Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Порок и добродетель (Звонок из преисподней)

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Кауи Вера / Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Чтение (стр. 26)
Автор: Кауи Вера
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Джулия в ужасе посмотрела на него. Так вот почему он так плохо выглядит? Может, его травмы привели к другой, смертельной болезни? Паника набегала волнами. «О Господи, – подумала она. – Только не это. Не позволяй ему умереть».

Когда они вошли в приемную, хорошенькая девушка, сидящая за столом, подняла голову и улыбнулась.

– Здравствуйте, мистер Брэдфорд. Доктор Лумис ждет вас.

Она нажала кнопку на переговорном устройстве.

– Мистер Брэдфорд пришел, доктор.

– Пусть войдет.

Дверь в боковой стене щелкнула, и Брэд ввел Джулию в уютную комнату, обставленную на манер гостиной, с картинами на стенах, глубокими креслами и растениями в горшках. Из-за стола встал мужчина и вышел им навстречу. Почти такого же роста, как Сет Эмори, но лысый как бильярдный шар и в больших очках в роговой оправе. Весьма элегантен в сером, шерстяном костюме-тройке. Золотая цепочка от часов на талии.

– Брэд, – произнес он несколько слащаво и повернулся к Джулии. – Мисс Кэрри. Приятно наконец познакомиться.

«Наконец? – подумала Джулия. Она еще больше расстроилась. – Почему Брэд на нее не смотрит?» Он не сводил глаз с врача, как будто держался пальцами за край над пропастью глубиной в десять тысяч футов, «Он болен, – подумала она. – И боится сам мне сказать. Попросил это сделать доктора».

Она не отдавала себе отчета, что глаза ее расширились настолько, что, казалось, занимали все лицо, и что она судорожно прижимает к груди сумочку, как будто хочет защититься, и что она бледнее, чем Брэд, у которого не было в лице ни кровинки. В ее уме промелькнул длинный список смертельных болезней. Рак? Серьезная сердечная болезнь? Костная болезнь? Множественный склероз? Болезнь Паркинсона? Но ведь ему всего тридцать шесть лет, проносилось у нее в мозгу. Она смотрела на Брэда так, будто пыталась разглядеть, что там у него внутри, но он не отводил взгляда от врача, который кивнул в знак молчаливой поддержки, потом повернулся к Джулии и сказал обезоруживающе:

– Сейчас я вам все объясню, обещаю.

Охватившая Джулию паника заставила ее ответить довольно резко:

– Надеюсь!

Снова повернувшись к Брэду, он сказал:

– Возвращайтесь через полчаса, хорошо?

Все еще не в состоянии взглянуть на Джулию, Брэд кивнул и быстро вышел.

Когда за ним закрылась дверь, Джулия поняла, что больше не может сдерживаться.

– Объясните мне, пожалуйста, что здесь происходит? – потребовала она.

– Брэд вам не объяснил?

– Никто мне ничего не объяснил! Он пригласил меня прокатиться, а привез сюда. От всех этих тайн можно рехнуться!

– Брэд не рехнулся, – тихо ответил доктор, как будто это слово объяснило ему то, что она чувствует. – Но он последнее время испытывает очень большой стресс.

Джулия почувствовала, что краснеет.

– Поэтому он пришел ко мне. Я – психотерапевт.

Джулия потеряла дар речи. Психотерапевт! Чего она только не напридумывала, а о его психическом состоянии даже и не вспомнила! Но, безусловно, здесь есть резон. То, что пришлось пережить Брэду меньше чем за месяц, может поколебать и более сильного человека.

– Почему бы вам не присесть? – предложил врач, снова читая ее мысли. – Когда она послушалась, он спросил, показывая на трубку: – Не возражаете, если я закурю?

– Нет.

Он набил трубку ароматным табаком.

– Меня пригласили еще в больницу. Когда он там лежал, врачей больше всего беспокоило его психическое состояние. Он почти не спал, в основном потому, что боялся, так как ему снились кошмарные сны. Ясно было, что он находится на грани нервного срыва, вот они и послали за мной. – Он чиркнул спичкой и глубоко затянулся. – Я смог с ним поговорить, и в конце концов он стал говорить со мной.

– Ему необходимо было выговориться. Я рада, что это произошло с профессионалом.

Доктор задул спичку, но долго сидел, потягивая трубку и глядя на нее глазами спаниеля так, что ей стало казаться, будто ее рассматривают под микроскопом.

– Значит, вы хотите ему помочь?

– Я пытаюсь.

– Хорошо. – Доктор выпустил облачко ароматного дыма в сторону Джулии, прежде чем спросить:

– Насколько вы осведомлены насчет его отношений с матерью?

– Они были необыкновенно близки. Настолько интимными, что они не допускали к себе даже меня, его жену.

– Вот именно. Вы нашли верное слово. Они были интимными. В смысле – сексуальными.

Джулия смотрела на него не отрываясь. Когда он убедился, что она не собирается ничего сказать и продолжает сидеть, он спросил:

– Насколько хорошо вы ее знали?

– Достаточно хорошо, чтобы бояться. – Ответ прозвучал механически, все силы уходили на то, чтобы справиться с собой.

– Она с вами когда-нибудь говорила о своем отце?

– Постоянно.

– В каком смысле?

Джулия попыталась выбрать наиболее точную из крутящихся в голове мыслей.

– Она верила в него, как другие верят в Бога.

– И творила Брэда по его образу и подобию?

– Да.

– Вот именно, – снова повторил доктор, удовлетворенно кивая. – И она обожала сына не меньше, чем боготворила отца. Насколько я мог заключить из слов Брэда, отношения его матери с отцом тоже были сексуальными.

Джулия промолчала. Сидела с каменным лицом.

– В случае с отцом вмешался паралич, так что леди Эстер была доминирующим партнером, а ей именно этого всегда и хотелось. Я имею в виду, что она занималась с ним оральным сексом.

Джулия старалась не потерять контроль над собой.

– Оральный секс характерен тем, что ставит мужчину в полную зависимость от женщины, она контролирует его сексуальность, его тело, его самого. Именно такие сексуальные отношения, по моему мнению, и предпочитала леди Эстер. Ей требовалось иметь человека в своей полной власти и собственности.

Доктор замолчал, попыхивая трубкой. Онемев от шока, Джулия молчала.

– Брэд описал мне с подробностями, как мать купала его, когда он был маленьким. Это был ежевечерний ритуал, который она не доверяла няньке. Она делала большую мыльную пену и покрывала ею его тело; гладила, ласкала, играла. Когда она вытирала его, она следовала за полотенцем губами. Он все это очень хорошо помнит, как и мы все хорошо помним наши первые сексуальные ощущения. Он рассказал мне не только то, что она делала, но и то, что она при этом говорила. И всегда об отце. Что она делала с ним то же самое, потому что он был единственным мужчиной, которого она любила. Она также говорила, почему она так поступает с ним. Все та же любовь. Разумеется, Брэд был слишком мал, чтобы понимать, что она с ним делает. Он лишь знал, что ему это нравится, он ждал этого, он испытывал наслаждение от тех ощущений, которые она в нем вызывала.

Джулия закусила нижнюю губу, стараясь подавить тошноту и не опозориться прямо перед врачом.

– Когда он достаточно подрос, чтобы понять, что это такое, вред был уже нанесен. Многие взрослые не умеют справляться с физическим и эмоциональным напряжением, связанным с сексом.

Джулия подумала о себе.

– Ребенок полностью беззащитен, именно поэтому у нас и существуют законы, призванные защитить тех детей, которые еще слишком малы, чтобы осознать тяжкие последствия такого рода актов. В случае с Брэдом можно сделать лишь один вывод: его мать развратила его.

Джулия не отрывала взгляда от своих рук. Костяшки пальцев побелели.

– Чего мы не должны упускать из виду, так это того, что она сама, очевидно, была с психической точки зрения глубоко больным человеком, и именно отсюда ее поступки. Еще следует учесть ее эмоциональное и сексуальное одиночество. Одинокая вдова, единственный сын. Тут легко можно преступить грань между материнской привязанностью и женскими потребностями. Только в случае леди Эстер ее главной потребностью была власть, та самая, которая происходит при полном контроле.

При последнем слове Джулия снова почувствовала укол совести. Слишком уж хорошо она с этим знакома. Она подавила свое первое дикое желание рассмеяться и отрешенно сидела, как бы окружив себя невидимой оболочкой, сквозь которую могла видеть и слышать, но не чувствовать.

– Ощущение постоянной вины, которое вызывают такого рода отношения, невероятно разрушительно: особенно если речь идет о совращении невинных. А кто может быть невиннее маленького ребенка? Такие отношения в нашем обществе запрещены, потому что они подрывают самые его основы, поэтому они всегда держатся в тайне, как постыдные. В случае с Брэдом, его мать объясняла их ее безмерной, бескорыстной любовью к нему. Ни на мгновение она не переставала подчеркивать, что никто и никогда не будет любить его так, как она. Разве не она создала его? Выносила его в своем теле? Дала ему жизнь? Он принадлежал ей, они – две половинки единого целого и посему неразделимы. Она постоянно повторяла, что между матерью и сыном существует связь настолько прочная, что разорвать ее может лишь смерть. Они едины, плоть от плоти, кровь от крови. Это травмировало его навсегда, привязало его к ней, чего она и добивалась, потому что она, как мне кажется, относилась к нему как к своей собственности, так же, как и к своему отцу. Из того, что Брэд мне рассказал, я понял, что его мать избавлялась от каждой женщины, которая грозила встать между нею и ее отцом. – Он подымил трубкой. – Позднее, разумеется, она точно так же вела себя с сыном.

Джулия закрыла глаза. Только когда слезы закапали на руки, она поняла, что плачет.

– Его чувство вины, разумеется, только укрепляло эту связь. Он стал бояться, причем не только за нее, но и ее самой. Той всесокрушающей любви, о которой она ему постоянно рассказывала и которая, по ее словам, могла убить ее, что еще больше углубляло чувство вины и ответственности за такую любовь. Любовь, которая обладает чудовищной силой и возможностью лишить ее жизни, если он ее отвергнет.

– О Господи… – Джулия снова закусила губу.

– Она здорово поднаторела в эмоциональном шантаже. Из-за нее Брэд стал не только бояться любить, но и быть любимым.

– Женщины…

– Да, они служили двум целям. Спастись от матери и дать выход той сексуальности, которую она в нем возбуждала, но не с ее помощью, и не ее способом. Он нуждался в полной сексуальной власти, хотел быть доминирующим партнером в любых отношениях. Быть мужчиной, делать самому, а не принимать то, что делают с тобой. И углубившись в секс, он избегал опасности влюбиться. Он очищался таким образом. Абсолютно ничего общего с тем, что делала с ним его мать, и посему – никакого чувства вины.

У Джулии возникло странное ощущение, что сыпавшиеся на нее удары сделали что-то с ее зрением. Она теперь видела с предельной ясностью все то, что до этого момента пряталось в тумане.

– Вот что он рассказывал мне во время наших встреч в последние недели. Вещи глубоко похороненные, о которых всегда молчали. Вещи настолько чудовищные, отравляющие организм, что они едва не сделали его эмоциональным калекой. То, что ему удалось сохранить свою собственную личность, говорит о том, что, к счастью, в нем есть внутренняя сила, которую следует вытащить на поверхность, развить, нарастить, ну приблизительно так, как человек наращивает свои мускулы. Разумеется, мать его была сумасшедшей. Ее ревность и собственнические чувства совершенно ненормальны. Но в то же время она была необыкновенно умной, что часто случается с сумасшедшими. Вспомните, к примеру, тот сердечный приступ, который якобы вызвали вы. Я просмотрел историю ее болезни. У нее было сердце льва. Ее убил мозг. Тот сердечный приступ был умышленно вызван, рассудком. С тем чтобы еще больше усилить ее влияние на сына. Вы едва не покончили с этим влиянием, и ее сын сыграл здесь большую роль, потому что женился на вас.

Джулия не могла долее сидеть спокойно. Она встала и подошла к окну, где и осталась стоять, глядя сквозь него, но ничего не видя.

– Все это, разумеется, ужасная трагедия. В его жизни нет ни одного уголка, где бы не побывала мать. – Он помолчал. – Что он теперь отчетливо осознал.

Джулия обернулась. Лицо ее побелело.

– Но не смог рассказать об этом мне?

– Да, хотя и хотел, чтобы вы знали. Для него это важно, потому что для него важны вы.

– Он тоже мне небезразличен.

– В самом деле?

– Да.

– То, что я вам рассказал сегодня, не вызвало у вас к нему отвращения?

– Нет.

– И что вы чувствуете?

– Печаль. Ужасную печаль.

– Это и в самом деле печально. Как я уже сказал, настоящая трагедия.

– Я всегда знала, что что-то такое есть, что-то плохое, но я никогда бы до подобного не додумалась.

– Куда уж там. Все еще существуют некоторые табу даже в нашем свободном обществе, где все позволено. Из них наиболее страшное табу – инцест.

Джулия содрогнулась, поняла, что снова начала чувствовать.

– Разумеется, все это разрывало его на части. Огромное психическое напряжение. Отсюда его кошмарные сны. – Доктор задумчиво подымил трубкой. – Отношения между матерью и сыном – вещь очень деликатная, совсем не такие, как между отцом и дочерью. Мать – создательница жизни, носит ее в своем теле. Именно поэтому многие религии поклоняются божеству-женщине. Мужчины всегда боялись этой способности женщин рожать детей и той власти, какую они над ними имеют. К тому же у Брэда не было отца, никакого мужского влияния, чтобы нейтрализовать материнское. Все, что он знал о своем отце, он узнал от сестер, помнивших его. Мать никогда о нем не упоминала, как и о той роли, которую он сыграл в рождении сына.

Джулия вспомнила, какая мысль пришла ей в голову во время того первого семейного ужина.

– Непорочное зачатие.

– Вот именно, – снова повторил доктор. – Эта женщина была дьявольски умна и опасна.

Джулия открыла сумку, достала оттуда бумажную салфетку, вытерла глаза и высморкалась.

– Что я могу сделать? – спросила она. – Скажите мне. Что я могу сделать?

– Принять. И понять.

– Я это могу, потому что на самом деле понимаю. Теперь.

– Тогда скажите ему об этом. Он отчаянно в этом нуждается. У него ощущение, что он вас чудовищно предал, что вы вышли замуж за подделку…

– То же можно сказать и про меня.

С хирургической точностью она описала ему свой собственный болезненный путь к себе самой, кульминацией которого стали разоблачающие высказывания Битси.

– Не она ошиблась, нарисовав мой портрет. Все было точно. Мной владела эгоистическая гордость. Моей свекрови, возможно, хотелось управлять другими людьми, мне же всегда хотелось управлять самой собой. Вот почему я относилась к Брэду с опаской. Он оказался единственным, кто сумел пробиться сквозь мой барьер, и это привело меня в ужас. Возможно, его мать была бесчеловечной, я же пыталась такой стать. Битси все разложила по полочкам. Я боялась выпрямиться, открыться. Вот почему я не боролась за него, как должна бы. И она это понимала. – Джулия сидела, углубившись в прошлое. – Именно поэтому ей и удалось от меня избавиться, ведь она знала, что я не уверена на все сто процентов ни в себе самой, ни в ее сыне. У меня были сомнения, и она этим воспользовалась.

– У нас у всех бывают сомнения. Иначе я остался бы без работы.

– Тем не менее. Я позволила своим сомнениям взять верх над всем остальным. У меня был этот пунктик насчет совершенства…

– Был?

– Ведь именно наши недостатки делают нас человечными. Мне больше по душе Брэд со всеми его недостатками и вывертами, готовый согласиться на меня, какая я есть, со всеми моими вывертами, чем нирвана совершенства, где я буду одна-одинешенька. Я уже пожила сама с собой и знаю, что этого недостаточно.

– Он боится того же самого. Что его вам будет недостаточна.

Джулия спокойно улыбнулась.

– Его мне всегда более чем достаточно.

– Тогда скажите ему об этом сами. Скажите ему все. – Доктор вынул трубку изо рта, внимательно посмотрел на Джулию и произнес: – Есть еще одна последняя вещь, которую я должен вам сообщить. Он импотент.

Он внимательно наблюдал за Джулией, так что, когда она сказала, что это не имеет значения, он ей поверил.

– Значит, вы в самом деле его любите.

– Если он больше никогда не дотронется до меня и пальцем, я все равно буду любить его.

– Я думаю, этого не следует опасаться. У него это, так сказать, временная неисправность.

– …временная неисправность. Я скоро все налажу. – Она вспомнила, каким уверенным голосом произнес Брэд эти слова в их первый вечер. Старый Брэд, вызывающе самоуверенный, сводящий с ума своей привлекательностью, тревожаще сексуальный. «Ох, бедный мой Брэд», – с тоской подумала она.

– Сексуально им двигала мать. Теперь ее нет, так что нет и этой движущей силы. Ему теперь нет нужды бежать и спасаться в сексе или чем-то другом. Когда он найдет себя как личность, как мужчину, он найдет и свою сексуальность – ту, которая обычна для нормального мужчины. Но он хотел, чтобы я рассказал вам все.

– Включая бородавки… – вспомнила Джулия, делая попытку улыбнуться. – Все очень запутано, верно? – добавила она.

– Человек – сложное существо.

– Я всегда думала, что знаю себя. А на самом деле я не знала себя совсем…

– Вот именно поэтому люди и приходят ко мне, именно это я и пытаюсь сейчас сделать с Брэдом: помочь ему найти себя.

– Сколько времени это займет?

– Несколько недель, никак не меньше, может быть, месяцев. Нужно побороть влияние многолетнего угнетения психики. Ваша помощь ему бы очень пригодилась. Я верю, что всегда надо иметь цель, надо к чему-то стремиться. Сейчас у него только надежда, у которой нет подтверждения. Вот почему я согласился ввести вас в курс дела. Что больше всего пугает его сейчас, так это то, что впервые в жизни он может оказаться совершенно один.

– Ему это никогда не нравилось.

– Тоже работа его мамочки. Она его таким образом наказывала, отдаляясь от него.

– Ну и сучка же она была, прости меня, Господи! – Джулия сжала зубы. – Исчадие ада, ни больше и ни меньше.

– И с этим ему надо смириться.

Джулия тоже это чувствовала. Что же тогда должен был чувствовать Брэд?

Брэд явно пребывал в нетерпении, потому что в этот момент раздался зуммер интеркома, и секретарша возвестила, что мистер Брэдфорд вернулся.

– Пусть подождет. Я сейчас освобожусь. – Прежде чем подняться, доктор отложил трубку. – Я пришлю его к вам. Скажите ему… докажите ему, что вы понимаете и принимаете его. И не судите.

– Так оно и есть.

– Прекрасно.

Доктор улыбнулся и вышел. Джулия ждала. Она полностью находилась во власти чувств, так что, когда Брэд появился на пороге, она кинулась к нему и обняла, шепча его имя.

Он держался напряженно, готовый к худшему, но, почувствовав ее тепло, заботу, он постепенно расслабился, и напряжение перешло в дрожь, которую он не мог унять, как ни старался. Он обхватил ее руками и держался за нее так, как будто боялся утонуть. Она видела, что он пытается заговорить, и еще крепче прижала его к себе.

– Прости, что я такой, какой есть, – наконец сумел выговорить он.

Она отодвинулась, чтобы посмотреть на него, и прижала свои пальцы и его крепко сжатым губам.

– Был, мой дорогой, – просто сказала она, а ее голос и глаза говорили ему о ее чувствах.

– Был.

Крис даже отвернулась от сияющего лица подруги, настолько откровенно все в нем читалось. Ей никогда не приходилось видеть такой Джулии. Такой открытой и незащищенной.

– Значит, ты поборола своих дьяволов? – наконец спросила она.

– Да, я победила. Мы обо всем поговорили, Крис. По-настоящему. Никаких больше игр. Одна лишь правда.

– Вроде исповеди?

– Вроде. – Но улыбка Джулии говорила, что это было совсем другое.

– Ты поддерживаешь с ним связь?

– Постоянно.

– Значит, он пишет тебе?

– Да. И какие письма! Ох, Крис, какие письма…

– Значит, ты его ждешь?

– Да.

– И уверена, что он придет?

Джулия улыбнулась.

– Вполне уверена, – ответила она твердо.

– Да, немало времени прошло. Но дело стоило того. Пробили часы.

– Давай кинем монетку, кого первым будем купать? – предложила Крис.

– Думаю, мы сможем засунуть их в ванну всех вместе. Давай я этим займусь. А ты отдохни, положи ноги повыше.

– Спорить с тобой я не стану.

– А я теперь вообще не спорю, – сказала Джулия. – Даже сама с собой.

– Говорила я тебе, ты сама свой злейший враг.

– Так оно и оказалось.

– У тебя такой вид, – заметила Крис, – будто ты рассчитываешь за что-то получить Нобелевскую премию.

– Мне это уже говорили, – улыбнулась Джулия. – Мне только осталось подождать дня вручения.

Укладывая дочь в постель, Джулия спросила:

– Ты написала письмо Санта-Клаусу?

– Да, вот оно… – Дженни вытащила смятый и испачканный листок бумаги. Джулия прочитала. Последним пунктом, тщательно написанным заглавными буквами, после куклы и коляски, а также игрушечного домика с мебелью, шло имя Брэд.

– Как ты думаешь, Санта-Клаус пришлет его? – с надеждой спросила Дженни.

– Если ты очень сильно этого пожелаешь.

– Давай пожелаем вместе? Ты ведь тоже хочешь, чтобы он приехал, правда, мама?

– Очень.

– Тогда давай пожелаем вместе.

Дженни крепко зажмурила глаза и сосредоточилась так, что ее мордашка порозовела. Шумно выдохнув, она сказала:

– Вот! Я пожелала сильно-сильно.

– И я.

«Может быть, наше пожелание и сбудется», – подумала Джулия, спускаясь вниз. Она тосковала по нему, мечтала о нем, он ей снился. В письмах она старалась поощрить его, поддержать, рассказывала о своих чувствах открыто, без утайки, и в ответ получала письма, которые перечитывала без конца.

В последнем, полученном два дня назад, он писал: «Скоро, Джулия, скоро. Мне кажется, я уже достиг вершины холма, и я не могу объяснить, как мне хочется поскорее увидеть открывающийся с него вид, потому что я знаю, что ты там, по другую сторону, ждешь меня. Я карабкаюсь и карабкаюсь, а Эбби с Сетом подталкивают меня сзади. Даже Битси принялась убирать препятствия с моего пути. Продолжай писать, твои письма – моя прямая связь с будущим. А пока помни, что я тебя люблю, и не как мое спасение, а как смысл моей жизни, как мою жизненную цель. Ты и Дженни, вот все, что у меня есть. Я очень хочу тебя видеть, дотронуться до тебя, поговорить с тобой, обнять тебя, и я скоро это сделаю, Джулия, совсем-совсем скоро…»

– Нужно только пожелать, – вслух сказала Джулия, и Крис, которая тем временем вытаскивала из буфета большую картонную коробку, закончила за нее:

– И все сбудется, все печали уйдут…

Джулия подошла, чтобы ей помочь. Крис выпрямилась, потирая спину.

– Думаю, я догадываюсь, чего ты пожелала, – усмехнулась она, – и, если это тебя приободрит, я всегда верила в фей…

Не успела она произнести эти слова, как раздался громкий, уверенный стук в дверь.

Примечания

1

Фешенебельная квартира на плоской крыше небоскреба. – Прим. ред.

2

1 фут (12 дюймов) равен 0,3048 м. 1 фунт равен 0,453 кг. – Прим. ред.

3

Неточность автора: Вольтер высказал эту мысль относительно Бога, а не любви. – Прим. ред.

4

В библейских текстах вступить с женщиной в половую связь значило «познать женщину». – Прим. ред.

5

Неточность автора: на стр. 14 Брэд сообщает, что ему скоро 31 год (Эбби 46 лет). Неточности, связанные с возрастом героев есть и далее. – Прим. ред.

6

По-английски «bit» означает маленькая частица, кусочек. – Прим. пер.

7

В глубине (франц.). – Прим. ред.

8

Игра в слова; аналог русского «Эрудита». – Прим. пер.

9

Конца века (франц.)

10

Начало XX вена (франц.). – Прим. ред.

11

Проститутка (франц.). – Прим. ред.

12

Ненавижу и люблю (лат), – Прим. ред

13

Неточность автора. Японцам трудно выговаривать звук «л», который они заменяют «р». – Прим. ред.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26