Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Спросите Ривса (№2) - Загадочный джентльмен

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хокинс Карен / Загадочный джентльмен - Чтение (стр. 1)
Автор: Хокинс Карен
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Спросите Ривса

 

 


Карен Хокинс

Загадочный джентльмен

Джиму и Бет Хобарт, они – как волшебная сказка среди нас. Мои поздравления к свадьбе!

Любовь, подобная вашей, вдохновляет таких писателей, как я. Спасибо, теперь у меня есть чудеснейшая из муз!

Глава 1

Хорошие манеры не обязательно свидетельствуют о хорошем происхождении. Как ни странно, так можно сказать и о джентльменах, и о лошадях.

Ричард Роберт Ривс. Искусство быть образцовым дворецким

Все, началось с того, что у леди Финдерком оказалась довольно впечатляющая грудь.

Ее родители были людьми самыми обыкновенными, да и красотой не отличались. Однако мисс Люсиль Трент воспрянула духом, когда в нежном шестнадцатилетнем возрасте у нее обнаружилось то, что можно описать как «женственные формы».

И уж совсем на седьмом небе от счастья Люсиль – отнюдь не романтическая особа – почувствовала себя, когда ее округлые формы были замечены ревностным взором старого лорда Финдеркома. Потасканный холостяк был очарован настолько, что забыл об осторожности и вскоре оказался у ног Люсиль с предложением руки и сердца. Ему было безразлично, что у нее нет приданого и ее левый глаз имеет неприятное свойство косить куда заблагорассудится.

Разумеется, мистер и миссис Трент были в восторге. Люсиль, однако, находила лорда Финдеокома старым и скучным. Но у него были прекрасные связи, его принимали в лучших домах. А еще он горел желанием одаривать ее очень привлекательными суммами «на булавки». В общем, как сказали бы многие, это была отличная партия.

Женившись, лорд Финдерком навесил на жену множество щедро усыпанных драгоценными камнями брошей и тяжелых ожерелий, подчеркивающих главное достоинство ее внешности. Зрелище роскошной груди вкупе с изысканными украшениями скоро стало привычным на светских собраниях.

Все шло хорошо, и даже прекрасно, до того злосчастного вечера, когда Херсты давали большой бал. Бал проводили ежегодно, за две недели до открытия сезона. До имения Херстов было полдня езды от Лондона, вследствие чего там любили останавливаться все сливки общества, когда наступала пора переселяться в городские особняки.

Это стало своего рода традицией. В просторных гостиных и роскошном бальном зале толпились гости – яблоку негде было упасть. Леди Херст порхала от одной группы гостей к другой, снимая урожай сплетен, как пчела собирает пыльцу на пестрой садовой клумбе.

Разумеется, бал у Херстов слыл примером отлично продуманного развлекательного действа, которому не было равных, к немалой гордости хозяйки дома. В этом году, однако, все пошло шиворот-навыворот. Не успели начать бал – и часа не прошло, – как случилось страшное. Казалось, танцам конец.

Леди Херст наняла чудесный оркестр, но музыканты вдруг все как один слегли с приступом лихорадки. Пришлось в последнюю минуту искать замену – ею стал местный квартет, который едва ли мог извлекать из инструментов звуки, достаточно громкие, чтобы их было слышно в огромном переполненном зале. Далее оказалось, что прозрачные занавеси, которыми леди приказала задрапировать зал, чтобы создать настроение легкости и непринужденности, издают странный запах – полусгнившей соломы или плесени. Сей факт обнаружился, когда было поздно что-то менять. Но хуже всего дело обстояло с мороженым.

Погода стояла необычно теплая, и обеденный зал прогрелся так, что привезенное по особому заказу из Лондона прекрасное мороженое начало таять, прежде чем прибыл последний гость. Леди так переживала! Из мороженого были сделаны фигурки, изображавшие адмирала Нельсона на борту «Виктории». Славная победа при Трафальгаре была темой дня в высшем лондонском свете.

Мороженое таяло, и сотни крошечных адмиралов съеживались и растекались лужицами. Хуже всего было то, что совершенно растаяли простертые вперед левые руки фигурок, сжимающие меч. Каждый меч был приставлен к горлу поверженного француза, но теперь эти орудия смерти воткнулись прямо в лица поверженных врагов. Вся сценка приобретала зловещий оттенок.

Настоящий адмирал Нельсон тоже потерял руку в бою, и у леди Херст возникло опасение, что гости сочтут ее бестактной и – о ужас! – непатриотичной. Ее страхи оказались небеспочвенными. Несколько дам весь вечер язвительно перешептывались – явно злорадствовали.

Как бы то ни было, приглашенные собрались в полном составе – значит, бал состоялся. Но в гостиных то и дело раздавались зевки, разговоры велись бесцельные и бессвязные. Гости скучали, а это было позором для хозяйки бала. Уж лучше бы начался пожар или кто-нибудь умер. По крайней мере какое-то развлечение.

Всеобщее уныние нарушило шумное появление лорда и леди Финдеркомов. Было уже далеко за полночь, и леди Херст покинула свой пост в дверях гостиной. Однако, заслышав шум, она и ее муж поспешили посмотреть, кто же это прибыл, всполошив весь дом. Леди Херст подошла первой. В дверях стояли Финдеркомы, вокруг них быстро собиралась толпа.

– Нас ограбили! – воскликнул Финдерком дрожащим от ярости голосом.

Скука, державшая общество в плену последние четыре часа, улетучилась в мгновение ока.

– Боже правый! – сказал лорд Херст, перекрывая глухой шум, поднявшийся в толпе гостей. – Лорд Финдерком, как же это случилось?

Его светлость повернулся к жене:

– Покажи им, Люсиль!

Его супруга развязала бант на шее, скинула пелерину и продемонстрировала всем присутствующим глубокий до крайности вырез платья, а также восхитительную грудь. Гости смотрели во все глаза. На минуту гул голосов стих. Некий изрядно подвыпивший джентльмен подошел поближе, наклонился к Люсиль и прищурился. Через минуту он заявил:

– По мне, так они в порядке. Обе!

Щеки леди Херст порозовели. В толпе раздался смех. Лорд Финдерком просверлил молодого нахала глазами:

– Идиот, при чем тут ее грудь?! Драгоценности! Пропали все до единой! Какой-то разбойник с большой дороги остановил нашу карету и все забрал!

– Не может быть! – воскликнул лорд Херст.

– Еще как может! И более того, негодяй заявил, что оставит Люсиль одну брошь, если она его поцелует!

Леди Херст с тревогой взглянула на Люсиль. Но та выглядела совершенно спокойной. Слабая, почти неуловимая улыбка кривила ее губы. Довольно заурядное лицо на минуту преобразилось и казалось на редкость привлекательным, даже чувственным.

Гости взволнованно перешептывались. В дверях уже началась давка. Кто-то тянул шею, чтобы рассмотреть и расслышать получше. Леди Херст распирало от восторга. Теперь гости поймут, как им повезло, что их пригласили на бал! Какой успех! Лучшего и желать нечего.

Она бросилась к Люсиль и взяла ее за руку:

– Мое бедное дитя! И что же вы сделали?

– Что сделала?

Улыбка все так же змеилась в уголках рта Люсиль. Она медленно подняла левую руку. В ладони была зажата огромная изумрудная брошь.

Леди Херст рассмеялась и обняла Люсиль:

– Ах вы, коварная кошечка! Поцелуй за брошь!

Та озадаченно смотрела на брошь.

– Никогда не думала, что могут быть такие разбойники! Его голос… – Она закрыла глаза, улыбаясь. – Голос… мягкий, чисто шелк. И глубокий! Никогда не слышала такого. А как он был учтив… и красив при этом!

– Дорогая, – воскликнул лорд Финдерком, – нас настиг не кто иной, как сам Джентльмен Джеймс!

Люсиль кокетливо взмахнула ресницами, демонстрируя изумление:

– Кто?

– Джентльмен Джеймс, или Джек, некоторые зовут его так. Местный головорез. Охотится только на самые тугие кошельки!

– Джентльмен Джеймс? – томно протянула одна из дам, ее глаза округлились от любопытства. – А он злодей?

– Вряд ли, – сказала леди Херст. – Он кажется воспитанным человеком и не причинил вреда ни единой душе.

– Это правда, – согласился лорд Херст. – Говорят, он управляется со шпагой как черт и отличный стрелок.

Лорд Финдерком сжал кулаки и загадочно хмыкнул.

– У Джентльмена безупречные манеры, – продолжала леди Херст, оставив реакцию Финдеркома без внимания. – Некоторые полагают, что он незаконный сын знатной особы.

– Кто бы он ни был, – фыркнул лорд Финдерком, – он заслуживает того, чтоб его вздернули.

– Ну, это не так легко сделать, – с важным видом произнес лорд Херст. – Его ни разу не удавалось изловить, хотя многие пытались. Он появляется, хватает, и нет его – растаял как дым!

– Мне говорили, он высокого роста, – сказала леди Херст. – Очень высокий, черноволосый, а еще…

– О нет, – покачала головой Люсиль. Она покраснела, искоса взглянув на мужа. – Грабитель был совсем невысок. И когда он смотрел на меня, я заметила – глаза у него синие, как…

– Люсиль!

Все присутствующие воззрились на возмущенного до глубины души Финдеркома.

– Он был высок! Очень. А глаза у него были се…

– Чепуха! Джентльмен Джек был небольшого роста, с синими глазами! Милорд, вы слишком много выпили сегодня.

Лорд Финдерком лишь разинул рот, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

– Вы не ослышались, – заявила надменно его жена. – Вы был и пьяны! Два стакана виски, перед тем как выходить. А потом, в карете, вы всю дорогу прикладывались к фляжке.

Все смотрели на красного как рак Финдеркома.

– Я не пьян, и вы это знаете.

Ее светлость вскинула брови. Присутствующие гадали, не был ли гнев лорда подогрет виски. Финдерком злился все больше.

– Мадам, вам лучше бы объясниться по поводу собственного поведения!

Губы Люсиль сжались в ниточку.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, – резко ответил он, – что вы слишком уж торопились его целовать, и все из-за маленькой брошки!

– Вовсе это не маленькая, а очень большая брошь! И почему бы мне его не поцеловать? По крайней мере от него не несет луком.

Лорд Финдерком окаменел.

– Мой доктор велел мне есть побольше лука, чтобы побороть несварение…

– Может быть, это помогает вашему желудку, но никак не другим частям тела.

В толпе захихикали. Леди Херст пришлось отвернуться, пряча улыбку. Даже она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться самым недостойным образом.

Лицо Финдеркома налилось кровью – казалось, он вот-вот лопнет.

– Зря мы явились сюда сразу после несчастья. Ни я, ни моя жена не в состоянии вести себя должным образом.

– Говорите о себе, милорд. Я чувствую себя отлично. Просто прекрасно. По правде говоря, мне никогда еще не было так замечательно. Ведь я повстречала настоящего джентльмена!

Люсиль сбросила пелерину на руки стоящему рядом лакею и повернулась к леди Херст:

– Миледи, можно мне немного ратафии? В горле совсем пересохло.

Леди Херст проворковала:

– Ну конечно, дорогая! Идемте сюда. Расскажите мне все об этом прискорбном происшествии.

Дамы направились к столу с закусками. Гости проводили их завистливыми взглядами. Лорд Финдерком продолжал громогласно оплакивать потерю драгоценностей. Спектакль явно близился к концу, и гости мало-помалу возвращались из холла в бальный зал.

Лорд Херст с досадой продолжал выслушивать, как Финдерком проклинает грабителя. Тем временем на верхней площадке лестницы появился джентльмен.

– Уэстервилл! – воскликнул Херст с видимым облегчением.

Джентльмен улыбнулся и начал неторопливо спускаться. Плащ с капюшоном по последней моде, начищенные до блеска сапоги для верховой езды – просто картинка из модного журнала. Красивый, как античный бог, высокий и широкоплечий, он задержался внизу лестницы, с легкой насмешкой разглядывая пожилых лордов. Херст поспешил к нему навстречу.

– Как, вы уже уезжаете, Уэстервилл?

– Неотложные дела призывают меня в Лондон.

– Проклятие, а я так надеялся, что вы останетесь еще на неделю. На днях ожидается превосходная охота.

Финдерком громко прокашлялся. Херст вздрогнул.

– Ах, Боже мой! Совсем забыл. Лорд Финдерком, вы знакомы с виконтом Уэстервиллом?

– Нет, – сварливо ответил тот, – и сейчас не очень расположен к знакомству. Я слишком расстроен, чтобы…

– Он отличный малый, – сказал Херст, приветливо улыбаясь. – А какой наездник! Сорвиголова!

Виконт широко улыбнулся. На фоне слегка загорелого лица его зубы блеснули как молния.

– Херст, я бы с удовольствием задержался, но мне срочно нужно в Лондон – предъявлять права на наследство. И я надеюсь купить у вас ту кобылу, как только получу деньги.

Херст рассмеялся – смех громом прокатился по холлу.

– В таком случае поезжайте скорее.

Виконт поклонился:

– Непременно. – Он весело взглянул на Финдеркома, на его багровое лицо. – Лорд Финдерком, вы, кажется, огорчены? Что-то случилось?

Ответил Херст:

– О да! Грабитель унес все драгоценности леди Финдерком, да еще силой вынудил ее поцеловать себя! Хуже того, лисичка делает вид, что ей это пришлось по вкусу!

– Херст! – взревел лорд Финдерком. – Как вы смеете предполагать, что леди Финдерком, что она… Да как вы можете говорить…

– Полно вам! – Херст встревожился. – Я просто сказал: она притворяется, что ей поправилось. Насколько я понимаю, она сделала это с отвращением, лишь из вежливости.

– Моя жена еще очень молода. – Финдерком бросил гневный взгляд на хозяина дома. – Она сама толком не знает, что ей нравится, а что нет. Она онемела от изумления, когда бандит силой привлек ее к себе и…

– Силой? – Брови виконта поползли вверх, а светло-зеленые глаза странно загорелись, приобретая необычный серебристый оттенок. – Вот негодяй!

Финдерком зло сказал:

– Он самым наглым образом домогался моей жены!

Виконт скорчил гримасу, в его глазах заиграл озорной огонек.

– Так нужно было вызвать оскорбителя на дуэль! Или вы так и сделали?

– Вызвал бы непременно, да негодяй сбежал с моими деньгами, прежде чем я успел опомниться.

– Да, – задумчиво протянул виконт. – Действительно, нелегко собраться с мыслями, когда подметаешь фраком пол собственной кареты.

Лорд Херст не сдержал удивленного возгласа, но Финдерком лишь захлопал глазами.

– Откуда вы знаете, что я был на полу кареты?

Виконт любезно улыбнулся:

– Вы запачкали колени.

Финдерком глянул вниз.

– Ах это… Я упал на пол, надеясь отвлечь грабителя от… что еще оставалось делать, ведь я забыл взять с собой пистолет. Впредь такого не случится!

– Ну разумеется, – сказал виконт примирительно.

– Прискорбное происшествие, но все уже закончилось, хвала небесам, – постарался умерить накал страстей Херст. – Уэстервилл, вам предстоит сегодня долгий путь, так что мы не станем вас больше задерживать. Напишите письмецо, когда соберетесь купить кобылу, и я распоряжусь, чтобы ее доставили к вам.

– Благодарю, милорд. Обязательно напишу.

– Надеюсь. – Херст отворил дверь в библиотеку. – Идемте, Финдерком. Отведайте моего портвейна. Чудеснейший сорт. Уэстервилл привез его прямо из Франции! – Херст подмигнул Уэстервиллу поверх головы Финдеркома и закрыл за собой дверь.

Виконт усмехнулся. Тихонько насвистывая, он вышел из дома и направился к ожидающей его карете.

– Наконец-то, господин Джек! – приветствовал его рослый рыжеволосый шотландец. – Заставили вы меня ждать! – Он облегченно вздохнул.

Кристиан Джеймс Ллевант, виконт Уэстервилл, пожал плечами:

– Прости, Уилли. Я бы вырвался пораньше, но поднялась такая суматоха!

– Ну да. – Глаза Уилли весело блеснули. – Видел я, как приехал тот джентльмен со своей леди. Заячья душа, каких мало!

– Действительно, – согласился Кристиан. – Я думал, он…

Проворная фигура вынырнула из-за кареты. Мужчина был одет в скромный черный плащ и брюки, какие носят дворецкие. Высокий, худой и элегантный, он поклонился Кристиану.

– Милорд, я и не слышал, как вы подошли.

– Я пришел только что, Ривс, – ответил Кристиан.

Дворецкий был у него всего два месяца, и он никак не мог привыкнуть к его заботам. Столько лет он провел, довольствуясь исключительно компанией Уилли! Они жили в тавернах, нигде не задерживаясь дольше необходимого. И вот теперь извольте – Ривс, воплощение идеального слуги, а также роскошный дом в Лондоне. И все это принадлежит ему, Кристиану. Он бросил дворецкому мимолетную улыбку.

– Прошу прощения за опоздание. В доме разыгрался целый спектакль.

Уилли насмешливо хмыкнул:

– Ну да, прямо цирк. Кто-то задержал карету одного сопливого джентльмена, и…

Кристиан бросил на него предостерегающий взгляд, но быстро отвел глаза. Не хватало еще, чтобы зоркий дворецкий что-нибудь заметил. Ривс действительно принялся допрашивать беднягу Уилли:

– Объясните мне, господин Уильям, откуда вам столь точно известно, что джентльмен… так сказать, предрасположен к…

Уилли переминался с ноги на ногу, бросая умоляющие взгляды на Кристиана. Тот сжалился:

– Ривс, нам пора ехать. Велите кучеру…

– Милорд, – пробурчал Ривс с заметным неодобрением в голосе, – вы ничего не хотите мне рассказать? О джентльмене, который недавно вошел в этот дом, жалуясь, что его ограбили?

– Нет!

Ривс вздохнул:

– Придет день, когда я представлю вам счет…

– Ох, да ради Бога! – взмолился Уилли. – Мы всего лишь отправились прогуляться, повеселиться немного… Остынь!

– Я как раз рассуждаю здраво, – сурово сказал Ривс. – Лорд Уэстервилл скоро унаследует огромное состояние. Нет нужды и дальше искать приключений на свою голову.

– А никто и не говорил, что в них была такая уж нужда, – возразил Кристиан. – Было весело, вот и все.

Уильям хихикнул:

– А леди-то какова, не правда ли, мистер Джек?

Ривс поморщился:

– Мой дорогой Уильям, умоляю, постарайтесь впредь называть его светлость надлежащим именем – лорд Уэстервилл!

– Сам знаю, – фыркнул Уильям, утирая нос не слишком чистым рукавом. – Но не стану я именовать мистера Джека милордом, покуда он верхом на Верзиле Тоби. Не стану!

Ривс грустно взглянул на Кристиана:

– Милорд, когда ваш батюшка, умирая, велел мне разыскать вас, я никак не предполагал, что вы занимаетесь столь опасным делом.

Улыбка замерла на губах Кристиана. Чтобы выжить в этом мире, ему пришлось научиться владеть собой, сохранять ясность ума. Но даже сейчас, когда дворецкий упомянул отца… Что он почувствовал? Ярость? Печаль? Его словно окатило холодной волной, из которой он черпал одновременно и непреклонную волю, и мучительную слабость. Кристиан сжал зубы. Что ж, если он хочет найти убийцу матери, ему нужно уметь сохранять спокойствие, когда напоминают об отце. Было время, когда ему так хотелось слышать отцовское имя! Но это было давным-давно. Кристиан поймал задумчивый взгляд Ривса.

– Если отец, пока был жив, хотел сделать мое существование не столь опасным, отчего бы ему тогда не проявить побольше заботы обо мне и брате? Да он нас совсем забыл. Странно, что вспомнил хотя бы на смертном одре.

Ривс кротко вздохнул:

– Вы позволите мне объяснить…

– Все это не имеет значения. Мне нужно состояние. Деньги помогут мне найти того, кто предал мать и явился причиной ее смерти. Вот что действительно важно.

Уилли сплюнул под ноги, в грязь мостовой.

– Месть, – сказал он со смаком.

– Месть никому не приносила добра, – холодно заметил Ривс.

– Да ладно! Разве можно по-другому? Мы, горцы, обид не прощаем.

Ривс покачал головой.

– Милорд, умоляю. Оставьте Джентльмена Джеймса в прошлом, пусть станет легендой – он это заслужил. Ваши планы пойдут прахом, если вас поймают и вздернут на виселице.

Кристиан понимал: Ривс прав. Но… только сейчас, когда перед ним забрезжила возможность получить наследство и титул, он вдруг понял, что ремесло разбойника с большой дороги его очень привлекает. Ему казалось, что это забавно, и риск быть пойманным согревал ему кровь в промозглые, угольно-черные ночи. А главное – каждый раз, когда ему удавалось взять верх над кем-то побогаче и с точки зрения общества могущественнее, чем он сам, Кристиан чувствовал себя настоящим триумфатором. Как будто он одержал победу над собственным отцом. Таким холодным. Высокомерным. Отцом, забывшим своих сыновей.

Потом Кристиану вдруг пришло в голову, что жизнь разбойника может казаться притягательной и подругой причине. Ощущение мучительной свободы. Восхитительное чувство опасности, когда они с Уилли догоняли очередную карету. И, как сегодня, жадный женский рот, ищущий его поцелуя.

Он улыбнулся. Бывало и так, что светские дамы, с чьих нежных губ он срывал поцелуи, без ведома мужей дарили ему и другие сувениры – кольца, ленты. Такие вещички должны были стать пропуском, а иногда действительно приводили его в будуары хозяек самых знатных домов Англии.

Теперь же он и сам сделался лордом. Равный среди равных. Принадлежит к сливкам общества.

Кристиан усмехнулся:

– Ривс, вот вам мое слово – это был наш последний с Уилли налет. Прощальный вечер Джентльмена Джека! Его больше не существует.

– Вот те раз! – негодующе воскликнул Уилли. – Вы это серьезно?

– Уверен, что да. – Ривс с неодобрением воззрился на Уилли. – Вам, мистер Уильям, стоит беспокоиться о другом. А именно – какое место при его светлости вы займете в новых обстоятельствах его жизни. Лорду Уэстервиллу больше не понадобится помощник, который мог бы держать лошадей, пока он вынимает пистолеты.

Кристиан ухмыльнулся, глядя, как наливается гневом лицо шотландца.

– Да будет тебе, Уилли, дружище! Лучше скажи Ривсу, что у тебя уже есть должность. Ты ведь знаешь какая.

Лицо Уилли прояснилось.

– И вправду. Если вы не собираетесь скакать на Верзиле Тоби, лучше им займусь я.

– Забирай свою лошадь. Думаю, увидимся через неделю.

– Раньше, господин! – Уилли бросил на Ривса многозначительный взгляд и пошел прочь, преисполненный достоинства – на свой манер.

– И куда же направляется господин Уильям теперь? – осведомился Ривс.

– Не думаю, что вам следует это знать.

Дворецкий снова вздохнул:

– Я как раз боялся, что вы скажете.

Он кивнул в сторону околачивающегося поблизости лакея. Лакей бросился открывать дверцу кареты и опускать лесенку. Кристиан забрался внутрь, за ним последовал Ривс. Лошади тронулись.

Карета раскачивалась на ухабистой дороге.

– Милорд, могу я поинтересоваться, как же вы собираетесь приступить к делу и найти того, кто предал вашу мать?

– Я уже знаю предателя. Это герцог Мессингейл! Мне нужны доказательства…

Ривс поднял брови.

– Герцог ведет жизнь затворника.

– Вот почему я собираюсь приударить за его внучкой – чтобы получить доступ в его дом.

Ривс размышлял добрую минуту. Затем сказал:

– Полагаю, милорд, она тоже участвовала в низком заговоре?

– Нет. Она была совсем крошкой, когда умерла моя мать. – Кристиан ясно читал неодобрение в глазах дворецкого. – Я ждал двадцать лет, чтобы отомстить за то зло, что они причинили моей матери. Я отомщу – любым способом.

Ривс вздохнул:

– Конечно, милорд. Я вижу, вы настроены решительно. Наблюдая за вашими похождениями, я пришел к выводу, что вы не уважаете закон, и это меня тревожит.

– Я никого не убивал.

– Всегда приятно слышать такое от своего работодателя. Умоляю, не сердитесь, если я попрошу вас повторить эту фразу несколько раз. Она так обнадеживает!

Кристиан рассмеялся, откинувшись на подушки сиденья. Ему потребуется немало трудов, чтобы попасть в дом герцога. Но ничего! Вот доберется до Лондона, поживет там несколько недель и очарует герцогскую внучку!

– Месть, – вполголоса произнес Кристиан.

Дворецкий не услышал – гремели колеса, скрипели кожаные ремни, громом отдавался стук копыт.

Мрачно улыбаясь, Кристиан выглянул в окно. Быстро наползали чернильные сумерки. Вдалеке сверкнули огни. Вперед! Да здравствует месть! Да поможет Бог Лондону и его жителям.

Глава 2

Истинный джентльмен может выразить сложнейшее из чувств самым простым жестом. Это действует прекрасно в любом обществе, за исключением, разумеется, женского, будь то мать, жена или другая особа. В этих случаях, джентльмен вы или нет, никакие средства общения не будут излишними.

Ричард Роберт Ривс. Искусство быть образцовым дворецким

Мессингейл-Хаус был совсем не похож на прочие старинные особняки в Девоншире. Его стены не запачкала сажа коптящих труб; двери не заедало; полы редко скрипели. Перила лестниц не дрожали предательским образом. Это был, как любил повторять дворецкий в назидание экономке, бесшумный дом.

Тихим было все – за исключением, разумеется, его светлости.

Даже теперь могучий голос герцога Мессингейла с легкостью проникал сквозь тяжелую дверь библиотеки. Громовой раскат сопровождался другим безошибочно узнаваемым звуком – звоном разбитой вдребезги чашки.

– Гром и молния! – сказал новый лакей.

Дворецкий Джеймсон посмотрел на него неодобрительно. Он прослужил у его светлости больше пятнадцати лет и не поощрял пренебрежительных замечаний прислуги в адрес хозяина или хозяйки.

К счастью для лакея, за дверью библиотеки воцарилась тишина, зато на лестнице раздались легкие шаги.

Джеймсон встал навытяжку – весь внимание. Быстрым взглядом он отправил обоих лакеев на их пост – к парадной двери. По лестнице спускалась леди Элизабет, невольная спасительница словоохотливого лакея, старательно подавляя зевок. Раннее солнце вспыхивало огнем в ее золотистых волосах. Завидев Джеймсона, она улыбнулась:

– Доброе утро!

Изящной невысокой фигуркой, карими глазами в частоколе густых ресниц и крупным чувственным ртом леди Элизабет, как все говорили, напоминала мать – младшую из невесток его светлости. В свое время та слыла красавицей. «Вылитая мать, – говорили люди, а потом грустно вздыхали: – Упокой Господь душу леди Эллен!»

Особого внимания это замечание, впрочем, не привлекало.

Из-за двери библиотеки снова раздался голос его светлости, а затем хруст разрываемой на мелкие кусочки газеты. Леди Элизабет скорчила уморительную гримаску:

– О Боже! Что это нашло сегодня на дедушку? Джеймсон улыбнулся. Для прислуги внучка его светлости была словно луч солнца, хотя обязанности хозяйки дома она выполняла строго. Как заметил однажды Джеймсон экономке, миссис Кимбл, – уж если появился в глазах леди Элизабет «вот именно этот» огонек, а подбородок вскинут под «именно таким углом», тут уж хоть спорь, хоть нет, как бы мило она при этом ни улыбалась.

– Миледи, боюсь, это «Морнинг пост». Кажется, тори совсем распоясались.

– Ах, тогда понятно, почему у дедушки дурное настроение.

Заслышав шум возле парадного входа, лакей бросился отворять дверь. Вошла миловидная светловолосая дама в розовой мантилье. На рыжеватых волосах красовался капор, отделанный тесьмой. Маленькая – едва пяти футов ростом, миниатюрная, как фея, с изогнутыми сердечком губами. Даму сопровождал лорд Беинингтон – высокий темноволосый джентльмен с мрачным выражением лица и запавшими глазами.

– Шарлотта! – воскликнула Элизабет, целуя мачеху в щеку.

Шарлотта улыбнулась. Она была значительно старше падчерицы, но выглядела совсем молодо. Каждый, кто видел дам вместе, мог бы принять их за сестер. Впрочем, по сравнению с Элизабет красота Шарлотты не так впечатляла.

– Удивительно, Бет, еще совсем рано, а ты уже встала, – сказала Шарлотта дружелюбно, стаскивая перчатки. Мягкие манеры Шарлотты, впрочем, служили всего лишь прикрытием ее взрывному нраву. Временами казалось, что малейшее волнение способно заставить ее вспыхнуть миллионами искр.

Бет бросила на мачеху оценивающий взгляд, пытаясь понять, в каком она настроении. Затем успокоилась. Сегодня утром Шарлотта, по-видимому, пребывала в мирном расположении духа, что, несомненно, обрадует всех в доме.

Бет улыбнулась:

– Я бы спала и дальше, но меня позвал дедушка.

– Так рано? В самом деле, едва пробило семь! Чего же он хочет?

– Не знаю. Я еще не виделась с ним. Не успела сойти вниз, какой…

Еще одна чашка разлетелась на куски, ударившись о дверь. Затем последовала громогласная тирада, довольно бессвязная. Отчетливо слышалось только «дикари» да «проклятые радикалы».

Улыбка Шарлотты потускнела.

– Ах, эти газеты…

Лорд Беннингтон с отвращением бросил взгляд в сторону библиотеки.

– Мессингейл сам не знает, что говорит.

Бет взглянула на слуг. Они хранили на лицах невозмутимое выражение, хотя наверняка слышали, что сказал лорд Беннинг-тон. Бет не особенно жаловала Беннингтона, хотя тот был бли-жайшим компаньоном ее отца с детских лет. Чтобы вздорный лорд не сказал еще какой-нибудь гадости в присутствии слуг, Бет поспешила воскликнуть:

– Лорд Беннингтон, как приятно снова вас видеть! Он отвесил неуклюжий поклон:

– Леди Элизабет.

– Доброе утро. Вы позавтракаете с нами?

Он посмотрел на Шарлотту, а затем ответил в своей суровой манере:

– Боюсь, только не сегодня. У меня срочное дело. – Он поклонился Шарлотте, которая стояла рядом, пропуская меж пальцев плетеные ручки ридикюля. Эту нервозную привычку она усвоила совсем недавно.

Бет всегда думала, что чрезмерная чувствительность мачехи развилась в ней после смерти мужа. Действительно, многие слуги могли поклясться, что леди Шарлотта разительно переменилась, когда умер отец Бет. Как она оплакивала его смерть! Иногда Бет думала, что мачеха никогда не перестанет проливать слезы.

С тех пор прошло немало лет. Сейчас Шарлотта переживала счастливые дни. Иногда она могла и всплакнуть, правда, такое случалось все реже и реже. Было очень приятно видеть, как лорд Беннингтон старается развлечь Шарлотту, сопровождая ее повсюду. Сама Бет не питала симпатии к напыщенному лорду, но ей казалось, что властные манеры Беннингтона служат Шарлотте своего рода щитом, защищающим ее от жестокости внешнего, мира.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16