Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воспитанник богов

ModernLib.Net / Клименко Владимир / Воспитанник богов - Чтение (стр. 27)
Автор: Клименко Владимир
Жанр:

 

 


      Внутреннее помещение храма отличалось от двора лишь тем, что было накрыто крышей - большое неуютное пространство с земляным полом и узкими окнами, размещенными так высоко, что до них с трудом можно достать рукой. Изображение Эгеры внутри храма отсутствовало, зато в множестве были расставлены, примерно в полтора человеческих роста, идолы, в которых Млый не смог узнать никого из известных ему богов.
      Женщина с большой змеей, кусающей ее в плечо. Раскрашенные глаза жертвы вытаращены в смертельном испуге. Воин со сломанным копьем, беспомощно опустивший руки. Еще один воин, пытающийся разорвать на горле блестящую цепь. Цепь сделана из настоящего металла.
      Млый бродил среди идолов, как среди музейных экспонатов, недоумевая, зачем жрец позвал его сюда. И вдруг увидел свой меч.
      Заслоненная вначале фигурой воина, перед ним внезапно возникла его собственная статуя. То, что это именно он, сомнений не было. В грубо выточенном лице безошибочно угадывались его собственные черты. Но не это поразило Млыя больше всего - идол был пронзен насквозь мечом. Его мечом!
      Клинок вонзили в деревянное изображение с такой силой, что он пробил его навылет, словно стальной иглой насекомое.
      - Что это? - невольно воскликнул Млый и вытер со лба испарину. - Что это значит?
      - Это значит, что твой меч и ты сам навечно теперь принадлежите Эгере. За любой попыткой уйти от Эгеры последует смерть.
      - Но почему? - растерянно спросил Млый.
      - Так хотят Отшельники. А что желают они, всегда угодно Эгере.
      - А если я не соглашусь, - зловеще прошептал Млый. - Никто не волен распоряжаться за меня!
      Он схватил рукоятку меча и с силой рванул ее. Идол покачнулся, но меч остался торчать в дереве так же прочно.
      Млый заворчал, как рассерженный медведь, и со второй попытки выдрал идола из земли, как будто корчевал пень. Меч при этом не подался наружу даже на сантиметр.
      Пока он бесцельно бился со своим собственным изображением, отовсюду уже бежали жрецы, призванные стариком. На Млыя навалились сзади, скрутили за спиной руки. От резкой боли в груди и в спине Млый обмяк, бессильно подкосились ноги. Его вынесли за ворота храма и бросили прямо на землю.
      В толпе захохотали.
      Более униженного положения Млый не испытывал никогда.
      Хорошо слаженные действия жрецов, отлично владевшими приемами рукопашного боя, напомнили ему о собственном бессилии.
      - Отстаньте от него! - рыжая Дора подбежала к Млыю первой. - Разве вы забыли, что горец ранен!
      Девушка склонилась над Млыем, и он почувствовал запах мускуса, которым проститутки пользовались для вызова страсти у желающих принести жертву Эгере. Больше всего Млыю хотелось сейчас уйти с площади, исчезнуть, забиться в какую-нибудь нору и хоть на время остаться одному. Словно поняв его состояние, Дора помогла подняться Млыю с земли и, подставляя ему плечо для опоры, повела прочь. Млый не сопротивлялся.
      - Ты слишком спешишь, горец, - девушка на ходу заглянула ему в лицо. Слишком торопишься. Тебе надо набраться сил.
      - С тобой их можно только потерять, - попытался неуклюже пошутить Млый, испытывая невольную благодарность за помощь. - Отведи меня обратно в трактир.
      - Разве ты не пойдешь ко мне? - удивилась Дора.
      Млый отрицательно покачал головой:
      - Нет, мне нужно побыть одному.
      - А кто будет лечить твои раны? - голос Доры звучал настойчиво. - Кто будет за тобой ухаживать?
      По пути она остановилась около лавки торговца лекарственными травами: купила какую-то мазь и высушенный пучок растений.
      Долгий обратный путь настолько измотал Млыя, что, вернувшись в свою каморку, он буквально рухнул на постель и тут же забылся в нездоровом горячечном сне. Временами он просыпался, чувствуя прикосновение мягких ладошек к своей коже - Дора втирала в раны мазь, сделала горячий настой из купленной травы и заставила выпить. Через несколько часов Млый очнулся и почувствовал себя несколько лучше. Он ничуть не удивился, обнаружив, что Дора никуда не ушла, но ее присутствие сковывало Млыя, он испытывал непонятную стеснительность. Прогнать девушку мешала только благодарность за оказанную помощь.
      Каморка оказалась чисто прибранной, дверь Дора не закрывала, чтобы свежий воздух беспрепятственно мог проникать внутрь, и ничуть не смущалась любопытных взглядов посетителей трактира, иногда покидавших зал исключительно для того, чтобы поглазеть на раненого горца.
      - Почему мне не разрешают уйти? - задал мучивший его вопрос Млый. Кому я здесь нужен?
      - Ты сам знаешь кому, - тихо ответила Дора. Она успела не только прибрать комнату, но и стереть краски с лица. Если бы не огненно-рыжие волосы, то она, пожалуй, очень походила бы на Ольгу. - Тебя не пускают Отшельники. А чтобы быть полностью уверенными, что ты останешься на месте, рядом с тобой всегда будет старший жрец. О, он великий маг!
      - Великий враг! - по-своему переиначил ее ответ Млый. - Жаль, что со мной нет Сторожича.
      - Я не знаю, о ком ты говоришь, - призналась Дора. - Но я тебе помогу. Я тебя вылечу, и ты останешься в городе. Я видела, как ты бился с медведем. Его мог победить только необыкновенный человек. Такого не случалось много лет, а некоторые говорят - никогда. Ты и сам можешь стать магом!
      Слова девушки прозвучали простодушно, но Млый насторожился. Она его вылечит, и он здесь останется. Нет, так дело не пойдет!
      - Дай мне побыть одному, - попросил он.
      - Ты меня прогоняешь? - упавшим голосом сказала Дора. - Я тебе совсем не нравлюсь?
      Вот в этом Млый боялся признаться даже самому себе. Дора была не просто привлекательна, она была красива. Нежная молочно-белая кожа с редкими веснушками, большие темно-синие глаза, временами распахивающиеся в наивном удивлении, полный чувственный рот. Нет, недаром говорил ему о Доре калека, когда они шли к храму. Дора по праву могла считаться лучшей шлюхой Эгеры. И все-таки - шлюхой!
      - Уйди! - уже настойчиво попросил он. - Мне надо подумать.
      Подумать предстояло о многом. Дора все-таки ушла, оставив в каморке легкий запах мускуса, Млый закрыл дверь. Может быть, он прогнал девушку зря? Ведь оставаясь один, он даже не может толком выспаться. Он все время боялся нападения и нервно дремал, чутко прислушиваясь к каждому шороху. А теперь выяснилось, что он не сможет вернуть себе оружие. Как только он окрепнет достаточно для того, чтобы вступить в битву с жрецами, он попытается отвоевать свой меч. Но, кажется, Дора говорила, что старший жрец - маг, и он все время находится рядом. Теперь последние сомнения в том, кто противостоит ему, у Млыя отпали. Конечно, старик! Вот его и следует опасаться прежде всего.
      Раны болели меньше. Даже сломанные ребра, похоже, начали срастаться. По крайней мере, дыхание не затруднено и можно больше не придерживать рукой грудь при ходьбе. Млый вышел в общий зал.
      - Смотрите, как его сумела приласкать Дора! - раздался крик одного из посетителей. - Горец почти не хромает!
      Не обращая ни на кого внимания, Млый сел за стол и подозвал к себе трактирщика.
      Он заказал большой кусок жареного мяса и много зелени, а когда трактирщик попытался напомнить о долге, просто ухватил его за отворот рубашки и прижал щекой к столу. Поелозив немного пухлой физиономией по доскам, как тряпкой, Млый отшвырнул хозяина к стойке. Под одобрительный гогот посетителей его заказ был тут же выполнен.
      - Если понадобится, - тихо сказал Млый трактирщику, - я разнесу твое заведение по кирпичикам. Учти, ты будешь кормить меня как следует, пока я не стану здоров. И сегодня же отведешь мне комнату получше. Я побывал в храме Эгеры, она велела мне служить ей, и я внял ее желанию. Отныне мне может приказывать только она. Где старик? Я хочу поговорить с ним.
      Решение поговорить с жрецом Млый принял неожиданно даже для себя. Надо добиться ясности. Враждебное противостояние может только ухудшить его положение в городе, значит, следует прибегнуть к хитрости. Пусть все, и жрец в том числе, думают, что он смирился и не помышляет о побеге. Пусть считают, что он сдался. Прежде всего, не надо торопиться. Он вызволит свой меч из храма, и вот тогда начнется настоящий разговор. А пока надо терпеть.
      Старика поблизости не оказалось. Идти снова в храм Млый не захотел. Теперь у него было достаточно времени, чтобы подождать. Значит, он будет ждать.
      Новую комнату для себя он выбрал сам. Трактирщик всем видом показывал, как он недоволен, но перечить не осмелился. Теперь Млый перебрался на второй этаж, в комнату над лестницей. Окно выходило на противоположную от моря сторону, рядом с ним рос старый платан, его ветки почти упирались в стену дома.
      После сытного обеда Млый расслабился, его снова потянуло в дрему, и, повалившись на чистую постель, он вдруг уснул по-настоящему крепко впервые за последние дни.
      Проснулся он как от толчка, словно его потрясли за плечо.
      Тишина в трактире стояла мертвая. Не шумели в зале посетители, не слышно было ничьих шагов - наступило время сна.
      Этих тихих часов, означавших, что сейчас в Нави царит ночь, Млый опасался больше всего. Хорошо хоть светло по-прежнему, не надо напрягать зрение, чтобы различить опасность. А то, что ему что-то угрожает, Млый даже не сомневался, он чувствовал это почти физически.
      Еще недавно он радовался, что сумел перехитрить всех, сообщив трактирщику о своем намерении служить Эгере. Но ведь со стариком он так и не поговорил! К тому же, с чего это он вдруг решил, что ему поверят?
      Млый, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках подошел к двери, выглянул в коридор. Никого! Двери соседних комнат, где сейчас отдыхают постояльцы, плотно закрыты. Вчера в трактире появились еще трое гостей, прибывших откуда-то с юга, по крайней мере, так говорил хозяин. Кроме них и Млыя других постояльцев в доме не было.
      А старик? Как же он мог забыть о нем?
      Для того чтобы сойти по лестнице, не нужно было даже идти по коридору. Прижимаясь к стене, Млый осторожно нащупал ногой ступеньку, но, так и не спустившись вниз, замер и прислушался.
      Еще накануне он бы не отважился покидать свою комнату во время общего сна - сил не было. Сейчас он чувствовал себя лучше, раны почти не болели, и хотя рука по-прежнему слушалась недостаточно хорошо, да и от хромоты он избавился не полностью, вылазку можно было совершить. Сейчас он проверит, откуда исходит опасность. Возможно, кто-то пытается опять поставить ловушку из волос на его пути. Впрочем, насчет того, кто мог бы это сделать, он почти не сомневался. Дора говорила, что старик - маг. Ставить ловушки для своих жертв - это как раз по его части.
      Он помнил, что дверь в комнату жреца находится сразу под лестницей. Для того чтобы убедиться, открыта дверь или нет, надо просто лечь на ступени и посмотреть вниз.
      Дверь оказалась закрыта, но оставалась узкая щель наверху, как раз на уровне глаз. Млый с любопытством заглянул внутрь комнаты. То, что он увидел, заставило его сначала испуганно отшатнуться, но он тут же взял себя в руки и вновь приник к щели.
      Старик не спал. Окно его комнаты было плотно задернуто черной шторой. Прямо на столе без подсвечника горела толстая свеча, рядом с ней стояла маленькая фигурка Эгеры-Марены. Жрец ходил по комнате, иногда взмахивая руками, отчего распахивались, как крылья летучей мыши, широкие рукава черного, такого же, как у Отшельников, плаща. Неожиданно он схватил со стола холщовый мешок и вытащил из него отрубленную медвежью лапу. В первый момент Млый принял ее за человеческую кисть. Творящееся на его глазах колдовство подействовало гипнотически, Млый, чувствуя ужас, не в силах был оторвать глаз от священнодействия.
      Когти торчали, как пальцы. Старик поднес лапу к своему лицу, потом поставил на стол, словно страшный канделябр.
      Он дотронулся до первого когтя, и тот засветился жутким зеленоватым светом. Так повторилось еще три раза, но последний коготь не зажегся, сколько жрец к нему ни притрагивался.
      Это гадание, подумал Млый. Просто гадание. Сколько жильцов в трактире? Вместе с ним - пятеро, включая хозяина. Все они спят, потому и засветились когти. Не спит он один.
      Жрец это понял раньше него. Он что-то неразборчиво забормотал, и вдруг ткнул в незасветившийся коготь горящую свечу.
      Грудь Млыя словно пронзил раскаленный прут. Он замычал от внезапной боли, и тут же его глаза встретились с глазами старика. Дверь, как будто ее толкнули, стала медленно отворяться. Последнее, что Млый успел разглядеть, прежде чем вскочить на ноги, так это то, как старик медленно потянул на себя рукоятку посоха, освобождая из него длинный узкий клинок.
      Почему-то у Млыя даже не возникло мысли об открытой схватке, он чувствовал, что проиграет. В медлительном взгляде старика Млый прочитал собственный приговор, словно жрец был страшным и неотвратимым орудием Эгеры.
      Спотыкаясь, Млый бросился вверх по лестнице, не рискуя пробежать мимо открывшейся двери, заскочил в свою комнату и, не раздумывая, запрыгнул на подоконник. Ветка платана не достигала окна метра на два. Только бы выдержала, только бы не подвела раненая рука!
      Млый прыгнул вперед с такой силой, словно хотел преодолеть бездонную пропасть. Ему удалось зацепиться за ветку и повиснуть на ней. Можно было бы карабкаться дальше по стволу, но временем следовало дорожить. Поэтому он, прикинув расстояние до земли, расцепил пальцы и приземлился под окном на корточки. Отбежав, хромая, на некоторое расстояние от дома, он вдруг понял, что просто так скрыться от старика не удастся. Тот непременно настигнет его, даже если придется преследовать не один час. Причем погоня вряд ли ограничится городскими улицами. Эх, если бы суметь раздобыть хоть какое-нибудь оружие, пусть это будет простой нож!
      Под ногами не обнаружилось ничего, кроме камней. Но не будет же он швырять в жреца камнями, как проказливый мальчишка. Разве это защита?
      Млый наклонился к самой земле и вдруг увидел кованый гвоздь, выпавший из подковы. Сам еще не понимая, зачем это делает, он поднял его. Помнится, Род говорил о древнем способе избавления от погони упыря. Следует начертить Руну Покоя и...
      К дому Млый вернулся кружным путем, почти полностью обежав квартал. Дверь трактира оказалась распахнутой настежь, старика нигде не видно.
      Теперь надо найти подходящее место для засады. Млый осмотрелся и, не обнаружив ничего лучшего, забрался на козырек крыши, низко выступавший над самым входом. Он затаился на нем, как кошка, поджидающая мышь, хотя в действительности добычей сейчас являлся он сам.
      Вот когда Млый по-настоящему пожелал подлинного мрака ночи. Убежище выглядело очень ненадежным. Он лег, прижавшись к черепице, продолжая ощущать свою беззащитность. Заметит его жрец, еще издали заметит!
      Старик показался с той самой стороны, откуда пришел Млый.
      Увидев его пригнувшуюся к земле фигуру, Млый понял, что жрец идет по следу, принюхиваясь, как собака. Длинный обнаженный стилет казался палочкой поводыря, старик водил им, словно щупом.
      Млый прижался к черепице еще плотнее. Вот старик подошел к двери и завертелся на узком пятачке, заметался. Стилет выстукивал по земле замысловатую дробь. Сейчас жрец посмотрит вверх!
      Больше медлить было нельзя. Млый крепко сжал в руке найденный на дороге гвоздь. Мелькнула мысль воспользоваться им как ножом, но слишком мал кованый кусок металла, слишком ненадежен. Нет, надо делать то, что задумано.
      Чуть подавшись вперед, Млый почувствовал, как захрустела под ним ломающаяся черепица. Уже не скрываясь, он оторвал кусок кровли и швырнул его на другой конец улицы, а сам прыгнул в противоположную сторону.
      Маневр получился удачным. Старик вскинул голову на звук и, не разгибаясь, каким-то лягушачьим подскоком кинулся к куску черепицы. В тот же момент Млый оказался за его спиной. Он не стал убегать, а с размаху, словно желал насмерть поразить врага, воткнул гвоздь в оставленный стариком след. Подняв от земли голову, он увидел, как жрец, хищно оскалившись, вытянул в его направлении руку с зажатым в ней стилетом. Млый собрал всю свою волю, чтобы не удариться в беспорядочное бегство, и вычертил в воздухе Руну Покоя.
      Тут же жрец замер, как будто его хватил столбняк. Стилет бессильно опустился клинком вниз. Губы старика беззвучно шевелились, словно он желал позвать на помощь. Он судорожно дергал левой ногой, той самой, в след которой Млый вколотил гвоздь, но двинуться с места не мог. Заклятие подействовало!
      Возможно, в любой другой момент Млый не стал бы поспешно покидать поле боя и полностью насладился поражением врага, но сейчас времени для торжества не оставалось совсем. Неподвижный взгляд жреца был устремлен прямо на него. Дрожащий, как жало осы, стилет по-прежнему выглядел грозно. Млый даже не решился подойти ближе, чтобы отобрать у жреца оружие. Неизвестно, как долго будет действовать заклятие, а убить потерявшего способность двигаться противника Млый не мог себя заставить. Пусть стоит, дергается. Ведь даже на помощь позвать не может. Главное - сейчас не мешкать, надо спешить к храму Эгеры, вызволять меч.
      Хромая, Млый направился к площади, где было расположено капище. На ходу он пару раз обернулся - старик оставался стоять на месте как прикованный.
      Улицы были пока безлюдны - самое глухое время сна. Удача!
      Углядев оставленную без присмотра переносную жаровню, Млый подобрал ее, грохнул о землю и разломал на части. Вырванный из жаровни металлический прут оценивающе взвесил в руке. Если нет ничего другого, то сгодится и такое оружие. Он помнил, что в храме, видимо, где-то в задних комнатах отдыхают сейчас жрецы. В отличие от старика они вряд ли покидают храм, чтобы таскаться по трактирам. Без шума внутрь проникнуть не удастся.
      Высокий частокол и поднимающийся над ним идол Эгеры без суетящихся как обычно вокруг паломников и прохожих выглядели не совсем реально, призрачно. Млый поймал себя на этой мысли и упрямо тряхнул головой - только не надо расслабляться. Скорее всего, предстоит бой - проиграть его нельзя, это верная смерть. Он подошел к самым воротам, когда от частокола поднялась незамеченная им вначале фигура, закутанная в длинный плащ.
      В первый момент Млый шарахнулся в сторону, проклиная себя за неосторожность, но через мгновение узнал Дору. "Неужели проститутки даже ночью не покидают храм?" - успел подумать он.
      - Я знала, что ты придешь, - Дора говорила тихо, словно они были сообщниками и давно условились об этой встрече. - Я ждала.
      - Зачем ты здесь? - рассердился Млый. - Мне не нужна помощь. Я только заберу меч и тут же уйду из города.
      - Этого я и боялась, - Дора подошла совсем близко, рыжая прядь выбилась из-под капюшона, глаза глядели умоляюще. - Ты уйдешь, и я тебя больше никогда не увижу. Возьми меня с собой.
      - Нет! - упрямо ответил Млый.
      - Принеси жертву Эгере, - Дора неожиданно цепко ухватилась за рукав Млыя. - Сейчас, со мной.
      Не отвечая, Млый попытался разжать ее пальцы. Девушка слабо охнула, но продолжала, зацепившись ногтями за куртку, держать его.
      - Пусти! - крикнул Млый. - Ты разбудишь стражу!
      - Тогда ты навсегда останешься здесь! - тоже закричала Дора. Навсегда.
      Млый отбивался от девушки, как от кошки, боясь толкнуть или ударить ее слишком сильно, и все же не мог избавиться от настойчивых рук. Он отчаянно озирался по сторонам, словно надеялся, что сейчас появится кто-нибудь из прохожих и поможет ему. Эта борьба выглядела бы смешной, если не обстоятельства, которые привели Млыя к храму.
      - Хорошо, - быстро сказал он, удерживая прерывистое дыхание. - Я принесу жертву.
      Голубые глаза девушки торжествующе блеснули. Она тут же разжала руки и, одним движением сорвав плащ, швырнула его на землю. Затем торопливо распустила ворот широкого платья и притянула Млыя к себе.
      Игра в поддавки.
      Млый подхватил ее податливое тело, осторожно опустил на плащ, и вдруг резко разжал руки. Едва успев увернуться от цепкого объятья, он перескочил через Дору и громадными прыжками, забыв про боль в ноге, помчался к воротам.
      Двор он миновал беспрепятственно. Обогнув идол Эгеры, со всей силы ударил плечом в дверь храма.
      Боль была такой, что Млый с размаха сел на землю, обхватил плечо руками и стал его баюкать, словно ребенка. Дверь оказалась крепко запертой, а сзади уже слышались отчаянные крики шлюхи, сзывающей на помощь.
      Все, что угодно, мог предвидеть Млый, отправляясь в поход за мечом, но чтобы пасть жертвой страсти храмовой проститутки - такое не могло привидеться даже в страшном сне.
      Понимая, что времени у него совсем мало, Млый заставил себя подняться и, действуя железным прутом, как ломом, вонзил его между косяком и дверью. Прут сразу согнулся крючком, он был недостаточно толст. Тогда Млый бросил его. Он заметался по двору, отыскивая подходящий предмет, но на чисто подметенной земле не валялось даже сора.
      Задрав голову, Млый посмотрел в лицо Эгере, в свою очередь, мрачно взиравшей на него сверху. Громадный серп в опущенной руке богини сверкал прямо над его головой.
      - Если ты не отдаешь мое оружие, - закричал Млый, - то я заберу твое!
      Он торопливо содрал с себя кожаную куртку и, обмотав ею руки, ухватился за изогнутое лезвие.
      Эгера держала серп крепко. Но ожесточение Млыя было так велико, что от его рывка зашаталась сама статуя, и, упершись ногами в ее основание, Млый со второй попытки выдрал серп из деревянных рук.
      То, что его новое оружие окажется таким тяжелым, Млый не ожидал. Выкованный из бронзы серп превосходил размерами его меч в несколько раз и настолько же был тяжелее. Зато чисто символическая рукоятка оказалась слишком мала, держать серп было неудобно. И все же это было оружие.
      Млый волоком подтащил серп к двери храма и, собрав все силы, с разворота, словно собирался швырнуть его, ударил кривым лезвием по крепко сшитым доскам. Косяки затрещали, в лицо полетела щепа. Млый раскрутил серп, вертясь перед дверью, как дискобол, и ударил второй раз - крайняя к замку доска надломилась посередине. Потребовалось еще несколько ударов, чтобы дверь наконец подалась и растрескались косяки.
      Ослабленные доски Млый выбил ногой.
      Можно было не сомневаться, что поднятый им шум разбудил не только жрецов, но и жителей близлежащих домов. Скоро вокруг храма соберется толпа, а предстояло еще не только забрать меч, но и пробиться к городским воротам, чтобы вырваться на волю.
      В храм Млый ворвался, как волк в загон для овец. Гнев и отчаянье заставили забыть о ранах и о боли, он сам теперь ощущал себя живым воплощением ярости.
      Поджидавшие внутри храма жрецы были разбросаны в разные стороны словно вихрем. Казалось, Млый их даже не заметил. Он помнил, где стояла его статуя, пронзенная мечом, и безошибочно устремился к ней, не обращая внимания ни на крики жрецов, сзывающих народ, ни на вопли раненых.
      Войдя в состояние, близкое к безумию, Млый, отшвыривал с дороги не только охрану, но и деревянных идолов, словно и они были в чем-то виноваты. Выдернуть застрявший в дереве меч он даже не попытался. Обхватив идола двумя руками, он выдрал его из основания и, действуя им, как тараном, устремился к выходу.
      Больше на его пути встать никто не пытался. Толпа перед капищем собралась огромная, штурм храма разбудил многих, но, вспоминая позже этот момент, Млый с удивлением отметил, что теперь горожане, заметив его, вели себя точно так же, как при виде Сторожича: крики, вскинутые к лицу руки, чтобы заслонить глаза и не встретиться с ним взглядом, поспешные движения, чтобы уступить дорогу.
      Млый бежал по узким улицам, все время забирая вверх, к расположенным над городом воротам. Идол давил на плечо и в любой другой момент, возможно, оказался бы слишком тяжел для того, чтобы вот так, бегом, тащить его в гору, но сейчас Млый почти не ощущал веса.
      Ворота были закрыты, но на этот раз Млый даже не остановился перед новой преградой. С размаха он ударил своим идолом-тараном в высокие створки, и они послушно распахнулись, как незапертая дверь под порывом сквозняка.
      ТАМ, ГДЕ КОНЧАЕТСЯ НАВЬ
      - Теперь я, кажется, понял, чего хотела Марена.
      - Неужели? Тебе повезло, Ползун, я по-прежнему не понимаю ничего.
      - Надо убираться отсюда подальше. Побаловались, и хватит.
      Если Марена решит выпустить Млыя из Нави, то у дасу будут все основания обойтись с нами по-своему. А ты знаешь, шутить он не любит.
      - Какие уж тут шутки. Пожалуй, ты прав. Надо оставить Млыя в покое. Не ровен час...
      - Сначала я думал, из города ему не выбраться. Отшельники не дадут.
      - Где теперь твои Отшельники? Марена загнала их обратно в города, откуда им не выбраться. Там и будут обитать до лучших времен, если они для них наступят.
      - Вот-вот. Это я и имел в виду, когда говорил, что, кажется, кое-что понял. Выбор сделан.
      - В пользу Млыя?
      - В пользу Других!
      Костер горел ровно, почти без дыма, сухие сучья весело потрескивали в пламени, но Млыю были нужны угли. Он отгребал их в сторону большой суковатой палкой.
      С одной стороны деревянный идол совсем почернел и начал крошиться крупными щепками.
      Млый поджаривал свою статую на углях, как бычью тушу, заботясь, чтобы открытое пламя не коснулось клинка - если меч перекалится, то будет годен только для устрашения и сломается в первой же битве.
      С вершины крутого холма, на который он взбежал, не оглядываясь, открывалось море, поднимаясь стеной выше ожидаемой линии горизонта, хорошо просматривался изрезанный бухтами берег, но, странное дело, сколько Млый ни щурился и ни тер глаза, отказываясь им верить, он нигде не мог различить хотя бы признаков города, который только что покинул.
      Это открытие и пугало и радовало одновременно. Дни, проведенные за городскими стенами, ощущались вполне реально.
      Открывшаяся на лопатке рана кровоточила, по-прежнему болела нога, да и идол, пронзенный мечом, не давал даже повода подумать о том, что все случившееся с ним неправда. С другой стороны, город исчез, растворился, как мираж, растаял фата-морганой, не оставив даже руин. Что же на самом деле произошло?
      - Просто ты избавился от обмана, - знакомый голос Сторожича раздался из-за спины, и Млый охнул от неожиданности. - Ты прошел, может быть, самое трудное испытание в Нави - испытание себе подобными.
      Дасу в прежнем, привычном обличье возник по своему обыкновению словно ниоткуда. Глядя на него, трудно поверить, что еще мгновение назад никого рядом не было.
      - Ты! - радостно рассмеялся Млый и даже сделал шаг навстречу, чтобы обнять Сторожича, как Рода, но сдержал себя. - Ты обещал вернуться через три дня.
      - Немного опоздал, - насмешливо прищурился дасу.
      - Ничего себе, немного. Меня там чуть не убили.
      - Надо слушаться советов старших. Надо быть мудрее. Уже пора.
      - Пора, - охотно согласился Млый. - Но все-таки объясни, куда исчез город, люди...
      - Ты же решил быть мудрее, - напомнил Сторожич. - Не было никакого города.
      - А схватка с медведем, капище, жрец... Да все вокруг?
      - Если бы ты с самого начала слушал меня внимательно, то не сделал бы ошибок, ведущих к этому, - Сторожич легко притронулся к ране на лопатке. И твой меч был бы по-прежнему в ножнах, а не торчал в дурацком идоле.
      - Ты хочешь сказать, что я все выдумал?
      - Не совсем все, тебе помогли.
      - Отшельники?
      - И они в том числе. Но главное - ты опять получил предметный урок и убедился на деле, как представление о чем-то становится действительностью. Слово способно превратиться в вещь, представления- в реальность. Все взаимосвязано. Ведь даже в неоспоримой,на первый взгляд, истине, каждый находит лишь то, что он в нее вкладывает.
      - Но как же тогда...
      - И хватит об этом. У тебя еще будет время подумать, а я сказал достаточно. Кстати, ты так и будешь поджаривать свою статую до полной готовности или хочешь получить меч немедленно?
      Млый подергал меч за теплую рукоятку - клинок не подался ни на сантиметр.
      - Еще долго, - признался он.
      Дасу легонько отодвинул его плечом и сделал короткий взмах руками идол рассыпался, обернувшись горкой золы.
      - Опять магия, - тихо сказал внимательно наблюдавший за ним Млый.
      - Опять сила представлений о том, что можно сделать простой волей. Ну, так как, пойдем?
      - Будем скитаться по Нави, искать проход в Явь? Мне теперь кажется, что его просто не существует.
      - Отчаянье рождает поражение, - напомнил Сторожич. - Надежда - победу.
      - Я уже устал надеяться, - признался Млый.
      - Но ты же не остался в городе. Ты же стремился покинуть его. Зачем?
      - Не знаю, - пожал плечами Млый. - Наверное, по привычке.
      - Вот и пошли. Мне кажется, что твое путешествие скоро закончится.
      - С чего это ты так решил? - Млый старался не отставать от дасу. Здесь ничто не напоминает о реке с мостом, местность совсем другая. Тогда моря даже близко не было.
      - А где ты видишь море?
      Млый обернулся и оторопел - не горы, а холмы окружали его, в воздухе не чувствовалось даже слабого запаха соли, зато очень далеко, так что можно было подумать об обмане зрения, различались два кружащих в небе силуэта, они могли принадлежать только птицам.
      - Если одна из птиц Магур, то кто же вторая?
      - Приглядись внимательнее, разве ты уже не узнаешь друзей?
      - Но в Нави нет других птиц.
      - А если мы сейчас оказались на границе с Явью?
      - Тогда это Гамаюн и Алконост, - отказываясь верить глазам, тихо сказал Млый. - Неужели?
      - Возможно, - шедший впереди Сторожич вдруг остановился. - Не нравится мне эта низина, - признался он. - Что-то здесь не так.
      - Низина, как низина, - Млый торопливо обогнул дасу. - Дай лучше впереди пойду я.
      Они спустились с холма, и теперь силуэты птиц пропали из виду. Широкая плоская низина тянулась на несколько километров, дальше виднелся подъем. Если не задерживаться, то через какое-то время, поднявшись на противоположный край, можно будет убедиться, прав был Млый в своих предположениях или нет. Но следует торопиться, иначе птицы могут улететь.
      Чем дальше Млый и Сторожич углублялись в широкую ложбину, тем все ощутимее становилось колебание почвы под ногами.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28