Современная электронная библиотека ModernLib.Net

ИнтерКыся (№2) - Возвращение из рая

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Кунин Владимир Владимирович / Возвращение из рая - Чтение (стр. 3)
Автор: Кунин Владимир Владимирович
Жанр: Юмористическая проза
Серия: ИнтерКыся

 

 


Да к тому же и Сокс смотрел на все эти блядские Зямины заезды с таким, я бы сказал, «напряженным равнодушием». Кто попробует мне возразить, что, дескать, напряженного равнодушия не бывает – отвечу: бывает! Это когда ты делаешь вид, что тебе все до лампочки, а на самом деле в душе… Понятно?

Вот когда я перехватил этот взгляд Сокса, с показным равнодушием наблюдавшего за тем, как Зяма лезет мне концом своего хвоста между задних моих лап, в голову мне пришла шальная и, наверное, невыполнимая идея!!!

Однако, как говорил Водила, чем черт не шутит, когда Бог спит, и не боги горшки обжигают!..

Я лично и понятия не имею, что все это значит, но знаю, что Водила говорил это именно тогда, когда брался решать задачу, казавшуюся на первый взгляд невыполнимой.

Вот я и подумал – а не научить ли мне Сокса нормально трахаться и постоянно ХОТЕТЬ Кошек, несмотря на его официальную КАСТРАЦИЮ?! Не распахнуть ли мне перед ним широкое окно в НАСТОЯЩУЮ ЖИЗНЬ?!

Ну так не будет у него Котят… Велика беда – захочет, возьмет любого с улицы на воспитание. А Челси и Ларри Браун ему помогут. Взяла же Рут Истлейк Тимурчика! И не с улицы, а из далекой России. Из детской тюремной колонии, где Тимурчик пребывал не за переход улицы на красный светофор, а за убийство хоть и отвратительного, но живого Человека… А теперь – есть ли лучшая семья в Америке, чем сын и мать Истлейк?! Хренушки вам! Нету.

Отвлекся малость. Это со мной бывает. Заносит на личное…

– Сокс, – говорю я таким тихим и вкрадчивым голосом. – Посмотри на Зяму… Как она лежит, как дышит… Видишь?

– Ну вижу, – говорит Сокс. – И что?

– Неужели тебе не хотелось бы приласкать ее?.. Или чтобы она тебя приласкала?..

– Я уже ласкал ее, – говорит Сокс.

– Как?! – поразился я.

– Нюхал, – говорил Сокс.

Тьфу ты, пропади ты пропадом! Тоже мне – ласки… Раздолбай президентский! Хоть бы у своего Хозяина поучился!..

Но ничего такого, конечно, вслух не сказал, а только сказал, чтобы не спугнуть, так ласково, мягонько:

– Молодец, Соксик… Очень, очень неплохо! А где ты ее нюхал?

– Как «где»? – удивился Сокс. – Сверху. Вот здесь – между ушей. Снаружи…

– Замечательно! – говорю. – Ну просто прелесть!.. А теперь тебе не хотелось бы попробовать Зяму изнутри, а не снаружи?

– Что же, мне ей операцию делать? Как это «изнутри»?..

«Ну, все… – думаю. – Терпение у меня кончается!.. Сейчас я сам шпокну эту чертову Зяму, начищу рыло Соксу, если будет возникать, и уйду искать конгресс!.. На хрен я сюда приехал?! Что у меня, дел нету больше, как учить трахаться КАСТРАТОВ?!»

Но опять-таки, слава Богу, хватило ума и силы воли сдержаться. Даже голоса не повысил, а еще вкрадчивее говорю:

– Вот ты, Соксик, рассказывал мне, как ваша секретная служба горничных трахает или как тут под кустами совокупляются… Ты помнишь, КАК они это делали?

– Конечно, помню. Или лежа – он на ней или она на нем… Или еще сзади – она в наклоне…

– Стоп! – говорю. – Что и требовалось доказать… Так вот, Соксинька, для нас с тобой лучший вариант – второй. Сзади, дружочек ты мой, сзади!..

– Как это? – туповато спрашивает Сокс.

– Как, как!.. – вдруг нервно говорит Зяма и становится в классическую Кошачью позу – носом к земле, задница – вверх, хвост – в сторону, ноги – врастопырку. – Давай-ка, Кыся, или как там тебя… покажем Соксу, как это нужно делать!

У меня от желания чуть глаза на лоб не лезут! Член – аж звенит! Яйцами хоть в теннис играй!.. Говорю из последних сил чудовищным, фальшивым, дрожащим голосом:

– Ну зачем же это буду делать я, когда Соксик и сам прекрасно сможет с этим справиться. Да к тому же я и на костыле…

Вижу, Сокс пододвигается к нам поближе и начинает проявлять интерес, правда, пока еще только к технической стороне дела.

– Не уверен, что мне это так уж нужно. Во всяком случае, никаких желаний я пока не испытываю… – говорит Сокс, но уже тоже с фальшивенькими интонациями.

– Зяма! – говорю я. – Зямочка, солнце мое! А почему ты ждешь, когда Сокс проявит к тебе сексуальный интерес? Почему бы тебе не взять инициативу в свои лапы?..

– А хули толку? – вдруг грубо отвечает мне Зяма. – Я уж и так пробовала, и этак… Полгода мучаюсь!

– А скажи мне, Зямочка, – говорю я еще ласковее, – а ты не можешь припомнить – КАК ТЫ ЕЩЕ НЕ ПРОБОВАЛА?

Смотрю на Сокса – ну просто персонаж из мультипликации!.. Глаз перевязан, пасть от удивления раскрыта во всю ширь, но уже дышит – как нужно!..

Мамочки мои! Да неужели «лед тронулся, господа присяжные заседатели»?! – как цитировал кого-то Шурик Плоткин.

– Ты что имеешь в виду? – спрашивает меня Зяма. – ОРАЛЬНЫЙ СЕКС, что ли?

Я так и сел на хвост! Ни хрена себе?! Неужто я наконец увижу этот таинственный, наверное, чисто американский способ, о котором я впервые услышал от того еврейского Собака – Арни из Брайтона. И про который Рут наотрез отказалась разговаривать со мной, предложив дождаться Шуру Плоткина для обсуждения с ним ЭТОЙ ТЕМЫ.

– Да, да… – говорю я поспешно Зяме. – Именно ЭТО я и имел в виду!

– Ну что же… Давай попробую, – говорит Зяма, а в голосе полнейшая безнадега – просто плакать хочется.

Зяма по-хозяйски опрокидывает Сокса на спину, раздвигает ему задние лапы, отшвыривает в сторону Соксовский хвост и начинает своим маленьким розовым язычком вроде бы прилизывать ему ТАМ шерстку.

А потом открывает пошире рот, убирает клыки и…

Елки-палки!!! И это они называют ОРАЛЬНЫЙ СЕКС?! И ЭТО они считают своим «американским способом»?!

Да, как говорил мой друг Водила, – мне с них смешно! Это же обыкновеннейший… Ну как его?! Тьфу, черт… Совсем из головы выскочило… Слегка по-французски звучит. Ладно, потом вспомню. Так вот, этот ОРАЛЬНЫЙ, как они называют, СЕКС мне сотни Кошек на нашем пустыре в Питере делали!..

Тоже мне – открытие.

Не скрою и не буду лицемерить – приятно. Заводит жутко. Но старо как мир. У нас в России делают это не хуже и не менее квалифицированно, чем делает ЭТО сейчас Зяма.

– Эй ты!.. Как тебя там… Кыся!.. Погляди-ка, вроде бы пошло дело, а?.. – невнятно так, с плохой дикцией по причине занятости рта, говорит мне Зяма.

Я гляжу – батюшки!.. Да оказывается, Соксу любой среднеамериканский Кот может позавидовать!..

Размерчик – я тебе дам! Стоит как телеграфный столб – будто у него не вырезали два яйца, а, наоборот, пришили четыре… И вообще Сокс уже так раздухарился, что начинает стонать, вскрикивать, хрюкать, лапами дергать!

Я тоже так вдруг от него завелся, что стал непонятно почему ни с того ни с сего кричать:

– Шай-бу! Шай-бу! Мо-ло-дец! Мо-ло-дец!..

Тут Зяма, все-таки опытная стерва, умница, в ЭТОМ деле – блеск, аккуратненько так выпускает ТУ часть Сокса из своей пасти и мгновенно становится в классическую позитуру. Но уже задом не ко мне, а к Соксу!..

Я только успел крикнуть:

– Не торопись, Сокс!.. Помедленнее, врастяжку, старик! Не спеши!..

Но Сокс, ни хрена не дослушав меня, этаким орлом-стервятником взлетает на Зяму, вонзается в нее, куда надо и чем надо, тем самым, которым он с Котенкиных времен всего лишь писал и не помышлял о чем-либо другом, и начинает работать, как паровая машина Джеймса Уатта, про которую мне рассказывал Капитан «Академика Абрама Ф. Иоффе» Алексей-Иванович-Кэп-Мастер.

Тут уж и Зяма завыла от восторга!

А толстенное дерево, оно же секретный пост охраны, прямо-таки вспухло от криков изнутри:

– Внимание! Внимание!!! Всем постам!.. Включить видеокамеру, врубайте все мониторы!!! Скорее!.. СОКС Е… ЗЯМУ! СОКС Е… ЗЯМУ!!! По-настоящему е… Зяму!..

– Не может быть!..

– Вы ошибаетесь… Проверьте свой инфракрасный прибор ночного видения!!! Он у вас барахлит!..

– Да клянусь вам!..

– Тебе просто чудится… Сокс – кастрат!

– А может, это не Сокс?..

И обиженный голос изнутри толстого дерева:

– Да что ж я, Сокса в лицо не знаю?!

– Точно, парни! Сокс!..

– Смотрите, смотрите!!!

И все это в абсолютной темноте, при полнейшем БЕЗЛЮДЬЕ, а тут еще ритмичный хрип Сокса, вой Зямы…

Я сижу – балдею! Честно говоря – балдею от счастья. От счастья за Сокса!.. Ну и, конечно, некоторым образом во мне шевелится и растет ГОРДОСТЬ ТВОРЦА! Так сказать – СОЗДАТЕЛЯ этого маленького биологического ШЕДЕВРА!..

Да почему, черт вас всех побери, – маленького?!

Ведь то, что я совершил с Соксом, с детства кастрированным Котом, то, что я ВДОХНУЛ в него совершенно новую, неведомую ему доселе прекрасную сторону ЖИЗНИ, – разве можно назвать «маленьким ШЕДЕВРОМ»?..

Нет, господа хорошие, леди и джентльмены! ТО, ЧТО СДЕЛАЛ Я, – ЭТО ОГРОМНОЕ ПОЛОТНО, РАВНЫХ КОТОРОМУ В МИРЕ ПРОСТО НЕТУ!!! И к чертям Собачьим эту нашу вечную российскую показную скромность!.. ШЕДЕВР – ОН И ЕСТЬ ШЕДЕВР.

Тут Сокс ка-а-ак заорет благим матом на все восемнадцать и семь десятых акра территории Белого дома, как кончил он в эту Зяму – ее чуть не разорвало! Надо же было так долго хранить в себе такой запас… Котят на тридцать – не меньше!

А вокруг ка-а-к вспыхнут все прожектора, все лампы, все специальное освещение, ка-а-ак помчатся со всех сторон к нам Мужики – туча! И все с оружием, с камерами, с пушками, стреляющими сетками, еще черт знает с чем, а впереди всех, как жеребец, скачет Ларри Браун с таким коротким автоматом в руке и орет на всю округу и по-шелдрейсовски, и по-Животному, и по-Человечески:

– Держитесь, ребятки!!! Я здесь!..

Картинка, я вам скажу, маслом! Светло, как в яркий солнечный день, вокруг нас – куча вооруженных до зубов Мужиков, валяется затраханная в доску Зяма, Сокс обнимает меня передними лапами за шею, висит у меня на груди, рыдает от счастья и приговаривает сквозь судорожные всхлипывания:

– Кыся-а-а… Дорогой!.. Мартынчи-и-ик… Мистер Плоткин!.. Век не забуду… Что хочешь?.. Что хочешь!.. Все сделаю… Боже, что ты мне подарил?! Боже мой, что я благодаря тебе обрел?! Новая, новая, новая ЖИЗНЬ! Ну держись, Вашингтон! Трепещи, Кошачья Америка!..

* * *

Слава Господу, Челси уже спала мертвым сном, вымотанная вечерней тренировкой (она играет в женской школьной футбольной команде – стоит на воротах) и посиделками в кафе, где она, оторвавшись от шести дюжих охранников, слопала вместе с подружками «не рекомендованный», но обожаемый ею огромный шоколадный торт.

Поэтому, в обстановке строжайшей секретности от Челси, мы узким президентским кругом – Билли, Хиллари, Белодомский ветеринар, Начальник Секретной службы всего Белого дома (меня просили не называть его имя!), естественно, Ларри Браун – в качестве переводчика с шелдрейсовского и Первого ответственного лица за Сокса, сам Сокс и Я – на большом экране в темном зале просматривали видеопленку, записанную при помощи приборов ночного видения.

В зеленоватом искристом свете этих приборов ПОЛОВОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ Сокса было запечатлено во всех потрясающе возбуждающих подробностях!

Храни меня Бог, я ничего не хочу сказать плохого про президентскую чету! Наоборот, лично мне это как раз ужасно понравилось!.. Но, глядя на экран, всматриваясь в детали МОЕЙ ПОБЕДЫ над КАСТРАЦИЕЙ Сокса, несколько лет назад лишившей Сокса ЛУЧШЕЙ стороны Жизни, Билл и Хиллари Клинтон сами так завелись, что, может, никто другой этого и не заметил в темноте, но нам с Соксом очень хорошо было видно, как Билли аккуратненько запустил лапу, то есть руку под юбку своей жены Хиллари…

А та, с трудом сдерживая прерывистое дыхание, стала осторожно гладить мужа где-то в районе ширинки!..

– Нет! Это – невероятно!… – все время нервно повторял Клинтон, глядя на экран и вовсю шуруя под юбкой у собственной жены.

– Да, да… Просто – фантастика!.. – напряженно вторила ему Хиллари.

– Может быть, ему тогда не все вырезали?.. – предположил Клинтон.

– Все, мистер Президент! Все!.. – в отчаянии вскричал ветеринар, уже находясь в полуобморочном состоянии.

– Нет, такое тянет на Нобелевскую премию!.. – Хиллари Клинтон проговорила это слабым голосом и сладострастно, прикрыла глаза.

А я на экране видел все недостатки ПЕРВОГО, далеко не совершенного, излишне поспешного, но абсолютно естественного для ПРЕМЬЕРЫ поведения Сокса во время его ТРАХА.

Видел себя, сидящего на хвосте, далеко и некрасиво отставившего в сторону раненую заднюю лапу и в увлечении процессом размахивающего передними лапами – словно дирижер духового оркестра!

Видел блистательную профессионалку Зяму, которую по праву следовало бы считать в какой-то степени соавтором МОЕГО эксперимента. И все время помнил, что Зяма обещала мне завтра вечером привести свою приятельницу по имени Жужа, которая по технике секса заткнет за пояс всех Кошек, когда-либо бывавших подо мной!

Конечно, я с удовольствием трахну эту Жужу, но когда меня заранее предупреждают о какой-то «невероятной» технике секса и о том, какой «половой рай» меня ожидает, – я сразу же вспоминаю мюнхенско-киевскую Кошку Цилю, которая распускала о себе слухи-завлекухи, что она, дескать, даже Тигра может затрахать до смерти. А на поверку оказалось – обычная провинциальная любительская суетня, вскрики не вовремя, закатывания глаз не тогда, когда нужно, и постоянные трусливые мольбы: «Только не в меня!.. Только не в меня!..»

Наконец эта наша порнуха на президентском экране кончилась, Клинтон еле успел выдернуть руку из-под юбки жены, Хиллари с трудом отстранилась от мистера Президента, и свет в зале зажегся.

И вот тут, надо сказать, Сокс повел себя как истинный джентльмен! Он прошел к экрану, сел к нему спиной, а своей перевязанной мордой ко всем сидящим в креслах. И через Ларри Брауна попросил минуточку внимания.

Ларри перевел на Человеческий, и Сокс сказал:

– Всё, что вы все сейчас видели на экране, произошло только лишь благодаря моему новому и лучшему другу – Кысе! Не побоюсь высокопарности – Великому Русскому Коту мистеру Кысе-Мартыну Плоткину фон Тифенбаху! Выйди сюда, Кыся. Сядь со мной рядом. Пусть все на тебя внимательно посмотрят…

Я вышел и сел рядом с Соксом.

Сокс коротко поведал мою историю – и про то, что я ищу Шуру, и про Тимурчика, и про Рут, и как я вообще здесь оказался…

Бедный Ларри Браун совсем запарился переводить Сокса на общечеловеческий английский, стал сбиваться и упускать важные, с моей точки зрения, детали в переводе.

А я смотрел во все глаза на Билли и Хиллари и чувствовал, что могу войти с ними в КОНТАКТ по Шелдрейсу в любую секунду! Так они оба были тренированы на НУЖНЫЕ КОНТАКТЫ. Впрочем, как и все тут в Белом доме. И секретный Начальник, и Кошачий доктор…

Уж если на то пошло, я уже оказал им неоценимую услугу – я добился для них прощения у Сокса и вернул им его любовь и привязанность! Достаточно было посмотреть, как Сокс, проходя к экрану, искренне потерся о брючину Президента и трогательно лизнул руку Первой Леди Америки. Ни на йоту не фальшивя, как прежде!

А потом, чем черт не шутит, может быть, это окажется полезным и для моего Шуры, и для Рут, и для Тимурчика Истлейка?..

Поэтому я очень вежливо попросил Ларри заткнуться и отдохнуть, внимательно уставился на Билли и Хиллари и медленно, раздельно произнес по-шелдрейсовски:

– Мистер Президент! Миссис Клинтон! Пожалуйста, не пугайтесь. Это говорю с вами я – Мартын-Кыся Плоткин. И если вы оба ЗАХОТИТЕ меня понять, то дело – в шляпе… То есть все будет в порядке!

– Что-о-о?! – Клинтон даже подпрыгнул в кресле.

– Ой!.. – совсем по-домашнему ойкнула Хиллари. А Начальник Секретной службы всего Белого дома молниеносно сунул руку под пиджак – видать, за пистолетом, но Ларри вовремя повис у него на руке.

Ветеринар покачнулся и стал сползать по стене на пол…

Я видел, что все они поняли каждое мое слово! Просто ужасно растерялись и не знали, как им нужно на это реагировать. Тогда я решил действовать попроще и напрямую, без всяких там – мистер Президент…

– Билли! Хиллари!.. Ребята! – сказал я. – Вы же нормальные здравомыслящие Люди! То, что вы сумели остаться в Белом доме на второй срок, лишний раз доказывает, что вы Люди ТАЛАНТЛИВЫЕ!

Тут я припомнил любимый постулат своего Шуры и сказал:

– А ТАЛАНТ – это АНОМАЛИЯ! Раз Человек или Кот талантлив в чем-то одном, значит, он талантлив и во всем остальном. Он может просто этого не знать. Но уж если попробует… Вот и вы попробуйте-ка, ребятки, понять меня. Но самое главное – и ответить!.. Давайте на счете «три», окей? Раз, два…

«Три» я даже не успел произнести!

– Боже мой… Мартин!.. – первой сказала Хиллари по-шелдрейсовски. – Неужели то, что происходит сейчас, – возможно?..

– Еще как!!! – в восторге вскричал Сокс.

А Ларри смахнул непрошеную слезинку… Билл Клинтон – Вторократный Президент Соединенных Штатов Америки, политический рыцарь без страха и упрека, «ходок», любимец голливудских звезд, Глава огромного Государства, Человек, играющий на саксофоне, – заикаясь, робея и все еще не веря в происходящее, запинаясь, произнес по-шелдрейсовски фразу, которую я много раз слышал от простого русского шоферюги – моего близкого друга Водилы:

– Ну, Кыся… Ты даешь!..

Разошлись мы лишь часам к трем ночи…

Справедливости ради следует отметить, что Ларри Брауна и ветеринара Клинтон отпустил еще в первом часу – ни в том, ни в другом нужды уже не было. Начальника же всей Секретной службы Белого дома Президент попросил остаться.

После чего мы перешли из зрительного зала в Овальный кабинет Президента. С кухни нам притащили туда какую-то легкую закусь, и мы продолжали трепотню…

Овальный кабинет мне безумно понравился! По бокам письменного стола – флаги, роскошные напольные высоченные часы, два светлых удобных дивана, на одном из которых сидел я и валялся Сокс, а на втором устроились Клинтоны.

Начальник всего секретного уселся в глубокое кресло у стены и время от времени то включал маленький диктофон, то останавливал. У Шуры был почти точно такой же!.. Но иногда Начальник чего-то записывал и в блокнотик. Это когда ему Билли приказывал…

Трепотня тоже была, прямо скажем, не общей. В основном Клинтоны задавали мне вопросы, а я старался максимально толково на них отвечать.

Когда зашел разговор о возможном издании книги Шурика в Америке, Президент поморщился словно от зубной боли.

– Есть, есть у меня парочка знакомых солидных издателей… – сказал он. – Но и вы, парни, тоже должны попытаться понять сегодняшнюю ситуацию. Тут два аспекта – в Америке деловые круги и Люди вообще значительно меньше зависят от Правительства, чем в России. Я, конечно, могу попросить кого-то из своих приятелей помочь твоему Шуре издать его книгу здесь. Но ты учти – МНЕ МОГУТ И ОТКАЗАТЬ!.. И я такие щелчки по носу получаю довольно часто. Это – первое. Второе: как ни прискорбно мне это говорить тебе, Кыся, русскому Коту, но мода на все «русское», которая в начале вашей «перестройки» (это слово Клинтон забавно произнес по-русски) буквально захлестнула весь мир, – сегодня канула в Лету!.. Все «русское» перестало быть интересным и притягательным лишь потому, что Россия скомпрометировала себя массой бесполезных и неприглядных факторов… Финансовый обвал, рухнувшая промышленность, мертвая наука… А главное, конечно, внутренние войны и сотни тысяч погибших внутри своей собственной страны!..

– Билли! Ты репетируешь завтрашнюю речь перед русскими депутатами? – спросила Хиллари.

– Нет, детка. Я просто пытаюсь заранее объяснить возможную неудачу с изданием в Америке книги мистера Плоткина.

– Тогда, джентльмены, если вы мне позволите, я возьму это на себя. Лишь бы книжка оказалась пристойной. О’кей, Мартин?

Я мог только лапами развести, а развалившийся рядом со мной Сокс пихнул меня в бок, дескать, «уж если Хиллари за что-нибудь берется!..».

Рассказал я и о необходимости разыскать здесь одного Конгрессмена, который был последним, кто слышал голос Шуры… Рассказал я и жуткую историю бывшего русского мальчика Тимура Зайцева – ныне американского гражданина двенадцати лет Тима Истлейка… Историю его усыновления полунегритянкой, сотрудницей Н.Й.П.Д. – «Нью-Йорк полис департмент», – сержантом полиции Рут Истлейк, вдовой полицейского Фреда Истлейка… Все рассказал и про саму Рут: про ее жизнь с маленьким Тимом, про легкость ее характера, ироничность, превосходную способность к КОНТАКТУ, ну и, само собой, какая это потрясающе красивая Женщина!..

На мгновение мне показалось, что все три Мужика, включая теперь сюда и Сокса, в этой части моего рассказа очень даже напряглись и сделали на Рут, как говорил Шура, «стойку»!..

– Мне Ларри Браун докладывал, что разговаривал с сержантом Истлейк по телефону, – впервые открыл рот Начальник всех секретов Белого дома. – Он звонил ей перед самым выпуском вечерних телевизионных новостей, чтобы они там в Нью-Йорке не пугались за своего Кота…

– Очень хорошо и правильно, – чуточку раздраженно проговорила Хиллари Клинтон. – Но неплохо было бы еще и найти мистера Плоткина!..

Я понял, что при Хиллари говорить с Клинтоном о красивых Женщинах явно не рекомендуется! Что и подтвердил Сокс, снова незаметно пихнув меня задней лапой в бок.

– Ну ладно, братцы! – сказал Билли Клинтон. – Завтра предстоит нелегкий день. В первой половине у меня куча неотложных дел и встреч, а вечером у всех нас – Кыся, ты приглашен тоже! – прием депутатов Российской Государственной Думы. Поэтому всем нам неплохо бы выспаться. Но каждый труд, каждое благое деяние должны быть вознаграждены. Так вот, скажи мне, друг мой Кыся, чего бы ты больше всего хотел сейчас в жизни?..

Мне даже не пришлось задуматься! Я ответил мгновенно и четко:

– Больше всего в жизни мне хотелось бы сейчас разыскать Шуру Плоткина и сделать так, чтобы ему не пришлось бы проходить весь горько-традиционный путь эмигранта-новичка. Я насмотрелся на это в Германии и подозреваю, что Америка в этом не очень отличается от Европы…

– Верно… – сказал Клинтон и надолго замолчал.

А потом посмотрел на Начальника Секретной службы и нормальным Человеческим языком сказал ему:

– Давайте попробуем что-нибудь придумать.

И тот записал у себя в блокноте пару строчек.

– Билли, ты позволишь? – спросила Хиллари.

– Да, да, конечно, дорогая..

– Прости меня, пожалуйста, Мартин, если мой вопрос покажется тебе чересчур женским…

– Ради Бога, миссис Клинтон, – смутился я.

– Скажи мне, Мартин, какие два качества в себе ты считаешь наиболее… – Хиллари запнулась, стараясь подыскать максимально точное определение.

– Наиболее необходимыми для меня самого? – помог ей я.

– Да! Да, да… Очень точно!

Вот тут я задумался…

Отличных качеств у меня было – пруд пруди! Хоть отбавляй!.. Без липовой скромности я мог бы назвать их десятки. Но тут нужны были только два, к сожалению.

– Ну что ж… – сказал я, и мне самому это показалось наиболее важным. – Первое: СВОИХ НЕ ЗАКЛАДЫВАЮТ, ЧЕМ БЫ ЭТО ТЕБЕ НИ ГРОЗИЛО!.. И второе: у меня очень высоко развито ощущение ЛЖИ, от кого бы она ни исходила. Тут я просто – само совершенство! Этим я владею шикарно!

– Тогда завтра во время приема я попрошу тебя не отходить от меня ни на шаг! – быстро проговорил Клинтон, но тут же спохватился: – Хотя первое твое качество – СВОИХ НЕ ЗАКЛАДЫВАЮТ – войдет в противоречие со вторым, и я просто боюсь за твое здоровье…

– Не волнуйтесь, мистер Президент, – сказал я. – Это я еще завтра-посмотрю – кто там СВОЙ, а кто и не очень.

И мы разошлись спать. Было ровно три часа ночи.

* * *

И снится мне, что я почему-то в… Испании!.. Я про Испанию слышал всего три раза в жизни: от Шуры – тот все мечтал когда-нибудь там побывать; от Фридриха фон Тифенбаха, который показывал мне очень красивый альбом с видами Испании и говорил, что умирать уедет в какую-то Андалузию, где есть город Кордоба, а в этом городе у Фридриха есть небольшая вилла. Купил ее лет двадцать тому назад, да все никак не соберется слетать туда… А еще про Испанию я слышал от Капитана Александра-Ивановича-Кэп-Мастера. Он там вокруг нее плавал…

Так вот, значит, снится мне, что я в Испании. И жарко, ну просто ужасно! Дышать нечем, лапы вялые, голова в тумане… Бреду узенькими-узенькими кривыми улочками… И все домики белые-белые, и от этого на них очень трудно смотреть – так все сверкает в глазах от солнца!..

Скрыться от жары и слепящего света можно только лишь в маленьких двориках – Фридрих называл их «патио». Они есть внутри каждого дома – с такими малюсенькими кукольными балкончиками, все в неведомых цветах красоты невероятной! Но я стесняюсь туда заходить – чужое все-таки…

Иду, прижимаюсь к теневой стороне улочки, заглядываю во все эти дворики-патио – один другого прекрасней: вымощены разноцветными гладенькими камушками типа осколков разбитых тарелок, и если бы не жара, если бы можно было еще и дышать, то мне показалось бы, что я в настоящем раю!..

И вдруг в одном дворике, почти пустынном, только по стенам неяркие ползучие цветы, вижу ШУРУ ПЛОТКИНА!!!

В незнакомой мне пижаме Шура ходит под ручку со странным невысоким бронзовым стариком. Не выкрашенным бронзовой краской, а из настоящей бронзы – металла. Старик в бронзовой чалме, в бронзовом халате без воротника. Одной бронзовой рукой поддерживает Шуру под локоток, во второй руке – бронзовая книга. Бронза темная, не блестит – старая-старая!

Ходят они вокруг желтовато-серого квадратного каменного пьедестала, на котором стоит жутко неудобное, с моей точки зрения, каменное кресло. А вокруг пьедестала – квадратная клумбочка с коротенькими цветочками…

– Шурик!!! – кричу я. – Шурочка!.. Господи! Да как же ты здесь оказался?!

Шура удивленно оглядывается, останавливает своего бронзового старика, видит меня и без особого восторга, но так симпатично говорит мне:

– Мартынчик!.. Как хорошо, что ты наконец отыскался. Познакомься, пожалуйста. Это сеньор Аарон Маймонидес – великий еврейско-испанский ученый, философ и врач. Ты не смотри, что он такой бронзовый, – он доктор Божьей милостью! Если бы не он, я бы… Ему знаешь сколько лет?

– Возраст-то явно пенсионный, – говорю.

– Глупенький ты мой Мартынчик, – так ласково говорит мне Шура. – Ему больше пятисот лет!

– Вот никогда не дал бы! – вежливо говорю я. – Как, ты сказал, его зовут?

– Аарон (через два «а») Маймонидес из еврейского квартала Худерия.

– У меня теперь тоже есть один знакомый Собак – Арон. Только с одним «а». Тоже из еврейского квартала. Бруклин называется…

– Боже мой, Мартын! Ну как ты можешь сравнивать?!

– А чего? – говорю. – Тоже – вполне приличный старикан.

А этот Маймонидес на меня даже не смотрит. И ни словечка. Да наплевать мне на его стариковские причуды, думаю. Важно, что он Шурика вылечил!..

Смотрю, старик начинает вскарабкиваться на пьедестал, а Шура его подсаживает. А в старичке весу как в двух автомобилях. Сплошная же бронза!..

Я давай Шуре помогать. Но старик Маймонидес довольно ловко влез туда к себе в кресло, уселся там и застыл. Будто и не он только что ходил по дворику с Шурой под ручку.

Пока я пялился, как бронзовый Аарон застывал на своем пьедестале, Шура куда-то исчез!

Мечусь по дворику, выскакиваю на кривые кордобские улочки, опять в дворик заглядываю – нету! Нету моего Шуры Плоткина!..

А жарища – несусветная, дышать нечем, лапы совсем отказываются служить, что-то на меня такое тяжелое наваливается – неужто это Маймонидес свалился на меня с пьедестала?! Чувствую – погибаю под этой тяжестью, задыхаюсь, теряю сознание…

А бронзовый Маймонидес сверху шепчет мне в ухо: «Зяма!.. Зямочка!..»

В последнем усилии, в уже угасающем сознании, рванулся я было из-под этой дикой бронзовой тяжести…

…и проснулся!..

Никакого Аарона Маймонидеса.

Навалился на меня во сне этот засранец Сокс и в сонном состоянии лезет на меня, болван, как на КОШКУ! А я под ним задыхаюсь! Еле-еле из-под него выбрался, врезал ему пару раз по рылу, разбудил таким образом и говорю:

– Ты, половой психопат, маньяк сексуальный, террорист херов! Ты в своем уме?! Ты чего на меня взгромоздился? Какой я тебе «Зяма»?! Ну-ка брысь в тот конец комнаты! И чтоб не приближался! А то не посмотрю, что ты Первый Кот Америки, накидаю пиздюлей, как Последнему Коту из Сестрорецка! Завтра придет твоя Зяма – вот и будешь на нее запрыгивать… А пока – вали отсюда! Надо же – раздухарился, раздолбай… А я тоже хорош – научил на свою голову!..

* * *

Утром у Сокса разбинтовали морду – ничего страшного. Опухоль малость опала, хотя глаз все еще оставался прищуренным. Что придавало Соксу выражение постоянной и надменной ироничности, целиком соответствующей его положению.

Во всяком случае, если бы я был Первым Котом Америки, естественно, при условии, что президентской парой были бы Шура и Рут, то я ходил бы только с такой мордой!

У меня тоже сняли лангетку с задней левой лапы. Я, слава Богу, перестал нелепо выглядеть – Кот на костыле, – только чуть-чуть еще прихрамывал…

Короче – обошлось. Мы пожрали чего-то ужасно вкусного и, как сказал доктор, очень полезного и ускоряющего процессы заживления. Даже молоко было с какими-то специальными целебными добавками!

К концу нашего завтрака примчалась Челси, внимательно осмотрела нас и сказала:

– Вы оба превосходно выглядите! Но у меня сегодня с утра ощущение, что вокруг вас витает какая-то тайна, которую знают все и все же скрывают ее именно от меня! Вы сами можете мне что-нибудь объяснить?

Я вовремя наступил передней лапой на хвост Сокса, потому что он уже разинул пасть, чтобы немедленно поведать Челси обо всех своих вчерашних половых подвигах.

Ему, дурачку, казалось, что раз они с Челси вместе выросли и одновременно взрослели, то Челси вправе знать обо всем, что он делал вчера ночью с Зямой!..


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30