Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Другая история Российской империи

ModernLib.Net / История / Калюжный Дмитрий Витальевич, Кеслер Ярослав Аркадьевич / Другая история Российской империи - Чтение (стр. 10)
Авторы: Калюжный Дмитрий Витальевич,
Кеслер Ярослав Аркадьевич
Жанр: История

 

 


Наконец, вопреки примеру Запада и вопреки началам Уложения царя Алексея Михайловича, Пётр допустил смешение занятий между классами служилым и торгово-промышленным и переход лиц из одного класса в другой.

Историки, бывало, отмечали отсутствие последовательности в осуществлении преобразований, и что они не опирались на какой-либо «хорошо осознанный и твёрдо установленный принцип», и что государство навязывало своё мнение в самобытных территориях, разрушая местные культурные традиции. Всё это так. Однако Пётр-то, возможно, осознавал, чего он хочет получить в конце пути, и лишь отсутствие соответствующих сложности задачи кадров и общая социальная «взбаламученность» эпохи растянули процесс на более долгий срок, чем было отпущено жизни самому Петру Алексеевичу.

О том, что у России особый путь исторического развития, сказано немало; немало и разоблачений этого «антинаучного взгляда». Мы не станем спорить; путь нашей страны в чём-то «особый», в чём-то нет. Точно также, изучая социальное устройство и бытовые правила в племенах, живущих, например, на Чукотке и островах Новой Гвинеи, можно найти и общее, и особое. Нам представляется верным взгляд некоторых западных историков (М. С. Андерсон, А. Гершенкрон, М. Раев, А. Лентис), согласно которому на Западе общественный строй определял правительственную и административную структуру, а в России, наоборот, государство определяло социальную структуру.

Мнение, что у нас государственная власть имеет значительно более высокие позиции по отношению к обществу, чем па Западе, нашло сторонников и среди советских историков во время дискуссии конца 1960-х годов о российском абсолютизме. Уже тогда выдвигались положения о крестьянстве, как массовой социальной опоре абсолютизма, и о том, что роль классовой борьбы в формировании абсолютизма сильно преувеличена. Но при всей специфике российского абсолютизма и вообще истории России, в целом развитие последней шло по тем же законам, что и в других странах!

Поныне озабоченные люди ищут «русскую национальную идею», а ведь уже в допетровский период основной идеей русского общественного строя было полное подчинение личности интересам государства.

«Внешние обстоятельства жизни Московской Руси, её упорная борьба за существование с восточными и западными соседями требовали крайнего напряжения народных сил…Служилый человек обязан был нести ратную службу в течение всей своей жизнии «биться до смерти с нагайскими или немецкими людьми, не щадя живота». Посадские люди и волостные крестьяне должны жертвовать своим достоянием для помощи ратным людям. Все классы населения прикреплены к службе или тяглу, чтобы «каждый в своём крепостном уставе и в царском повелении стоял твёрдо и непоколебимо».

Это мнение, высказанное Н. П. Павловым-Сильванским, расставляет все точки над «ё». Для своего самосохранения перед лицом внешней опасности народ был вынужден ощетиниваться: общество расслаивалось, – служилый обязан был нести ратную службу, тяглый – долженбыл жертвовать ради нужд обороны всем своим достоянием. Также нельзя забывать, что для реализации государственных целей царям нужны были исполнители, а выбор оных всегда очень небольшой. Исполнителей надо готовить, но на это может не быть времени. Поэтому приходилось пользоваться услугами тех, кто имелся в наличии, а это, как правило, был очень неподходящий материал, нуждавшийся в обработке, для чего требовался и кнут, и пряник.

Проводились обязательные смотры дворян. В 1703 году было объявлено, что тех, кто не явится на смотр в Москву, а также и воевод, «чинящих им поноровку», будут без пощады казнить смертью. Эта угроза не приводилась в исполнение, и впоследствии правительство Петра отказалось от устрашения «нетчиков» смертной казнью. Царь предпочёл такие испытанные меры наказания, как отнятие вотчин и поместий, или (как в 1707) велел брать с дворян московских чинов и городовых, не явившихся на службу, штраф, а тех, которые не явились к последнему сроку, «бить батогами, сослать в Азов и отписать их деревни на государя».

В 1705 году велено было явиться на государев смотр в Москву всем московским дворянам и придворным чинам: стольникам, стряпчим, жильцам. Смотр не служащим дворянам и недорослям, с распределением их по осмотру в службу или учение, производился в Петербурге также в 1711 и 1712 годах. Не явившимся на этот смотр более состоятельным дворянам, имевшим не менее ста дворов, велено было прибыть в Петербург в 1713 году, а менее состоятельным дворянам (для которых поездка в отдалённый Петербург требовала непосильных расходов) велели являться на смотр в Москву. Недоросли моложе 10 лет отпускались домой, с обязательством явиться по первому призыву правительства; часть недорослей от 10 до 15 лет определялась в школы или посылалась в заграничное учение; 15 лет и выше – зачислялись в военную службу или к гражданским делам.

Пётр, меняя многие правила, оставил сословную организацию почти в том виде, в каком получил её от своих предшественников. Он сохранил прежнее разделение классов по различию лежавших на них повинностей, увеличил служебные и податные требования и усилил зависимость лиц от государственной власти, пресекая уклонение от службы или тягла. Новая подушная система обложения вернее настигала каждого плательщика. Строгие меры против дворян, укрывающихся от службы («нетчиков»), и преобразование войска обеспечивали более исправное исполнение дворянством военной повинности.

И дворян и простолюдинов, как сообщает Ричард Пайпс, без разбору подвергали телесным наказаниям. Боярина и генерала лупили кнутом так же нещадно, как последнего крепостного. (Высший класс был избавлен от телесных наказаний лишь грамотой дворянству в 1785 году.) Дворянин, не получивший образования или скрывший крепостных от переписчика, изгонялся из своего сословия. Дворянина на гражданской службе, показавшего себя за пятилетний испытательный срок негодным к канцелярской работе, отправляли в армию простым солдатом…

До Петра I в России отсутствовала единая военная организация, переход к регулярной армии происходил постепенно. Царь, распустив в 1698 году стрелецкие полки, создал регулярную армию на основе полков «нового строя» и «потешных полков». Были унифицированы форма и вооружение. Дворянин по-прежнему нёс пожизненную службу; даже старость и увечье не всегда освобождали его от этой повинности: ставшего неспособным к военной службе переводили на считавшуюся более лёгкой службу гражданскую. В 1721 году, в связи с реформой центральных и губернских учреждений, предпринят был общий смотр всем (всем!) дворянам: жившим в городах Петербургской губернии следовало явиться в Петербург, остальным – в Москву. Только жившие или служившие в отдалённой Сибири и Астрахани были избавлены от явки на смотр. Обязаны были явиться и уволенные в отставку за старостью или увечьем, и все, кто в губерниях и провинциях находился у дел. Чтобы в отсутствие их дела не остановились, все дворяне были разделены на две смены: одна смена должна была прибыть в Петербург или Москву в декабре 1721, другая – в марте 1722 года.

В 1731 году Военная коллегия доносила Сенату о прошлых правилах: «По указам Петра Великого для учреждения регулярного войска, всероссийское шляхетство, кроме старолетних и увечных, определены были в службу, и определены были в армию по смерть, а иные по то время пока за старостью и за разными неисцельными болезнями отставкой абшид получили».

Но вернёмся немного назад.

Указами от 19 и 20 декабря 1699 года было введено новое летосчисление: не от Сотворения мира, а от Рождества Христова; новогодие наступало не с 1 сентября, а с 1 января, как во многих европейских странах. Празднование Нового года должно было происходить с 1 по 7 января. Ворота дворов надлежало украшать сосновыми, еловыми или можжевельными деревьями, а ворота бедных владельцев – ветвями. Каждый вечер по большим улицам предписывалось жечь костры, а при встрече поздравлять друг друга. В столице в эти дни устраивались фейерверки.

В присутственных местах во всём государстве новое летосчисление было принято, и отпраздновали, будь здоров: с молебном, колоколами, парадом под распущенными знамёнами и орудийной пальбой. «Народ, однако, роптал, – пишет Пушкин. – Удивлялись, как мог государь переменить солнечное течение, и веруя, что бог сотворил землю в сентябре месяце, остались при первом своём летосчислении».

1700.– После смерти патриарха Адриана царь оставляет патриарший престол незанятым и создаёт органы временного управления церковью. (В 1721 году патриаршество будет вообще отменено; руководство духовной жизнью страны Пётр возложит на Святейший синод с государственным чиновником – обер-прокурором, во главе.)

В 1700 году был принят специальный указ об обязательном ношении венгерского платья (кафтана), а в следующем году было запрещено носить русское платье; его изготовление и продажа карались законом. Также предписывалось носить немецкую обувь, сапоги и башмаки. Не раз публиковались указы, угрожавшие нарушителям различными карами, вплоть до каторги. В том же году Пётр указал, чтоб женщины и девицы имели в обращении с мужчинами полную свободу, ходили бы на свадьбы, пиршества и прочее, незакрываясь. Он учредил при дворе и у бояр столы, балы, ассамблеи, повелел быть в Москве театральным представлениям, на коих сам всегда присутствовал. Были запрещены браки по неволе, когда молодожёны не видели друг дружку до свадьбы; отныне жениху и невесте повеленобыло иметь свидания до брака.

1701. – Пётр I издал Указ, запрещающий опускаться на колени при виде государя и снимать шапку зимой, проходя мимо его дворца. По этому поводу Пушкин сообщает следующее: «Когда народ встречался с царём, то по древнему обычаю падал перед ним на колена. Пётр Великий в Петербурге, коего грязные и болотистые улицы не были вымощены, запретил коленопреклонение, а как народ его не слушался, то Пётр Великий запретил уже сие под жестоким наказанием, дабы… народ ради его не марался в грязи».

1705. – Началось Астраханское восстание (1705—1706).Православные миссионеры доходят до Камчатки. В ноябре Пётр издал Указ о формировании первого в России полка морской пехоты.

В 1705-м Пётр первым в Европе ввёл обязательный рекрутский набор; солдат и матросов набирали из крестьян и посадских людей (одного человека от 20 дворов); освобождались от призыва только гражданские чиновники, духовенство и некоторые категории крестьян.

До этого, в общем и целом, крестьянин мог быть уверен, что коли ему так захочется, он до конца дней своих проживёт в кругу семьи в своей собственной избе. Введённая Петром рекрутская повинность именно потому явилась для крестьян великим бедствием, что ломала эту устоявшуюся традицию, год за годом отрывая от семей тысячи молодых мужчин. Со временем стало возможным посылать на военную службу кого-либо вместо себя или покупать освобождение от воинской повинности, но это решение было доступно не многим. Крестьяне смотрели на призыв в войско, как на смертный приговор.

Е. Н. Водовозова, спустя полтора столетия, так описывала ужас увоза крестьянина в рекруты: «На того, кому предназначалось быть рекрутом, немедленно надевали ручные и ножные кандалы и сажали в особую избу. Это делали для того, чтобы помешать ему наложить на себя руки или бежать. С этою целью несколько человек крестьян садились с будущим рекрутом в избу и проводили с ним всю ночь, а на другой день ранним утром его отвозили в городское присутствие. В эту ночь сторожа не могли задремать ни на минуту: несмотря на то, что вновь назначенный в рекруты был в кандалах, они опасались, что он как-нибудь исчезнет с помощью своей родни. Да и возможно ли было им заснуть, когда вокруг избы, в которой стерегли несчастного, всё время раздавались вой, плач, рыдания, причитания… Тот, кто имел несчастье хотя раз в жизни услышать эти раздирающие душу вопли, никогда не забывал их…» Офицерский корпус комплектовался из дворян, причём в 1714 году Пётр издал указ о производстве в офицеры только тех дворян, кто послужил солдатом в гвардии. Надо отметить, что, вопреки практике предыдущего века, при Петре и не дворянин мог выслужиться в офицеры и получить дворянство. Первыми гвардейскими полками стали бывшие потешные Преображенский и Семёновский. В 1698 и 1716 году были изданы «Уставы воинские», опубликованы различные наставления по военному делу. Создавались офицерские и унтер-офицерские военные и военно-медицинские школы.

С реорганизацией армии отменена была прежняя поместная система содержания служилых людей. Раздача поместий прекращается; денежное жалованье, которое ранее было только придатком к жалованью поместному, делается основным постоянным вознаграждением за службу. При Петре и в последующие царствования служащие нередко получали земли, населённые имения, но уже не для обеспечения службы, как прежде, а в виде особой награды за службу, и не в условное владение, а в собственность на том же основании, как ранее раздавались «выслуженные, жалованные вотчины».

Создание Петром большой постоянной армии – одно из ключевых событий в истории русского государства. К моменту его смерти Россия располагала мощным войском, состоявшим из 210 тысяч регулярных и 110 тысяч вспомогательных солдат (казаков, иноземцев и т. д.), а также 24 тысяч моряков. Население же тогда было у нас 12-13 миллионов человек, – получается, под ружьём было более 2,5% населения; в более богатой Европе нормой была численность армии в 1% населения. Можно представить, чего стоило для такой бедной страны, как Россия, содержание подобных вооружённых сил. Военные экспедиции постоянно поглощали 80-85% дохода России, а однажды (в 1705) обошлись и в 96%.

В эти года активно развивалась промышленность.

Мануфактуру петровского периода можно смело характеризовать, как уже капиталистическую. Опираясь на результаты статистической обработки цифрового материала (частично введённого им в научный оборот впервые), выдающийся советский экономист С. Г. Струмилин доказал, что контингент вольнонаёмных рабочих был гораздо шире, чем считалось ранее. Ещё более важно, что рабочие всех категорий получали заработную плату. Это чисто капиталистический элемент, контрастирующий с нормами феодального общества, чьим обязательным атрибутом является натуральная экономика.

С. Г. Струмилин, исследовав период с 1701 по 1724 год, выявил, что по сравнению с темпами промышленного развития предыдущего столетия произошёл мощный рост производства, сопровождавшийся возрастанием товарооборота на 76 % на внутреннем рынке. По мнению учёного, эти годы ознаменовались «скачком, в результате которого в феодальной экономике возникает капиталистический уклад». (См. Струмилин С. Г. К вопросу об экономике петровской эпохи.)

Средства для создания промышленности, армии и флота, для ведения войны были получены путём резкого повышения налогов. Специальные «прибыльщики» изобретали новые косвенные налоги: на соль и рыбную ловлю, мельницы, бороды, бани, на дубовые гробы, мёд и т. д. Правда, А. С. Пушкин, приведя большущий список податей, взимавшихся при Петре, приводит примечание Голикова: «Большая часть сих податей уже существовала, иные взимались не для государя…»

В 1718—1724 годах была проведена перепись населения, и вместо подворной введена подушная подать. Отличие в том, что её брали не со двора, а с каждого мужчины: с помещичьих крестьян 74 коп., с государственных 1 руб. 14 коп., с ремесленников и купцов 1 руб. 20 коп. Количество косвенных налогов дошло до сорока. Ввели прямые налоги на содержание армии и флота, уменьшили содержание серебра в монете. Доходы государства выросли к 1724 году в 4 раза.

Многие, очень многие историки видят в налоговой политике правительства Петра I большие неправильности и несправедливости. Увеличение количества нищих и беглых, восстания, общий ропот – вот их аргументы. Однако статистические расчёты того же Струмилина показывают, что в годы правления Петра роста налогового бремени не было! Напротив, его реальная величина снизилась на 15 %, а тот факт, что с 1701 по 1724 год, то есть за годы Северной войны, поступления в государственную казну выросли на 77%, служит явным доказательством экономического прогресса. И достигнут он был в результате реформ в целом и промышленной политики царя в частности.

А вот и результат, опять словами Пушкина:

«Пётр пресёк корчемство, воровство в соляных промыслах, потаённый провоз etc. Он умножил доходы отпуском в Европу, в Персию и Китай казённых товаров. Пётр заключает мир со Швецией, не сделав ни копейки долгу, платит Швеции [за территориальные приобретения, – Авт.] 2 000 000р., прощает государственные долги и недоимки, и персидскую войну окончивает без новых налогов (с пошлиной на получающих жалование). По смерти своей оставляет до 7 000 000 р сбережённой суммы»…

Северная война

То, что служилый обязан был нести ратную службу, а тяглый – жертвовать ради нужд обороны всем своим достоянием, – о чём мы писали в предыдущей главе – не является исключительно русской спецификой, и более того: война и оборона даже не чисто человеческое изобретение. Бьются за свои участки медведи и кабаны в лесу; охраняют свои гнёзда птицы; большие деревья, раскинув пошире свои кроны, лишают солнечного света траву и кустики, растущие внизу, подавляя их выживаемость и сохраняя для себя почвенные соки. Вот и государства на международном уровне всегда, когда предоставляется возможность, силовыми или другими методами подчиняют своей воле слабых соседей, вплоть до уничтожения их государственности, а в отношениях с сильными пытаются, так или иначе, «давить» на них. Чем, как не давлением, была блокада Московии, её отсечение от внешних рынков западными странами? Или ещё пример: Турция поддерживала крымских татар в их набегах на нашу страну. Но и мы поддерживали казаков в их нападениях на турецкую и иранскую территорию, одновременно не позволяя им своевольничать у себя.

Что интересно, такому поведению государств невозможно дать качественную оценку, в смысле, определить его как «хорошее» или «плохое». Давление на соседей – военное, дипломатическое, торговое или даже психологическое, – оно не хорошее и не плохое, оно естественное, как способ геополитического позиционирования. Точно так и зверь позиционирует себя в стае подобных, и если не может показать зубы собрату своему, его заставят этими зубами выкусывать блох у вожака. В человеческих «стаях», кстати, так же. Ну, а когда иерархия уже ясна, и звери, и люди, и государства ищут себе союзников, объединяясь против более сильных. Однако все «покусывания» и «толчки», дипломатические и прочие эскапады только раскачивают ситуацию, а вот если государство, излишне раскачавшись, теряет устойчивость, и его слабость становится очевидной, то наступает время прямой агрессии против него.

И тут нам пора вернуться к нашей истории.

В конце XVII века в Московии, Польше и Швеции появляются три молодых и весьма амбициозных правителя: Пётр I, его немецкий приятель – курфюрст Саксонский Фридрих, который в 1697 стал и польским королём с именем Август II, и 16-летний Карл XII, король Швеции с 1698 года. Сообщим не очень известную деталь: Карл XII титуловался не «король (kung) Швеции» в современном географическом смысле, а «кунг шведов, готтов и вандалов», то есть был правителем населения Скандинавии, Прибалтики и части Литвы – Белой Руси от Балтийского до Чёрного моря, включая бассейны Западного и Южного Буга. Пушкин в «Полтаве» не зря титулует Карла паладином, то есть наместником, а не королём Швеции. Чьим же он был наместником? Понятно, что турецкого султана, в серале которого (сарае, дворце) и провёл изрядную часть своей жизни.

Завоевательные походы Карла XII из варяг в греки шли с севера на юг по «солнечной дороге», по-шведски – Sul v?g (произносится Солвей). Приключения его воинов изрядно засорили древнерусскую историю, а сам король попал в русские былины, сочинённые во второй половине XVIII века, под прозвищем Соловей-разбойник.

1699. – Преображенский договор Саксонии и Дании с Россией о Северном союзе против Швеции. Здесь надо напомнить, что истоком территориальных претензий России к Швеции был Столбовой мир 1617 года, по которому Швеция получила территорию от Ладожского озера до Ивангорода, а для России в очередной раз оказался закрыт выход к Балтийскому морю. Так что причину войн этого периода надо искать в интересах торговли: и ввозной, и вывозной товар дешевле, если своя страна контролирует торговые пути; дополнительный доход страны от таможенных сборов весьма значительно возрастает.

Специфика России, её «особость» в том, что в силу природно-климатических условий прибавочного продукта с единицы площади здесь собирается меньше, а на простое выживание требуется больше. Это значит, что если люди внутри страны живут так же хорошо, как жители других, более благополучных стран, то не остаётся средств на развитие, и мы отстаём от соседей, а при агрессии с их стороны не остаётся средств и на простое выживание, – всё уходит на оборону.

И отсюда можно вывести два следствия. Первое. Чтобы скомпенсировать скудость прибавочного продукта с единицы площади и в нужный момент встать вровень пусть с небольшими, но примерно равными по численности населения богатыми странами, нам требуется большая территория и доступ к мировым торговым дорогам. Второе. Наш путь во времени принципиально скачкообразный: более или менее зажиточное существование народа, сопровождаемое технологическим отставанием страны, сменяется могучим рывком страны, сопровождаемым всеобщей нищетой народа.

Новый цикл в этих «русских горках», – когда происходит мобилизация общества и рывок – начинается с преддверия иностранной агрессии, которая, как это понятно народу, может вообще покончить с существованием страны. Так было при Иване IV Грозном, так было при Петре I Великом. И при Иосифе Сталине, кстати, тоже.

Люди, которые вводили мобилизационную экономику – хоть Иван, хоть Пётр, – с одной стороны, были обычными людьми со своими недостатками и слабостями, поэтому не следует делать из них безгрешных кумиров. Но с другой стороны, не следует и безоглядно верить «клевете» элиты о них, как о бездушных злодеях. Представители аристократического слоя, сочиняя свои воспоминания, прекрасно помнили время, когда их заставляли работать в интересах государства, а не своего кармана.

А. С. Пушкин: «…узнав о стараниях Швеции через польского посла [в Константинополе] Лещинского не допустить заключения [Турцией]мира с Россией по прошествию двух летнего перемирия, Пётр приступил к союзу с королями польским и датским, недавно противу Швеции заключившими тайный союз. 16-го июля [1700-го] Пётр с датским королём через посла его Павла Гейнса заключил союз, с уговором к исполнению оного не приступать прежде заключения мира между Россией и Турцией.

Ноября 11-го заключён наступательный союз и с польским королём через посла его тайного советника фон Паткуля с тем, чтоб Польше начать войну того же года, а Росси и по замирению с Турцией. Пётр должен был действовать в Ингерманландии и Карелии, а польский король с саксонскими войсками в Лифляндии и Эстляндии, обещая склонить на тож и Речь Посполитую».

1700. – Заключение Константинопольского мира между Россией и Османской империей. Составление Четырёхстороннего союза России, Польши, Дании и Пруссии. Начало Северной войны.

А. С. Пушкин: «Крымский хан старался всеми силами воспрепятствовать миру между Россией и Турцией. Он писал к султану, что Пётр, ниспровергая древние обычаи и самую веру своего народа, учреждает всё на немецкий образец, заводит новое многочисленное войско, строит флот и крепости на Днепре и на других реках, что, ежели султан не закончит мира, то сей опасный нововводитель непременно погибнет от своих подданных, в удостоверение ж слов сих просил он, чтоб прислан был верный человек. В самом деле, посланный от султана донёс о строении флота и крепостей. Вследствие сего верховный визирь был свержен, и султан под влиянием Швеции готов уже был объявить войну. Однакоже наш посланник Возницын, подкреплённый английским и голландским, успел заключить тридцатилетний мир 3 июня 1700, по коему Азов со старыми и новыми городками оставлен за Россиею, а новые крепости, взятые от Порты, положено разорить, а землю возвратить Порте с тем, чтоб уже никому не иметь на ней ни жительства, ни укреплений. Пётр торжественно праздновал заключение сего мира 18 августа».

Северную войну со Швецией начали саксонские войска польского короля Августа II (ибо он был ещё и саксонским курфюрстом). В 1700 году они вступили в Ливонию, а датчане вторглись в Голштинию и изгнали тамошнего герцога, союзника Швеции. Войска Августа II осадил Ригу, 35 тысяч русских – Нарву.

Опять читаем А. С. Пушкина: «Карл, оставя часть своих войск на границах русских, с прочими обратился в Ригу, на короля польского. Он до весны оставался в Дерпте. Из Нарвы распустил он свои манифесты (3 декабря 1700), в коих возбуждал он россиян к бунту противу царя, описывая его жестокости etc., обещая всем свою королевскую милость и грозясь в случае ослушания истребить всё огнём и мечом. Но русские остались верны».

Молодой шведский король быстро разбил Данию, заключил с ней мир и двинул войска на помощь Нарве, – тут и русская армия была разбита: удар 8 тысяч шведов вызвал панику, иностранные офицеры сдались в плен. Только Семёновский и Преображенский «потешные» полки устояли и выговорили условие отступить с оружием. Пётр получил известие о поражении в походе, когда спешил под Нарву с 12 000 войска с амуницией и военными снарядами. Согласно русской истории, он не упал духом и сказал только: «Шведы, наконец, научат и нас, как их побеждать», а шведы выпустили медаль с изображением плачущего Петра. Вслед за этим они обратились против Польши, а Россия получила передышку.

Нарвское поражение дало сигнал о серьёзнейшей внешней опасности и стало той точкой во времени, за которой Россия начал разворачиваться к рывку.

Под Нарвой мы потеряли всю артиллерию. Взамен отлили за следующий год 300 пушек, в том числе из снятых с церквей колоколов, и обучили две новые армии. Первая дважды разбила врага в Лифляндии, а потом присоединилась ко второй, которая направилась к устью Невы. Вместе они в ноябре 1702 года взяли крепость Нотебург (Орешек). Это был ключ к морю, и Пётр переименовал крепость в Шлиссельбург (Ключ-город).

1703. – Строительство крепости Ораниенбург на Рязанщине. 2 января в Москве вышла первая русская печатная газета «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в московском государстве и во иных окрестных странах» (затем просто «Ведомости»). 1 мая взяли крепость Ниеншанц в устье Невы и вблизи неё, на Заячьем острове, 16 мая 1703 года заложили Санкт-Петербург.

1704. – Увеличение доходов с государственных откупов в результате централизации с 299 до 569 тыс. руб. Запрет умерщвлять детей с врождёнными дефектами или родившихся вне брака. В том же году султан Ахмет III, с извещением о своём восшествии на престол, через посла своего жаловался Петру на построение крепостей: Троицка, Каменного Затона, Таганрога и других, как на нарушение договора. Пётр давал послу публичную аудиенцию, но ответ обещал отдать после.

1704. – После мощного штурма русские берут Нарву. Август – Заключение Нарвского союзного договора. Восстание уральских башкир (1704—1711), недовольных произволом чиновников. В мае 1708 года А. С. Пушкин писал: «Башкирский бунт был усмирён простительною грамотою. Он продолжался с 1705 года («Ежемесячные сочинения», 1759 год, стр. 12 в примечании)».

Между тем Карл XII захватил Варшаву и низложил Августа II, и война переместилась на территорию Белой Руси. Август с войском отошёл к Гродно, где соединился с Петром. Смелым манёвром Карл отрезал гродненскую армию, но Пётр и А. Д. Меншиков вывели войска из окружения. Тогда шведы опустошили Саксонию, и в 1706 году Августу пришлось заключить с Карлом XII мир.

1706. – По настоянию царя митрополит Новгородский устраивает приют для бездомных нищих и сирот. Открытие в Москве первого военного госпиталя со школой хирургии, анатомическим кабинетом и ботаническим садом. Открытие казённых аптек в Санкт-Петербурге, в Казани и Риге.

1708. – Введение казённой монополии на соль и табак. Шведское наступление в России. Карл XII идёт к Гродно. Казацкий гетман Мазепа, находившийся в тайных связях со шведами с 1705 года, открыто выступает на стороне Швеции против России. Летом Карл двинулся на Украину, где Мазепа обещал ему помощь и всенародную поддержку. Шведы взяли Могилёв. На соединение с ними шёл большой обоз и 16-тысячный отряд генерала Левенгаупта. У деревни Лесной 28 сентября 1708 года русское войско Петра разбило шведский отряд, захватив 7 тысяч повозок с боеприпасами и продовольствием. Позже Пётр назвал эту победу «мать Полтавской баталии». Собранные Мазепой припасы для войны захватил Меншиков. Пётр обратился к казакам с призывом избрать нового гетмана; казаки избрали Скоропадского.

Порой можно услышать легенду о том, что князь Меншиков был «подобран» Петром I на базаре, где Александр Данилович продавал пирожки с требухой. Однако это вымысел. А. С. Пушкин писал: «Меншиков происходил от дворян белорусских. Никогда не был он лакеем и не продавал подовых пирогов. Это шутка бояр, принятая историками за истину».

1707—1709. – Восстание на Дону. Староверы, дезертиры, беглые холопы, казаки под предводительством атамана К. А. Булавина в течение почти двух лет сопротивляются царским войскам.

Историки говорят, что «непрерывные войны заставили Россию развивать прежде всего военную промышленность». Нет, и развивать промышленность, и вести войны Россию заставил геополитический вызов. Страна втянулась в новый рывок; создавался военно-промышленный комплекс. Были расширены и переоборудованы старые тульские заводы; новые оружейные заводы построили в Петербурге и Сестрорецке, железоделательные – в Олонецком крае. Центром металлургии стал Урал, где возник целый промышленный район (заводы Н. А. Демидова). В Забайкалье началась работа на серебряных рудниках; в Нерчинске в 1704 году построили серебряноплавильный завод. К 1724 году тульские заводы выпускали 15 тысяч ружей и 1 тысячу пистолетов в год. Всего в 1700—1725 годах возникло около 200 мануфактур; их продукция шла в основном на военные нужды.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29