Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Порок и добродетель (Звонок из преисподней)

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Кауи Вера / Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Чтение (стр. 15)
Автор: Кауи Вера
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Она все еще не спала, когда начало рассветать и распахнулась дверь спальни. Она резко села, открыла было рот, чтобы закричать, но тут увидела, что это Брэд. Такой Брэд, которого она не знала. Красный от ярости, он надвигался на нее, сжав кулаки.

– Стерва! – бросил он ей. – Лживая, мерзкая интриганка!

Джулия уставилась на него, потеряв дар речи.

– Ты чуть не убила мою мать, сука! Она в больнице с тяжелым сердечным приступом, и все в результате твоего поганого языка!

Его красивое лицо перекосилось от злости, в глазах цвета морской волны горел огонь, заставивший Джулию вжаться в спинку кровати.

– Что такого моя мать тебе сделала, что ты поливала ее грязью? Она тебя приняла, ведь так? Привечала, угождала? – Голос его дрожал от ярости и еще чего-то. Ужаса? Джулия никогда не видела его таким, она его не узнавала. – Я бы мог тебя убить за твой поганый язык, стерва! Видит Бог, я тебя убью…

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – наконец вырвалось у Джулии.

– Ты что, станешь отрицать, что говорила с мамой по телефону вечером?

– Конечно, нет. Но связь была плохая, она почти меня не слышала…

– Будь спокойна, она слышала достаточно! Каждое твое гадкое слово. А что случилось? Она помешала твоей любовной идиллии? Что он с тобой делал, твой изысканный швейцарский хахаль?

– Я спала одна!

– Черта с два!

– Это правда, и она плохо меня слышала. Все, что она говорила, было бессмысленно. Я думаю, плохая линия.

– Бог мой, какие только оправдания ты не придумаешь!

– Я говорю правду.

– Да ты и знать не знаешь, что такое правда!

– Я никогда тебе не врала.

– Еще как врала! Все, что я от тебя слышал, – вранье, как и ты сама. В тебе все поддельное. Одна в постели! Ты была с любовником, как и собиралась.

– Я ездила в Версаль за стульями. Если хочешь, спроси маркизу, она тебе скажет.

– Это каким же образом? Она в Монте-Карло.

Джулия смотрела на него, ничего не понимая.

– Но я видела ее… говорила с ней…

– Лжешь! Ее дом закрыт на зиму. Никаких стульев нет и в помине. Ты все выдумала.

– Но твоя мать звонила, дала мне четкие инструкции, куда идти и когда…

– Она звонила тебе, чтобы узнать, как прошел прием. Нет смысла врать дальше. Есть свидетель…

– Да нет, не тогда, раньше…

– Мама звонила тебе только один раз. Битси так говорит. Она, понимаешь ли, при этом присутствовала. Во время всего разговора. Она слышала каждое сказанное мамой слово, и о стульях никто даже не упоминал!

Джулия не сводила с него глаз и какое-то время не слышала ничего, кроме гула в ушах. Она видела, как шевелятся его губы, как искажены гневом его красивые черты; она также заметила, как будто со стороны, что на лице проступает явный ужас. Затем, с почти слышимым щелчком, все встало на свои места. Она поняла, что ее подставили. Хаотичный разговор вовсе не означал плохой связи, он был умышленным, ради свидетеля леди Эстер. Каждое сказанное ею слово, вырванное из контекста, было перевернуто и использовано, чтобы искусственно вызвать приступ астмы. Ведь всегда эти приступы вызываются эмоциональными расстройствами, так? Джулия с отвращением представила себе эту картину. Она может пойти так далеко? Заболеть нарочно? Джулии казалось, что она промерзла до костей. Все говорило о такой ненависти, какую она даже представить себе не могла.

– Что случилось? Почему ты так смотришь? – неожиданно ворвался в ее мысли голос Брэда.

– Она меня подставила, – прошептала Джулия. – Она, наверное, уже давно этим занималась, все это – отель, сроки, Поль, все вместе. – Джулия дрожала, ей казалось, что она смотрит фильм ужасов. – Это надо же, как она меня хорошо узнала, она поняла, что я не устою перед этой работой. И ведь именно она заронила в твою голову мысль о Поле, не так ли?

– Люди ей рассказали, что здесь происходит!

– Люди? – Джулия покачала головой. – Ах ты, дурачок, – воскликнула она с отчаянием. – Слепой, обманутый дурачок…

Он резко ударил ее по щеке.

– Да, я дурак во всем, что касается тебя! Ты мне врала, обманывала меня, но хватит! Моя мать меня предупреждала! Она говорила, что твоя внешность обманчива, и, Бог мой, как же она была права! А насчет того, что тебя подставили, – так это только доказывает, какой у тебя грязный умишко и как ты ее ненавидишь!

– Я ее ненавижу!

Джулия откинула голову и рассмеялась. И тогда он снова ударил ее. Джулия почувствовала, как зубы поранили губу. Лежа на спине, она не отрываясь смотрела в его горящие глаза.

– Нет, это она меня ненавидит! Салли Армбрустер меня предупреждала, что она не выносит соперниц, и Дрексель Адамс тоже говорил, что она меня достанет.

– Врешь! Мерзкая, лживая стерва! – Он еще раз ударил ее.

Из глаз посыпались искры, и в ушах загудело. На шелковые простыни капала кровь.

– Мать была права с самого начала. Она говорила, что у тебя лживый имидж, что ты слишком тщеславна для жены. Ты ведь хотела деньги Брэдфордов, хотела иметь доступ в общество, где могла бы получать заказы, ведь так? Ты ухватилась за этот отель обеими руками. Мама предупреждала, что так и будет. Я ей не поверил, но она была права, как обычно. В отношении тебя она была всегда права. А что касается Дрекселя Адамса, тан Битси мне рассказывала, что ты пыталась строить ему глазки…

Услышав такое, Джулия снова села на кровати, плохо соображающая от боли, с ноющими зубами, горящей щекой. Но голос ее прозвучал четко:

– А ты какого черта делал вчера вечером с брюнеткой? Я видела, как ты уезжал из посольства. Я поехала туда, чтобы помириться, но тебя только бабы интересовали! И не смей обвинять меня в обмане, ты сам мне изменил, подонок! Я съездила в Версаль и помчалась назад, чтобы наладить с тобой отношения, но, когда я увидела, чем ты занят, я вернулась сюда и легла одна, слышишь, одна! Это меня провели, и раньше, и сейчас, водили за нос с самого первого дня, когда я увидела эту проклятую суку, твою мать! Это меня одурачили, повели как агнца на заклание. Она сейчас, верно, от смеха заходится, когда вспоминает, как меня провела, да и ты, наверное, тоже!

– Врешь! – Он снова закатил ей пощечину, от чего голова ее ударилась о спинку кровати. – Шлюха! – Еще пощечина. – Обманщица! – Еще удар. – Не смей обзывать мою мать! И чтобы я никогда тебя больше не видел! У нас с тобой все кончено. Убирайся к чертовой матери из моей жизни! Но я тебя предупреждаю: если мама умрет, я тебя найду и убью, поняла? Убью!

Но Джулия уже ничего не слышала и не чувствовала. Она потеряла сознание.

14

Когда Джулия не вышла на следующее утро на работу, Поль Шамбрен поднялся наверх посмотреть, что случилось. Один взгляд на окровавленное, распухшее лицо, закрытые глаза, простыни в пятнах крови, и он потянулся к телефону. Он знал врача, который разбогател на подобных случаях, поскольку здесь молчание было на вес золота, чем этому врачу иногда и платили. Проработав так долго в гостиничном бизнесе, Поль твердо знал, что нет ничего такого, что нельзя было бы замять.

Доктор обработал ранки и ссадины на лице Джулии, наложил шов на разорванную губу, и снаружи и внутри, дал ей успокоительное и пообещал прийти вечером. Брэда нигде не было видно. Его чемоданы и одежда исчезли. Только пустые плечики и выброшенный флакон из-под лосьона после бритья. Полю все стало ясно. Прежде чем Джулия заснула под действием лекарств, ему удалось узнать у нее телефон Крис. Вернувшись в офис, он коротко сообщил мастеру, что мадам Брэдфорд заболела, что-то вирусное, и в ближайшие три дня на работу не выйдет. А пока – все вопросы к нему. Затем он закрыл и запер дверь и позвонил в Лондон.

Крис прилетела в тот же вечер. Поль встретил ее в аэропорту «Шарль де Голль» и вкратце обрисовал ситуацию.

– К счастью, все рабочие уже разошлись, так что они вас не увидят. Все должно быть шито-крыто, сами понимаете. Если миледи Брэдфорд станет предметом сплетен, я надолго окажусь безработным.

– Мне этот сюжет знаком, – мрачно сказала Крис, но тем не менее пришла в ужас, увидев избитое лицо подруги.

Она ничего не сказала, но быстренько попрятала все зеркала и с помощью Поля принялась приводить Джулию в какое-нибудь подобие нормы, чтобы можно было вернуться домой.

Через три дня ее лицо хоть и приобрело нормальные размеры, но осталось здорово разукрашенным, так что врач забинтовал его.

– Я предлагаю сказать, что это инфекционное заболевание, связанное с гнойными прыщами, вроде оспы, – сухо посоветовал он Полю. – Будьте уверены, когда ее понесут в машину, вблизи никого не окажется.

Так они и сделали. Из гостиницы Джулию вынесли, спеленутую, как мумию. В «скорой помощи» ее распеленали, она надела огромные темные очки, чтобы прикрыть синяки, и низко надвинула на лоб широкополую шляпу. Поль душевно переговорил со служащими аэропорта, и Джулии разрешили подняться на борт самолета задолго до других пассажиров. Если бы не травмы Джулии и ее тупое безразличие, Крис наслаждалась бы всем происходящим. Ну прямо как в кино!

Крис привезла Джулию к себе, где она забилась под одеяло, страдая от огромного унижения. И тем не менее, она прошлась по последним пяти месяцам с частым гребешком, разыскивая ошибки, упущения, обнаруживая, насколько наивной и самоуверенной была, как безраздельно подчинялась Брэду. «Сексуальная маньячка! Все тебе было мало физических наслаждений, хотя ты всегда в нем сомневалась, – говорила она себе безжалостно. – Тебя предупреждали, но ты не обратила внимания! Так тебе, черт бы тебя брал, и надо!»

И все-таки она часами рыдала, а в остальное время лежала, тупо уставившись в потолок.

Разумеется, леди Эстер детально исследовала ее жизнь, причем поручила это профессионалам. Все эти случайные вопросы, все эти намеки… А Джулия, зная о желании Брэда, купилась, стараясь «соответствовать стандартам». Вся эта история с отелем – подставка, как и назначение Брэда в Париж. Все – части одного блестящего плана леди Эстер.

Брэд. Теперь, задним числом, она все видела ясно. Салли Армбрустер оказалась совершенно права. Он оставляет на тебе след. Когда заживут раны на лице, внутри все равно останутся шрамы, и там они никогда не заживут. Он не оставил ничего, кроме отчаянной ненависти. Неудивительно, что он сбежал. Глубоко в душе он знал, что творит с ним его мать, но он или не мог, или не хотел освободиться от ее пут. Он был самостоятельным только сексуально. Отсюда его вечная погоня за женщинами. Отсюда поспешная, тайная женитьба. «Но почему я? – мучительно размышляла Джулия. – Действительно ли он так спасался, как утверждал Дрексель Адамс? Видел ли он во мне женщину, способную за него сразиться с его матерью? Почему он прямо так и не сказал? Почему не сказал, в чем именно дело, почему ему нужна я, а не кто-то другой?

Я думала, он хочет, чтобы я приспособилась к ней. Почему он не сказал, что хочет, чтобы я противопоставила себя ей, смогла ей противостоять, если он действительно этого хотел? Но вряд ли это так, потому что тогда он не возмутился бы, когда я заговорила о собственном доме. О Господи, ничего-то я не понимаю, – в отчаянии думала ока. – Его, ее, всего, что происходит. Только правда между нами, говорил он, и врал безбожно. Единственная правда, которую он знает, это правда его матери, а она целиком состоит из лжи. Каждое произнесенное ею слово, как бы оно ни было перевернуто, для него Священное писание. Он ни на одну секунду мне не поверил. И вообще он мне не верил с самого начала. Но тогда, Бог ты мой, зачем же он на мне женился? Чего он от меня хотел? И почему не мог прямо об этом рассказать? Чем мать его держит? Потому что я уверена, что тут что-то есть. Я это чувствую. Что-то такое ужасное, что он не мог решиться рассказать мне, его жене. Даже на острове, когда мы были так близки, ближе, чем когда-либо до или после. Именно тогда он мог бы мне все рассказать. Я должна была знать».

Она снова и снова проживала последние пять месяцев, пытаясь найти ключ к этой тайне, и не находила ничего такого, даже самого ужасного, что бы объясняло подобное влияние на мужчину его матери, когда их связь походила на симбиоз. Джулия смогла за это время немного узнать Брэда: от других она слышала, что он прекрасно справляется со своей работой, что он очень крутой бизнесмен, что он не делает ошибок и что в определенных кругах его уважают и побаиваются. Но тот же самый крутой мужик был воском в руках своей мамаши. Джулия удивилась, когда один из гостей на званом вечере в Бостоне, сидевший рядом с ней, сказал о Брэде с восхищением: «Этот парень не дурак, а когда дело доходит до сделки, у него всегда в последний момент козырная карта на руках. Что касается его матери, то у нее достаточно устрашающая репутация, но сын исхитрился дать ей сто очков вперед». Джулия с удивлением уставилась на сидячего через стол мужа. Брэд? Безжалостный? Крутой? Тот везунчик, жеребец, о котором рассказывают легенды, капризный и надменный мальчишка, способный дуться часами и бегающий за матерью, как собачонка? Она знала, что он человек сложный, но сейчас она полностью запуталась.

– Говорила тебе, где-то гайка разболталась, – печально заметила Крис несколькими днями спустя.

– Наверное, у меня! Меня трясет, как только подумаю, какой дурой я была. Как они, должно быть, надо мной смеялись! Наблюдая, как я своими руками сама себя разрушаю.

– Должна сказать, он тут неплохо поработал, – с горечью заметила Крис, разглядывая изуродованное лицо Джулии, синяки, распухшие губы и фонари под глазами.

– Да его на это запрограммировали. Он был в таком ужасе, что не соображал, что делает. Как он мог во всем разобраться, если мать все перекрутила и перевернула?

– Перевернула! Да она все разыграла как по нотам! – Крис шумно вздохнула. – По крайней мере, теперь мы знаем.

– Разве? Мы знаем, что она им вертит. Но почему, Крис?

– Разумеется, потому что ревнует!

– Здесь что-то большее, я уверена. Что-то еще, что-то… – Джулия беспомощно развела руками. – Все как в тумане, – наконец сказала она. – Что бы там ни было, это какая-то мерзость. – И с горечью добавила: – И моя вина в том, что я не настояла, чтобы Брэд пустил меня вовнутрь.

– Ты не должна брать всю вину на себя, – возразила Крис. – Он же держал тебя в темноте, так? Немудрено, что ты постоянно спотыкалась.

– Да я еще ходила в шорах. Думала, что моя спокойная рациональность поможет мне справиться. В этом я вся, гениальная Джулия Кэрри с ее здравым смыслом, спокойствием и логикой. Я не учла, что, когда речь заходит об эмоциях, все летит в тартарары! – Джулия задумалась. – Что ж, я все поняла, хоть мне это и дорого досталось. – Внезапно она прибавила: – Как Харди говорил Лорел, вот ты и втянула нас в еще одну хорошенькую передрягу. – Она встала, не в состоянии сидеть спокойно, подошла к окну и выглянула. – Я не смогла справиться со своими чувствами, Крис, и они меня пугают. Я стараюсь отрешиться от них. Я должна была побольше обращать внимания на свои сомнения. У нас и общего-то был только секс. Он и физически поработил меня, и одно это должно было бы послужить мне предупреждением!

– Ну, я тут тоже не без греха, – благородно заметила Крис. – Ведь это я посоветовала тебе дать волю чувствам, верно?

– То была не любовь, – продолжила Джулия. – Физическое порабощение. – Затем она зло добавила: – Зато теперь я свободна, и я никогда, слышишь, никогда, не позволю ни одному мужчине надеть на себя цепи!

«А я ведь многое могла сделать, – подумала она. – Почему же этого не произошло? Потому что с ним я плохо соображала. Когда дело касалось Брэда, я превращалась в нечто, незнакомое себе, я делала то, чего в другом состоянии ни за что бы не сделала».

– А что будет с отелем? – с любопытством спросила Крис.

– Ну, Поль почти что взломал дверь…

– Об этом я знаю. Ведь именно он позвонил мне. Нет, я имею в виду работу.

– Ко мне приезжал ее парижский адвокат, велел мне все прекратить. Сказал, что наняли другого художника по интерьерам и что мне следует выметаться. Так или иначе, у меня не было никакого контракта, я ничего не подписывала. «Семейная» договоренность. Все часть ее плана. И бедный Поль тоже. Она его использовала. Все и вся служило только ее заговору.

– Его уволили? За что?

– Неэтичные отношения со мной.

– Когда? А где доказательства?

– Выяснилось, что она наняла частного детектива, который все время следил за нами. Если верить ему, под предлогом поездок в магазины и на фабрики мы ездили в маленькую гостиницу на левом берегу.

– Что? – еле выговорила Крис.

– А вот то. Владелец гостиницы подписал свои показания.

– За большую взятку, так я думаю.

– Как она однажды мне сказала, деньги меня волнуют меньше всего.

– Мать твою! – выдохнула Крис. – Да она продумала все до малейшей детали.

– И учти, с Полем ей пришлось расплатиться. Ведь у него-то был контракт, и он грозился подать в суд. А это бы означало шумиху, чего она стремилась избежать. Так что ей проще было от него откупиться.

– Он на меня произвел приятное впечатление, – заметила Крис.

– Он и есть хороший человек. Он очень переживал из-за всего этого. Радует, что он получил с нее все до цента, так что хоть по этому поводу меня не грызет совесть. Он вернулся в Швейцарию. Там у его семьи гостиница.

– А ты? Ты что собираешься делать?

– Когда обрету приличный вид, буду искать работу.

Но прежде чем она успела этим заняться, из Америки прибыл самолетом большой контейнер. Там было все, что она оставила в Штатах.

– Вот видишь, – сказала она Крис с ехидной улыбкой, – меня выдернули с корнем.

Только когда она начала искать работу, выяснилось, что она, ко всему прочему, попала в черный список. Ей везде отказывали, даже самые маленькие компании. Лишь через одного «друга», который считал Джулию конкурентом, она узнала, что леди Эстер постаралась распространить слухи о том, что Джулия не справилась со своим первым самостоятельным заказом, тратила слишком много денег, не выдерживала сроки, да к тому же завела интрижку с главным декоратором.

– Боже милостивый, ну и сука! – взорвалась Крис. – Она же сломала твою карьеру, Джулия! Как же ты будешь жить?

– Она бы предпочла, чтобы я умерла.

– Но на что ты будешь существовать?

– Я предусмотрительно привезла с собой драгоценности. Жемчуг, черную кошечку, мое обручальное кольцо. Они должны прилично стоить. Продам.

– Давай я сначала поговорю с Тони. Возможно, он сможет помочь.

И через него Джулия получила чек на довольно приличную сумму. Достаточную, чтобы скромно прожить некоторое время, если не удастся найти работу, во всяком случае, по специальности.

Она возвращалась домой после еще одной неудачной попытки устроиться на работу, когда неожиданно почувствовала себя плохо в переполненном вагоне метро, в ушах зазвенело, колени подогнулись. Она пришла в себя и увидела, что сидит, положив голову на колени, а над ней склонился обеспокоенный мужчина.

– Вы внезапно потеряли сознание, – пояснил он. – Не поднимайте-ка пока головы, вот так.

– Это все давка виновата, – возмущенно заметила сидящая рядом женщина. – Как сардины в банке!

– Не спешите, – заботливо предупредил мужчина. – Я на следующей остановке выхожу.

Когда Джулия вышла на своей станции, ноги у нее все еще были как резиновые, но ей удалось добраться до квартиры Крис. Она решила, что слишком мало ела и спала. Но такая же история приключилась с ней снова через два дня, на этот раз дома.

– Надо пойти к врачу, – решительно заявила Крис. – Помнишь, как было раньше?

– Это просто реакция, – возразила Джулия. – Я мало ела, наверное. Я всегда плохо ем, когда переживаю.

– Вот пусть врач это и решит.

Врач заключил, что, скорее, виной всему перенапряжение, и дал ей таблетки, которые Джулия спустила в унитаз. Когда она провожала его до дверей, то заметила на коврике конверт. Послание от семейных адвокатов леди Эстер. Брэд подавал на развод на основании ее измены ему с неким Пьером Этьеном Шамбреном.

Она отнесла бумаги собственному юристу, который объяснил ей, что с ней разводятся по американским законам, поскольку формально она вышла замуж на американской территории – в американском посольстве. Он также спросил, собирается ли она оспаривать этот развод.

– Нет. Я тоже хочу быть свободной. Делайте что хотите. Я все подпишу. Только пусть будет по возможности быстро и безболезненно.

Все закончилось за шесть коротких недель, в течение которых она выяснила, что беременна. Когда Крис застала ее над унитазом четвертое утро подряд, она сказала:

– Мне бы сразу догадаться. Ты разве не заметила, что у тебя нет менструации?

– У меня голова другим была занята. Кроме того, я принимала таблетки. Нет, я уверена, что не забывала.

– И все же наверняка забыла. Столько всего наслучалось, детка.

– Я пила по таблетке перед сном. Это уже вошло в привычку.

– Но ведь ты ложилась спать в самое разное время. Я знаю, что и с таблетками бывают сбои, но готова поспорить, что ты просто один раз забыла. А больше ничего и не требуется.

– Однажды, дважды. Какая теперь разница.

– В смысле?

– Я рожу этого ребенка. И это будет единственно мой ребенок.

– Да брось, Джулия…

– Один раз – случайность, дважды – совпадение, но третьего раза не будет. Никогда, Крис, клянусь. Никогда.

– Тебе придется сказать ему.

– Зачем? Я же практически развелась. К тому времени как родится ребенок, я уже давным-давно буду одиночкой. Он бросил меня и моего ребенка. Ребенок будет принадлежать только мне, мне одной.

В ту ночь, лежа в постели, она строила планы. Поедет в Йоркшир. Коттедж все еще принадлежал ей. Раньше она сдавала его на лето, а теперь сама станет там жить. Тех денег, что она получила за драгоценности… Джулия потянулась за бумагой и карандашом. Да, с деньгами порядок, она протянет до рождения ребенка, даже немного дольше. Еще останется, хотя придется потратиться на вещи для малыша. Когда ребенку исполнится несколько месяцев, она найдет работу. Не обязательно по специальности. Она хорошо шила, всегда сможет работать портнихой.

Она почувствовала, что в ней зреет решимость, хотелось скорее привести планы в действие. Ей уже не казалось, что она парит где-то между небом и землей. И она всегда действовала лучше, когда имела ясную цель.

Через неделю Джулия уехала из Лондона. Первое, что она сделала, это попросила доктора Мид последить за ней во время беременности. Врач внимательно осмотрела ее, объявила, что она в полном порядке, только немного худовата, но «с этим скоро наладится, да я и не люблю, когда мои мамаши слишком толстеют. Ребенок родится весной, где-нибудь в мае, я так думаю». Она улыбнулась Джулии.

– Как вы относитесь к тому, что станете матерью?

– Радуюсь и испытываю какое-то умиротворение. Мне всегда хотелось иметь детей, но… после своего второго поражения, я уже и не думала, что они у меня будут.

– Никто не может предвидеть, как все повернется, – спокойно заметила врач, – хотя никто не мешает никому пытаться, разумеется.

– Это будет мой единственный ребенок, – сказала Джулия.

– Также не стоит позволять своим неудачам мешать дальнейшей жизни.

– У меня их две, одна за другой. – Джулия принялась одеваться. – Я плохо справляюсь с эмоциями. Мне проще с реальными вещами. В этом русле я и собираюсь действовать в будущем. – Она помолчала. – У меня все будет в порядке, верно? Я хочу сказать, тот аборт…

– Был прекрасно выполнен. Никаких последствий. Но все же, я считаю, вам надо отдохнуть. Подготовиться к родам. Вы сможете себе это позволить с финансовой точки зрения?

– Да, если буду осторожна.

– Я убеждена, что будете.

Она забронировала место для Джулии в клинике и записала ее на предродовые занятия. Она же порекомендовала посещать курсы психологической терапии.

– Роды вещь естественная, и я считаю, что нужно лишь помогать матери-природе, а не вмешиваться в ее дела. Вы можете иногда позволить себе немного выпить, позаниматься зарядкой. Вы любите гулять – гуляйте себе на здоровье, только не доводите себя до усталости. Не ешьте за двоих. Наступит май, и мы будем лицезреть счастливую маму и малыша, – Она внимательно посмотрела на Джулию – А как насчет отца ребенка?

– Я ему ничего не говорила и не собираюсь. Ребенок только мой. Я выяснила, что беременна, когда уже развелась, так что для меня это вроде знака свыше. Я не хочу иметь ничего общего ни с моим мужем, ни с его матерью, с ней особенно. Она постарается забрать у меня ребенка.

– Не может такого быть!

– Если ей захочется, очень даже может быть. Но меня это не устраивает. Это мой ребенок, доктор Мид, мой!

Крис приехала на выходные и все повторяла:

– Ты цветешь, как твои растения!

– Говорят, беременность делает раздражительной, я же так спокойна. Иди, посмотри, чем я занимаюсь.

Разглядывая шаль, связанную паутинкой, и великолепно сшитое приданое для новорожденного, Крис исподтишка рассматривала Джулию. Она набрала вес, ее кожа сияла, глаза – чистые и спокойные.

– Похоже, ты вполне справляешься, – с облегчением заметила она.

– Идеально. У меня строгий бюджет, и я его придерживаюсь.

– Хоть бы меня когда научила… я никак не могу держаться в рамках, хоть тресни. – И добавила, улыбаясь: – Зато я могу поучить тебя, как обращаться с мужчинами!

– Спасибо, вот чего не надо, того не надо. Я лучше уж сама по себе.

– Но тебе не будет одиноко?

– Конечно, нет. У меня ведь будет ребенок!

В феврале она получила окончательное извещение о разводе. Она перестала быть миссис Уинтроп Брэдфорд. Джулия спрятала бумагу в стальную коробку, где хранила все свои документы. Почувствовала же она лишь огромное облегчение. Последние нити, связывающие их, оборваны. Теперь она в самом деле свободна.

Время шло, роды приближались. Джулия чувствовала себя уверенно и спокойно. Днем она отдыхала, читая журналы, и обязательно спала. Выяснилось, что она вообще много спала. Однажды днем в конце марта ее разбудил громкий стук в дверь. «Что еще?» – подумала она. Она никого не ждала. Крис собиралась приехать только через две недели, а доктор Мид навещала ее по пятницам. Подойдя к окну, она выглянула на улицу. У ворот стояла большая американская машина. Она так быстро отпрянула от окна, что ударилась бедром о туалетный столик. Страх охватил ее. Видеть приехавшего она не могла, поскольку он стоял на террасе. Придется спуститься и все выяснить.

Это оказался крупный мужчина, завернувшийся в объемистое пальто от холодного ветра. На его смуглом лице латинского типа появилась улыбка, когда он спросил:

– Вы Джулия Кэрри? – Акцент не новоанглийский.

– Да.

– Слава Богу! Я тут все деревни вокруг объездил…

– Что вам от меня нужно?

– Если вы пригласите меня войти и угостите чашечкой кофе, поскольку ваш кафетерий у дороги предлагает сущие помои, я с удовольствием вам расскажу.

Джулия не шевельнулась.

– Кто вы?

Он протянул ей визитную карточку. Маркус Левин, «Левин энтерпрайсез», и адрес: Уордор-стрит.

– У меня к вам предложение, – продолжал он, ничуть не смутившись. – Строго деловое, – добавил он, усмехнувшись. – Да и какие могут быть другие предложения в вашем состоянии. – Но в его голосе звучало изумление.

– О каком деле речь?

– Внутренняя отделка, – быстро сказал он.

– Я сейчас не работаю.

– А меня сейчас и не интересует.

Он держался спокойно и уверенно, но в последнее время Джулия относилась ко всему из-за океана с большим подозрением. Улыбаясь ей и не обращая внимания на ее холодное и замкнутое лицо, он продолжил:

– Послушайте, я понимаю, вы меня не знаете, но, если вы меня впустите, я вам все расскажу.

– Кто вас послал?

– Никто. Но можно сказать, что меня привела сюда ваша работа.

– О какой работе речь?

– Ну, несколько интерьеров, которые вы выполнили. Я хочу, чтобы вы работали на меня, вернее, со мной, так будет правильнее.

– Вы ищете художника по интерьерам?

– Нет. Вас.

– Откуда вы обо мне знаете?

– Я не знал. Просто увидел вашу работу и поинтересовался. Начал вас искать. Но хотя это оказалось нелегко, я не сдавался.

– Кругом полно хороших художников, а я всегда была лишь мелкой рыбешкой. Так с чего такая настойчивость?

– У меня есть принцип. Только самое лучшее. Джулия продолжала хмуро смотреть на него.

– Послушайте, милая дама. Понимаю, вы меня не знаете, но, если вам нужны рекомендации, я доставлю вам груду. Проверяйте меня сколько душе угодно. Я выдержу любую проверку.

– И проверю, не сомневайтесь, – пообещала ему Джулия.

– Так могу я войти? Здесь холодно.

Джулия неохотно отступила и позволила ему войти. Ему пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о притолоку.

– Надо же! Наверное, старый дом, – воскликнул он.

– Семнадцатый век.

– Да уж надо думать. Люди тогда были явно ниже ростом. Пожалуй, мне лучше сесть. Могу я снять пальто?

Под пальто на нем, оказались майка и джинсы. На майке крупными буквами значилось: «Не согреши, да не грешен будешь». Джулия закусила губу.

– Бог мой, а у вас тут клево. – Он с одобрением оглядывал низкие потолки, белый потолок, кирпичный камин, окна, занавешенные хлопчатобумажным атласом.

Его взгляд снова вернулся к Джулии, сверкнула улыбка.

– Черный, два кусочка сахара, – прозрачно намекнул он.

В кухне, где от обогревателя веяло приятным теплом, Джулия снова перебрала в уме его слова. Если он и в самом деле предлагает работу… Будь осторожна, посоветовала она самой себе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26