Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Герольды Валдемара (№3) - Сломанная стрела

ModernLib.Net / Фэнтези / Лэки Мерседес / Сломанная стрела - Чтение (стр. 17)
Автор: Лэки Мерседес
Жанр: Фэнтези
Серия: Герольды Валдемара

 

 


— Герольд, сказания говорят, что такие твари зависят от колдуна, их создавшего. Если вы убьете его, они исчезнут!

— А что, если ваши сказания ошибаются?

— Вы ничего не потеряете, — заметил Бард. — Смотрите, маг наверняка вон в той кучке людей позади, возле штандарта; там, чуть левее центра, за линиями войск Анкара.

— Приведите мне Дальновидца! — Гриффон не успел еще договорить, как Бард уже сорвался с места с прытью, которой Гриффон никак от него не ожидал.

Спустя мгновение Хирон вернулся — мгновение, которое показалось слишком долгим Гриффону, который, борясь с тошнотой, смотрел, как демоны вырубают очередной ряд Стражи.

— Я уже Смотрю, Гриф… — рыжеволосый однокурсник Гриффона, Даван, спотыкаясь, бежал следом за Бардом — спотыкаясь, потому что прижимал ко лбу руку, пытаясь на ходу Видеть. — Я уже… а, зараза! Я же знаю, что он там, но меня блокируют! Чтоб вы сдохли, ублюдки…

Даван опустился на колени, лицо его исказилось до неузнаваемости от усилий прорвать блокаду, устроенную ему вражескими магами.

— Ну, давай же, Даван… — Гриффон поднял глаза и проглотил желчь и страх. Демоны продолжали наступать. Он сконцентрировался и поджег ближайшего, но его место занял другой.

Хирон на миг застыл, затем снова побежал куда-то. Гриффон почти не заметил его исчезновения: он делал все, что мог — но его сил было недостаточно.

Топот копыт и проблеск белого, который Гриффон заметил краем глаза, возвестили о прибытии еще одного Герольда. Гриффон рассеянно обернулся посмотреть, кого именно.

Оказалось, прискакал Дирк — и не на Ахроди, а на Ролане!

Дирк соскользнул с неоседланной спины жеребца и, схватив Давана за плечо, затряс его.

— Прекрати, братишка, так у тебя ничего не выйдет, — крикнул он, перекрывая шум битвы. — А вы двое — не спорьте. Устанавливайте связь с нами…

Гриффон даже задумываться не стал, не то что спорить. Он быстро вошел в ментальный контакт с Дирком, как множество раз делал в студенческие годы…

И обнаружил, что в контакте находятся не четверо, а пятеро. Дирк поддерживал связь с Роланом, который, в свою очередь, был связан с… Тэлией?

Да, пятой была Тэлия.

Дирку никогда особенно хорошо не давалась мысленная речь, но сейчас необходимость сделала ее сильной и четкой.

Даван, следуй за ней… Чтобы получить силу, маг использовал смерть, боль, отчаяние… Тэлия может засечь его по ним. Гриф, следуй за Даваном… я буду держаться здесь.

Даван понял его: все они помнили, как Тэлия использовала эмоции, связанные с гибелью Ильзы, чтобы провести Дальновидца — Криса — туда, где лежало тело убитой. Ниточка мысли Тэлии оказалась тонкой, но отчетливой. Даван поймал ее и пошел по ней, а «по пятам» за ним следовал Гриффон, поддерживая настолько тесную связь, насколько мог.

Да… да, нашел! Я Вижу его! На нем яркая, небесно-голубая бархатная мантия… Гриф, бей сейчас, через меня!

— Гриффон ясно увидел в сознании Давана иссохшего человека в ярко-голубом одеянии чуть, сбоку от группы людей, окружавших штандарт Анкара. А большего ему и не требовалось.

С ненавистью и гневом, которых он и сам от себя не ожидал, порожденными ужасом, который он испытывал, глядя, как убивают его товарищей, Гриффон потянулся…

И обнаружил, что его блокируют, как никогда в жизни.

Он налег на удерживающую его стену, пробиваясь сквозь нее изо всех удвоенных яростью сил, выкладываясь до последней крупицы…

Почувствовал, как она на крошечный миг подалась, и бросил в брешь откуда-то взявшийся новый запас энергии — а откуда, он не знал и знать не хотел.

В рядах войска Анкара грохнул взрыв. Рядом со знаменем принца вырос столб пламени…

И чудовища исчезли.

Глаза Гриффона закатились, и он потерял сознание; вместе с ним рухнул и Даван. Хирон и Дирк едва успели подхватить обоих.


Когда воины-демоны сгинули, войско Селенэй испустило ликующий крик. Селенэй кричала вместе со всеми, но спрашивала себя, не рановато ли они радуются.

Когда больше никаких колдовских атак не произошло — вот тогда ей действительно захотелось кричать «ура». Должно быть, с Анкаром был только один маг, и Герольдам как-то удалось одолеть его.

— Гриффон и Даван нашли мага и сожгли его, — сказал Кирилл в ответ на вопрошающий взгляд Селенэй. — После чего оба свалились. Гриффон все еще в обмороке, но непохоже, чтобы он спешно понадобился в ближайшее время.

Действительно, вряд ли, потому что теперь строй Селенэй атаковали солдаты армии Анкара. Лучники осыпали их дождем стрел, многие из которых попали в цель. Арбалетчики Анкара уже давно выпустили каждый свою единственную стрелу — можно добавить, впустую — и, вытащив мечи, пошли в атаку вместе с остальными. Стража Селенэй оправилась от потрясения: вот-вот должна была начать исполняться первая часть их плана боя.

Когда строй Анкара с лязгом металла о металл и воплями ярости и боли сшибся с рядами вальдемарцев, основная сила удара пришлась на центр, где стояло знамя Селенэй. Несколько долгих мгновений королева выжидала, не обращая внимания на шум и страшное зрелище того, как ее люди убивали и падали убитыми — ибо командовала боем она, а не лорд-маршал. Ее Дар Предвидения не принадлежал к числу мощных, но был бесценен, поскольку лучше всего действовал на поле боя. Он не мог подсказать Селенэй, что должно случиться, но, если существовали какие-то подготовленные планы, Дар говорил ей, когда наступит подходящий миг для приведения замысла в исполнение.

Королева прислушивалась к себе, ожидая знакомого внутреннего толчка. Затем…

— Передайте левому крылу, пускай подтянется, — велела она Кириллу.

Тот, сосредоточенно нахмурясь, послал мысленное сообщение, и почти моментально войска слева от штандарта начали продвигаться к центру.

Как и надеялась Селенэй, Анкар бросил на левый фланг кавалерию, а следом и пехоту — рассчитывая, что сможет отрезать и окружить его или даже захватить в плен мнимую наследницу престола.

— Поворот… — скомандовала королева Кириллу. Переданный Герольдами каждой группе, приказ развернул все войско вокруг оси, так что левое крыло оказалось на самом краю болота, где конники Анкара как раз обнаружили хороший слой воды и жидкой грязи.

Селенэй выждала еще немного, пока силы Анкара как следует не углубились в просвет между ее строем и лесом слева от холма.

Затем…

— Пора, Кирилл! Вызывайте!

И из леса хлынули войска, которые скрывались там всю ночь — свежие, разъяренные, жаждущие крови: перебежчики из армии Алессандара и Герольды, которые служили связными с командным пунктом. Перебежчики-хардорнцы выглядели немного странно, потому что каждый улучил несколько минут из долгих часов ожидания для того, чтобы отрезать рукава форменных мундиров так, чтобы стали видны белые рукава нижних рубах. Теперь в бою их нельзя было спутать с солдатами Анкара.

Оказавшись зажаты между двух огней, упершись впереди в трясину, даже закаленные ветераны Анкара запаниковали.

Дальше начался разгром.


Гриффон первым добрался до твердыни наместника, полуслепой от головной боли — реакции на перенапряжение. Он оставался на поле боя, пока не убедился, что победа действительно на стороне Селенэй, после чего кое-как вскарабкался на спину Спутника и отправился за помощью к Целителям.

— Все получилось. Мы выиграли, — сказал он Элспет, с болезненной гримасой делая глоток лекарственного отвара. — Те дополнительные силы из Хардорна решили дело. Сейчас остатки армии Анкара, наверно, удирают от преследования через Границу, поджав хвост.

— А сам Анкар?

— Он не вмешивался в гущу боя; вероятно, бежал. И, предвосхищая твой следующий вопрос: я не знаю, была ли с ним Хулда, но, думаю, нет. Судя по тому, что я узнал от вас с Тэлией, я бы сказал, она не из тех, кто станет подвергать себя хоть малейшему риску. Вероятно, сидит себе преспокойно в столице, собирает сторонников для своего «дорогого малыша».

— А как насчет…

— Элспет, у меня башка сейчас треснет. Думаю, я знаю теперь, почему Даван вызвал Огненный Шторм на самого себя — наверно, ему все казалось лучше, чем такая головная боль! Я собираюсь ненадолго вырубиться. Поблагодари от меня Тэлию. Без нее мы бы не справились. А сама будь наготове: вот-вот начнут привозить раненых с поля боя. Целителям понадобятся все свободные руки, к тому же куча народу будет мечтать о чести похвастать своими подвигами перед наследницей престола, пока их будут штопать.


Так и вышло… и Элспет из первых рук узнала, каковы последствия сражений. За последовавшие несколько часов она повзрослела на несколько лет. И никогда больше не думала, что война может быть «славной».


Селенэй осталась на Границе — туда подходили свежие части, чтобы помочь очистить территорию от противника — но Элспет, советники, раненые и большинство Герольдов (включая Тэлию и Дирка) вернулись в столицу.

Перед самым отъездом советников Селенэй призвала их всех к себе.

— Я должна остаться здесь, — сказала она, серая от усталости, — Элспет облечена всеми полномочиями регента; в мое отсутствие она возглавляет Совет — и имеет право голоса.

Казалось, лорд Гартезер хотел что-то возразить, но потом угрюмо покорился. Члены Совета, которые обычно держали сторону Орталлена — за исключением Хирона — выглядели недовольными и злыми; Элспет явно предстояли с ними изрядные проблемы.

— В данном случае у вас нет выбора, господа советники, — сказала Селенэй, задерживая взгляд на Гартезере в отдельности. — Как вам хорошо известно, во время войны государь имеет право приказывать. И если вдруг возникнут какие-то трения или сложности…

Она сделала многозначительную паузу.

— Будьте уверены, что я узнаю об этом — и приму меры.


Элспет созвала Совет сразу по возвращении в столицу, как только все устроились, но разослала сообщение, что заседание будет проходить у Тэлии.

Советники явились, хотя самые старые и ленивые ворчали и пыхтели, взбираясь по лестнице на верхушку башни, где располагались покои Личного Герольда Королевы.

Тэлию еще никак нельзя было назвать здоровой: она оправилась лишь настолько, что могла продержаться час-другой без обезболивающих и одурманивающих снадобий, но не более того. Она сидела, опираясь на подушки, на маленькой кушетке, поставленной у окна. Практически все ее тело, за исключением головы и шеи, покрывали повязки; раздробленные ноги были заключены в странные приспособления, напоминающие большие сапоги. Лицо Тэлии могло поспорить белизной с ее формой Герольда. Элспет сидела рядом и одним глазом все время посматривала на нее.

Первым (как и следовало ожидать) заговорил лорд Гартезер.

— Что тут творится? — процедил он. — Что за белиберда насчет предательства Орталлена? Я…

— Это не белиберда, сударь, — тихо прервала его Тэлия. — Я услышала это из уст его сообщников по заговору, и его собственные действия, стоило мне назвать ему их имена, доказывают его вину.

Она просто и безыскусно рассказала обо всем: о том, что именно им с Крисом удалось узнать об Анкаре, о бойне на пиру, о гибели Криса и о своей встрече с Хулдой и Анкаром.

Когда она остановилась, явно устав, Элспет продолжила ее рассказ, передав то, что Тэлия сказала им после того, как Дирк перенес ее обратно, и описав сцену с Орталленом.

Слушая их, лорд Гартезер сидел молча, разинув рот, бледнея с каждой минутой.

— Так что вы понимаете, господа советники, — закончила Элспет, — почему моим первым актом в качестве регента должна стать проверка вашей лояльности с помощью Заклятья Правды. Кирилл, не согласитесь ли вы наложить его на своих коллег по Совету? Я хочу задать вам всем только один вопрос — чему и кому вы преданы прежде всего?

— Разумеется, Элспет, — ответил Кирилл, послушно кивнув в ее сторону седой головой. — А Элкарт может испытать Заклятьем меня самого.

— Но… я… — по лицу Гартезера покатились крупные капли пота.

— У вас есть какие-то возражения, Гартезер? — медовым голоском осведомилась леди Катан.

— Я… э…

— Если предпочитаете не проходить испытание, вы можете подать в отставку.

Лорд Гартезер переводил взгляд с одного лица на другое в надежде на отсрочку, но тщетно.

— Я… госпожа Элспет, боюсь, что… бремя моей должности стало для меня непосильным. С вашего позволения я предпочел бы сложить его с себя.

— Очень хорошо, Гартезер, — спокойно сказала Элспет. — Кто-нибудь еще возражает? Нет? Тогда, сударь, вы можете покинуть заседание. Я советовала бы вам удалиться в свои поместья и вести там тихую жизнь. Учитывая, через какое потрясение вам пришлось пройти, не думаю, что с вашей стороны было бы разумно принимать много посетителей.

Она смотрела, как Гартезер встает и, спотыкаясь, выходит из комнаты, с бесстрастным выражением лица, которому могла бы позавидовать сама Селенэй.

— Кирилл, сказала наследница трона, когда дверь за Гартезером закрылась, — вы можете начать с меня.

— А после Элспет хотел бы пройти проверку я, — смущенно сказал Хирон, — поскольку был одним из наиболее ярых сторонников Орталлена.

— Как пожелаете. Кирилл?

Испытание завершилось быстро; сюрпризов не произошло — выдержали все.

— Теперь у нас в Совете образовалось два пустых кресла: представителя Севера и представителя центральных районов. Есть предложения?

— От центра я предложила бы лорда Джелтана, — сказала леди Кестер. — Он молод, у него есть кое-какие неплохие идеи, но вместе с тем он уже почти четырнадцать лет управляет своими владениями — его отец рано умер.

— Кто-нибудь еще? Нет? А что насчет Севера?

Все молчали, пока тишину не нарушил шепот Тэлии.

— Если ни у кого нет других соображений, я предлагаю мэра Лошела из Древендола. Он весьма одарен, близко знает проблемы Севера, у него, насколько мне известно, нет никаких корыстных личных целей, а его зрелый возраст послужит противовесом молодости лорда Джелтана.

— Есть другие предложения? Быть посему. Кирилл, сделайте все необходимое, будьте добры. Другой вопрос, который нам предстоит решить — Хардорн и Анкар. Нам придется увеличить численность Стражи, что означает увеличение податей…

— Зачем? Мы же разбили их наголову!

— Нет никакой необходимости…

— Вы шарахаетесь от собственной тени…

— Я точно знаю, что ваша мать не давала вам таких указаний…

— Тихо! — рявкнул Кирилл, перекрывая воцарившийся бедлам, и, когда советники, ошалев от удивления, уставились на него, продолжил, — Герольд Тэлия желает высказаться, а ее не слышно за вашей болтовней.

— Элспет права, — устало прошептала Тэлия. — Я знаю Анкара лучше, чем любой из вас. Он вернется, он будет нападать снова и снова, пока одно из наших королевств не лишится вождя. И говорю вам — наша страна сейчас в большей опасности, чем была до битвы, которую мы только что выиграли! Теперь Анкар знает, на что мы способны и какую силу можем собрать в короткий срок. В следующий раз, когда он нападет, он бросит на нас армию, превосходство которой он сочтет подавляющим, и мы должны быть готовы ее встретить.

— А значит, нужна более многочисленная Стража, налоги, чтобы содержать ее…

— И ваша помощь, советники. Особенно помощь вашего Круга, Бард Хирон, — докончила Тэлия.

— Моего Круга? Почему?

— Потому что, как вы ярко продемонстрировали в случае с Гриффоном, Круг Бардов — наш единственный источник сведений о старой магии.

— Вы, безусловно, переоцениваете этих пресловутых магов… — начала леди Вайрист.

— Посмотрите сюда и скажите мне, что я переоцениваю! — Тэлия снова оттянула рубашку и повязку, покрывавшую плечо, и показала выжженный отпечаток руки, все еще багровый и воспаленный на вид. — Я буду носить эту отметину до конца дней своих, а для Хулды то был просто салонный фокус! — Леди Вайрист побледнела и отвернулась. — Спросите вдов, детей и вдовцов тех, кого убили демоны, переоцениваю ли я опасность! А я говорю вам, что маг, которого Анкар привез с собой, наверное, был одним из слабейших у него: Анкар не стал бы рисковать лучшими. И, Хирон, ваш Круг единственный хранит память о том, чего нам ждать и как можно защищаться от магии. Если вообще можно.

— Можно, — задумчиво сказал Хирон. — Так говорится в некоторых летописях времен Ваниэля — времен, когда Дары начали вытеснять магическое искусство. Возможно, вы, Герольды, и ваши Спутники — единственные, кто действительно сможет оградить нас от чародеев Анкара.

— На редкость веская причина для того, чтобы держать их при себе, если хотите знать мое мнение, — лукаво заметила леди Кестер.

— И еще вы и ваш Круг понадобитесь нам в вашей традиционной роли, — сказала Элспет, улыбаясь Хирону. — Особенно если мы не хотим оказаться в ситуации, когда будем вынуждены насильно набирать людей в Стражу.

— Раздувать патриотический пыл и разносить рассказы о том, что случилось и чего можно ждать? Ад, госпожа Элспет, как обычно, Круг в вашем распоряжении.

— И поддерживать дух народа.

— Всегда к вашим услугам…

Элспет бросила быстрый взгляд на Тэлию, которая откинулась обратно на подушки с усталым и измученным лицом.

— Если других насущных дел нет…

— Ничего срочного, — подтвердил лорд Гилдас.

— Тогда, думаю, нам лучше разойтись и позволить Целителям заняться Тэлией.

Когда советники один за другим стали выходить, в комнату проскользнул Скиф, а с ним Целитель Деван и Целительница Райни.

— Сестренка, внизу ждет Дирк… — начал Скиф. Лицо Тэлии сморщилось, и она расплакалась.

— Пожалуйста… не сейчас… я так устала…

— Послушай меня… послушай, — Скиф взял ее за руку и встал на колени возле кушетки. — Я знаю, что с тобой происходит, я понимаю! Я видел, как ты стараешься не вздрагивать и не отодвигаться, когда он до тебя дотрагивается. Я уговорил Дирка поехать домой, чтобы рассказать о тебе родителям; я еду с ним. К тому времени, как он вернется, ты снова будешь в порядке, я уверен. А сейчас соберись с мужеством и попрощайся с ним ласково, чтобы он не унывал, а?

Тэлия содрогнулась; Скиф утер ей слезы, и она расслабилась.

— Ты за этим привел Райни? Скиф издал смешок.

— Угадала. Она поставит тебе небольшой блок от душевной боли, так сказать. Давай она поработает, а я тем временем приведу Дирка.

Тэлия смогла сделать все, о чем просил Скиф, и даже больше, но, когда они с Дирком уже ушли, раскисла снова.

— Райни, я когда-нибудь смогу снова стать… цельной? Я люблю его, он нужен мне — но стоит ему коснуться меня, как я снова вижу Анкара и тех тюремщиков…

— Ну, ну, ну, — успокаивала ее Райни, словно Тэлия была на дюжину лет младше ее, а не на четыре года старше.

— Сначала все шло хорошо, но после сражения это начало возникать всякий раз, как до меня дотрагивался мужчина, а когда им оказывался Дирк, было еще хуже! Райни, я не вынесу больше, не вынесу!

— Тэлия, дружок, ну, успокойся. Да, ты поправишься, все будет в точности так, как сказал Скиф. Просто нужно Исцеление, не наружное, а внутреннее. А сейчас поспи.

— Она Исцелится? — Деван хмуро посмотрел на Райни, когда Тэлия погрузилась в Целительный транс.

— Да, — безмятежно ответила Райни. — И в основном собственными силами. Увидите.

— Молю богов, чтобы ты оказалась права.

— Я знаю, что права.

Глава двенадцатая

Скиф бегом взлетел по ступенькам башенной лестницы, хотя если бы посторонний человек полагался только на свой слух, он ни за что бы не догадался, что по лестнице кто-то идет. Скиф вернулся из поездки на Север уже несколько часов назад, и ему крайне не терпелось. «К Тэлии еще нельзя, — сказали ему. — Каждое утро ее посещают Целители, и они распорядились, чтобы ее никто не беспокоил». Ладно, но такие новости его отнюдь не успокоили, — он все равно тревожился о Тэлии. Скиф решил подняться к ней в комнату сразу после обеда; торопясь, он проглотил еду, почти не жуя, и в результате чуть не подавился. Он явно немного не рассчитал время, потому что, когда он подошел к полуоткрытой двери на верхней площадке лестницы, изнутри доносились голоса. Скиф отпрянул назад, в тень, и украдкой заглянул за угол. Из укрытия ему хорошо была видна комната. Внутри находились двое Целителей, легко узнаваемых по зеленым одеяниям; они сидели по сторонам дивана, на котором лежал кто-то в Белой форме Герольда — без сомнения, Тэлия.

У Скифа екнуло внутри, когда он разглядел, что лицо Тэлии искажено от боли, а из глаз струятся слезы, хотя она не издавала ни единого стона.

— Хватит, — произнес Целитель справа От нее, и Скиф узнал Девана. — На сегодня совершенно достаточно, Тэлия.

Ее лицо немного разгладилось, и женщина, сидевшая слева, посмотрела на нее с ласковым сочувствием и протянула платок, чтобы вытереть слезы.

— Знаешь, тебе действительно незачем так мучить себя, — сказал Деван немного сварливо. — Если бы ты позволила нам лечить тебя с нормальной скоростью, все могло бы происходить совершенно безболезненно.

— Дорогой Деван, ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени, — мягко ответила Тэлия.

— Тогда ты должна позволить нам ставить болевой блок! И я все равно не понимаю, с чего ты взяла, что у тебя нет времени!

— Но ведь под болевым блоком я не смогла бы помогать — а если не могу я, не может и Ролан. В таком случае потребовалось бы шестеро Целителей для работы, с которой сейчас справляется один. — В ее голосе прозвучала довольная нотка.

— Тут она тебя поймала, Деван, — лукаво заметила Целительница — Мирим, представительница Круга Целителей в королевском Совете.

Деван негодующе фыркнул.

— Окаянные Герольды! Не знаю, чего ради мы вас терпим! Когда вы не в отъезде, где гробите себя, то пытаетесь принудить нас лечить вас побыстрее, чтобы вы смогли снова умчаться обратно и поскорей себя доконать!

— Ну, друг мой, если помнишь, мы с тобой познакомились, когда я попала к тебе в пациентки. Уже тогда имела место попытка избавить от меня мир, а ведь я была всего-навсего ученицей. Вряд ли можно рассчитывать, что после такого благоприятного начала традиция изменится, верно?

Целитель протянул руку и погладил Тэлию по щеке жестом, выдававшим искреннюю привязанность.

— Просто мне больно, что приходится подвергать тебя таким мучениям, милая.

Тэлия поймала его руку и задержала в своей, улыбаясь Девану. Улыбка превратила ее из просто хорошенькой девушки (невзирая на покрасневшие веки) в очаровательную.

— Мужайся, дружище. Осталось не так уж много таких дней; дальше Целительство потребуется только для сращивания костей, а его не ускоришь. — Она засмеялась. — Что же до того, почему у меня нет времени, то я не могу ответить, потому что сама не знаю. Знаю только, что это правда, такая же, как то, что у Ролана глаза синие. И потом, я тебя насквозь вижу. Пациентка я покладистая; в отличие от Керен и Дирка, в точности выполняю все, что мне велят. Поскольку на мое непослушание ты пожаловаться не можешь, тебе пришлось найти какой-нибудь другой повод побрюзжать!

Мирим усмехнулась, Деван — тоже.

— О, вы превосходно его изучили, барышня, — сказала Целительница, вставая и потягиваясь. — Ну, до завтра.

Они вышли из комнаты и прошли мимо Скифа, даже не заметив его. Но Тэлия, по-видимому, почувствовала, что за дверью кто-то есть.

— Кто бы там ни был, пожалуйста, заходите, — окликнула она. — Стоять на темной и холодной площадке слишком неуютно.

Скиф хихикнул и, широко распахнув дверь, предстал перед Тэлией, которая смотрела на него, выжидательно склонив голову на бок.

— Мне никогда не удавалось тебя провести, верно?

— Скиф! — с восторгом воскликнула она и протянула к нему обе руки. — Я не рассчитывала, что ты вернешься так скоро!

— О, ты же меня знаешь: кусок мыла, запасная смена одежды, и я готов в путь. — Скиф очень осторожно обнял ее и поцеловал в лоб, после чего уселся на пол рядом с диваном. — А раз Скиф здесь, то — учитывая, что мы ездили вместе — может ли Дирк намного отстать?

— Это ты мне ответь, — Скиф обрадовался, увидев, что глаза Тэлии загорелись тщательно сдерживаемой радостью.

— Ну так вот: нет. В смысле, не может. Он собирался задержаться там еще на денек, но, если я хоть что-нибудь понимаю, он наверстал его по дороге. Не удивлюсь, если Дирк появится уже сегодня днем. Сердечко мое, я рад видеть, что он снова стал тебе желанен.

Глаза Тэлии блеснули, и она улыбнулась.

— Значит, я тоже тебя не провела, да?

— Ничуть. Потому-то я и придумал отправить его домой, чтобы он лично рассказал все родным. Я же видел, что весь твой былой страх перед мужчинами — и даже хуже — просыпался в тебе всякий раз, когда Дирк до тебя дотрагивался, а ты пыталась не подавать виду, чтобы не обидеть его.

— Ох, Скиф, чем я заслужила такого друга, как ты? Ты прав: я чувствовала себя ужасно, так, словно разрывалась на части.

— Милая, я ведь тоже служил в приграничном секторе, не забыла? Да и детство провел в довольно паршивом месте. Я и до тебя видел немало женщин, которые страдали от последствий изнасилования и жестокого обращения. И знаю, что такое реакция. Насколько я понимаю, ты уже…

— В порядке. Лучше, чем когда-либо. И с ума схожу от желания снова его увидеть.

— Давненько я не слышал такой хорошей новости. Ну что, разве ты не хочешь узнать, как все прошло?

— Сгораю от любопытства, потому что, насколько я знаю Дирка, он, наверно, послал домой записку из двух строчек: «Женюсь. Приеду через неделю» — и никаких объяснений.

Скиф расхохотался и признал, что именно так Дирк и написал, слово в слово.

— И, доложу я тебе, ну и переполох там начался! Особенно когда… нет, давай лучше расскажу по порядку. Он уселся поудобнее.

— Мы приехали на хутор примерно через неделю после того, как выехали отсюда, и всю дорогу не сходили с седла. Дирк не желал тратить на дорогу больше времени, чем необходимо; ну, не могу сказать, что очень виню его. Когда мы прибыли, все семейство уже высыпало из дома и ждало нас: они, оказывается, посылали детишек нести дозор каждый день после того, как получили письмо. Святые Звезды, что за толпа! Тебе они понравятся, сестренка, они все такие же чокнутые, как он. Нас с ним почти сразу растащили в разные стороны: меня младшие усиленно кормили и поили, а Дирка мать с отцом утащили на семейный совет. Я видел, что они здорово тревожились за него — особенно после того случая… ну, с той сукой Нерил и тем, как она с ним обошлась…

— Я все знаю. И не виню их за то, что они беспокоятся.

— А то, что он все еще худоват и выглядит осунувшимся, не слишком помогло делу, я уверен. Их оказалось нелегко убедить, что все в порядке, потому что его продержали взаперти несколько часов, выпустили по меньшей мере через час после ужина, а приехали мы как раз к обеду. Несчастная молодежь с ног сбилась, стараясь как-то меня отвлечь! — Губы Скифа сложились в озорную улыбку. — А я, боюсь, не слишком им помогал. Совсем не шел горемыкам навстречу. Ну, в конце концов они вышли: у отца вид был довольный, но у матери во взгляде все еще сквозило сомнение. Нас всех покормили, после чего настал мой черед становиться под обстрел. Позволь тебе сказать, мама Дирка — очаровательная дама, и ее надо назначить заведовать допросами свидетелей: Заклятье Правды стало бы совершенно излишним! К тому времени, как она покончила со мной, она знала все, что мне известно о тебе, включая кучу вещей, которых я и не помнил. Мы просидели почти всю ночь, беседуя — один из самых интересных разговоров в моей жизни. Я не возражал: она страшно мила. Я видел, как по мере того, как я рассказываю, тревога исчезает из ее глаз — ради этого не жалко и позевать немного! Тэлия вздохнула, и Скиф ощутил ее облегчение и благодарность, когда она без слов сжала его руку.

— Сказать не могу, как я рада, что ты настоял на том, чтобы ехать с Дирком. Ты верный друг нам обоим.

— Хм… думаю, ты обрадуешься еще больше — никто из них не сможет приехать на свадьбу. Это я и имел в виду, когда говорил про «добавок ко всему прочему».

— Что случилось? — с тревогой спросила Тэлия.

— У третьей сестры Дирка серьезные проблемы с вынашиванием ребенка. Вполне очевидно, что она ехать не может, а старшие сестры не хотят ее оставлять. Незачем и говорить, что ее мама — и как Целительница, и как родительница — считает своим долгом остаться. А у отца Дирка так скверно с суставами, что он не может путешествовать даже в повозке, не то что верхом. Я постарался заверить их, что в данных обстоятельствах ты не сочтешь себя оскорбленной, если они не приедут.

— Я бы никогда себе не простила, если бы они приехали, а доме в их отсутствие случилась беда.

— Ну, именно это я им и сказал. На следующий день мы все уже подружились, и меня приняли в члены семьи. А потом мне выпала самая тяжелая обязанность за всю мою жизнь. Они спросили меня о Крисе.

Скиф уставился на руки, его голос стал глухим от слез:

— Понимаешь… они любили его, сестренка. Он им был как сын. Мне никогда еще не приходилось никому говорить, как умер его сын.

Он почувствовал, как рука Тэлии легонько легла на его плечо, и поднял глаза. Грусть, которая никогда полностью не уходила с ее лица, сейчас ясно читалась во взгляде. Одинокая слеза медленно скатилась по щеке, и Тэлия не потрудилась ее стереть. Скиф протянул руку и нежно смахнул ее.

— Я скучаю по нему, — сказала Тэлия просто. — Скучаю каждый день. Если бы не то, что я почувствовала, когда он… уходил… было бы невыносимо. А так я хотя бы знаю, что он, должно быть, счастлив. Но у них даже такого утешения нет.

— Вот еще одна причина, по которой я рад, что уговорил Дирка съездить домой, — негромко ответил Скиф. — Крис значил для него больше, чем друг, больше, чем кто-либо другой в жизни, я думаю. Когда Дирк наконец позволил себе горевать, ему нужна была поддержка родных…

Он взял руки Тэлии в свои, и оба некоторое время сидели в молчании, скорбя об их общей утрате.

— Ну, — Скиф тихонько кашлянул, — жаль, что ты не можешь позволить себе роскоши подождать до тех пор, пока не будешь совсем здорова.

— Я знаю. Мне тоже, — вздохнула Тэлия. — Но как только я снова смогу ходить, я должна буду вернуться к своим обязанностям; на самом деле Селенэй уже вчера собственноручно написала мне, что если бы мне не было так зверски больно двигаться, она вызвала бы меня на службу прямо сейчас.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19