Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фантастика (Махаон) - Александр ДИХНОВ

ModernLib.Net / Фэнтези / Керторию Портал / Александр ДИХНОВ - Чтение (стр. 25)
Автор: Керторию Портал
Жанр: Фэнтези
Серия: Фантастика (Махаон)

 

 


      Приветственных криков благодарных зрителей я не услышал, но на лицах у них застыла печать глубокого почтения. И этого я никогда не мог понять – почему в высокотехнологическом, достаточно развитом интеллектуально обществе грубая физическая сила пользуется таким уважением?.. От размышлений над загадкой меня отвлек голос Марандо, севшего поровнее и принявшегося массировать шею:
      – Да, не было ни единого шанса, – хрипло пробормотал он. – Хорошо, я в вашем распоряжении.
      Момент был ответственейший, и я… промолчал. Не от излишнего гуманизма, просто надо было кое-что сообразить. Остальные же разумно решили не высовываться.
      Князь Д'Хур торопить меня явно не собирался. Слегка отдышавшись, он поднялся, нетвердой походкой произвел обратное путешествие вокруг ковра и занял исходную позицию. Обозрев нас оттуда, он чуть подумал и как будто без всякой задней мысли предложил:
      – Если кто хочет выпить или закусить, скажите – я распоряжусь.
      Я отрицательно качнул головой, мои товарищи, видимо, поступили схоже, потому как Марандо пожал плечами, налил себе в чашку какого-то напитка и понес ее ко рту… Тут я и выступил. Загодя составив фразу, я несколько раз прокрутил ее в мозгу, отшлифовал и теперь выдал:
      – Неужели вы всерьез считаете, что ваши покровители на Кертории выполнят свою часть договора и предоставят независимость Стране Д'Хур в обмен на ваши услуги здесь?
      Целился я очень приблизительно, исходя из общих соображений, а попал куда как хорошо – Марандо форменным образом окаменел с чашкой в руке, застрявшей на полдороги, и это вдохновило меня на продолжение блефа:
      – А мне вот кажется, что кое-кто попросту, извините, дурит вам голову!
      Внимательно выслушав фразу, Князь Д'Хур медленно опустил чашку обратно на ковер, и вид при этом у него был такой, будто сейчас что-то произойдет… И действительно, произошло. Но совсем не то, чего ожидал кто-либо из присутствующих в гостиной…
      Князя Марандо убили. Снайперским выстрелом из бластера, угодившим точнехонько в глаз. При этом луч вынесся практически из-за моей спины, где никого из друзей не было. Естественно, я моментально обернулся, но… не увидел ничего, кроме портьеры, закрывающей один из выходов из комнаты…
      Лишь мгновение мне понадобилось, чтобы догадаться о том, что я не являлся единственным счастливым обладателем генератора невидимости вне Кертории. Но лучше бы я употребил это мгновение на что-нибудь другое – включил собственное силовое поле, например, – ибо следующий выстрел был направлен прямо мне в грудь. Я почувствовал страшный удар и… М-да, я нередко использовал сходные конструкции, говоря о других, но можно и о себе: когда вам в грудь стреляют из бластера, ничего не остается, как немедленно потерять сознание от болевого шока.

Глава 6

      Вероятно, то, что я не умер, никого не удивит. Однако без всяких шуток и прибауток замечу: был к этому весьма близок – несмотря на продвинутость керторианского организма, даже ему трудно выжить с разорванным в клочья легким, несколькими перерезанными важнейшими кровеносными сосудами и целым букетом неприятностей помельче. Разумеется, окончательный диагноз стал мне известен позже, но мои личные ощущения на протяжении прискорбно долгого времени тоже сводились к тому, что я готов был откинуться в любое мгновение… Если кого-то интересуют подробности испытанных мной ощущений, могу заметить только следующее. Я неоднократно встречался с описаниями впечатлений тяжело раненных или умирающих людей, как они воспринимают мир, как плавают в неверном бреду, приходя в сознание, и как проваливаются вновь и вновь в пучину странных и страшных кошмаров.
      Так вот, в зависимости от талантливости автора и наличия у него личного опыта эти описания могут иметь разную степень адекватности, но в целом на них можно ориентироваться, а я лишь подчеркну главное: в пребывании на грани жизни и смерти нет ничего приятного!
      Исходя из чего, я хочу сразу перейти к воистину прекрасному утру, когда критическая стадия осталась позади. Я проснулся от долгого и спокойного сна, открыл глаза и обнаружил, что могу нормально воспринимать окружающее, а также связно мыслить. Осознание всего этого было столь чудесно, что мелочи типа дикой слабости, не позволяющей пошевелить даже рукой, не способны были омрачить наступление весны в моей душе…
      С неподдельным интересом я огляделся, насколько это возможно не поворачивая головы, с легкостью проанализировал увиденное и убедился – многие фрагменты, запечатлевшиеся в моих воспоминаниях, соответствовали действительности. Неведомо как я покинул Аркадию и находился теперь на Веге Прайм; во дворце своего старого друга Реналдо Креона. А конкретнее – лежал на огромной кровати в его собственной спальне, и в этом, кстати, прослеживалась определенная ирония судьбы: не так давно в разговоре по мультилинии Креон, еще не отошедший от последствий авиакрушения, с сарказмом предлагал мне поменяться местами. Была ли ирония намеренной, еще предстояло выяснить, а вот в одном он меня не обманул – ложе и впрямь оказалось чертовски удобным.
      Моя память подсказывала также, что, когда бы я ни очнулся, поблизости всегда всплывало чье-нибудь знакомое лицо: Гаэли, Уилкинса, Креона, Бренна. И похоже, неусыпный надзор «сиделок» и вправду имел место – на момент моего возрождения в данной роли выступала Гаэль. Она расслабленно сидела в глубоком кресле справа от кровати и задумчиво смотрела куда-то за изголовье (по моим воспоминаниям, там находилось окно). За исключением заметных следов усталости, выглядела она неплохо, и меня это порадовало… По-настоящему значащим можно было признать только факт, что на коленях у моей подруги лежал здоровенный бластер армейского образца, но присутствие данного предмета меня совсем не удивило. Как бы хорошо я ни думал о своих друзьях, они не стали бы поочередно нести вахту у постели больного только ради присмотра и ухода – с этим вполне в состоянии справиться квалифицированный медперсонал. Нет, безусловно, они меня охраняли…
      Честно говоря, лежать вот так, чувствовать себя живым, смотреть на Гаэль и размышлять о важных вещах доставляло мне колоссальное удовольствие, но слишком уж хотелось общаться. Я проинспектировал состояние речевого аппарата, прорепетировал про себя, как с ним должно обращаться, и сказал:
      – Доброе утро, Гаэль! – Неплохо получилось – почти нормальным голосом, тихим только…
      Ну что, реакция многажды превзошла мои ожидания – вместо маленькой демонстрации чувства юмора, принятой в нашем кругу, последовал бурный всплеск эмоций. Поскольку, как вы наверняка заметили, я не любитель мелодраматических эффектов, то здесь тоже ограничусь констатацией: Гаэль и впрямь была очень рада – такое разыграть невозможно. И видимо, я еще не окончательно превратился в бесчувственное бревно – меня это изрядно тронуло.
      Когда же восклицания сменились связными словами, то это оказались вопросы. Спасибо, что, учитывая мое состояние, она решила начать с простых:
      – Как ты себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь?
      – Хорошо. По крайней мере, ничего не болит. – Ответить на первую часть было легко, а вот со второй требовалась осторожность – хотелось мне всего (да побольше), но следовало соразмерять желания с возможностями. Поэтому я ограничился традиционным:
      – Кофе и сигару.
      Все-таки хорошо иметь дело с человеком мудрым – никаких соплей вроде «ни в коем случае, тебе это будет вредно». Напротив, Гаэль с явным удовольствием извлекла откуда-то сигару, аккуратно обрезала кончик (моим собственным ножиком, что забавно), прикурила и сунула ее мне в рот, а после распорядилась насчет кофе в браслет рации – я невольно отметил, как серьезно они тут экипировались…
      Следующие несколько минут, в течение которых пришлось вновь осваивать приемы питья и курения, принесли результат, несомненно огорчивший бы поборников искоренения наркотиков вплоть до самых легких – я почувствовал себя много лучше и крепче физически, смог даже вскарабкаться в полусидячее положение, подпираемое несколькими подушками… Когда же я лихим движением выхватил сигару изо рта и, не промазав, стряхнул пепел в пепельницу (заботливо подставленную почти под самый нос), на лице Гаэли появилось знакомое лукавое выражение.
      – Да, ты поправился. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы начать разбор полетов прямо сейчас. Верно, Ранье?
      Она отлично меня изучила, да я и не собирался прикидываться, поэтому прикрыл веки в знаке согласия.
      – И какие у тебя соображения? С чего начнем? Да, вот и сложные вопросы. Но именно на эти я знал, как ответить:
      – С конца. На этот раз – с конца. Что случилось после?.. – Я закопался, подбирая подходящее выражение для приключившейся со мной неприятности, но Гаэль не стала дожидаться:
      – Я бы начала чуть раньше – есть один очень существенный момент. Понятно, что в кабинете Марандо ты был целиком сосредоточен на хозяине, но мы старались не забывать о внешнем мире. В частности, из комнаты имелось три выхода, и едва мы расположились, майор показал нам с Карин, кто за какой должен отвечать. Хочешь угадать, за кем был закреплен вход, через который появился убийца?
      – Не хочу. За Карин.
      Впечатлило – Гаэль поразилась до глубины души и глянула на меня чуть не со страхом. Если при этом она еще заподозрила, что впервые в наших беседах сложилась ситуация, когда я могу порассказать куда больше интересненького, чем она сама, то была абсолютно права. Однако от меня трудно было ожидать продолжительных монологов, поэтому она смирилась и лишь завязала узелок на память…
      – Круто! Тогда перейдем к тому, чего ты точно не мог видеть. Или нет, все-таки еще одно – ты знаешь, почему не умер на месте?
      Я отрицательно качнул головой – это в самом деле было интересно. По моим представлениям о реальной жизни, убийца не имел права промахиваться в такой ситуации даже на дюйм.
      – Тебя спас Креон – как ни странно, он сориентировался быстрее и лучше остальных. Ты только оборачивался, а он уже начал двигаться и просто прыгнул на тебя сбоку, пытаясь сбить с ног. Не знаю уж, на какое ничтожное мгновение он опередил луч, но успел чуть-чуть тебя сдвинуть. Иначе – прямо в сердце…
      Мы молчаливо согласились, что это была отвратительная перспектива, но все же отсюда, из спальни, залитой светом другого солнца, она выглядела довольно эфемерно. Тем не менее я сообщил, больше для самого себя:
      – Креону зачтется.
      Гаэль прекрасно поняла мою мысль (как минимум на интуитивном уровне) и вроде даже хотела, чтобы я произнес что-нибудь в таком духе. Дальше она двинулась с легким сердцем:
      – Когда ты упал, мы наконец открыли огонь – все разом: майор, Карин и я. Но мы опоздали. Объект, как ты помнишь, был невидим и на одном месте не торчал… А потом начался совершеннейший кавардак. На пальбу примчались охранники Марандо, и увидели они только нас и застреленного босса. Сам понимаешь, что было дальше – нам срочно пришлось решать другие задачи… – Гаэль чуть помолчала, словно заново прокручивая про себя сцену, и серьезно спросила:
      – Ты знаешь, почему тот, кто убил Князя и стрелял в тебя, не попытался продолжить дело по нашему уничтожению, а сбежал?
      Вопрос был слишком сложный, хотя и любопытный – следовало обдумать на досуге…
      – Чего не знаю, того не знаю. Варианты: растерялся, испугался, что прихлопнут, если еще раз выдаст себя, не хотел убивать кого-то из вас. – Разумеется, все эти мысли можно было развернуть, чего Гаэль и ждала, но я не собирался тратить силы на мелочи. – Как он сбежал? И вы?
      – Одинаково. – Понимая, что столь исчерпывающий ответ вряд ли меня удовлетворит, она тоже закурила и пустилась в объяснения:
      – Через портал, конечно. Как же еще?.. Урок, с которым я вышла из кабинета Марандо: нельзя недооценивать не только тебя, но и других керторианцев. В по-настоящему хреновых ситуациях именно они оказываются на высоте. Пока мы трое лихорадочно отстреливались от прущих во все двери телохранителей – лично я при этом думала, что нам хана, – твои друзья зря времени не теряли. Рухнувший на пол Креон содрал с твоего пальца перстень и готовил отступление, а Лаган прикрывал его и заодно подкарауливал убийцу. Как он говорит, у него была уверенность, что враг намерен уходить через портал и скорее всего прямо из комнаты. Поэтому он сразу засек арку, когда та возникла в одном из углов, и попросту метнул парочку своих кинжалов в пространство перед переходом. Вторым попал – я отлично видела, как нож исчез прямо в воздухе. Но, к сожалению, по собственной оценке барона, рана не может быть смертельной: если исключить фантастику, он угодил убийце в плечо или правый бок – в зависимости от роста.
      Если б мог, пожал бы плечами, но пришлось выразить этот жест интонационно:
      – Мелочь, но приятно.
      – Кинжалы барона Лагана – не такая уж мелочь. Никогда бы не подумала, что заточенный кусок стали может быть таким страшным оружием в конце XXV века… К тому же, помимо небольшого морального удовлетворения, эта акция имела и непосредственный эффект – позволила нам спастись. Понимаешь, нападавшие тоже видели, как человек ни с того, ни с сего начал кидаться кинжалами в стену, и при этом один из них пропал в полете. Это озадачило народ, особенно командира, поэтому они ненадолго перестали палить – может даже, хотели вступить с нами в переговоры. Но мы свалили – Креон сумел открыть портал, они с Бренном подхватили тебя, и труба протрубила отбой. Уходить пришлось под шквалом огня, но обошлось. Карин заработала пару царапин, майору прострелили предплечье, а Креону срезало половину уха, но мы потом сошлись во мнении, что на везение грех жаловаться.
      – А тебя и не царапнуло? Гаэль дружески улыбнулась:
      – Спасибо… Ну, задело разок по ноге. Ничего страшного, уже зажило. – Мне почему-то подумалось, что это не такой пустяк, как изображается, но Гаэль явно не собиралась обсасывать эту тему. – Дальше ничего особенно интересного не было: под руководством единственного здорового – Лагана, в смысле, – команда инвалидов отправилась лечиться. Желаешь узнать свой диагноз?
      Я желал, а заодно и уточнил:
      – Судя по моим воспоминаниям, когда мы покидали Вегу Прайм, местные врачи были склонны прописать Креону одно лекарство на все случаи жизни – цианистый калий.
      Длиной этой фразы я мог гордиться, да и у Гаэли она вызвала прилив приятных эмоций.
      – А тебе, я вижу, совсем похорошело. Ты прав – мы вывалились не сюда, а на Денеб IV. После того, как Лагана штопали в медицинском центре Университета, у него появились там хорошие завязки, и нас лечили, не задавая вопросов. К тому же на Денебе работают едва ли не лучшие врачи Галактики, а нам они были нужны… – Вслед за этим последовало разъяснение настоятельной необходимости в помощи высококлассных специалистов, то есть Гаэль приступила к подробному описанию полученных мной повреждений. Завершив его, она бесцветно сообщила:
      – Тебя оперировали более одиннадцати часов, и, хотя прогнозов нам не давали, по лицам все было видно.
      Признаться, любопытным казалось узнать, кто как вел себя в эти часы и что говорил, но я не счел возможным расспрашивать…
      – А на Вегу меня, стало быть, отвезли долечиваться?
      – Ну да. Креон смотался на разведку, выяснил, что после окончания войны здесь все утихомирилось, волну на него никто не гонит, и мы перенесли базу в его дворец. Все-таки здесь самое надежное и защищенное место, которое мы могли представить. Даже майор был согласен… – Вряд ли это было так просто и очевидно, но я достаточно хорошо представлял бурлящие вокруг подводные течения, чтобы нуждаться в информации большего объема. Еще несколько деталей разве что…
      – Кто предложил охранять меня круглосуточно? Вопрос искренне ее удивил – по-моему, она даже честно попыталась вспомнить, но только покачала головой:
      – Никто конкретно. Всем было ясно, что ты допер до чего-то исключительно важного, и мы боялись нового покушения.
      – Оно было крайне маловероятно, – заметил я извиняющимся тоном – все же они столько сил потратили, но Гаэль ничуть не обиделась и лишь подтвердила:
      – Пожалуй, раз его так и не произошло. Я не огорчена.
      – Карин вы от этого дела отставили?
      – В неявной форме. – Что означало: она не вызывалась, а ей не предлагали.
      – Ну и ладно…
      С некоторым недоверием, но Гаэль поняла основной смысл моего глубокомысленного высказывания – больше вопросов к ней у меня не было… Соответственно она вооружилась новой сигаретой и решительно спросила:
      – Что теперь?
      Тем самым она тоже признавала, что никаких существенных новостей не заначила, и я мог двигаться дальше. Физическое состояние тоже пока не ухудшилось… В общем, я знал, что мой ответ ей совсем не понравится:
      – Перейдем к середине. Мне надо поговорить с Уилкинсом. Наедине.
      Несколько секунд Гаэль молча выдувала колечки дыма с крайне несердечным выражением глаз, и я попытался улыбнуться:
      – При тебе он никогда не скажет то, что мне необходимо услышать.
      – Я не об этом! – отрезала она, и я сдался:
      – Ну, валяй!
      – Ты знаешь, кто убил Марандо?
      – Знаю.
      – Но мне не скажешь?
      – Не сейчас. Нужно многое уточнить.
      Гаэль опять помолчала, потом резким движением вдавила в пепельницу наполовину недокуренную сигарету и соскочила с кресла:
      – Да, Ранье, на самом деле я могу тебя понять, но все равно обидно! Хотя я вот тоже поймала себя на мысли, что жутко хочется задать еще вопрос, но это опасно – от него ты сможешь просчитать многое, происходящее в моей голове. Видишь, какой я стала искренней – бери пример…
      – Итак?
      Она чуть порозовела и ухмыльнулась уголком рта:
      – Да уж, и так и эдак, а я не удержусь. Это был Принц?
      – Нет, это был не Принц.
      Ей явно хотелось запальчиво бросить: «Да врешь ты все!», но в глубине души она прекрасно понимала – я говорю правду, или хотя бы то, что думаю…
      – Ну, Уилкинс не заставит себя ждать. – Она вихрем вынеслась из спальни. Скорость ее перемещений меня порадовала по причине того, что подтверждала слова, будто полученное ранение нисколько ей не досаждает…
      В ожидании майора я маленькими глотками допивал остывший кофе и размышлял о предстоящем разговоре. Гаэль была безусловно права – ее последний вопрос действительно давал богатую пищу для логических построений, но Уилкинс в тот момент казался важнее, и, забегая вперед, признаю: это была большая ошибка…
      А еще стоит отметить здесь один момент общего характера. У вас вполне могло сложиться впечатление, будто, очнувшись после беспамятства, я понимал куда больше, чем непосредственно перед тем, как был подстрелен… Так оно и есть. С моей точки зрения, в этом нет парадокса. Как считает мой дядя, мозг устроен таким образом, что за разгадку всяких тайн и секретов в большей степени отвечает подсознание, нежели прямая мыслительная активность. То есть если вам надо разрешить головоломку, то вы можете просто собрать побольше информации, дать соответствующую установку, а затем всецело отдаться изучению философских вопросов типа «где мне встретить ближайший Новый год?» Не берусь делать глобальных обобщений, но мой разум по такой схеме работал. В последний день на Аркадии я чувствовал, что близок; теперь же, хорошенько поработав, пока тело валялось в отключке, мое подсознание услужливо предоставило развернутую и непротиворечивую картину заговора. Причем смотрелась она… мягко говоря, сенсационно. Но этим мои достижения не исчерпывались – я видел и свой следующий, решающий ход, казавшийся мне очень сильным…
      Уилкинс появился минут через пять и выглядел достаточно странно. Так сказать, с внутренней стороны – он был вроде как рад, но в то же время и насторожен, и озадачен. Это меня не удивило… А вот внешне майор, напротив, совершенно не изменился – бодрый, подтянутый, в хорошей форме. Но ведь ему как будто руку недавно прострелили?..
      – Послушайте, майор, я забыл спросить: а сколько времени прошло?
      Он подивился такому началу разговора, но дисциплинированно ответил:
      – Сегодня утро двадцатого дня со смерти Марандо. – Думаю, выражение моего лица стало очень красноречивым, потому как он уточнил:
      – Первые шестнадцать вы пробыли в глубокой коме.
      – А-а… И как ваша рука? – Я был немного сбит с толку.
      – Спасибо, практически зажила. – Он покосился на собственное предплечье. – Не везет мне на левую в этой истории. А как ваше все, герцог?
      – Учитывая, что приходится выслушивать, уж и не знаю… – Майор остановился в изножьи кровати, и я чуть приподнял руку, указывая на кресло:
      – Присаживайтесь, это не на минутку.
      Он усмехнулся, как будто я весело пошутил, но сел, устроился поудобнее и сложил руки на груди, всем видом показывая: «Я жду!»
      – Вы уж извините, майор, пока я не готов к пространным излияниям – говорить придется вам.
      – Да? А о чем?
      – О себе.
      Уилкинс оценил. Без сомнения, он допускал возможность подобного развития наших отношений (последний поход на Аркадию был слишком уж показателен), но все еще нуждался в кое-каких уточнениях…
      – Вроде мемуары писать еще не пора.
      – Не скажите, майор. Главное, приступить, пока память в хорошем состоянии.
      Он поморщился, соглашаясь, что так мы никуда не придем, и задумался. Я ему не мешал, и в итоге майор пошел на новый, более откровенный заход – он уцепился за подлокотники кресла, подался вперед и чуть ли не шепнул:
      – Надо бы примеры, герцог!
      – Ага, вот это уже разговор. Гляньте, Гаэль там нигде сигареты не оставила?.. Есть? Отлично, дайте штучку. – Затянувшись пару раз, я героическим усилием всполз по – выше на подушках и мило улыбнулся. – Примеров море. Возьмем хотя бы последний: линия, которую вы гнули на Аркадии. Вы не хотели, чтобы я добрался до Марандо, – это очевидно. Сначала вы пытались убрать меня с планеты при помощи уговоров и логики, а затем, когда к вам перешло руководство, вы со спокойной совестью вели нас к провалу. Будете спорить?
      Майор заколебался – ему хотелось, но он понимал, что будет трудно. Для страховки я решил добавить что-нибудь…
      – Или вот маленький фактик – вы мне только что о нем напомнили. Не забыли, когда ваша левая первый раз пострадала? Тогда, после заварушки в лаборатории Бренна, один из убийц оставался жив, и вы попросили меня его добить. Зачем? Он не представлял угрозы вашей жизни, а о такой глупости, как немедленная месть, я даже не говорю. Единственное объяснение: вы опасались, что если его будут допрашивать и расколют, он скажет… э-э… что-нибудь не то. Разве нет, майор?
      Две столь продолжительные тирады выжали из меня многовато сил, и я очень надеялся, что этого будет достаточно. Майор, казалось, тоже взвешивал именно данное обстоятельство, но потом сообразил – он молчит чересчур долго, чтобы объявить мои слова досужими домыслами… Откинувшись в кресле, он расслабился, поскреб подбородок и нехотя признал:
      – Я знал, что это произойдет. Здесь ничто не остается незамеченным, а отобрать и интерпретировать факты – вопрос времени… Поступим, как учил нас полковник: «Когда старший по званию ловит вас за руку на нарушении устава, не пытайтесь изображать врожденное слабоумие – это только ухудшит ситуацию». Однако вы не считаете, герцог, что эти факты, да и другие, которые вы наверняка подразумеваете, могут иметь разные толкования?
      – Вне сомнения. Но я не хочу выдумывать, мне надо знать.
      Уилкинс поднял руки и улыбнулся весьма грустно:
      – Ваша взяла – придется рассказывать. Сопротивление бесполезно… Долго это будет. Хотя если без мелких подробностей… – Майор уже откровенно начал оттягивать неизбежное, и я внутренне торжествовал победу. Впрочем, он быстро прекратил бормотание. – Короче, что будет непонятно – спрашивайте!
      Началось все с моей отставки. Хотите верьте, хотите нет, но произошла она именно так, как я рассказывал вам на Рэнде. Сейчас, пообщавшись с вашим братом, я убежден, что за ней стояло нечто большее, чем обычные армейские интриги, но тогда я был недостаточно искушен для подобных подозрений… Однажды меня вызвали к адмиралу эскадры и вручили письменный приказ, гласивший, что меня переводят на службу в Главный Штаб, на незначительную должность в отдел технического обеспечения. Меня, боевого офицера с прекрасным послужным списком, сажали к инженерам! Это было оскорбительно и абсурдно даже для армии… Нет, я попытался навести справки и официально, и по собственным каналам, но отовсюду получил самый тупой ответ: «Приказы не обсуждаются. Выполняй!»
      Конечно, мы живем в цивилизованное время, когда и у майоров ВКС есть кое-какие права, но интуиция подсказывала, что я могу защищать их до посинения. Сидя за своим уютным столиком в Адмиралтействе… И тогда я взбунтовался – подал рапорт с просьбой об отставке! Мне казалось, это должно помочь. Я не верил всерьез, что вся эта маразматическая чушь перевесит мою ценность – а вдруг понадобится с кем-то воевать? Я жестоко ошибся. Мое прошение было удовлетворено в рабочем порядке, я получил расчет, и гуляй!..
      Ну что, я вернулся на Землю в самом скверном настроении, которое могу только припомнить, и где-то с месяц развлекался на полную катушку – благо за годы службы подсобрал небольшой финансовый резерв. Фантазия в смысле удовольствий у меня небогатая, так что, если называть вещи своими именами, я каждый день попросту надирался до зеленых чертиков… К делу это не очень-то относится, но я хочу, чтобы у вас было правильное впечатление о моем состоянии, когда меня пригласили на беседу в Службу Безопасности.
      Приглашение они отправили в своем стиле, в виде двух агентов, захапавших меня средь бела дня в каком-то баре на Багамских островах. К тому моменту я уже был настолько хорош, что сел в их флаер, не задавая вопросов. Но когда меня приволокли не в местную кутузку, а отвезли за океан, в Лондон, в штаб-квартиру Службы, я нашел в себе силы удивиться. А узнав, что говорить со мной желает полковник Бэйтс, даже слегка протрезвел… Нет, герцог, дело не в Бэйтсе, а в полковнике – это очень высокий чин в контрразведке, их обладателей можно по пальцам одной руки пересчитать.
      Бэйтс мне не глянулся – эдакий светский хлыщ, мыслящий исключительно категориями планетарного масштаба. К тому же для начала он долго мурыжил меня чем-то вроде допроса для выяснения психологического облика – всякие там заумные вопросы с закавыками, несомненно представлявшими трудность для трехлетнего ребенка… Но я прикидывался дубом, абсолютно лояльным дубом – по моему разумению, это был самый простой путь, чтобы поскорее избавиться от его гребаного общества. Однако Бэйтсу вроде как понравилось, и он перешел к главной части… Оказывается, Служба Безопасности – в отличие от Адмиралтейства – высоко ценила таких людей, как я, и хотела бы видеть их в своих рядах. Более того, они выбрали меня не ради какой-то ерунды, а для выполнения миссии чрезвычайной важности, такой, что вызовет восторг у моего чувства гражданского долга. Но я не был настроен подвергать свои чувства испытаниям и скромно сказал, что его предложение меня не интересует. Он был неприятно поражен – видимо, считал уже дело сделанным, немного помялся и обнародовал финансовые условия. Вот тут мне стало любопытно – куда же наше прижимистое правитель
      Ство готово тратить такие огромные суммы?.. Я предположил вслух, что если б знал больше о работе, на которую меня нанимают, то мог бы лучше проникнуться осознанием ее необходимости. И тут Бэйтс совершил ошибку -
      Похоже, в действительности он был весьма невысокого мнения о моих способностях, а потому позволил себе приоткрыть карты…
      Из его туманных намеков я вынес для себя следующее: по мнению контрразведки, в просторах Галактики зрел ужасающий заговор против Земли, возглавляемый несколькими очень влиятельными людьми. Даже сейчас не могу поверить, что это была неосторожная болтливость, но Бэйтс назвал имена! В известном мне нынче виде список выглядит так: барон Детан, герцог Лан, Креон, граф Деор и вы. Подборка говорит о чем-то, да?..
      Вот… Дальше Бэйтс поведал мне, что Служба Безопасности проводит суперсверхнаисекретнейшую операцию по внедрению агентов в ближайшее окружение этих злейших врагов Конфедерации и хочет использовать привлеченные кадры – чтобы даже союзники ни о чем не догадались. Например, я со своей квалификацией вполне мог исполнять роль телохранителя при одном из вышеперечисленных господ… В этот момент – несколько преждевременно, как теперь кажется – я и послал его подальше. Я честно объяснил, что готов с оружием в руках защищать родную планету, но слежка, шпионаж, предательство вызывают у меня отвращение, и впредь с подобными предложениями ко мне можно не обращаться. Как видите, романтическая дурь тогда еще крепко сидела в моей башке… В общем, так явно обделавшись, Бэйтс попытался на меня надавить, но реальных рычагов у него не было, и выжал он только письменное обещание о неразглашении нашего разговора. И выходит, сейчас я свое слово нарушил. Но, герцог, вы свидетель – тянул до последнего и значительно дольше, чем оно того стоило…
      На самом деле я подробно рассказываю об этой встрече только потому, что это был мой единственный прямой контакт со Службой Безопасности, и, по-моему, вам было небезынтересно… Да, все остальное было цепочкой совпадений, случайных и не очень.
      Понимаете, довольно скоро мой банковский счет стал показывать дно, и надо было искать себе работу. А ведь, кроме как воевать, я ничего не умею… Так что идея Бэйтса о телохранительстве, которую я с презрением отверг, в итоге показалась самой приемлемой. Во всяком случае, это было лучше, чем подписывать контракт наемника и превращаться в пушечное мясо или пытаться пробраться к пиратам… Ага! Смешная шутка – жизнь, я и впрямь тогда об этом подумывал, но принципы, честь офицера… И потом десантники после отставки часто уходили в охрану, я многих знал и легко мог получить протекцию. Да, с высоты нынешних познаний о жизни я понимаю, что мог бы попроситься обратно в ВКС. Если они выставили меня с подачи контрразведки, то, думаю, с удовольствием взяли бы назад, когда у тех сорвалось. С другой стороны, получив столь смачный плевок в харю, утереться трудновато… Ладно, чего воздух гонять? Я стал телохранителем, самым настоящим.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28