожалею.

— Ясно, имея дело со мной, каждый бы сожалел… Франека и Весека он перепугал насмерть известием насчёт убийства Дуткевича — оба исчезли. Возможно, сам же и помог им смыться. Во всяком случае, дознался, где они. У Франека выпросил ключи от гаража пана Ракевича. Что ведётся следствие, сообразить нетрудно, сведения получал, следил, чтоб о нем нигде ни гугу. И тут-то Баську дёрнуло учинить доверительную беседу в «Славянском». Пежачеков подлипала, тот, в красном шарфе, подслушал и сломя голову помчался звонить шефу, возможно, не представляя себе, насколько это известие для него важно. Шеф всполошился: Баська знакома с Дуткевичем и с Гавелом, Франек у Гавела работал, Баська все сопоставит… словом, нависла серьёзная угроза. Пежачек не медлил, выследил Баську, прилип к ней как банный лист на весь следующий день. Тип в красном платке, симулируя пьяного, увёл машину у Гавела, оставил её где-то в окрестностях Виланова, в курсе ли был красавчик в красном, зачем нужна машина, мне неизвестно…

— Мы полагаем, не был в курсе. — Майор становился все доброжелательнее.

— Пежачек сбил Баську, уверенный в полной безопасности: машина приведёт к Гавелу, а его в темноте никто не узнает. Рассчитал точно — на месте происшествия, кроме меня, никого не было… На мотивы ему наплевать — пусть милиция ломает голову насчёт причин, по которым пан Ракевич устранил из сей юдоли пани Маковецкую. Удивляюсь, как вы не попались на удочку.

— Порой случается поразмышлять и нам…

— Допускаю, что Франек и Весек доставили вам немало хлопот. На них трудно выйти — никогда не сидели, в милиции не числились. Не так ли?

— Все правильно, — похвалил майор. — вообще ваши предположения довольно точны и заслуживают большого внимания. Пожалуйста, предполагайте дальше.

Это замечание несколько умерило мой пыл.

— Больше предполагать нечего. Ума не приложу, как вы докажете виновность Пежачека. Он и в самом деле сидел на чердаке у Дуткевича?

— Да, сидел.

— И, конечно, ни одна живая душа его не видела. Боюсь, мои смутные ощущения насчёт зловещей атмосферы на лестнице ещё не доказательство. Пан майор, что вы собираетесь делать?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17