Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Новый Рим

ModernLib.Net / Кадник Андрей / Новый Рим - Чтение (стр. 11)
Автор: Кадник Андрей
Жанр:

 

 


      – Надо же, - удивился Сыч, - как правило, люди наоборот от стресса начинают курить, а ты от стресса бросил… уму непостижимо. А как остальные из Вашей группы - курят? На них катастрофа никак не повлияла?
      – Олег как курил, так и курит, остальные наши не курили. Да, еще Лу Сюнь из Харбина смолит какие-то самокрутки… уж не знаю из чего он их делает, но явно не из конопли, может какие грибочки сушеные.
      – Повезло тебе, что бросил. Я в России тоже не курил, а как сюда переехал - начал. Тут ведь вообще почти все дымят, самая курящая нация на земле сейчас китайцы.
      – Уже не сейчас, - поправил Семён. - Уже почти три недели назад.
      – Что три недели назад? - Не понял Сыч.
      – Китайцы были самой курящей нацией на земле три недели назад, - пояснил Семён. - А сейчас и наций-то нет. Если несколько племён на планете вроде нашего наберётся и то слава богу.
      – Не поминай всуе.
      – Верующий чтоли?
      – Сочуствующий.
      – Странно, не встречал до сих пор верующих представителей науки.
      – После такой глобальной катастрофы поневоле уверуешь, - пожал Сыч плечами. - Бог нас покарал за то, что много возомнили о себе. Атмосферу и поверхность планеты человечество уже совсем загадило, а теперь начало тектонические пласты двигать, космос засорять. Куда это годится? Я бы на месте господа именно так бы и поступил - стёр бы неразумных с лица земли.
      Семён был довольно подкован в религиозных вопросах в спорах с различными свидетелями, адвентистами, христианами и прочими сектантами, которые в изобилии ходили по улицам и приставали ко всем, стоило лишь чуток зазеваться. Как правило, Семён их рассматривал, в качестве компании для прогулок по городу. Когда одному идти было довольно скучно, он делал заинтересованное лицо, когда очередной сектант спрашивал его 'Что вы знаете о боге?'. И тот, как правило, развлекал Семёна беседами о вечном всю дорогу.
      Однако после гибели человечества, Семён уже не мог так запросто относиться к религиозному вопросу. Уж больно вся сложившаяся ситуация действительно походила на библейские истории про потопы, Содомы-Гоморры, геенны огненные и тому подобные страшилки для взрослых.
      – А как же история насчёт 'образа и подобия'? - Осторожно спросил он. - Ну да, засрали мы и души свои и планетоид, согласен. Но ведь господь-то бог видимо такая же свинья, если нас такими создал такими же как он?
      – Ну не знаю, - смутился Сыч. - Люди-то сами себя испортили - войнами, развратом, лженаукой.
      – Сам-то веришь в эти сказки? Вот пять-десять тысяч лет люди были просто образцовыми, а потом погрязли в грехе и пришлось их спасать сыну божиему. Ох и сомневаюсь я, что у пещерных людей, у их ближайших потомков, а также у уже вполне цивилизованных римлян и греков была мораль куда выше чем у современного населения… пошли спать, завтра ехать далеко.
      – Пойдём, темень-то какая. Раньше чтобы найти такое тёмное место ещё постараться надо было, ночью даже на природе куда ни глянь - что-нибудь да светится, а сейчас… Кстати, мысль! Когда доберёмся до Европы, можно будет попробовать настроить спутники на поиск ночного света - там, где живёт человек, всегда будут гореть костры, светить лампы от генераторов, так мы быстро найдём себе подобных.
      – Ага, только как до них добраться или хотя бы сказать где мы сами находимся - вот в чём вопрос.
      – Решим. Со временем всё решим.
      С рассветом кавалькада из танка и шести машин с прицепами отправилась в дальнейший путь. Густонаселенное побережье решили объехать подальше, чтобы избежать пробок, несмотря на вялые протесты девчонок, которые хотели ехать вдоль моря, поскольку еще в Шеньяне нашли магазин с приличными европейскими купальниками и всё никак не могли их опробовать в деле.
      Танк оказался действительно неплох. Теперь парням даже не приходилось покидать машин, чтобы разбирать редкие загородные заторы - танк с легкостью раздвигал жестянки своим бронированным телом, на котором после этого не оставалось даже царапин.
      Выехав на скоростную трассу Пекин-Гуанчжоу, все смогли достойно оценить еще и ходовые характеристики механического монстра. Тот легко развил скорость больше 150 километров в час и потерялся вдали. Пришлось Саше вызывать Сыча по рации и сообщать, что вообще-то у команды есть договоренность больше сотни не гнать, да и вообще овечки уже начинают поблёвывать и если тот не хочет за ними убирать, то ему стоит ограничить давление на педаль акселератора.
      На это Сыч сообщил, что никакой педали у него нет, а танк полностью автоматизирован, но поехал медленнее и вскоре остальная колонна его нагнала.
      В отличие от сельскохозяйственных районов северо-востока, нынешний пейзаж мог претендовать на звание лучшей иллюстрации к процессам индустриализации. Вдоль дороги тянулись трубы, провода, бетонные и металлические заборы - всё то, что сопровождает производство китайских товаров народного потребления, заполонивших весь свет.
      Природа вокруг контрастировала разнообразием - справа вдали тянулся огромный хребет, которому, казалось, нет конца и края. Слева пролегала равнина без единой возвышенности. Лишь трубы предприятий выбивались из ровности ландшафта.
      Скорость удавалось держать приличную и за день проехали больше шестисот километров, остановившись на ужин и ночлег в городе Аньянг, что на границе провинций Хэбэй и Хэнань.
      За совместным ужином встал и заговорил Лу Сюнь.
      Как это часто бывает, когда молчаливый человек начинает говорить, сразу наступила тишина и все прислушались к неторопливой речи.
      Из всех китайцев, Лу Сюнь пока хуже всех знал русский язык и попросил профессора перевести то, что он скажет. Олег даже в глубине души обиделся, что попросили не его, хотя разумом понимал, что языковые знания профессора лингвистики на порядок выше его собственных.
      – Друзья! - обратился Лу Сюнь к Хабаровчанам. - Вот уже 10 дней мы едем вместе. Говорят, что беда объединяет. Пусть так, но у меня за всю жизнь не было друзей, в поддержке которых бы я был столь уверен как в вашей. Я посоветовался с женой и дочерью, и моя семья решила ехать с вами до конца в Европу. Даже в том случае, если мы найдём выживших на юге, и они не согласятся уезжать, вы можете рассчитывать на мою поддержку. Я думаю, что профессор, когда узнает вас получше, тоже присоединится к моему мнению и моему решению, но пока я могу обещать только за свою семью.
      – Сердце подсказывает мне, что в следующем году я покину Китай навсегда и уже сюда не вернусь, - продолжил Лу Сюнь. - Единственное чего я хотел бы попросить у всех здесь собравшихся - навестить вместе со мной могилу моих родителей. Она в одном дне пути отсюда на восток в городке под названием Циндао. Насколько я понимаю, мы идём с опережением графика - еще только начало сентября, а мы уже добрались до территорий, где снега практически не бывает. До намеченной цели осталось меньше половины пути, и я думаю, что один-два дня промедления ничего не решат.
      Поняв, что парням слово лучше не давать, чтобы они своим извечным стёбом не испортили создавшееся патетическое настроение, Света перехватила инициативу:
      – Мы очень благодарны, что вы согласились разделить тяготы нашего пути и помочь нам добраться до Европы, покидая при этом свою родину. Я понимаю как Вам тяжело и хочу сказать от всех русских…
      Жанна тихонько показала кулак Сергею, заерзавшему на стуле.
      – …что мы будем рады сопроводить Вас до могилы ваших предков и подождём там столько, сколько потребуется.
      Саша посмотрел на Свету как на ненормальную, но, к счастью промолчал.
      – Кстати, в Циндао знаю очень классный пляж. Как только распогодится сразу туда и занырнём! - Испортил-таки торжественность момента Олег.
      – На том и порешим тогда? - Уточнил Сыч. - Я тоже не возражаю прокатиться с Вами до Европы, да и на пляже я уже года два не валялся, так что я целиком поддерживаю все выдвинутые предложения. Кэрол, Джош, вы как?
      – Без проблем, - ответила Кэрол, - я за.
      – Я тоже, - сказал Джош.
      Увидев удивлённые лица, Сыч пояснил:
      – Точно, вы же не знаете, что я их уже пару лет русскому языку учу, а они меня английскому. Мы все достигли неплохих результатов и поверьте, и Кэрол и Джошуа понимают всё, что вы говорите… Китайский они, впрочем, знают ещё лучше, чем русский.
      – Кстати, - сказал Саша. - Историю о том, как Сыч попал в Китай, мы узнали в подробностях. А что заставило Вас, американцев, работать на военное ведомство потенциального противника?
      – Можно я расскажу? - Снова встрял Сыч.
      Получив кивок от коллег, он продолжил:
      – Кэрол тут по идейным соображениям - перебралась в Китай когда её президент объявил войну Ираку и заявила, что будет лучше работать на наиболее вероятного противника США, чтобы тот смог хоть как то обломать рога, как она выражается: 'зажравшимся козлам в Вашингтоне'.
      – У Джошуа вместо идейных, были скорее соображения экономического плана. Он раньше работал лётчиком-испытателем в одном из полувоенных КБ. Перед полётом им, как правило, разрешается, хотя и не афишируется, дёрнуть грамм 50 для смелости. Но в тот день Джош видимо решил, что для смелости ему нужна порция побольше. Я не знаю достоверно, что он делал с самолётом, Джош не особенно распространяется на эту тему, но по его словам, сознание прояснилось лишь только когда он летел вниз под куполом парашюта. Прикинув стоимость разбитого самолётика, а также будучи уверенным, что чёрный ящик ничего хорошего не расскажет назначенной для расследования инцидента комиссии, Джош быстренько смотал манатки и запрыгнул на первый рейсовый самолёт, по воле судеб летевший в Китай.
      – Через недельку интерпол объявил его в розыск, но, китайцы-то не выпускают от себя ценных работников и Джош попал к нам. Правда перед этим, они ему что-то вкололи, и теперь он спиртного в рот не берет даже по праздникам.
      – Зато курю как паровоз, - ухмыльнулся Джошуа.
      – Да, это всегда доставляло нам проблемы, когда мы сидели в бункере под землёй. Джон нас за смену буквально задалбывал своим нытьём о том, что он хочет курить. А на объекте курить нельзя, там и так воздуха немного - приходилось даже его закачивать специальными насосами под землю.
      Наутро сверились с картой и оказалось, что для того чтобы попасть в Циндао отдать последнюю дань предкам Лу Сюня нужно сначала вернуться на сотню километров назад к Пекину, а потом уже повернуть на восток.
      Все выругали про себя 'старого дурня', который не мог раньше объявить о своих планах посещения захоронений, и отправились в путь, надеясь к вечеру уже искупаться в море.
      Вчерашняя дождливая погода сменилась невыносимой жарой. К 10 утра все позакрывали окна машин и включили кондиционеры, поскольку душный ветерок через открытые окна уже не помогал.
      К полудню группа подъехала к широкой реке. Через реку тянулся мост, въезд на который был довольно плотно забит транспортом.
      – Хуанхэ! - Объявил Саша, выходя из машины. - Нужно разбирать затор, ближайший мост в двухстах километрах, да и не факт, что там будет проще.
      – А может подождём пока вон те ребята за нас всё разберут? - Спросил Семён.
      – Какие-такие ребята? - Удивился Саша.
      – А вон те, с краном. - Показал Семён на другую сторону моста.
      Все дружно подбежали к Семёну и начали всматриваться в то место, куда он показывал пальцем. Там действительно наблюдалось какое-то движение, но ни одного звука на эту сторону реки не долетало.
      – И впрямь, очередные выжившие, - обрадовался Сергей. - А вы говорите катастрофа-катастрофа. Куда ни двинься, везде люди копошатся. Мы племя живучее, не хуже тараканов!
      – Сильно не расслабляйся, пока мы даже и близко не набрали достаточного количества людей, чтобы обеспечить выживание человечества. - Осадил друга Саша.
      – Да не волнуйся, человечество о себе уж как-нибудь и без нас позаботится, вот увидишь, потом окажется, что какие-нибудь африканские племена выжили целиком и полностью и ни про какой апокалипсис вообще не в курсе.
      Тем временем, на другой стороне тоже заметили прибывших и в небо взвилась сигнальная ракетница. Олег достал и запустил ответную ракету - знакомство состоялось.
      В предвкушении встречи с новыми людьми, все бросились на разборку завала. Правда, довольно быстро сообразили, что на узком мосту много людей и машин только мешают друг другу и доверили разборку только танку, который, нужно отдать ему должное, справился с завалом довольно быстро.
      Ситуация осложнилась тем, что сразу за затором часть моста оказалась разрушена. По-видимому, взорвался бензовоз, разломав одну из опор моста. Соседние опоры повело увеличившимся весом, и мост немного накренило.
      Жар превратил асфальтовое покрытие на протяжении нескольких сотен метров в подобие вулканических наплывов. Одна из плит моста обрушилась вниз и лежала на берегу реки вместе с оставшейся почти неповреждённой кабиной бензовоза.
      Водители с трудом протиснулись по оставшейся, второй плите моста. Та, хотя и выглядела ненадёжно и покорёжено, смогла удержать на себе по очереди проехавшие за танком машины.
      К счастью, заторы были только в начале и в конце моста - эти два участка умудрились вобрать в себя практически все машины, которые ехали по мосту или подъезжали к нему, создав громадные заслоны из металла и пластика на пути путешественников.
      Оказав помощь в разборе противоположного завала, все без слов бросились обниматься с коллегами по несчастью. Наверное что-то подобное ощущали союзники Второй мировой, встретившись на Эльбе. Единая цель и общие проблемы объединяют людей гораздо больше, чем семейные, дружеские или любовные связи и пусть это единство недолговечно, именно оно даёт людям возможность сплотиться перед лицом любой трудности и совместными усилиями преодолеть ее.
      Когда человек работает за идею, а не за зарплату, он отдаст гораздо больше своих усилий и принесёт гораздо больше пользы делу. Это понимают американцы, насаждая патриотизм своим соотечественникам, и, в результате, вырвавшись на первое место по развитию экономики. Это понимали японцы, объединённые идеей восстановления своей страны после войны. Это понимал Сталин, заграждая человеческими телами дорогу танкам, а оставшиеся в живых тела отправляя на комсомольские стройки.
      Теперь это понимали и Саша с Семёном, на которых постепенно переместилась тяжесть принятия решений за всю группу выживших людей. Так уж вышло, что на девушек лег весь спектр бытовых забот и на остальное им просто не хватало времени. Впитанные с молоком матери буддийские мировоззрения китайцев несли тех в спокойной лодочке по реке жизни и не позволяли активно участвовать в принятии решений. Сыч и американцы ощущали себя довольно чужими на этом празднике жизни, не успев пока хорошо вписаться в коллектив.
      Немного поостыв, все принялись более подробно рассматривать друг друга. Новые члены коллектива были довольно колоритной компанией - 3 девушки, из которых одна была европейского типа и 2 китаянки, 1 индус и 1 китаец. Все 3 девушки не стали дожидаться наводящих вопросов и принялись взахлёб перебивая друг друга рассказывать о своих злоключениях. Однако когда заговорил индус, все почтительно замолчали, из чего Саша с Семёном сделали вывод что он видимо главный в этой компании.
      Индус начал рассказывать издалека, но все настолько измучались растаскиванием затора и пересечением опасного моста, что его никто не торопил и не останавливал.
      Выяснилось, что его зовут Раджеш Сингх и он работал представителем в Гонконге небольшой индийской компании по производству противогазов. День катастрофы, несмотря на субботу, был для него обычным рабочим днём, когда он ездил по городским офисам с сумкой, в которой лежали шесть различных образцов противогазов, и предлагал их тем, кто отвечал за противопожарную охрану зданий.
      Бизнес у Раждеша не процветал. За последние полгода он не продал ни одной партии противогазов, но продолжал с достойным упорством предлагать свой товар.
      Правда, как сказал набожный Раджеш, за неделю до катастрофы он уже было собирался поменять профессию, но, бог Вишну оградил его от искушения и посоветовал подождать еще месяц - вдруг дела пойдут на лад. Раджеш внял совету Вишну ожидая контракта, но, как оказалось, противогазы пригодились ему самым непосредственным образом.
      В тот день Раждеш ехал в гонконгском метро на обед после очередной неудачной попытки продать свой товар. Внезапно замигал свет и поезд постепенно остановился между станциями. Свет погас совсем ненадолго - уже через несколько секунд включилось аварийное красное освещение и люди не паниковали и просто ждали, когда поломку устранят и поезд поедет дальше. Со всех сторон слышались нервные смешки и высказывались различные версии произошедшего - от простого сбоя до теракта. Один китаец громко рассказывал, что он видел фильм о том, что в компьютер муниципальных служб попал вирус и весь транспорт в городе встал точь-в-точь как сейчас.
      Так прошло несколько минут, пока в вагон не начал понемногу проникать едкий химический запах. Поначалу этому не придавали значения, но потом кто-то открыл дверь, чтобы подышать свежим воздухом и в вагон буквально ворвалось облако белёсого дыма. Нет, это был не обычный дым и даже не тот едкий дым, который бывает когда, например, горит торф. Это была какая-то химическая субстанция.
      – Поначалу я, - рассказывал Раджеш, - вместе с остальными зашелся в сильном кашле. И только уже практически задыхаясь вспомнил о том, что у меня в сумке лежат шесть противогазов.
      Натянув трясущимися руками себе на голову образец антихимической защиты, Раджеш первым делом помог Мишель, задыхающейся неподалёку - видимо сыграло привитое ещё английскими колонизаторами почитание к европеоидам. Остальные 4 противогаза он оставил людям в вагоне и выпрыгнул с Мишель через открытую дверь.
      Вместе они по шпалам, подсвечиваемым помаргивающим аварийным освещением, пошли назад на станцию. Вскоре их догнали еще 4 человека - те, кому достались оставленные Раджешем противогазы. Уходя, они еще долго слышали кашель и крики о помощи оставшихся в вагоне людей. Едкая дымная завеса сопровождала 6 человек всю дорогу до станции. На станции плотность дыма настолько усилилась, что аварийный свет не пробивался сквозь густую пелену. Пришлось взяться за руки, чтобы не потеряться и выбираться на ощупь. Забравшись на перрон, обнаружили источник белого дыма - скукоженые, высохшие тела людей, больше похожие на мумии лежали вповалку и еще дымились - ими был завален весь перрон. Даже в противогазе стало невозможно дышать, разъедало глаза.
      Один из нас не удержался - его вырвало, он стянул противогаз, чтобы вытряхнуть из него остатки пищи и тут же упал замертво. Мы натянули ему противогаз обратно на голову, взяли за руки и потащили к выходу на улицу.
      – Чтобы не повторить его опыт все мы сосредоточились на беге, - рассказывал Раджеш, - хотя бежать в противогазах практически при нулевой видимости и тащить на себе человека - то еще развлечение. Тем не менее, мы довольно быстро забрались на середину эскалатора, там уже задымлённость была не такая сильная - видимо дым затягивало вниз в тоннель вместо того, чтобы вытягивать наружу. Переведя дух, мы понемногу выбрались на улицу, где смогли снять противогазы.
      – Минут десять мы лежали без движения, ничего не соображая и лишь тяжело дыша. Затем стали понемногу осматриваться по сторонам. Вам, судя по тому, что вы выжили знакомы впечатления, которые мы испытали, когда увидели что всё вокруг мертво. Запоздало и безуспешно попытались откачать нашего шестого товарища. Судя по зелено-синему цвету кожи, тот задохнулся еще внизу на станции.
      – Все что мы смогли сделать в первый день, это доползти до ближайшего здания - им оказался какой-то магазин и расположиться на продающихся там кроватях. Всех без исключения рвало и знобило. Лишь на второй день я оказался в состоянии сходить в ближайшую аптеку, остальных знобило и колбасило ещё сутки. Но, ничто не бывает вечным, на следующее утро видимо токсины из организма вышли и все почувствовали себя вполне сносно за исключением очень сильной слабости. В тот день мы перебрались в гостиницу неподалёку, где и остались отдыхать еще пару дней. Я тогда был единственный в нашей команде, кто мог пройти сотню метров и не упасть, поэтому я и отправился изучать, что же случилось с нашим городом. Ехать пришлось на велосипеде, поскольку транспорта на улицах было столько, что никакой надежды на то, чтобы проехать на машине не оставалось, а мотоциклами пользоваться я не умею.
      – Многое в городе погорело. В первый день, когда мы выбрались из метро мы даже не чувствовали запаха гари снаружи после того, как надышались этой отравы нос воспринимал обыкновенный дым как чистейший воздух. Теперь же, обоняние начинало возвращаться и запах гари, политый немного дождиком преследовал меня куда бы я не шел. Размах произошедшего начал доходить до меня, когда я послушал радио. Всё что я услышал - лишь несколько сигналов SOS на различных волнах. Ни одного голосового сообщения мне не удалось поймать до сих пор.
      – Вернувшись к уже почти оправившимся товарищам, я рассказал всё, что мне удалось узнать, и мы решили сначала проверить остальные станции метро - вдруг кому-то еще удалось спастись, а затем отправиться в Пекин, решив, что может быть кто-то выжил в Пекинском метро и что туда, наверное, будут стекаться все кто выжил в Китае.
      – Да, там действительно из метро выбралось несколько человек. - Сказал Семён. - Но мы их не смогли найти, а после того, что вы рассказали о тяжких последствиях отравления этим дымом, у меня появились некоторые сомнения в том что они вообще выжили - могли наверное и умереть от отравления уже после того как выбрались наружу… извини, перебил… что было дальше?
      – Дальше всё элементарно. Мы подробно проверили все станции метро Гонконга, никого там не нашли. Город всегда отличался огромным количеством авиарейсов, летающих из местного аэропорта. Мы, только буквально бегом пробежавшись по городу, видели два упавших самолёта - один из них свалился в деловой части города, обвалив один из небоскрёбов на другой - так они и остались стоять, подпирая друг друга. Близко подойти мы не решились, опасаясь, что здание всё же окончательно упадёт, так под ним и осталась непроверенная станция метро. Второй самолёт упал на жилой квартал, протаранив точно середину одного из длинных домов и оставив от него лишь две башенки по краям. Потом заехали в Шеньжень и Гуанчжоу с таким же результатом. В Гуанчжоу мы 3 дня просидели в центре - жгли костры, стреляли в воздух, всё ждали, что кто-нибудь к нам выйдет… безрезультатно. Затем целую неделю разбирая завалы добирались до Шанхая. Там явно были выжившие, потому что из города в северо-западном направлении дорога была расчищена. Мы попытались догнать уехавших, но довольно быстро потеряли след, а ориентиров ни в Шанхае, ни вдоль дороги они не оставили, либо мы их просто не нашли. Дня три мы пробыли в Шанхае, потом поехали дальше в Пекин и вот, встретили вас.
      – Познавательно. - Сказал Саша. - Получается, что вы сделали за нас большую часть работы, которую мы планировали. Вами проверены все города Китая, где был метрополитен и расчищена дорога до самого Гуанчжоу.
      Кратко рассказав новым беженцам о том, как удалось выжить им самим и о ближайших планах, Саша сразу получил согласие от них присоединиться к друзьям в их поездке в Циндао, в Бэйхай и обещание подумать о дальнейшем пути в Европу.
      Увидев впервые за три недели живых людей, гонконгцы, похоже, были согласны на всё что угодно и они даже не расстроились, что теперь им придётся проехать весь путь в обратную сторону.
      После недолгого знакомства все расселись по машинам и продолжили путь к побережью.
      Сергей обрадовался новым людям и не скрывал этого, а Чань Лу сидела надувшись и почти не разговаривала. На все попытки Сергея растормошить её она отмалчивалась или отворачивалась. В конце-концов её прорвало и она разревелась.
      – Что это с тобой? - опешил Сергей.
      – Ничего! - буркнула Чань.
      – Ну всё-таки, что случилось? Расскажи мне.
      – Ты сейчас, наверное, уйдёшь от меня к этой француженке Мишель?
      – Это почему еще?
      – Ну как… ты белый, она тоже… больше одиноких белых мужчин и женщин у нас нет, поэтому вы, наверное, будете жить вместе.
      – Что за глупости, - пробормотал Сергей. - Мне и в голову такое не приходило. Я тебе, конечно, в любви пока не признавался, но ты мне очень-очень нравишься, и я был бы очень рад жить с тобой, а не с Мишель.
      Чань кинулась Сергею на шею, отчего машина вильнула на дороге.
      – Тогда я больше не буду плакать. Никогда-никогда! Обещаю!
      Въезд в Циндао оказался рядом с огромным пляжем, который тянулся на несколько километров вдаль. После целого дня путешествия по жаре, все вышли из машин и не сговариваясь с криками кинулись в воду, на ходу сбрасывая с себя одежду. Харбинцы уже привыкли к подобному поведению русских и приняли активное участие в этом забеге до воды. Пекинцы и Гонконгцы поначалу смотрели на это всё с удивлением, однако жара взяла своё, и они вскоре присоединились к купающимся. Правда китайские девушки, в отличие от русских купались довольно скромно - лишь зайдя по колено в воду и практически не снимая одежды.
      – Ничего, - сказал Сергей Чань, - которая резвилась в воде вместе с ним в нижнем белье не обращая внимания на осуждающие взгляды отцы и матери. У нас еще вся зима на тропическом пляже впереди. Мы им еще покажем, что такое сексуальная революция.
      Саша притащил с пляжа невесть как сохранившийся надутым и не унесённый ветром матрас, Света тут же его экспроприировала у мужа и забралась на него загорать. Рассматривая ягодицы жены, Сашу вдруг как током ударило. Посмотрев на остолбеневшего мужа, Света забеспокоилась:
      – Ты чего? На матрасе покататься хочешь что ли? Да на, забирай, не жалко!
      – Где твои родинки? - прохрипел Саша.
      – Не знаю, не трогала, какие родинки? - не поняла Света мужа.
      – Твои родинки. Вот тут на спине у тебя были родинки, как сейчас помню.
      Взволнованный вид мужа обеспокоил Свету, и она тоже попыталась разглядеть свою спину.
      – Никак не вижу. Точно были и не стало? - Уточнила она. - Хотя, да, и на руках нету. Я помню, у меня была большая родинка на левом предплечье, теперь нет.
      – Слушай, у меня тоже все родинки исчезли, - сказал Саша, осмотрев себя, - что же за фигня такая!?
      Света и Саша выбежали на берег, подозвали к себе детей и принялись подробно рассматривать друг друга.
      – У Валерика тоже исчезли. Уж у него-то я хорошо помню вот тут две маленькие родинки были.
      – Мутация какая-то, - хмыкнул Саша.
      – Чего это вы делаете, блох ищете? - спросил Семен, которого заинтриговало странное поведение семьи Кузнецовых.
      – Ага, блох… и вошек… они у нас все родинки сожрали, проверь себя, может и у тебя тоже, - осклабился Саша.
      Семен внимательно осмотрел себя.
      – Нету никаких родинок, - резюмировал он. - Может их у меня и не было никогда - не помню.
      – Так не бывает! - В один голос ответили Саша и Света.
      – Конечно не бывает, - сообщила подошедшая Жанна. - Были у тебя родинки, я точно помню. И у меня были. Я еще вчера заметила, что они исчезли - думала, что только у меня и что это от загара или еще от чего, в общем, не обратила на это особого внимания.
      Постепенно к обсуждающим насущный вопрос о родинках стянулись все 25 человек. После проведённого наскоро обследования выяснилось, что родинки отсутствуют лишь у тех, кто во время катастрофы находился во Владивостокском форте и у Чань из Харбина. У остальных никаких видимых изменений на поверхности тела не наблюдалось.
      – Мы ведь на границе с Китаем попали под облучение, когда нас чуть не догнало цунами из Японии, может это все последствия того взрыва? - Спросила Света.
      – Вряд ли, - ответил Олег. - Я и Ольга тогда были с вами, а у нас всё в порядке. А Чань вообще там не было.
      – Да и не слышал я никогда о таких последствиях облучения, - добавил Саша. - Впрочем, я никогда и не слышал, чтобы у людей исчезали родинки, вследствие чего бы то ни было. Жаль нет интернета, сейчас бы глянули от чего такое может быть.
      – Похоже, что это всё - последствия катастрофы. - Сказал Семён. - Может над нами какое-то особое излучение было, не такое как над всеми остальными?
      – Чань Лу опять не вписывается, - хмыкнул Саня, - она-то была вместе с родителями, а у них всё в порядке.
      – Может вы были недостаточно глубоко в момент катастрофы? - Спросил Сыч. - И вас зацепило каким-нибудь остаточным излучением?
      – Если бы мы были недостаточно глубоко, то мы бы выглядели сейчас мумиями, как все те чудики в метро, - не согласился Саша.
      – Чань, - спросил Сергей, - скажи, ты не отходила далеко от родителей в момент когда произошла катастрофа?
      – Отходила. Я часто ходила к подъёмнику - крутила ручку, чтобы грибы поднимать наверх.
      – Наверное, в этом разгадка, - сказал Семён, - на нас попала-таки часть излучения.
      – Мы все умрём? - С дрожью в голосе спросила Света.
      – Это я тебе могу пообещать. - Рассмеялся Семён. - Рано или поздно все мы умрём.
      – Хотелось бы попозже…
      – А вот этого уже обещать не могу. Нужно подождать и посмотреть какие еще изменения произойдут с нашими организмами. Думаю, что стиранием родинок дело не закончится.
      – Вот предлагаю здесь и подождать, - сказала Света. - Хотя бы недельку. Если плохо всем не станет - поедем дальше. У меня уже дети измучались от всего этого путешествия.
      – Когда они успели измучаться то? - Спросил Сергей. - Всего второй день едем после Пекина.
      – А как же накопленная усталость? Даже мне с каждым днём всё тяжелее сидеть в машине, - парировала Света.
      – Я тоже со Светкой согласен, - добавил Олег, проявляя заботу о беременной жене. - Надо отдохнуть недельку - на море покупаться, тут вон, гостиница хорошая, пляж замечательный, предлагаю тут и понаблюдать, что с вами дальше случится. А если помрёте, то тут вас и закопаем.
      – Ты неисправимый оптимист, - съязвила Света. - Смотри, как бы это заразным не оказалось, а то закапывать некому будет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18