Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№4) - Реальная угроза

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Реальная угроза - Чтение (стр. 30)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


Может быть, надо было кричать на неё, а не успокаивать. Может, она истолковала все это не так, как нужно. Может...

Кортес, мерзавец, ты — труп. Просто я ещё не решил, когда это произойдёт.

— Она выживет? — спросил Мюррей.

— Кто вы такой, черт побери? — не поворачивая головы, спросил врач, стоявший рядом с ней.

— Я из ФБР, и мне необходимо это знать. — Врач так и не повернулся.

— Мне тоже, приятель. Она приняла пласидил. Это очень сильное снотворное, его прописывают теперь редко — слишком велика опасность принять излишне большую дозу. ЛД-50 колеблется от пяти до десяти таблеток. ЛД-50 означает, что погибнет пятьдесят процентов людей, принявших такую дозу, — летальная доза. Я не знаю, сколько таблеток она приняла. По крайней мере, она ещё жива, но жизненные показатели внушают серьёзные опасения. Сейчас мы проводим диализ её крови, чтобы не допустить проникновения пласидила в организм. Надеюсь, это не напрасная трата времени. Она дышит чистым кислородом, скоро мы накачаем её физиологическим раствором и будем ждать. Она не придёт в сознание по крайней мере сутки, может быть, двое или даже трое. Не могу сказать, насколько велики её шансы. Теперь вам известно все. Уходите, мне нужно заниматься работой.

— В приёмной трое детей, доктор.

Услышав это, врач повернул голову почти на две секунды.

— Передайте, что у нас хорошие шансы, но придётся потерпеть. Честное слово, извините меня, но я действительно не могу предсказать исход. Хорошо уже то, что, если она придёт в себя, с ней всё будет в порядке. От пласидила вредных последствий не бывает. Если человек, разумеется, остаётся в живых, добавил врач.

— Спасибо.

Мюррей поспешил рассказать детям о том, что он узнал. Не прошло и часа, как приехали соседи, чтобы остаться с детьми Мойры Вулф. После того как явился специально выделенный агент и расположился в гостиной, Дэн уехал. Мойра была, по-видимому, их единственным звеном, ведущим к Кортесу, а это значило, что её жизнь могла снова подвергнуться опасности, причём на этот раз от рук других людей. Мюррей вошёл в свой кабинет чуть позже девяти, одновременно в подавленном и гневном настроении. В приёмной его ждали трое агентов, и он пригласил их заходить.

— Итак, что вы узнали?

— «Мистер Диас» пользовался в «Хайдэуэй» кредитной карточкой фирмы «Америкэн экспресс». Нам удалось обнаружить номер этой же карточки у двух стоек, где он купил авиабилеты, — слава Богу, что существуют компьютеры, запоминающие все покупки, совершенные по кредитным карточкам. Сразу после того, как он высадил миссис Вулф, он отправился первым же рейсом из аэропорта Даллес в Атланту, а затем в Панаму. Там он исчез. Должно быть, купил авиабилет за наличные, потому что ни на одном рейсе тем вечером Хуана Диаса нет. Парень, что регистрирует пассажиров в Даллесе запомнил его — он очень спешил на рейс, отправляющийся в Атланту. Описание соответствует тому, что имеется у нас. Каким бы путём он ни въехал в страну на прошлой неделе, это был не аэропорт Даллес.

Сейчас мы проверяем компьютерные банки данных, чуть позднее получим всю информацию. Думаю, что наши шансы определить место въезда — половина на половину. Я считаю, что это был один из крупных аэропортов:

Даллас — Форт-Уэрт, Канзас-Сити, Чикаго. Но мы обнаружили ещё кое-что весьма интересное.

В «Америкэн экспресс» только что выяснили, что на имя Хуана Диаса выдано много кредитных карточек. Несколько из них появилось совсем недавно, и в компании не могут понять, как это произошло.

— Вот как? — Мюррей налил чашку кофе. — Почему их не обнаружили раньше?

— Начать с того, что расходы оплачивались вовремя и полностью, так что на это жаловаться не приходилось. Адреса в каждом случае немного разные, да и имя не такое уж необычное, поэтому при беглом взгляде на материалы ничего не заподозришь. Скорее всего, кто-то смог подключиться к их компьютерной системе, так что это для нас ещё один путь проверки. Он решил, по-видимому, придерживаться этого имени на случай, если Мойра взглянет на его кредитные карточки. Однако нам стало известно, что за последние четыре месяца он приезжал в округ Колумбия пять раз. Кто-то играет с компьютерной системой «Америкэн экспресс», кто-то, превосходно знающий это дело. И этот «кто-то», — продолжал агент, — способен подключиться к массе компьютеров. Такой эксперимент может создать для Кортеса — или кого-нибудь другого — целые системы кредитов. Вообще-то, это следует проверить, наверняка существует способ, но я не думаю, что нам удастся выйти на него достаточно быстро.

Послышался стук в дверь, и вошёл ещё один молодой агент.

— Даллас — Форт-Уэрт, — произнёс он, передавая лист телефакса. — Подписи совпадают. Он прибыл туда и поздно вечером вылетел в аэропорт «Ла-Гардия» в Нью-Йорке, куда и прибыл после полуночи по местному времени в пятницу.

По-видимому, отправился на -«Шаттле» в Колумбию, чтобы встретиться с Мойрой.

Проверка продолжается.

— Просто великолепно, — покачал головой Мюррей. — Он отлично разбирается в деле, всюду опережает нас. Откуда он прилетел?

— Все ещё проверяем, сэр. Он приобрёл билет в Нью-Йорке прямо у стойки. Выясняем у иммиграционных властей, где он прошёл таможенный контроль.

— Хорошо, что дальше?

— Теперь у нас есть его отпечатки пальцев. Мы получили что-то похожее на левый указательный палец с почтовой бумаги, которую он оставил мисс Вулф, и сравнили его с квитанцией в Далласе. Это оказалось нелегко, но ребята из лаборатории использовали лазер и сумели проявить отпечатки пальцев на квитанции. В «Хайдэуэй» выехала наша группа, но пока оттуда нет известий. Там слишком тщательно убирают комнаты, вряд ли удастся найти что-нибудь, но наши парни делают всё возможное.

— Теперь у нас есть все, кроме фотографии ублюдка. Недостаёт только фотографии, — повторил Мюррей. — А что в Атланте?

— По-моему, я уже говорил. Он сделал пересадку и вылетел и Панаму.

— Что за адрес на кредитной карточке?

— Каракас, скорее всего, просто почтовый ящик. Обычно так и бывает.

— Но почему служба иммиграции не сумела... ладно. — На лице Мюррея появилась виноватая гримаса. — Паспорт был, разумеется, на другое имя или у него их несколько — каждый соответствует отдельной кредитной карточке.

— Мы имеем дело с настоящим профессионалом. Даже то, что нам удалось собрать о нём, объясняется везением.

— Что нового из Колумбии? — обратился Дэн к следующему агенту.

— Не так уж много. Поступили данные из лаборатории, но там нет ничего, чего бы мы не знали и раньше. Колумбийская полиция заполучила имена половины подозреваемых в покушении — арестованный утверждает, что остальные ему неизвестны, и, наверное, говорит правду. Колумбийцы развернули там целую операцию, стараясь найти их, но Моралес сомневается в успехе. Это имена тех, за кем полиция охотится уже длительное время. Все из М-19. Как мы и предполагали, им предложили контракт на убийство.

Мюррей взглянул на часы. Сегодня состоятся похороны двух агентов из службы охраны Эмиля. Они будут похоронены на Национальном кладбище, и президент тоже будет присутствовать. Зазвонил телефон.

— Мюррей.

— Это Марк Брайт из Мобиля. У нас есть кое-что новое.

— Выкладывай.

— В субботу застрелили полицейского. Убили по контракту, стреляли с близкого расстояния из «Ингрэмов», однако мальчишка, живущий поблизости, сумел ухлопать одного из убийц. Он попал ему в затылок из своей верной малокалиберки. Вчера нашли мини-фургон и в нём тело убитого. Мёртвого опознали как наркомана он был известен в полиции. Местные полицейские произвели обыск в доме убитого полицейского — сержанта Брейдена — и обнаружили фотокамеру, принадлежащую хозяину яхты в деле пиратов. Мёртвый полицейский был детективом в отделе, занимающемся расследованием грабежей. Мне представляется, что он работал на наркомафию и, наверно, обыскал дом бизнесмена незадолго до убийства его и всей семьи, стараясь обнаружить инкриминирующие картель документы, которые мы потом обнаружили.

Мюррей задумчиво кивнул. Теперь они знали о происшедшем немного больше.

Значит, главари картеля хотели убедиться, что бизнесмен не оставил спрятанных документов, прежде чем распорядиться убить его, но убитый сержант произвёл обыск недостаточно хорошо, и за это с ним расплатились. Это было также связано с убийством директора Джейкобса, ещё одна деталь в операции «Тарпон». Значит, эти мерзавцы взялись за дело всерьёз, верно?

— Есть что-нибудь ещё?

— Местные полицейские вне себя от ярости. Впервые убили одного из них таким образом. Убийство было совершено демонстративно, на виду у всех, и жена сержанта погибла от случайной пули. Полицейские хотят расквитаться. Вчера убили торговца наркотиками. Внешне это выглядит как законное убийство — тот пытался защищаться, — но я не думаю, что это простое совпадение. У меня все.

— Спасибо, Марк, — Мюррей положил трубку. — Эти сволочи действительно объявили нам войну, — пробормотал он.

— Что вы сказали, сэр?

— Ничего. Вы проверили прошлые наезды Кортеса в Вашингтон — отели, аренда автомобилей?

— Этим занимаются сейчас двадцать человек. Через пару часов должны получить первые сведения.

— Держите меня в курсе дела.

* * *

Стюарт был первым в списке посетителей федерального прокурора этим утром и выглядел слишком уж уверенным в себе, заметила секретарша. Следов похмелья она не увидела.

— Доброе утро, Эд, — поздоровался Давидофф, не вставая из-за стола, заваленного кучей бумаг. — Чем могу помочь?

— Отмена смертного приговора, — произнёс Стюарт, опускаясь в кресло. — Я согласен на то, что мои клиенты признают себя виновными и их приговорят к двадцати годам тюремного заключения. Ничего лучше предложить тебе не могу.

— Увидимся в суде, Эд, — ответил Давидофф, снова склоняясь над бумагами.

— Неужели тебе неинтересно, что нового я получил?

— Если что-то важное, не сомневаюсь, ты сообщишь мне об этом, когда придёт время.

— Вполне возможно, что мои подзащитные будут даже оправданы. Тебе хочется этого?

— Поверю этому, когда увижу доказательства, — произнёс Давидофф, но теперь он уже смотрел на адвоката. Стюарт — отличный защитник, умный и настойчивый, подумал федеральный прокурор, и честный. Он никогда не лжёт, по крайней мере наедине.

По старой привычке Стюарт ходил с портфелем из грубой кожи, а не с кейсом, как остальные адвокаты. Из портфеля он извлёк маленький магнитофон. Давидофф молча смотрел на него. Оба были практикующими адвокатами, выступающими в суде, и умели скрывать свои чувства и говорить, невзирая на эмоции, которые испытывали. Но поскольку оба обладали талантом игроков в покер и угадать их чувства по выражению лица было невозможно, они замечали едва видимые детали, незаметные для других. Стюарт понял, что его соперник обеспокоен, как только нажал на кнопку воспроизведения записи. Лента двигалась с одной катушки на другую всего несколько минут. Качество записи было ужасным, но различить слова всё-таки удавалось, и после обработки в аудиолаборатории качество станет достаточно хорошим.

Реакция Давидоффа была очевидной.

— Это не имеет отношения к предъявленному обвинению. Вся информация, полученная в результате признания одного из подсудимых, исключена из обвинительного акта. Мы ведь договорились об этом.

Теперь, когда Стюарт понял, что одерживает победу, он заговорил спокойнее.

Сейчас он мог проявить великодушие.

— Это вы договорились. Я ничего не говорил. Государство самым жестоким образом нарушило конституционные права моих клиентов. Притворная казнь одного из них представляла собой моральную пытку, никак не меньше. И, уж конечно, является грубейшим нарушением закона. Вам придётся привлечь этих двух старшин, чтобы заслушать их свидетельские показания, и во время перекрёстного допроса я их уничтожу. Вполне вероятно, что после этого их показаниям просто не поверят. Трудно предсказать, какой будет реакция присяжных, не так ли?

— Они могут вскочить и захлопать в ладоши, поняв, что теперь доказательства вины преступников неопровержимы, — произнёс Давидофф осторожно.

— Ну что ж, придётся пойти на такой риск, правда? Тогда мы узнаем, кто из нас прав. Итак, встретимся в суде. — Стюарт убрал магнитофон в портфель. — Вы по-прежнему настаиваете на немедленном процессе? Получив в своё распоряжение эту информацию, я смогу подвергнуть сомнению все ваши доказательства — в конце концов, если офицеры береговой охраны пошли на такой безумный шаг, мои клиенты могут заявить, что их принудили мастурбировать, чтобы в распоряжении обвинения оказались пятна их семенной жидкости, о чём вы сообщили в газетах. Или заставили взять в руки пистолеты, и таким образом появились отпечатки пальцев между прочим, я ещё не обсуждая эти подробности со своими подзащитными. Затем я постараюсь объединить все это с тем, что нам известно об убитом. Думаю, теперь у меня есть надежда отправить обоих парней домой живыми и свободными. — Стюарт опёрся руками на письменный стол прокурора и наклонился вперёд. — С другой стороны, как вы только что заявили, трудно предсказать поведение присяжных.

Таким образом, я предлагаю, пусть они признают себя виновными в тех преступлениях, обвинение в которых вы им предъявите. Только никаких закулисных рекомендаций судье, чтобы парни отбыли в тюрьме все двадцать лет от звонка до звонка, — тогда они выйдут на свободу, скажем, через восемь лет. Вы сообщите прессе, что возникли проблемы с доказательствами, вам это не нравится, но сделать что-нибудь не в ваших силах. Мои клиенты пробудут в заключении длительное время. Вы сумеете добиться их осуждения, но все останутся живы. Короче говоря, это моё предложение. Подумайте над ним, у вас есть пара дней.

Стюарт встал, взял портфель и молча вышел. Оказавшись в коридоре, он начал искать мужской туалет. Адвокату отчаянно хотелось вымыть руки, только он не понимал причины этого желания. Он был уверен, что поступил правильно.

Преступники — в этом не приходилось сомневаться — будут признаны виновными, но не умрут на электрическом стуле. Кто знает, подумал Стюарт, вдруг они поймут полученный ими урок и станут в дальнейшем честными людьми. Адвокаты нередко пытаются убедить себя в этой лжи. Тогда ему не придётся подрывать карьеру служащих береговой охраны, один раз преступивших линию закона и больше никогда не захотевших повторить этот шаг. Он был готов пойти на это, хотя и безо всякого удовольствия. Таким образом, убеждал себя Стюарт, довольными останутся все, а для адвоката такой исход дела является самым благоприятным. Но ему всё-таки хотелось вымыть руки.

* * *

Для Эдвина Давидоффа ситуация была намного сложнее. Ведь предстоящий процесс не был простым уголовным делом, верно? Тот самый электрический стул, который отправит в ад двух пиратов, вознесёт его в кабинет, расположенный в здании сената США. С того самого часа, когда он прочёл в школе книгу «Советуй и соглашайся», Давидофф мечтал о кресле в сенате Соединённых Штатов. И он приложил немало усилий для осуществления своей мечты: лучший студент курса в юридической школе Университета Дюка, нескончаемые часы на службе, за которую Министерство юстиции платило ему гроши, бесконечные выступления по всему штату, из-за чего едва не пошла под откос его семейная жизнь. Давидофф принёс собственную жизнь на алтарь справедливости и борьбы с преступниками... и честолюбия, признался он себе. И вот теперь, когда всё было почти в руках, когда он собирался по всей справедливости лишить жизни двух преступников, утративших право на неё, это могло перечеркнуть все его усилия. Если он сделает такой шаг, будучи обвинителем на этом процессе, согласится с признанием вины этими ублюдками и не станет возражать против двадцатилетнего приговора, все его усилия, все его речи в защиту справедливости будут забыты. Да, будут забыты в мгновение ока.

С другой стороны, если он откажется от предложения Стюарта и потребует суда над ними, он рискует оказаться человеком, начисто проигравшим процесс.

Можно винить береговую охрану за её глупый поступок, но тогда разве он не принесёт их карьеру и, возможно, свободу на алтарь... чего? Справедливости?

Честолюбия? А как относительно возмездия? — спросил он себя. Независимо от того, выиграет он процесс пиратов или проиграет, служащие береговой охраны пострадают, хотя из-за их поступка правительством Соединённых Штатов наркомафии нанесён самый мощный за всю историю удар.

Наркотики. Все сводилось к наркотикам. Здесь способность к коррупции была настолько велика, что ему не приходилось встречаться с чем-то подобным.

Наркотики разрушали жизни людей и в конце концов убивали их. Наркотики являлись источником такого количества денег, что даже те, кто не употреблял их, все равно становились их жертвой, поддаваясь разложению и коррупции. Наркотики подрывали человеческие институты любого уровня и типа. Наркотики разрушали целые правительства. Как же решить эту проблему? Давидофф не знал ответа, хотя не сомневался, что, попади он в сенат, будет с важным видом заявлять перед телевизионными камерами, будто сумеет найти решение — или, по крайней мере, часть решения, — если граждане Соединённых Штатов доверят ему...

Господи, как же мне поступить?

Эти два пирата несомненно заслуживают смерти. А как относительно моего долга перед их жертвами? Это не было целиком ложью, более того, это не было ложью совсем. Давидофф действительно верил в справедливость, верил, что закон создан людьми, чтобы предохранить их от хищников, верил, что его цель в жизни состоит в том, чтобы стать инструментом правосудия. Иначе зачем он так трудился всю жизнь, получая столь мало? В конце концов, честолюбие не было его главной жизненной целью, правда?

Нет.

Один из четырех убитых замарал себя, но остальные трое? Как называют это военные? «Попутный урон».

Этот термин относится к такому случаю, когда нападение против отдельной цели случайно приводит к гибели всех, кто оказывается поблизости. Попутный урон. Одно дело, когда такое происходит на войне, ведущейся государством. В данном случае это просто убийство.

Нет, это не просто убийство. Эти мерзавцы не спешили. Они наслаждались своим поступком. Неужели восемь лет — достаточная расплата за такое деяние?

А вдруг ты совсем проиграешь процесс? Даже если выиграешь его, имеешь ли ты право принести в жертву судьбы старшин и офицеров береговой охраны? Или это тоже «попутный урон»?

Нужно найти выход. Его всегда можно найти, а у Давидоффа была пара дней, чтобы придумать что-нибудь.

* * *

Они хорошо выспались, и разреженный горный воздух не оказал на них дурного влияния, чего они опасались. К закату солдаты отделения были на ногах, готовые продолжать движение. Чавез пил свой растворимый кофе, глядя на карту и пытаясь угадать, какую из помеченных целей выберут на сегодня. В течение дня наблюдатели следили за шоссе в долине, более или менее догадываясь, чего им ждать. Грузовик с контейнерами кислоты. Дешёвые местные рабочие руки разгрузят банки и понесут их в лес, сопровождаемые людьми с мешками листьев коки за плечами.

Перед самым заходом солнца на шоссе действительно остановился грузовик.

Уже стемнело, когда они увидели, что происходит, правда, очки ночного видения не увеличивали изображения. Грузовик уехал довольно скоро, и всё это произошло на расстоянии трех километров от «Отеля», одной из целей в списке.

За работу. Каждый из солдат щедро опрыскал себя составом, отпугивающим насекомых, натёр руками лицо, шею и уши. Состав не только отпугивал насекомых, на него легче было нанести маскировочную краску, которая походила на какую-то ужасную губную помаду. В каждой паре один солдат помогал другому. Более тёмные оттенки наносились на лоб, нос и скулы, а более светлые — на места, где обычно была тень, — под глазами и на щеках. Это не было боевой раскраской, как иногда думают, глядя на солдат в кинофильмах. Суть её заключалась не в том, чтобы запугать противника, а в том, чтобы затруднить обнаружение. После того как светлые места на лице сделали тёмными, а тёмные осветлили, лица солдат уже не походили на лица.

Пришло время отрабатывать жалованье. Пути подхода и места сбора были выбраны заранее и знакомы каждому солдату. Получены ответы на все вопросы, рассмотрены непредвиденные обстоятельства, разработаны запасные планы. Рамирес вместе с отделением отправился в путь, пока ещё был свет на восточном склоне долины. Они шли вниз, к намеченной цели.

Глава 17

Исполнение

В армии приказ для исполнения боевой задачи сводится к акрониму — СОИПОРС: ситуация, операция, исполнение, поддержка и обслуживание, руководство и связь.

Ситуация — это заранее собранная информация, необходимая для осуществления операции, которую следует знать солдатам.

Операция — описание предстоящей задачи, заключающееся в одном предложении.

Исполнение — методологические указания, касающиеся того, как нужно осуществить операцию.

Поддержка и обслуживание касаются помощи, которая может понадобиться солдатам при осуществлении операции.

Руководство определяет тех, кто отдаёт приказы по каждому командному звену всей цепи, теоретически до самого Пентагона, и вниз до самого младшего участника операции, который в крайнем случае будет командовать самим собой.

Связь — общий термин, определяющий процедуры обмена информацией.

* * *

Солдаты уже получили инструктаж относительно общей ситуации, хотя и не особенно в нём нуждались. Как ситуация, так и предстоящая им операция несколько изменились, но и это они знали. Капитан Рамирес проинструктировал их, как исполнять операцию, и сообщил солдатам всё, что может им понадобиться этим вечером. Никто не будет их поддерживать; они предоставлены самим себе.

Тактическое командование брал на себя капитан, он же назначил заместителя на случай ранения или гибели. Радиокоды тоже были известны. Прежде чем повести отделение вниз по крутому склону, Рамирес сообщил о своих намерениях по радио «Переменному», расположение которого ему не было известно, но одобрение которого он получил.

Как всегда, на острие марша двигался старший сержант Доминго Чавез, он опережал на сотню метров Джулио Вегу, который тоже «оторвался» на пятьдесят метров от остальной группы, шедшей не вплотную друг к другу, а рассредоточившись метров на десять. Спуск вниз по склону давал ногам порядочную нагрузку, но солдаты не обращали на это внимания. Они испытывали слишком большое возбуждение. Через каждые несколько сотен метров Чавез находил место, откуда можно было взглянуть на цель перехода, — там они нанесут удар, — и через линзы бинокля различал смутный свет керосиновых фонарей. Солнце было у него за спиной, И он мог не беспокоиться, что свет отразится от объективов. Цель располагалась именно там, где находилась на карте, — интересно, как получена такая точная информация, подумал он, — и они в точности соблюдали предписанную процедуру. Кто-то, решил Динг, проделал большую работу по подготовке операции.

Предполагалось, что в пункте «Отель» они обнаружат от десяти до пятнадцати человек. Чавез надеялся, что и эти сведения окажутся точными.

Иди было не так уж трудно. Лес оказался не таким густым, как джунгли в низменностях, да и москитов меньше. Может быть, подумал Чавез, и для них воздух слишком разрежен. Слышали крики птиц, болтающих между собой, обычный лесной шум, маскирующий передвижение отделения, но этих криков было слишком мало.

Чавез услышал, как один из солдат поскользнулся и упал в сотне метров позади него, однако распознать шум падения мог только ниндзя. Сержант сумел пройти половину расстояния меньше чем за час и остановился на контрольном пункте, ожидая, пока его догонит остальное отделение.

— Пока все идёт хорошо, хефе, — сказал он Рамиресу. — Я никого не встретил по пути, даже ламы, — добавил Чавез, чтобы показать капитану, что чувствует себя свободно и уверенно. — До цели осталось меньше трех тысяч метров.

— Хорошо. Остановитесь на следующем контрольном пункте. Имейте в виду, что в районе цели могут оказаться люди, вышедшие оглядеться вокруг.

—  — Слушаюсь, капитан. — Динг тут же отправился в путь. Остальные солдаты последуют за ним через пару минут.

Теперь он шёл медленнее. С каждым шагом он приближался к «Отелю», и вероятность натолкнуться на кого-то возрастала. Люди, занимающиеся изготовлением наркотиков, не могут быть настолько глупы, предостерёг он себя. У них должны быть хоть какие-то мозги, да и те, кто им помогает, принадлежат к местным жителям, выросшим в этой долине и потому знакомым с окружающей обстановкой. И они наверняка вооружены. Чавез с удивлением обнаружил, что чувствует себя совсем по-иному, не так, как в прошлый раз, но тогда он оценил возможности охранников, наблюдая за ними на протяжении нескольких дней. А сейчас сержант не знал, сколько их, как они вооружены, хорошо ли подготовлены.

Господи, вот это настоящий бой. Мы не знаем о них ни хрена.

Но именно тут пригодится искусство ниндзя, напомнил он себе, ободряя себя нарочитой храбростью.

Время, казалось, то замедлялось, то ускорялось. Каждый шаг длился целую вечность, но, когда Чавез достиг контрольного пункта, все произошло неожиданно быстро. Он видел освещённую поляну, там располагалась цель — неясный зелёный полукруг в очках ночного видения, но по-прежнему Динг не заметил никакого движения в лесу и не слышал незнакомых звуков. Остановившись в контрольном пункте, он выбрал дерево и встал с ним рядом, насторожённо оглядываясь по сторонам, стараясь увидеть как можно больше. Теперь он вроде слышал что-то. Шум то усиливался, то исчезал совсем, но время от времени слышались необычные звуки, доносящиеся со стороны цели. Его беспокоило, что он всё ещё ничего не видел. Всего лишь неясный свет — и ничего больше.

— Ну? — прошептал капитан Рамирес.

— Прислушайтесь.

— Да, — ответил офицер через несколько секунд. Подошедшие солдаты сбросили рюкзаки и заняли позиции в соответствии с планом. Чавез, Вега и Ингелес начнут двигаться прямо к «Отелю», тогда как остальная группа обойдёт цель слева.

Ингелес, сержант-радист, был вооружён гранатомётом М-203, прикреплённым под стволом винтовки, у Веги был пулемёт, а Чавез держал наготове бесшумный автомат МР-5. Их задачей являлось наблюдение. Они подберутся как можно ближе и обеспечат огневое прикрытие для атаки. Если кто-нибудь попадётся им по пути, Чавез устранит его, не поднимая шума. Динг повёл свою группу, и через минуту отправился капитан Рамирес с оставшимися солдатами. В обеих группах интервал между солдатами сократился до пяти метров. Теперь возникла ещё одна серьёзная опасность — замешательство. Если один из солдат в каждой группе потеряет связь с товарищами или вдруг вражеский часовой каким-то образом окажется среди них, результаты как для операции, так и для её участников будут фатальными.

Чтобы преодолеть последние пятьсот метров, Дингу понадобилось больше получаса. Выбранная для его группы наблюдательная позиция была чётко обозначена на карте, однако в лесу, да ещё ночью, эта определённость исчезла. Ночью все обычно выглядит по-другому, и даже в очках ночного видения лес кажется каким-то... другим. Словно глядя на себя со стороны, Чавез понимал, что нервничает. Не то чтобы он боялся, просто чувствовал себя менее уверенным.

Каждые две-три минуты он убеждал себя, что совершенно точно знает, как нужно себя вести, и всякий раз успешно, но проходило всего несколько минут, и неуверенность снова охватывала его. Логика говорила ему, что это чувство тревоги в армейских наставлениях называется естественным состоянием солдата перед боем. Чавезу это не нравилось, но он сохранял самообладание. Точно, как говорилось в наставлениях.

В это мгновение он заметил впереди какое-то движение и замер на месте.

Левая рука опустилась вниз, за спину, ладонью в сторону идущих позади — сигнал остановиться и ждать. И снова сержант не растерялся, полагаясь на свою армейскую подготовку. Из армейских уставов и собственного опыта Чавез знал, что ночью человеческий глаз способен увидеть только движущиеся предметы. Если у противника нет приборов ночного видения, разумеется...

А у этого человека такого прибора не было. Человеческая фигура находилась на расстоянии почти ста метров и медленно и осторожно двигалась через лес между тем местом, где сейчас находился Чавез, и тем, куда шли трое солдат. Всё было так просто, что движущаяся тень не подозревала о вынесенном ей смертном приговоре. Динг махнул рукой, приказав Веге и Ингелесу оставаться на месте, а сам пошёл вправо, пересекая направление движения охранника, чтобы оказаться позади него. По какой-то причине Чавез двигался теперь быстро. Через пятнадцать минут всем троим нужно было занять наблюдательную позицию. Глядя через очки и выбирая места, свободные от травы и веток, ступая как можно легче, Динг шёл почти со скоростью пешехода. Беспокойство исчезло, потому что он понял, что нужно сделать, и на смену пришла уверенность. Сержант двигался беззвучно, скользил по лесу, как бесплотная тень, пригнувшись, поворачивая голову от цели к направлению, по которому шёл, и обратно. Через минуту он нашёл хорошее место для засады. Рядом проходила утоптанная тропинка, по которой и двигался охранник. Господи, да этот кретин шёл прямо по ней, понял Чавез. Нельзя поступать так глупо, надеясь остаться в живых.

Теперь охранник возвращался, двигаясь медленными, едва ли не детскими шагами, высоко поднимая колени, но двигался он по утоптанной тропинке беззвучно, с опозданием заметил Динг. Может быть, охранник и не был таким уж кретином. Он смотрел вверх по склону, однако на плече его висел автомат. Чавез ждал, давая ему возможность подойти поближе. Когда охранник посмотрел в сторону, сержант снял очки. Внезапное ухудшение видимости заставило Чавеза на несколько секунд потерять цель, его едва не охватила паника, но он взял себя в руки. Охранник обязательно появится в поле зрения, поскольку он шёл назад на юг.

Почти тут же возникла человеческая фигура, сначала неясная, напоминающая чёрную массу, двигающуюся по коридору в джунглях. Динг присел на корточки у основания дерева, направив дуло автомата в голову человека и ожидая, когда он подойдёт ещё ближе. Лучше подождать и выстрелить безошибочно. Переключатель автомата стоял на указателе одиночного огня. Охранник был сейчас в десяти метрах. Чавез затаил дыхание, прицелился в середину головы и нажал на спусковой крючок.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59