Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Принц-странник - Дочь Сатаны

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Холт Виктория / Дочь Сатаны - Чтение (стр. 7)
Автор: Холт Виктория
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Принц-странник

 

 


Она поспешила сесть на лошадь. Тамар знала, что люди из деревень перестали посещать охваченный чумой город, и потому зараза сюда не пришла.

На дороге она встретила Аннис.

— Мисс Тамара, вы уже видели их? Вы поможете им? — крикнула Аннис.

— Аннис! Не подходи близко к сараю. Эти люди были в городе. Они сошли с корабля, чтобы пополнить запасы в городе, а их спутники не захотели их взять обратно на борт. Но мы с тобой, Аннис, подходили к ним близко.

Аннис задрожала всем телом, но тут же, взглянув Тамар в лицо, с надеждой сказала:

— Но ведь вы, мисс, можете сделать так, чтобы мы не заболели.

— Да, мы не заболеем, я позабочусь о том, Аннис. Если я скажу тебе: «Аннис, ступай в сарай и ничего не бойся», ты пойдешь?

— Если вы заколдуете меня, чтобы я не заболела, пойду.

— Ладно. Тогда иди к сараю, только не входи внутрь и никого туда не пускай. А я принесу им еду. Я спасу их, и никто не станет сомневаться в моей силе! Только, слышишь, мы не должны говорить о том хозяину, покуда все не будет сделано.

Аннис кивнула.

— А теперь ступай к сараю. Помни! Стой там и никого не пускай внутрь! Если кто-нибудь придет, скажи, что там зачумленные. Жди там… покуда я не приду.

Тамар поспешила к дому, взяла в кухне еду и вино, набрала древесного угля и вернулась к сараю, где ее послушно ждала Аннис.

— А теперь, Аннис, можешь уходить, жди меня в конце поля.

Аннис убежала, а Тамар отворила дверь сарая.

— Хьюмилити Браун, вы здесь? — спросила она.

— Да, леди.

— Я принесла для вас еду и питье. Поставлю все это у двери. Вы сможете добраться до двери?

— Смогу. И да благословит вас Господь.

— Завтра я снова приду. Если вам еще что-нибудь понадобится, можете попросить меня.

— Друзья! — взволнованно сказал Хьюмилити. — Нас посетил ангел небесный. Вот еда, друзья мои. Господь услышал наши молитвы.

Тамар заперла дверь и написала на ней углем: «Господи, смилуйся над нами».

Каждый, кто приблизился бы, понял, что это означает.


Тамар минуло восемнадцать, она была своенравна и горда. Ричард очень тревожился за нее. Его удивляло чувство, пробудившееся в нем, он полюбил свою необузданную дочь, дитя природы, как никого еще не любил в своей жизни.

Ее красота восхищала его, а сложная натура — пугала. Он видел ее нежной и доброй, жестокой и надменной. Она была образованной девушкой, оставаясь при этом дикаркой. У нее был острый, ясный ум, но ничто не могло заставить ее отказаться от нелепой веры в сверхъестественные силы. Он полагал, что эту веру она слишком глубоко впитала в детстве и теперь, когда у нее был прекрасный дом и любящий отец, никак не могла отречься от нее. Она полагалась только на себя, ей не нужна была ничья защита.

Отец приглашал в гости знатных людей из соседних поместий, но ни один из них не пришелся ей по душе. Находились юноши, которые были настолько очарованы ее обаянием и красотой, что невзирая на темные истории, которые продолжали рассказывать о Тамар, готовы были предложить ей руку и сердце. Но она вела себя как принцесса и смеялась над любыми попытками сватовства.

Ричарду не хотелось потерять дочь, он слишком дорожил ее обществом, однако он обнаружил в себе отцовские чувства, о каких ранее и не подозревал, и от всей души желал сделать девушку счастливой. А ему казалось, что, выйдя замуж, она была бы счастлива, ему хотелось, чтобы она родила детей. Мол, если у нее будет своя семья, она выбросит из головы дикие идеи, станет воспринимать его как отца, а свое рождение считать вполне нормальным явлением. Он страстно желал этого, потому что ее глупое и упорное суеверие дикарки доставляло ему немалое беспокойство.

Бартли Кэвилл снова возвратился домой, и этот юноша был не менее горд, чем Тамар. Было ясно, что он далеко не равнодушен к Тамар, а Ричард не возражал бы против их союза.

Однако он ничего не мог поделать, оставалось лишь ждать. Нынче вечером он устроит для нее бал. Ее первый бал. Ей уже восемнадцать, и он хочет, чтобы все окрестное дворянство знало, что он считает ее своей дочерью, правда, незаконнорожденной, но это могло бы быть препятствием для бесприданницы, а Тамар в один прекрасный день станет богатой, и наследство смоет с нее печать незаконнорожденной.

Из окна он видел, как она разговаривает с Хьюмилити Брауном, работающим в саду.

Ричард улыбнулся. Она проявила по отношению к этим трем морякам с «Искателя приключений» удивительную храбрость, и все же это, скорее всего, не храбрость, а упорная уверенность в своей сверхъестественной силе. Он сам узнал обо всем этом, когда опасность уже миновала. Она носила еду этим людям, которые страдали вовсе не от болезни, а от голода. Она, как всегда храбрая и гордая, взяла их под свое крыло. Из них выжило двое — Хьюмилити Браун и Уильям Спиерс. Уильям работал на ферме Херли и жил в лачуге вместе с другими рабочими, а Хьюмилити ухаживал за садом Ричарда и жил в одной из пристроек. Тамар убедила отца, что Джозефу Джабину нужен помощник.

К удивлению Ричарда, Тамар была в восторге от Хьюмилити. Ведь она — кокетка, любующаяся собственной красотой, думал он, а Хьюмилити Браун — пуританин. Когда она смотрела на Хьюмилити, глаза ее светились от гордости за то, что она спасла его. Но Ричард догадывался, что Хьюмилити предпочитал держаться подальше от Тамар. А быть может, он боялся, что ее присутствие доставит ему удовольствие. Он был проповедником в городе Бостоне, что в Линкольншире, и таким же фанатиком своей веры, как Тамар своей. Говорили, что в Линкольншире пуритан больше, чем в других местах, и что гонения на них там особенно сильны. Многие из секты Хьюмилити бежали в Голландию, центр протестантизма. Ричарду было интересно беседовать с ним, и он подумывал, не найти ли ему для этого образованного человека более подходящее занятие. Однако, будучи по природе медлительным, он покуда еще ничего не предпринимал для этого.

В эти минуты Ричарда занимала мысль, о чем Хьюмилити может говорить с Тамар.

Тамар стояла и смотрела, как Хьюмилити пропалывает цветочную клумбу. На лбу у него выступили капли пота, причиной тому было не только физическое напряжение: ему всегда было не по себе в присутствии хозяйской дочери.

— Хьюмилити, — настаивала она, — вы боитесь меня.

Ей доставляло тайное удовольствие видеть, что он пытается делать вид, будто не замечает ее, и в то же время не может не поглядывать на нее искоса.

— Нет, не боюсь, — отвечал Хьюмилити, — я мысленно вижу крест, ощущаю его сердцем своим и потому не боюсь ничего.

— О Хьюмилити, вы хороший человек, и я рада, что спасла вам жизнь. Вы приняли меня за ангела, когда я принесла вам еду. Неужто я была похожа на ангела?

Хьюмилити бросил взгляд на ее прелестное смеющееся лицо.

— Умирающему от голода каждый, кто принесет еду, покажется ангелом.

— Даже если его прислал дьявол?

Губы Хьюмилити зашевелились, она поняла, что он читает молитву.

— Что вы подумали, когда узнали, кто я? — с вызовом спросила она.

Он продолжал шептать, а Тамар сердито топнула ногой.

— Отвечайте, Хьюмилити! Вы забыли, что я здесь хозяйка?

— Я забыл бы, коли вы позволили бы мне работать на одной из ферм или в городе…

— Но я спасла вам жизнь. И мне решать, где вам следует работать. Если вы не будете отвечать, когда я спрашиваю, вас накажут.

— Ваш отец справедливый человек, не думаю, чтобы он позволил наказывать невиновного.

— Если я попрошу, он накажет.

Он улыбнулся.

— Я не боюсь наказания.

Хьюмилити продолжал полоть, а она все смотрела на него. Он вызывал у нее одновременно и восторг, и гнев. Восторг — потому что она ощущала свою власть над ним, гнев — потому что в нем таилась сила, не меньшая, чем в ней.

Проповедник из Бостона жаждал быть мучеником. Он был из тех, кто готов испытать тысячи мучений и умереть за веру. Он верил, что сила Господа была в нем столь же сильна, как вера Тамар в свою дьявольскую силу.

Она знала, почему Хьюмилити бросает на нее быстрый взгляд и тут же отворачивается. Как большинство мужчин, он находил девушку неотразимой и желанной.

Ей доставляло удовольствие быть желанной, хотя удовлетворять желание кого-либо из мужчин ей вовсе не хотелось, потому что сама была не уверена в своих чувствах. Однако она ощущала страх, когда сверкающие глаза Бартли Кэвилла смотрели на нее, и ей нравилось, что Хьюмилити не выдерживал ее взгляда.

Он был старше Бартли; она полагала, что ему лет тридцать, и он, по ее мнению, стар для любовника. Она догадывалась, какую жизнь он вел. Он пуританин, рожденный в семье пуритан. Пуритане считали, что образ жизни священника должен быть строгим, каким была жизнь Иисуса Христа на земле. Ему с детства внушали, что смеяться грешно, есть нужно умеренно, лишь для поддержания жизни, что танцевать и любить плотски — смертельный грех. Она знала, что яркая красота, бойкий и веселый нрав, сознание собственной привлекательности делают ее в глазах такого человека дьявольским наваждением.

Тамар нравилось приходить к нему, когда он работал в саду, дразнить его, подсмеиваться над ним. Ей хотелось дать ему понять, что он уязвим, как все мужчины.

Она не осмелилась бы дразнить Бартли подобным образом.

— Почему вы хмуритесь, дорогой Хьюмилити? — спрашивала она. — Почему вы уставились на мои волосы с таким видом, словно они вам ненавистны?

— Вам следовало бы обрезать их или спрятать под чепец.

— Отчего же? Вы думаете, что это дар сатаны?

Хьюмилити не отвечал, а она приказным тоном продолжала:

— Отвечайте, когда я говорю с вами. Так вы считаете, что это дар сатаны?

— Быть может, так оно и есть.

— А я думала, что все красивое сотворил Господь.

— Перестаньте заблуждаться, — пытался увещевать ее Хьюмилити. — Вступите на путь праведный. Отрекитесь от сатаны. Примите истинную веру. Если не хотите обречь себя на вечные муки, откажитесь от своих злых умыслов.

— Стало быть, зло спасло вашу жизнь?

— Если вы называете это помощью сатаны, я предпочел бы, чтобы вы оставили меня умирать.

— Когда я пришла в сарай, мне это не показалось. Вы взывали о помощи весьма жалобно. Уверяю вас, вы взяли бы еду, если бы сам черт из ада принес вам ее.

— Вы заблуждаетесь, дочь моя.

— Не смейте называть меня дочерью, вы знаете, чья я дочь.

— Я знаю, что ваше рождение — следствие греха.

— А что, если я передам господину ваши слова?

— Я сам скажу ему это.

Тамар невольно улыбнулась от восхищения, зная, что он говорит правду. Она знала, что он храбр. Поэтому она и заставляла себя дразнить его; он был храбр не менее чем она. И вера его была так же крепка, как и ее.

— Думаю, вы можете это сделать, — сказала она, — другой хозяин приказал бы избить вас. Но он — хороший человек, намного лучше вас, Хьюмилити Браун.

Он не ответил.

— О! — сердито продолжала она. — Он не благодарит Бога за спасение и за то, что он намного лучше тех, кто рисковал своей жизнью, чтобы спасти его. Он — хороший человек, говорю я вам, и если вы посмеете сказать, что вы лучше его, я своими руками высеку вас.

Тамара была разъяренная, страстная, а он спокоен и уверен в себе — и в этом было его преимущество.

— И вам было бы наплевать, если бы я это сделала. — Ее глаза вспыхнули. — Но я могу сделать то, что вам не безразлично, Хьюмилити Браун. Вы — трус. Вы боитесь взглянуть на меня. Я могу увлечь вас с собой на вечные муки. Вы считаете меня красивой. Ваш язык может отрицать это, но ваши глаза — нет. Если я захочу, то могу доказать вам, что вы грешный человек, Хьюмилити Браун. Ведь вы слышали про то, кто мой настоящий отец? Это правда, я — дочь сатаны.

И она со смехом убежала в дом, а потом позвала Аннис в свою комнату и велела одеть себя, чтобы идти на бал.

Тамар знала, что Аннис, твердившая, что она в этот вечер была еще красивее, чем всегда, была права.

Для своего наряда она выбрала любимые цвета — красный, синий и золотой. На красном платье впереди был большой разрез, открывавший темно-синий шелк нижней юбки, расшитой золотом. Брыжи были из тончайшего кружева, высокий стоячий воротник, заканчивающийся на плечах, открывал грудь согласно фасону одежды для незамужней леди. Ее распущенные волосы доставали до талии. Она знала, что никто из женщин на этом балу не посмеет распустить волосы по плечам.

Аннис весело болтала. Тамар на манер знатных леди пожелала иметь личную горничную и выбрала Аннис. Ричард предлагал дочери взять обученную камеристку, но Тамар решила избавить подругу от тирании миссис Элтон и взяла на эту роль Аннис.

— Краше вас нет никого на свете, — заявила Аннис, — немудрено, что ваша красота не от мира сего.

— Ты любишь меня, Аннис, оттого и считаешь меня такой.

Тамар знала, что Аннис говорит правду, и все же ей льстили слова горничной.

— Все так говорят, — возразила Аннис. — Джон сказал: «Мисс Тамар просто неземная красавица», а я прикрикнула на него: «Джон Тайлер, да как ты осмелился и поглядеть-то в ее сторону?» А он ответил: «Нет, Аннис, я и взглянуть на нее не смею, но ведь другой такой нет на свете. Говорят, каждый джентльмен рад отдать за нее все состояние, лишь бы жениться на ней, хоть она и ведьма». А я ему: «Ты бы лучше почаще взглядывал на меня, Джон Тайлер». А он мне: «Как же мне не глядеть на тебя, коли она сварила для тебя приворотное зелье?»

— Ха-ха! — засмеялась Тамар. — Стало быть, зелье еще действует!

— Еще как, мисс! Джон почти что без ума от меня.

Тамар пристально посмотрела на свою служанку, уже познавшую то, чего она сама еще не испытала. Она подумала о Хьюмилити Брауне, но тут же другой человек занял ее мысли — юноша с самыми красивыми, излучающими сияние глазами, каких она больше ни у кого не видела. Затем перед ее глазами возникла другая картина, которая не раз являлась ей в кошмарных снах. «Я ненавижу Бартли Кэвилла», — сказала она себе.

На галерее уже начали собираться музыканты.

— Поторопитесь, мисс, — сказала Аннис, — вам нужно вместе с господином встречать гостей.

Тамар поспешила вниз, где возле лестницы ее ждал Ричард. Она улыбнулась и сделала реверанс.

— Как я вам нравлюсь, Ричард?

— Ты очень красива, дорогая.

— Стало быть, вам не стыдно за свою дочь?

Он решил, что комплиментов с нее достаточно, и не ответил на вопрос.

— Я вижу у тебя в глазах дикие искорки. Что ты задумала? — спросил он.

— Ничего я не задумала.

— Быть может, я кое-что задумаю для тебя. Я был бы очень рад видеть тебя замужней дамой.

— Я и без того счастлива.

— Ты должна выйти замуж и иметь детей. Доля отца — найти жениха своей дочери.

Она загадочно улыбнулась.

— Вы часто говорили мне о необходимости предоставлять людям свободу выбора, и я не могу поверить, чтобы вы поступили наперекор своим принципам.

— Я очень люблю тебя и потому считаю своим долгом…

Тамар взяла его руку и поцеловала ее.

— И я люблю вас всей душой. Тем не менее, я никому не позволю выбирать мне мужа против моей воли.

— Я не стану принуждать тебя. Однако признаюсь, что был бы счастлив, видя, как ты едешь со своей семьей погостить из Стоука в Пенникомкуик.

— Из Стоука?

Он засмеялся.

— Я думаю о Бартли. Я, уверен, он был бы рад жениться на тебе.

— Бартли! — Она словно выплюнула его имя. — Я скорее умру, чем выйду за Бартли. Он грубый! Вульгарный… распутный. Я удивляюсь, как вы могли назвать мне его имя.

— Ш-ш-ш! Прошу прощения. Тем не менее, мне кажется, тебе нравится этот юноша. Он храбр, в его жизни было много приключений, и теперь, я уверен, он готов остепениться, вести жизнь помещика, жениться и растить детей. Он просто был озорным мальчишкой.

— Похотливое, распутное животное!

— Извини. Забудь, что я сказал.

— Забуду… и очень скоро.

Она задрожала, увидев в числе прибывших гостей сэра Хэмфри, леди Кэвилл и их сына Бартли.

Сэр Хэмфри оглядел Тамар восхищенным взглядом. Леди Кэвилл поцеловала ее, слегка испуганная, к чему Тамар привыкла. Бартли нагнулся над ее рукой, его сверкающие глаза обожгли ее голубым огнем.

Она надменно отвернулась от него и заговорила с сэром Хэмфри.

Гости все прибывали, это были дворяне из здешних мест, откуда в Пенникомкуик можно было доехать верхом. Ричард решил, что первый бал Тамар должен быть достоин его дочери.

После танцев гостей пригласили к столу, где их ожидало богатое угощение — оленина, пироги с творогом, разнообразные мясные блюда, вино и эль.

Прибыли танцоры в костюмах героев легенды о Робине Гуде с пестрыми лентами на камзоле и колокольчиками на ногах. Они стали развлекать гостей танцами, а музыканты играли на галерее.

Тамар была весела в этот вечер. Она решила, что бал отлично удался… если бы не Бартли. Когда он пытался заговорить с ней, она делала вид, будто не замечает его, и девушке доставляло удовольствие видеть, как он злится. Она намеренно кокетничала с красивым высоким юношей, владельцем большого поместья возле Плима. Этот молодой человек был столь сильно восхищен ею, что тут же предложил ей руку и сердце. Однако это огорчило ее, ведь она всего лишь хотела подразнить Бартли.

Но ближе к полуночи, когда огонь в камине холла уже затухал, а некоторые из гостей уже готовы были задремать, отяжелев от сытной пищи и вина, Бартли все же сумел буквально загнать ее в угол. Она прислонилась к дубовой панели стены и устремила на него дерзкий взгляд. Щеки юноши раскраснелись, глаза казались еще голубее, чем всегда. Он был поистине красив.

— Что за дьявольские игры ты играешь со мной? — небрежно спросил он.

Тамар подняла руку, чтобы оттолкнуть его, но он схватил ее и крепко сжал.

— Отпусти, или я велю вышвырнуть тебя вон, — отрезала она.

— Неразумно дразнить меня так, как ты делала весь этот вечер, — пригрозил Бартли.

— Я… дразню вас? Уверяю, в этот вечер я менее всего думала… о тебе!

— Это ложь, и весьма неумелая!

— Однако ты о себе высокого мнения.

— Думаю, такого же, как ты о себе самой.

Его глаза впились в ее лицо, потом взгляд скользнул по глубокому вырезу платья на груди девушки. Она густо покраснела.

— Тамар, — сказал он, — для чего ты откладываешь то, что неизбежно должно случиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Видно, ты забыла, я поклялся, что ты будешь моей.

— Увы! Ты клялся зря! Я больше не несчастное дитя, до которого никому нет дела. Тебе придется ответить за меня Ричарду.

— Не придется, если ты придешь по доброй воле.

— Тебе придется ждать долго!

Он придвинулся к ней.

— Дорогая моя Тамар, я не намерен долго ждать. Через неделю я уезжаю из Англии. И до отъезда я получу то, чего так долго желал.

— Ты болтаешь ерунду.

— Посмотрим.

— Если ты посмеешь сделать со мной то, что однажды пытался, я убью тебя.

— И как же тебе это удастся?

— Я не смогу застать тебя врасплох, если скажу.

— Я верю, что в тебе сидит дьявол.

— Это первая умная фраза из всего, что ты сказал сегодня.

— Я не стану тебя принуждать, обещаю тебе. Ты согласишься по доброй воле.

— Ах, вот оно что? И ты уже наметил день, когда я сдамся?

— День или ночь, не важно, но до моего отъезда. Это я твердо решил.

Тамар пыталась оставаться спокойной, но ей было не по себе, она знала, что Бартли видит это. Она пыталась засмеяться, но смех замер на ее губах, когда он сказал:

— Симон Картер в Плимуте. Охотник на ведьм вернулся.

— Ну и что с того?

Она знала, что побледнела.

— Это пугает тебя, не правда ли? Еще бы! А что, если я пойду к нему и скажу, что ты занимаешься колдовством? Или что я видел, как ты превратилась в зайца?

— Тогда ты солжешь, и к тому же это тебе не поможет.

— Он явится к тебе, Тамар, и Ричард не сможет ему помешать. Вспомни, он чуть было не нашел и не уколол тебя в тот раз, а тебя винили лишь в том, что твоя мать сказала, будто твой отец — сатана. Ричард объявил, что твой отец — он и винить тебя было не в чем. Но если кто-нибудь видел, как ты колдуешь… с помощью своего родственника…

— Ты… скотина!

— Я буду добр к тебе, если ты будешь добра ко мне, Тамар! С какой стати мне предавать тебя? У нас с тобой это будет не раз и не два, я знаю. Стоит мне взглянуть на тебя…

— Стало быть, — дрожа, ответила она, — ты можешь с такой же легкостью укладывать женщин к себе в постель, как Симон Картер может поймать ведьму?

— Оставь окно открытым. Я приду к тебе, когда в доме все затихнет. Тебе нечего бояться. Если кто-нибудь нападет на тебя, если кто-нибудь посмеет хоть слово сказать против тебя, мой меч будет готов защитить тебя… всегда, Тамар.

Она уставилась на него с немым ужасом, а он дерзко продолжал:

— Ведь я могу и жениться на тебе. Ричард считает, что тебе пора замуж, и готов проявить большую щедрость по отношению к тому, кто женится на ведьме, которую он пожелал назвать своей дочерью.

— Я скорее умру, чем выйду за тебя.

— Ты слишком легко говоришь о смерти.

— Прошу тебя, позволь мне уйти. Я не хочу видеть тебя… никогда.

— Однако ты стала надменной. А как тебе понравится, когда тебя станут осматривать и подвергать испытанию? Как тебе понравится, когда мерзкие мужики станут разглядывать твое тело? Как тебе понравится болтаться на виселице?

— Я предпочла бы пытки и смерть тому, что ты предлагаешь, — ответила она холодно, и глаза ее сверкнули.

И тогда Бартли отпустил ее.

Весь вечер он продолжал следить за ней взглядом. Уходя, он насмешливо улыбнулся ей. Она поняла: Бартли уверен, что одержит над ней верх.

— Я даю тебе два дня, — шепнул он ей. — Дольше ждать не стану. Время дорого.

Когда Аннис помогала ей раздеться, Тамар заставила ее рассказать подробно о любовных забавах с Джоном Тайлером. Она слушала ее очень внимательно и задавала вопросы, на которые Аннис отвечала, покраснев и понурив голову.

Потом Тамар громко засмеялась, отослала Аннис, опустила шторы и бросилась на кровать, отгородившись от всего мира.


Но она не смогла стереть из памяти сверкающие глаза Бартли. А ночью ей приснилось, будто он влез в окно и изнасиловал ее. Ей приснился также Хьюмилити Браун, только она не запомнила, какую роль он играл в ее сне.

Тамар сотни раз вспоминала день, когда она услышала крики толпы, которая во главе с Симоном Картером вломилась к ним в дом, чтобы схватить ее.

Разумеется, Бартли не выдаст ее Симону Картеру. Однажды он помог Ричарду спрятать ее. Но он сделал это лишь потому, что хотел получить ее для себя. Он безжалостный, бесстыдный распутник. О, как она ненавидит его! Этот негодяй хочет обойтись с ней, как с туземными, девушками в городах, которые он грабит и жжет. Он самый настоящий пират, хотя его и называют отважным моряком короля Якова.

Аннис, таинственно улыбаясь, принесла ей письмо от Бартли.

— Мисс, у меня есть кое-что для вас. Письмо от джентльмена. Он велел мне передать его вам не теряя времени. Он сказал, будто это очень важно. Ой, мисс, до чего же он хорош собой, этот джентльмен! Против такого ни одна женщина не устоит. Он поцеловал меня и сказал, что я, верно, сплю с каким-нибудь пастухом, которому посчастливилось захороводить такую милашку. Когда он ухватил меня, я аж затряслась.

— Замолчи! — резко крикнула Тамар. — Ты просто потаскушка, Аннис! Если Джон найдет другую, сама будешь виновата. И это меня вовсе не удивит.

— О мисс, вы не снимете с него приворот?

— Сниму, если ты не будешь вести себя прилично, так и знай! А теперь давай мне записку и уходи. Я хочу остаться одна.

Как только Аннис ушла, Тамар прочла записку:


«Я должен увидеть вас немедленно. Это очень важно. Выйдите в сад поговорить со мной. Я буду ждать возле дома, так что моя девственница с цыплячьим сердечком может не бояться. Вы очень пожалеете, если не придете. Я жду вас, неразумно будет заставлять меня долго ждать.

Тот, кто скоро будет вашим любовником».


Она подошла к окну. Бартли стоял возле дома и, увидев, что она смотрит, нетерпеливо помахал ей. Поодаль она увидела Хьюмилити.

Тамар быстро спустилась вниз.

Элегантно одетый Бартли ходил взад и вперед по саду. Заметив ее, он поспешил к ней и поцеловал ее руку.

— Давай пойдем в огороженный сад, — сказал он, — иначе этот человек услышит нас.

Она пошла за ним, не желая, чтобы Хьюмилити понял, что ей грозит беда. Он, без сомнения, обрадовался бы, если бы узнал, что охотник на ведьм уже близко.

Сад был окружен живой изгородью, дорожки окаймляли затейливо подстриженные вечнозеленые кусты. В преддверии весны на клумбах появились первые ростки.

Бартли посмотрел на нее с иронической улыбкой.

— Итак, вы сказали правду. Вы предпочли бы умереть, чем отдаться мне.

Тамар не ответила, но надменно подняла голову и отвела глаза. Он взял ее за плечи и впился губами в ее губы. Ее глаза сверкнули, и она резко оттолкнула его. Он загородил ей дорогу, встав в проходе между кустами — единственном выходе из сада.

— Мы пришли сюда не сражаться, — сказал он, — а поговорить. Послушайте, моя Тамар…

— Я не ваша Тамар! И никогда ею не буду!

— Вы слишком торопитесь, не можете выслушать меня до конца… Говорите не подумав. Вы судите о моем плане, не узнав, в чем его суть. Если я женюсь на вас, а я говорил вам, что готов это сделать, то постараюсь усмирить ваш нрав, сделать из вас любящую и ласковую жену.

— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне. Быть может, вы боитесь, что я заколдую вас?

— Если бы вы могли навредить мне, то давно сделали бы это.

— Позвольте мне пройти, иначе я позову садовника.

— Что? Этого кроткого пуританина? Да если он посмеет помешать мне, я сверну ему шею, и он знает это. Нынче ночью я приду к вам в комнату. Оставьте окно открытым, и я войду через окно.

— Мое окно будет нынче ночью заперто и ставни закрыты, — вспыхнула она. — И так будет каждую ночь, покуда вы не покинете Плимут.

— Думаю, Тамар, ваше окно будет сегодня открыто.

— Это почему же?

— Вы скорее умрете, чем уступите мне, и вы это доказали.

— А вы доказали, что бросаете слова на ветер. Вы не собирались натравить на меня Симона Картера, как обещали.

— Потому что хочу, чтобы вы достались мне. Вы готовы скорее умереть, чем согласиться на мое предложение. Но готовы ли вы позволить умереть другим?

— Кому именно?

— Тому, кто называет себя вашим отцом.

— Не понимаю вас.

— Не понимаете? А что, если я донесу на Ричарда Мерримена?

— Вы просто спятили. Каким образом? И почему?

— Ведьма Люс сказала, что ее любовником был сатана. А Ричард утверждает, что он был ее любовником. Возможно, он не зря пошел на сборище ведьм, ведь Люс была… изнасилована именно тогда… Так она сказала. Стало быть, вы, моя красавица, плод нечистого союза. Можно предположить, что Ричард связан с нечистой силой. А если я подозреваю, то мой долг пойти к охотнику на ведьм и сказать ему это. Пусть он найдет у Ричарда метку… любую родинку… И тогда, я уверен, Ричарду Мерримену придет конец.

— Вы низкий, подлый, и вы отвратительны мне.

— Я знаю. Но если вы не полюбите меня, вам придется отдаться мне с отвращением. Мне это поправится. Ради разнообразия. Слишком многие женщины меня любили до сумасшествия.

— Вы самонадеянный негодяй!

— Мне это хорошо известно.

— Бартли, вы не сделаете этого. Вы не можете серьезно намереваться так поступить. Ведь он ваш друг!

— О! Теперь вы смотрите на меня ласково. Теперь вы просите меня. Тамар, ведьма вы или женщина, я поклялся, что добьюсь вас. Прежде я никогда не имел дела с ведьмами, но с того момента, как я увидел вас, обнаженную, на траве, вы были постоянно в моих мыслях.

Тамар почувствовала, что на глазах у нее выступили слезы, и крикнула:

— Пустите меня!

Она попыталась пробежать мимо него, но Бартли схватил ее за руки.

— Оставьте сегодня окно открытым. Я обещаю вам наслаждение, о каком вы и не мечтаете.

Она проскользнула мимо него и помчалась в дом.


Тамар улеглась в постель слишком рано. Она отослала удивленную Аннис. Та поняла: что-то тревожит ее госпожу. Ей было удивительно, что могло тревожить Тамар, у которой есть все, что душе угодно? А вот теперь еще по ней сохнет Бартли Кэвилл. И, как она сказала Джону Тайлеру: «Стало быть, у них дело кончится женитьбой и брачной постелью, а не сеном в сарае».

Тамар лежала, дрожа. Она заперла дверь и опустила полог кровати. Ветер легонько шевелил их, окно было открыто.

Она сделала выбор. Бартли угрожал Ричарду, и ради Ричарда она должна совершить нечто мерзкое и отвратительное. Это хуже изнасилования, ведь это произойдет с ее молчаливого согласия!

«Да он сущий дьявол!» — пробормотала она.

Тщетно она желала ему зла. Она пыталась заколдовать его, но подумала, что у него есть своего рода защита от колдовства, тайная уловка, которой его научили во время путешествий заморские колдуны.

У нее кружилась голова — не то от страха, не то от волнения.

Вот-вот она услышит, как он влезает в ее комнату через окно. Он раздвинет полы и посмотрит на нее со злорадным торжеством.

Она сделает это только ради Ричарда. Он спас ее жизнь, теперь она спасет его, отдав за это более чем жизнь. Ведь она предпочла бы умереть, но не отдаться Бартли по доброй воле.

За окном раздавались звуки ночи — крики совы, лай собак. Ей казалось, будто ведьмы скачут на метле, но это было лишь завывание ветра в трубе.

Бартли все не появлялся.

«А вдруг он не придет? — подумала она. — Вдруг он просто шутит? Разве он не говорил, что донесет на нее охотнику на ведьм?»

К ее собственному удивлению, мысль об этом разозлила Тамар.

Невзирая на страх, она почувствовала легкое разочарование. «Это оттого, что я собиралась принести себя в жертву ради Ричарда, — пыталась она оправдаться. — Даже в этом отвратительном поступке есть нечто положительное, ведь я была готова совершить его ради Ричарда. Если бы Ричард знал о сделке, которую предложил Бартли, он воспрепятствовал бы этому. Ричард согласился бы попасть в лапы охотнику на ведьм ради меня. Поэтому я должна найти удовлетворение в том, что отдамся Бартли… Ради Ричарда».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17