Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Порок и добродетель (Звонок из преисподней)

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Кауи Вера / Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Чтение (стр. 16)
Автор: Кауи Вера
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Ничего не говори, пытайся все выяснить. Но эта африканская прическа, майка? Явно не обычный тип клиента. И все же, в наше время деньги есть у самых странных людей. Что он хочет ей поручить? Может, дискотеку? Несколько секс-шопов? Все равно, размышляла она, насыпая кофе в кофеварку. Заказ означает деньги, а если он пришел с серьезным предложением, следует его выслушать. Знает Бог, тебе потребуется каждый пенни, который ты сможешь заработать. Но ничего не делай и не говори, прежде чем не убедишься, что он взаправдашним. И внимательно просмотри всю эту груду рекомендаций, у тебя полно времени для тщательной проверки, вплоть до фамилии его парикмахера, а для своей безопасности и ради будущего ребенка ты должна это сделать. Не попадись на удочку во второй раз. Та женщина способна на все, ты это прекрасно знаешь. Но если с ним все в порядке, тогда это совсем другое дело.

Вернувшись в гостиную, она увидела, что он сидит в большом кресле, скрестив длинные ноги.

– Не возражаете, если я закурю?

– Нет. Но сама я не курю, так что спасибо.

– Разумно. Особенно в вашем положении, и все такое.

– Вы сказали, что видели мою работу, – Джулия постаралась навести его на интересующую ее тему.

– Занялся этим вплотную, после того как увидел отель «Эрун».

Джулия очень осторожно спросила.

– Что вы сказали?

– Ну, этот отель в Париже, о нем весь город говорит. Осенью состоится торжественное открытие. В журнале «Хаус бьютифул» ему был посвящен целый разворот, или в каком-то другом журнале, не помню.

– И там сказано, что он сделан по моим эскизам?

– Да нет. Там сказано, что автором является леди Эстер.

К своему собственному удивлению, Джулия расхохоталась.

– Это надо же!

– Так я поспрашивал и выяснил кое-что. Хоть эта дама способна на все, подчеркиваю, на все, там явно чувствуется рука профессионала.

– Вы ее знаете? – с беспокойством спросила Джулия.

– О ней… да и кто не знает? Так или иначе, я принялся наводить справки. – Тут он неожиданно сказал: – Слушайте, я знаю все про эту историю. Мне порядком порассказали. Но прошлое меня не интересует. Меня интересует, что вы сможете сделать в будущем.

– Попридержите-ка лошадей, – медленно произнесла Джулия. – Не хотите ли вы сказать, что отель был сделан по моим эскизам?

– От и до. – Увидев, как лицо Джулии залила краска гнева, он спросил: – Я чего-то не знаю?

– Меня с работы уволили. Из-за той истории, о которой вы упомянули. И, как я слышала, наняли другого художника по интерьерам.

– Многих пробовали, но никого не взяли. На меня особое впечатление произвела столовая. Говорят, готовить там будут соответствующе. – Он решительно добавил: – Мне плевать, почему вас выперли. Меня интересует ваш талант. Я хочу, чтобы вы работали для меня.

– Над чем?

– Надо всем, что мне удастся заполучить. Заметив удивление на ее лице, он рассмеялся.

– Хочу поставить вас в свою конюшню. Да нет, не пугайтесь, я девочками не занимаюсь. Эта майка – просто шутка. – Джулия почувствовала, что снова краснеет под взглядом этих всезнающих темных глаз. – Я ищу таланты. У меня есть поп-звезда, гонщик, танцовщица, парочка актеров, даже теннисист. Я распознаю их талант, вкладываю в них деньги и раскручиваю. Когда же они выходят на орбиту, я получаю двадцать процентов от всех их заработков. – Он вздохнул. – Учтите, я понятия не имел, что вы беременны. Но ведь это всего девять месяцев. – Он изучающе посмотрел на нее. – А в вашем случае вообще не больше двух. И это даст мне время сориентироваться.

– Вы слишком много на себя берете.

Он скромно заметил:

– Я еще не все разъяснил.

– Так разъясняйте.

Джулия слушала критически. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она так и сказала.

– Я вовсе не шучу с вами. – Его тон был спокойным и уверенным. – Я люблю деньги, и я рассчитываю на вас хорошо заработать. Вы сможете сделать то же.

– Но меня… вышибли… как вы выразились, с моей последней работы.

– Все это уже спущено в канализацию. Меня интересует, что можно получить из крана.

Джулия подумала.

– Значит, вы беретесь обеспечивать контракты, подыскивать подходящие заказы, а также помещение, где можно работать, а когда я начну зарабатывать, получаете свои двадцать процентов?

– Верно.

– Какие заказы?

– Самые лучшие. Ничего копеечного. Я так думаю, гостиницы, престижные офисы, рестораны и все в таком роде.

Джулия опять подумала.

– Я хочу подробный, законный контракт. Я уже в Париже работала по принципу полюбовной договоренности, и сами видите, что из этого вышло.

На лице его был написан ужас.

– Вы что, хотите сказать, что вам не заплатили?

– Это была, цитирую, «семейная договоренность».

С прямотой, к которой она уже успела привыкнуть, он сказал:

– Я знаю, вы были замужем за Брэдфордом.

– Вы уверены, что с ними незнакомы? – подозрительно спросила Джулия.

– Из них я лучше всех знаю старую даму. Это с ней вы полюбовно договаривались?

Джулия кивнула. Он вздохнул.

– Ничего удивительного. У нее репутация барракуды.

«Ну, наконец, – подумала Джулия. – Точное определение».

– Значит, она пользуется вашими эскизами задаром! – Маркус Левин присвистнул. – И после этого она уволила вас «без компенсации». У вас есть основания подать в суд.

– Мне с ней не справиться.

– Справитесь, если наймете хорошего адвоката.

– Я не могу себе этого позволить.

Маркус наклонился вперед и задумчиво посмотрел на нее.

– Вот что я вам скажу. Чтобы доказать вам свою благонадежность, я проконсультируюсь со своим хорошим другом, очень дорогим адвокатом. Если он подскажет, есть ли у вас шансы, вы станете сговорчивее?

Джулия с трудом поднялась.

– Я слышу, кофе кипит. – Она избегала прямого ответа. Ей надо подумать. Если она выиграет иск, то получит деньги, а они ей очень нужны. Но можно ли доверять этому стареющему хиппи? Идея казалась привлекательной. «Прищучить леди Эстер. Та использует не принадлежащие ей эскизы. Все дела велись внутри семьи. Не составлялось ни одной бумаги, хотя бы отдаленно напоминающей контракт. Разумеется, с дальним прицелом. И леди Эстер сейчас меньше всего ожидает, что я подам в суд. Она ни на секунду не сомневается, что я не рискну выступить против великой, знаменитой Эстер Брэдфорд». Поэтому Джулия решила, что она это сделает. Речь шла о крупной сумме. И пока этот Левин делает в этом смысле, что может, она попросит Крис и Тони поразузнать о нем. Если Тони ничего не обнаружит, значит, с ним все в порядке.

Она вернулась в комнату.

– Вот что, – начала она. – Расскажите об этом деле своему приятелю-адвокату. Послушайте, что он посоветует. Если он действительно знает свое дело…

– Будьте уверены!

– Тогда я подам в суд. Мне сейчас деньги позарез нужны.

– Ладно, излагайте факты.

Она послушалась, не переходя на личности.

– Гм, – нахмурился он. – Мне кажется, у вас есть шансы и по другой причине: ведь никто не говорил, что вы не справляетесь с работой.

– Я могу показать вам письмо, – предложила Джулия.

Он прочитал его и спросил:

– Могу я его взять, чтобы показать адвокату?

– Только потом верните.

– Обязательно.

Он сунул письмо в карман, снова взял кружку.

– Хороший кофе, – похвалил он.

– Расскажите мне поподробнее о своих планах, – попросила Джулия.

Джулия чувствовала, как ее охватывает возбуждение, но «звучит нормально» было единственным, что она сама себе позволила.

– Почему бы вам не поразмыслить об этом, пока я занимаюсь другими вашими делами?

– Хорошо, подумаю. Сколько у меня времени?

– Два-три дня.

– Договорились.

– Дайте мне ваш телефон, – попросил он, доставая пачку с сигаретами и ручку.

Когда он записал номер, Джулия спросила:

– Может, мне стоит записать ваш? И какие-нибудь имена людей, с кем бы я могла связаться насчет той груды рекомендаций, о которой, вы упомянули?

– У меня нет телефона, я все время в разъездах, – сказал он с обезоруживающей улыбкой. – Не волнуйтесь, я позвоню. – Он усмехнулся. – И вы обо мне все узнаете. – Он убрал пачку и наклонился вперед. – Когда ребеночек должен родиться?

– В середине мая.

– Значит, недель через шесть, скажем, восемь после этого вы сможете приступить к работе?

– Если у меня будет офис.

– Где именно вы хотели бы его иметь?

– Тут нужен «хороший» адрес.

– Например?

– Центральные районы.

– Ладно. Я погляжу, может, чего и найду.

Он был таким приятным, со всем соглашался, но Джулия чувствовала, что он умеет получить точно то, что ему нужно. Голливудский имидж скрывал питсбургскую настырность.

Он выпил еще чашку кофе, обсуждая все «за» и «против», и, очевидно, почувствовав, что она несколько оттаяла, сказал, поднимаясь, чтобы уйти:

– Вы решили, что мне можно доверять, верно?

– Давайте сначала поглядим, что скажет ваш адвокат, тогда посмотрим.

– Он обязательно за что-нибудь зацепится, если, конечно, есть за что цепляться.

– Есть, – заверила Джулия, и он усмехнулся, протянув руку.

– Приятно было познакомиться. Я вам позвоню.

Джулия смотрела, как он шел к большой, красивой машине. Одно очевидно. Он так же отличался от Брэда, как Бостон от Лос-Анджелеса. И слава Богу.

Он позвонил ей через четыре дня. Его приятель-адвокат считал, что у нее хорошие шансы. Каковы бы ни были причины ее увольнения, они не включали отказ от ее эскизов. Подтверждением тому служило то, что они до сих пор использовались.

– Если хотите, я попрошу его предъявить иск старой даме по поводу вашего гонорара и всего остального, что вам причитается.

– Если только это можно сделать с минимальными, повторяю, минимальными, неприятностями. – Она продиктовала слово по буквам.

– А за что, по-вашему, мой приятель берет такие высокие гонорары? Если вы наймете его, то именно по этой причине.

Две недели от него не было ни слуху ни духу. Затем, к ее великому изумлению, однажды днем он появился в дверях ее коттеджа, размахивая чеком. Джулия посчитала нули и упала в кресло.

– Мистер Левин! Каким образом…

– Зовите меня Маркус. И у меня создалось впечатление, что старушка вне себя от ярости.

– Но как вам удалось?

– С помощью письма. Мой приятель написал письмо. Он умеет писать такие письма, в которых самое невинное предложение звучит как страшная угроза.

– Но, надеюсь, он ей не угрожал? – Сердце Джулии забилось.

– Перестаньте. Мы оба знаем, что это не так. Он просто… пригрозил пригрозить. А у него такая репутация… – Маркус многозначительно усмехнулся, – Да, кстати, как прошла моя проверка?

– Все, что вы мне рассказали, оказалось правдой, – призналась Джулия.

– Я так и знал. И я, и мой приятель должны были думать о своей репутации, затевая это дело. Нельзя связываться со старушкой Брэдфорд, не имея реальных фантов, и, поверьте мне, он может заставить присяжных оправдать Иуду.

Джулия снова взглянула на чек.

– Сюда входит его гонорар?

– Он сделал это в качестве одолжения мне. Он у меня в долгу.

Джулия глубоко вздохнула. Теперь она богата!

– У меня есть для вас еще кое-что. Взгляните-ка вот на это и скажите, что вы об этом думаете. – Он протянул ей папку с бумагами агентов по продаже недвижимости.

Когда Крис приехала на выходные, она рот открыла от изумления и любопытства.

– Кто такой этот Маркус Левин и откуда он взялся? – спросила она.

– Похож на мексиканского бандита, говорит, как хиппи, но ведь ты видела отчет Тони. Он настоящий. – Джулия кивнула головой. – И он умеет делать дело.

– А больше он ничего не умеет?

Джулия расхохоталась.

– Крис, ты безнадежна.

– Да нет, просто Тони уже исчерпал себя. Он богатенький, этот Левин?

– В хлебе насущном не нуждается, это точно.

– Так. Когда ты меня с ним познакомишь?

Они сразу нашли общий язык, причем настолько, что Джулия была уверена, предложи она им двуспальную кровать, они немедленно оказались бы там. Крис исправила этот недочет по возвращении в Лондон.

– Дорогая, – ворковала она по телефону, – не могу тебе сказать…

– И не говори.

Крис взяла на себя осмотр возможных объектов, после чего отчитывалась перед Джулией. Она взялась за дело рьяно.

К середине апреля они нашли идеальное место.

– Угол Брук-стрит и Бонд-стрит, требуется ремонт, но в остальном подходит по всем статьям.

Маркус свозил туда Джулию, чтобы она приняла окончательное решение. Мастерская была маленькой, но наверху находилась рабочая комната, а еще выше – маленькая квартирка.

– Беспредельные возможности, – согласилась Джулия.

Подписали арендный договор. Вернувшись домой, Джулия принялась делать эскизы по переделке помещения, которые вручила Маркусу, когда он приехал вместе с Крис.

– Я надеюсь, вы за всем проследите, если, конечно, сможете оторваться друг от друга, – поддразнила их Джулия.

Наступил май, она уже с трудом передвигалась.

– Вы уверены, что у вас не двойня? – подшучивал Маркус.

– Такое впечатление, что целая армия, и лягается как мул.

– Синяков что-то не видно. Более того, вы выглядите крайне аппетитно.

«Нет уж, – подумала Джулия. – Хватит тебе Крис. Она тебе больше подходит, привыкла к такому». Маркус любил флиртовать. И, если верить Крис, постоянством не отличался.

– Никаких постоянных жильцов, – вздыхала она по телефону.

– Тогда получай удовольствие, пока можешь, – резко посоветовала ей Джулия, недоумевая, как Крис вообще может вести такую жизнь. Но, по правде сказать, Крис никогда не была способна оставлять свои эмоции за дверью спальни.

– Я так и делаю! – говорила между тем Крис. – Я уже давно так не развлекалась!

«Развлекалась?» – подумала Джулия, и ее передернуло.

– Настоящий тигр, – продолжала мурлыкать Крис. – Я когда-нибудь покажу тебе царапины.

– Как дела в мастерской? – перебила ее Джулия.

– Все по графику. Все переделки уже начаты и будут закончены к концу недели. Тогда можно заняться интерьером.

Маркус подтвердил ее слова, приехав в конце недели.

– Все идет по плану, – удовлетворенно заметил он. – А у вас как дела?

Она не видела его пару недель, он уезжал куда-то из страны.

– В моей конюшне неприятности, – пояснил он, пожав плечами.

– Я уже до того дошла, что готова оседлать любую лошадь из вашей конюшни и скакать прямо на закат.

– У вас злой язычок, – усмехнулся он, – но вы мне нравитесь.

Она знала, что нравится. «Может быть, это из-за моего состояния», – думала она. Она чувствовала себя слоном; никогда не разделяла ошибочного убеждения, что женщина прекраснее всего, когда беременна, считала, что это еще одна уловка мужчин, которые прежде всего и являются виновниками такого состояния. Но она ощущала, что, несмотря на вздувшийся живот, Маркус Левин находит ее привлекательной. Он постоянно с ней заигрывал и всегда старался оказать любую поддержку – моральную, физическую, эмоциональную. Он всегда был наготове, чтобы помочь ей встать со стула, не разрешал делать то, в чем мог ее заменить, терпел ее раздражительность, ее капризность по мере того, как приближались роды. И он всегда держал ее в курсе последних событий в Лондоне, так что ей казалось, что, несмотря на отдаленность, она принимает в них непосредственное участие. Она всегда радовалась его приезду и всегда грустила, когда он уезжал.

Он приехал за неделю до того, как ей надо было ложиться в больницу, и привез кучу фотографий мастерской, большую коробку восточных сладостей, к которым Джулия в последнее время испытывала слабость, и новости, что он уже наметил для нее первый заказ, хотя определенного пока еще ничего нет. Это все, что он ей рассказал, перед тем как помочь взобраться наверх, чтобы отдохнуть, а самому спуститься вниз посмотреть по телевизору скачки.

Джулия, как обычно, заснула. Проснулась она от боли: кто-то взял ее спину в тисни и продолжает стягивать их. Она также почувствовала, что постель мокрая. Приподнявшись, она потянулась к стоящей у кровати трости и постучала ею по полу. Маркус примчался наверх с рекордной скоростью.

– Думаю, тебе лучше позвонить в больницу, – простонала Джулия, выгибая спину.

Он также позвонил врачу. Та приехала раньше «скорой помощи», которую тут же отправила назад.

– Этот ребенок родится дома.

Все произошло на удивление быстро. Маркус держал ее за руки, не жалуясь, когда она пыталась их вырвать. Он стирал с ее лица пот влажной салфеткой, смоченной в одеколоне, держал тазик, когда ее рвало, поддерживал ее за плечи, когда врач командовала: «Тужься! Вот так! Сильнее, сильнее, изо всех сил. Тужься…» – Напрягаясь, со стонами и воплями, она произвела на свет возмущенно верещащее дитя.

Как по волшебству, боль мгновенно исчезла, и Джулия приподнялась на локте.

– Кто? – спросила она.

– У вас дочка, причем тоже рыженькая. – Врач приподняла пищащего малыша, чтобы показать Джулии. Затем быстро и ловко обрезала пуповину, установила зажим и протянула Джулии голенькую девочку – мокрую, с подсыхающей околоплодной жидкостью на коже и яростно протестующую до того самого момента, как она оказалась на руках матери. Тут она замолкла и неуверенно уставилась на Джулию глазами Брэда.

– Господи! – выдохнула Джулия. – Она прекрасна, – заметила она дрожащим голосом.

– Не совсем твои волосы, – сказал Маркус. – Скорее рыже-белокурые, чем огненно-рыжие. Но она такая же красавица, как и ты.

– Как насчет чашечки чая? – спросила по-деловому врач.

– Будет сделано. – Маркус встал с кровати и нагнулся, чтобы поцеловать изумленную Джулию в губы. Она посмотрела ему в глаза и прочла в них, что теперь все будет иначе, потому что она другая, и он будет вести себя соответствующе.

Дженнифер, взвешенная на кухонных весах, весила ровно семь с половиной фунтов. Когда Маркус принес ее наверх Джулии, та заметила с интересом:

– А ты обращаешься с ней вполне квалифицированно.

– Чтоб ты знала, я в свое время неоднократно бывал крестным отцом и, кстати, снова рассчитываю на такую честь.

Крис вместе с доктором Мид стали крестными матерями. Дженни проспала всю церемонию, не проснулась даже, когда ее окропили водой.

– Она в порядке? – забеспокоилась Джулия. – Что-то она все время спит. С того момента, как родилась, ни разу еще не заплакала.

– У вас спокойный ребенок, – улыбнулась ей доктор Мид. – Благодарите за это Бога.

– Благодарить! Да я считаю это благословением.

Как только Дженни наедалась, а Джулия настояла, чтобы кормить ее самой, и не потому, что так советовала ей доктор Мид, но и потому, что хотела сама, Джулия укладывала ее в кроватку и сидела над ней, не веря своему счастью, охваченная такой любовью, которая не шла ни в какое сравнение со спокойной привязанностью к Дереку или страстной, непреодолимой тягой к Брэду. Все было по-другому: надежно, часть ее самой. Эта любовь не имела предела, она захватила ее всю целиком.

– Мне кажется, ты влюбилась, – заметил Маркус, пришедший выяснить, куда она пропала.

– Нет, не влюбилась. Просто… люблю. – Джулия наклонилась, чтобы поправить выбившийся край одеяла. – Смешно, но впервые я начала понимать, как мать Брэда относится к нему. Раньше я не знала, откуда бы мне знать? У меня никогда не было ни матери, ни очень близкого человека до него. Но после рождения Дженни я многое поняла и почувствовала. Дженни – просто прелесть. Связана со мной тесно-тесно. Я теперь, понимаю, как легко начать считать ее своей собственностью, стараться сделать все возможное и невозможное, чтобы сохранить эту связь. Помню, как Эбби однажды сказала, что самое трудное с детьми – знать, как и когда отпустить их. – Она вздохнула. – Именно это мать Брэда и не сумела сделать. Она говорила, что в нем вся ее жизнь. Я никогда не понимала, вплоть до сегодняшнего дня, что это значит. – Она взглянула на спящую дочь. – Спаси Бог, чтобы я когда-нибудь поступила с Дженни так, как поступили с Брэдом.

– Ты ему сообщишь?

– Нет.

– Почему нет?

– Не вижу необходимости. Каким-то странным образом Дженни окончательно освободила меня от него. Я полагала, что у меня к нему ничего не осталось, кроме ненависти. Теперь же мне его ужасно жаль. У него нет никого и ничего. Он привязан к матери и ненавидит себя за это, не хочет все время идти у нее на поводу и не имеет сил вырваться. Мне повезло. Я выбралась из этой истории с Дженни. Все теперь стерто, ничего не осталось.

– Ты именно так и предпочитаешь жить, чисто, но одиноко?

Джулия повернулась к нему.

– Маркус…

– Не говори сейчас нет, Джулия. Тебя сейчас переполняют эмоции, все сконцентрировано на Дженни, но ведь ты знаешь, к чему это может привести: все остальное кажется заблокированным. Ты – мать, но ведь ты еще и женщина, и у тебя должны быть свои потребности.

– Вот-вот, – сказала Джулия. – Именно в этом я раньше и ошибалась. Я принимала то, что говорил мой муж, как истину в первой инстанции, а оказалось, что это просто его точка зрения. Я пыталась быть как все остальные и считала, что мне требуется то же, что и им, а на самом деле ничего подобного. Моя потребность – не нуждаться ни в чем. Ты меня понимаешь? Мне одной лучше, Маркус. Я лучше работаю, лучше себя чувствую, я более цельная одна, чем с кем-нибудь. Я не хочу себя ничем связывать. Не хочу чувствовать себя зависимой, так я полагаю; не хочу стать частью чужой жизни и нести за это ответственность. За чужое счастье. Возможно, это потому, что я готова взять на себя, и с радостью, полную ответственность за себя и за Дженни, но больше ни за кого, особенно за какого-нибудь одного человека. Я не из тех женщин, кто может отделить свои действия от своих эмоций. Для меня – или все, или ничего, и, откровенно говоря, учитывая свой опыт, я предпочитаю ничего. – Она смотрела на него открытым и честным взглядом. – Я буду твоим деловым партнером, Маркус. Буду работать на тебя и постараюсь не подвести, буду тебе другом и впущу тебя в свою жизнь в качестве друга, но не больше. Если тебе этого мало, что ж, я отнесусь с должным уважением к твоему решению.

Но Маркуса нелегко было переубедить.

– Ничего не выйдет, – сказал он совершенно спокойно. – Я тебе не позволю. Как я уже сказал, ты сейчас настолько погружена в Дженни, что за ней ничего не видишь, что вполне объяснимо. Но придет другое время. И когда оно настанет, я буду под рукой. Мужчина должен идти на риск, когда дело того стоит, Я положил на тебя глаз сразу, как увидел, несмотря на твою беременность. Узнав тебя получше, я захотел тебя еще больше, и я думаю, что твое «нет» означает, что ты не хочешь себе позволить захотеть меня. У тебя еще остались душевные шрамы после твоего красавчика, требуется время, чтобы они зарубцевались. Ладно, я человек терпеливый. Я научился ждать. – Он большим пальцем приподнял ей подбородок. – С другой стороны, ты до сих пор ничего не знаешь о любви, и я хочу стать тем, кто научит тебя любить. – Он улыбнулся ей. – А теперь пошли вниз. Я должен рассказать тебе о нашем первом заказе.

15

– Но ты же всего месяц как вернулся! – жаловалась недовольная Кэролайн Брэдфорд. – Я тебя почта не вижу, не успеешь приехать, как снова уезжаешь. Мне до смерти надоело сидеть одной.

– Да всего на три дня, черт побери! – нетерпеливо сказал Брэд.

– Да хоть на сутки, все равно. Иногда мне кажется, что ты делаешь это нарочно, только бы от меня уехать!

– Что же удивительного, если ты все время ноешь, когда я здесь?

Кэролайн закусила губу. Ей этот тон был хорошо знаком. Он означал, что она испытывает его терпение и что в любой момент он может взорваться. Но ее недовольство достигло уже высшей отметки, потому что она не выносила, если он не уделял ей все свое время и внимание. Она обожала его с того самого мгновения, когда ее брат привел его к ним в дом на уик-энд. Кэролайн, тогда еще подросток, взглянула на него и слепо влюбилась.

В двадцать лет Брэд был красив, как бронзовый Аполлон. Она сразу и жадно захотела его: сердце колотилось, в животе что-то замирало, и между ног жгло. Никогда в жизни не видела она столь красивого мужчину и никого так сильно не желала.

Но он видел в ней только девочку, сестру Брэдли Нортона. Был вежлив, дружелюбен, но смотрел мимо. И доводил ее до умопомрачения.

Она все время шпионила за ним, когда он приезжал к ним в гости. Она таскалась за ним и братом, когда те приглашали девушек поплавать или поиграть в теннис, кралась за ними в самые потайные места усадьбы, пряталась за кустами и с пересохшим ртом, дрожа от возбуждения, наблюдала, как Брэд уверенно и профессионально соблазняет девушек. Кэролайн зажимала рот ладонью, чтобы подавить свои собственные стоны, при виде этого роскошного, мускулистого тела, твердых ягодиц и толстого, стоящего члена в окружении светлых волос, который то исчезал, то снова появлялся из стонущей и извивающейся под ним девушки, забросившей ноги ему на талию и энергично работающей бедрами.

Она мечтала о том, чтобы оказаться на месте этой девушки. Часами воображала, что она с ним, писала ему длинные, страстные письма, которые потом сжигала.

У нее была его фотография, которую она всегда носила с собой. На ней он стоял в плавках, подбоченившись, на краю их бассейна. На лице его играла легкая улыбка, показывающая, что он вполне отдает себе отчет в том, что выпирает у него под тонким шелком плавок.

Еще в школьные годы она начала строить планы, каким образом заполучить его. Тем временем тело ее постепенно наливалось, а лицо становилось слащаво хорошеньким. Но она беспощадно мучила себя, стараясь стать такой, какие, как она считала, нравились ему: худой и плоской, как манекенщица, ухоженной и прохладно сенсуальной. Она бесконечно сидела на диете, тратила часы на уход за лицом, волосами и ногтями и в результате превратила себя в выдержанную и миленькую девицу, готовую приступить к кампании, направленной на то, чтобы стать миссис Уинтроп Брэдфорд.

Она изучала его долгие годы, знала его привычки, вкусы, взгляды. Умышленно заводила дружбу с девушками, с которыми он спал, чтобы узнать о нем побольше, хотя все они были временными и проходили через его жизнь, как постояльцы через гостиничный номер.

Кэролайн знала, что ему нравятся труднодоступные женщины, так что именно с этого она и начала. Но без всякой для себя пользы. Он привык смотреть на нее как на младшую сестренку своего лучшего друга и всегда держался от нее на расстоянии, что заставляло ее самой делать первые шаги, опять же без всякого результата. Она приходила в ярость и отчаяние от его власти над ней; пыталась вызвать его ревность, назначая свидания другим. Он не обращал на это внимания.

Она часто засыпала в слезах, неудовлетворенное желание жгло ее. Она постоянно мастурбировала, после чего чувствовала себя еще более расстроенной и дерганой.

Она хотела его, хотела, чтобы он делал с ней то же, что он делал с другими девушками. Ей становилось все труднее и труднее сдерживаться, чтобы не умолять его об этом, просить положить конец ее мучениям, но она знала, что если хочет заполучить его навсегда, то этого делать не следует. Он славился тем, что бросал женщин одну за другой, она же хотела остаться.

Когда, совершенно неожиданно, его мать пригласила ее на ферму на уик-энд, она поняла сразу же, что речь идет о смотринах, что, если она хочет заполучить Брэда, это следует делать через его мать.

Кэролайн была достаточно сообразительной, о чем мало кто догадывался, хотя и не слишком умной. Теперь же она интуитивно почувствовала: убеждать в том, что она подходит для семьи Брэдфордов, следует леди Эстер. И когда в результате осторожного подслушивания она выяснила, что весь исход переговоров будет зависеть от ее приданого, она взялась за своего отца. Если Брэда можно получить только за деньги, тогда слава Богу, что ее отец миллионер.

Когда Брэд наконец назначил ей свидание, она поняла, что выиграла. Она также знала, что она – одна из многих, что он все еще продолжает разгульную жизнь. «Что ж, пусть,1 – думала она. – Пока. Как только мы поженимся, все изменится. Когда я применю на практике все, чему за это время научилась…» Она с жадностью прочитывала все инструкции по половой жизни, какие только могла достать, и стала экспертом, если не на практике, то в теории, потому что для невесты Брэдфорда невинность считалась обязательной. Подпорченный товар подлежал возврату. Кэролайн порадовалась, что не потеряла свою, и вполне умышленно, потому что первым ее мужчиной должен был стать Брэд. Когда же после полагающегося для приличия полугода ухаживания он предложил ей выйти за него замуж, сделал он это с видом человека, выполняющего свой долг. Кэролайн проигнорировала этот факт, похлопала накладными ресницами, трепетно вздохнула и сказала с чувством:

– О, да, Брэд, да, да…

– Ты уверена? Ты понимаешь, что это будет за брак? Я не хочу, чтобы ты питала какие-то иллюзии, Кэро. В нашем кругу по любви не женятся. Наш брак – по финансовому расчету и для продолжения рода. Я не стану зря обманывать и говорить, что ты – свет моей жизни, этому что это не так. Я никогда никого не любил и не собираюсь. Так что в эту сделку любовь не входит.

Кэролайн ответила ему спокойной улыбкой, хотя внутри у нее все кипело.

– Я знаю, чего от нас ждут.

– Самое главное, чтобы мы не приставали друг к другу. Я тебе совершенно честно скажу, что я предпочел бы не жениться вообще, но мне приходится. Я – наследник Брэдфордов, так что моя задача обеспечить следующего. Прости, что я так хладнокровно тебе все излагаю, но я хочу, чтобы ты с самого начала знала, что это будет за брак. Я не собираюсь смотреть на тебя, как на свою собственность, и надеюсь, ты будешь поступать так же. То есть, я хочу сказать, что мы сделаем то, чего от нас ждут, но помимо этого наши жизни будут принадлежать нам самим.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26