Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Незаметные

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Литтл Бентли / Незаметные - Чтение (стр. 2)
Автор: Литтл Бентли
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


– У программистов очень напряженная работа, которая требует полной концентрации, – сказал Стюарт. – Не принимайте на свой счет, если они не слишком разговорчивы.

– Не буду, – пообещал я.

– Когда вы будете заниматься документацией систем, вам придется работать с ними в тесном контакте. Тогда вы увидите, что они совсем не так антисоциальны, как кажутся на первый взгляд.

Мы вышли из зоны программистов и миновали ряд комнат со стеклянными стенами, где велось тестирование и прочая вспомогательная деятельность. Он представил меня Хоуп Уильямс, секретарше отдела, и Лоис и Вирджинии – двум женщинам из стенографии, с которыми мы делили третий этаж.

Пришло время отправляться в мой офис. Мой офис.

В моем представлении слово «офис» вызывало образ просторного помещения. Плюшевые ковры, деревянные панели и дубовый стол. Окно с красивым видом. Книжные полки. Что-то вроде того, что было у Бэнкса. Вместо этого меня провели в тесную и узкую клетушку, чуть больше, чем чулан при входе у моих родителей. Там стояли два стола – уродливые металлические бегемоты, занимавшие почти все место и стоявшие друг к другу почти впритык, так, что между ними можно было только протиснуться. Оба стола были обращены лицом к пустой стене – белой перегородке, разделенной на несколько сегментов соединительными металлическими полосами, идущими от потолка к полу. За столами стоял ряд серых металлических ящиков для папок.

За ближайшим к двери столом сидел старик с венчиком седых волос, маленькими жесткими глазками и воинственным взглядом мелкого клерка на грани пенсии. Когда я вошел в офис, он уставился на меня в упор.

Это была его территория, я был нарушителем границ, и он хотел, чтобы я это знал.

Все надежды, которые у меня были на интересную работу в приятной рабочей обстановке, умерли окончательно и навсегда. Я заставил себя кивнуть и улыбнуться человеку, которого Стюарт представил мне просто как Дерека.

– Привет, – сухо сказал Дерек. Его лицо было воплощением тупого невежества: приплюснутый нос, небольшой рот с выступающей нижней губой, крохотные глаза, полные нетерпимости. Это лицо выражало полное отсутствие терпимости к этническим группам, другим поколениям, противоположному полу. Он протянул руку навстречу моей и пожал ее, но по выражению лица его было ясно, что слишком я соплив еще, чтобы принимать меня всерьез. Ладонь у него была холодная и липкая, и он тут же сел обратно и заскреб ручкой по какой-то бумаге, притворяясь, что не видит меня в упор.

– Что ж, вам примерно час на обустройство. Дерек вам тут покажет, что и как, правда, Дерек?

Старик поднял глаза и кивнул без энтузиазма.

– Посмотрите свой стол, сохраните, что вам будет нужно, выбросьте все остальное. После перерыва, может быть, я к вам загляну и начнем разговор о вашем первом задании.

Как и у Бэнкса, в его речи было несколько уровней. На поверхности шли стандартные ни к чему не обязывающие слова, но было в его изложении подводное течение, которое довело до моего сведения, что не быть мне членом «команды», как бы я ни старался.

– Загляну позже, – повторил Стюарт, снова крепко пожал мне руку и исчез.

Я протиснулся мимо стола Дерека в тесный и вдруг тихий офис и пробрался к своему столу. Неуклюже сел на предоставленный мне древний вращающийся стул.

Все было не так, как я ожидал. Где-то в подсознании я полагал, что это будет как в фильме «Как преуспеть в бизнесе, не особенно стараясь». Я его видел по телевизору, когда был маленьким, и пусть я никогда не думал о карьере в бизнесе, этот фильм представил мне корпоративный мир в сильно приукрашенном виде и создал у меня представление, которого не поколебали более суровые и реалистичные фильмы – их я без труда стер из своей памяти.

Но чистые стилизованные офисы и комнаты для совещаний, где распевал Роберт Морс, были куда как не похожи на тесные клаустрофобные клетки, в одной из которых я теперь оказался.

Я открывал ящики стола, но что выбрасывать – не понимал. Слишком мало я знал о своей работе, чтобы решить, что мне нужно, а что нет.

Я посмотрел на Дерека. Он улыбнулся мне, но недостаточно быстро, чтобы стереть неприятное выражение, которое было у него на лице до того.

– Новая работа, – сказал он, покачивая головой, будто разделяя со мной этот опыт.

– Ага, – ответил я, не зная, что еще можно сказать.

Я посмотрел на свой стол. Металлические коробки входящих и исходящих были обе заполнены, а рядом с ними лежала подборка книг: «Тезаурус» Роджета, «Новый университетский словарь» Уэбстера, «Творческое написание технических инструкций», «Словарь компьютерной терминологии».

Технические инструкции? Компьютерная терминология? Я уже чувствовал себя самозванцем, хотя еще официально работу не начал. Я же ничего об этом не знаю!

Я еще не знал точно, в чем мои обязанности. Лиза дала мне должностную инструкцию на одну страничку, но там все было так же неясно и расплывчато, как и в той, что дали мне на интервью. Общая идея того, что от меня требуется, у меня была, но какие конкретные задания я должен выполнять, точные требования к моей должности мне никто не сообщил, и я был растерян. Я хотел было спросить об этом у Дерека – в конце концов он должен был показать мне, «что и как», – но, когда я посмотрел в его сторону, он подчеркнуто внимательно и сосредоточенно разглядывал лежащий перед ним напечатанный лист, и я понял, что со мной говорить он не хочет.

Следуя его примеру, я вынул пачку бумаг из коробки входящих и начал разбирать их по одной. Я понятия не имел, на что смотрю, но это, кажется, не имело значения. Дерек ничего мне не говорил, и я продолжал просматривать страницу за страницей, притворяясь, будто знаю, что делаю.

Примерно через час телефон на моем столе дважды прогудел, хотя мне казалось, что прошло уже пять часов.

– Это мистер Стюарт, – произнес Дерек свои первые слова после загадочных «Новая работа». – Нажмите звездочку и семь.

Я снял трубку, нажал кнопку со звездочкой и потом с семеркой.

– Да?

– Нет. – Голос Стюарта звучал напористо и недовольно. – Когда вы отвечаете на звонок, вы говорите: «Межофисные процедуры и документация фазы два. У телефона Боб Джонс».

– Извините, – ответил я. – Мне этого не сказали.

– Теперь вам сказали. Я бы не хотел еще когда-нибудь услышать от вас по телефону неверный ответ.

– Извините, – повторил я.

– Может быть, я забыл вам сообщить, – сказал Стюарт, – но вам полагаются в день два пятнадцатиминутных перерыва и час на ленч. Перерывы можно делать в десять утром и в три часа днем. Ленч с двенадцати до часу. Перерывы можно проводить на рабочем месте либо в комнате отдыха четвертого этажа. На ленч вы можете выходить из здания и отправляться куда угодно, лишь бы вы в час уже были на рабочем месте.

– О'кей, – сказал я. – Спасибо.

Трубка щелкнула мне в ухо, и я в страхе посмотрел вниз. Я вертел в пальцах телефонный провод и, подумал я, мог случайно разорвать соединение. Но я увидел, что моя рука достаточно далеко от аппарата, и тогда я сообразил, что Стюарт просто повесил трубку без предупреждения.

Я положил трубку на место и поднял глаза на Дерека:

– Где тут комната отдыха?

– В конце коридора направо, – ответил он, не отрываясь от бумаг.

Комната отдыха оказалась не больше гостиной в нашей квартире. У стены стоял холодильник и автомат с прохладительными напитками, у другой стены – потрепанный диван, посреди комнаты – два разных обеденных стола. В комнате пахло старыми дамами, лежалым бельем и назойливыми духами. Под этим угадывался более слабый фон застоявшегося запаха – то ли завтраки из холодильника, то ли человеческое тело.

Вокруг ближайшего стола сидели три старухи, одетые в слишком яркие цветастые блузки и брючные костюмы, которые были в моде тридцать лет назад. Одна из них, с волосами, окрашенными существенно сильнее, чем следовало бы, поклевывала печенье, глядя в пространство; две другие потягивали кофе, лениво перелистывая изрядно засаленный номер «Редбука». Все они молчали. Когда я вошел в комнату, они еле обернулись на звук шагов.

За каким чертом я сюда притащился? Вдруг я пожалел, что не оставил за собой подработку у «Зирса» для страховки. Тогда я мог бы плюнуть на эту работу. Мы оба подрабатывали и жили бедно, но как-то перебивались, и знал бы я, как оно выйдет, я бы послал это место подальше и ждал бы другого.

Но теперь я был в ловушке, пока не смогу найти что-нибудь взамен.

Я поклялся про себя начать снова рассылать резюме, как только смогу.

«Кока» стоила пятьдесят центов. У меня с собой было три четвертака, и я бросил два из них в автомат и нажал кнопку. Выкатилась банка шаста-колы. «Шаста»? На автомате красовалась эмблема кока-колы.

Не следует удивляться.

Когда я вернулся, Стюарт сидел на моем стуле. Он повернулся вместе со стулом ко мне, когда я вошел.

– Где вы были? – спросил он.

Я посмотрел на часы над ящиками с папками. Меня не было меньше десяти минут.

– На перерыве, – ответил я.

Он покачал головой:

– А вы не из этих?

Я не понял, о чем он говорит.

– По закону вам полагается перерыв, – объяснил он. – Но не злоупотребляйте этим правом.

Я хотел ответить, хотел напомнить, что это он мне позвонил и напомнил о пятнадцатиминутном перерыве, а меня не было всего семь или восемь минут, но я не решился. И просто кивнул:

– О'кей.

– Ладно, с этим все.

Я ждал. Он не встал с моего стула, а откинулся на спинку и посмотрел на пачку бумаг у себя в руке. Я неуклюже стоял перед собственным столом.

– Первого января, – произнес он, – «Отомейтед интерфейс» выйдет на рынок с новым программным пакетом под названием PayPer. Это интегрированная информационная система расчета зарплаты и учета кадров, которая даст пользователям возможность одновременно вести личные дела персонала и рассчитывать зарплату, а также рассчитывать налоги федеральные и местные, учитывая также продналоги и постналоги гибких корпоративных программ. Я хочу, чтобы вы составили описание этого продукта для пресс-релиза, который я готовлю.

Хотя я чувствовал, что повисаю в воздухе, я кивнул с таким видом, который, как я надеялся, выражал уверенность и компетентность.

– Я вам оставлю этот обзор, чтобы вы посмотрели. – Он наклонился, положил пачку бумаг на мой стол и встал. – Не думаю, что у вас будут трудности, но если что, просто мне позвоните. Описание можете отдать сегодня перед уходом или даже завтра утром, если хотите. Так что времени на работу у вас более чем достаточно.

Я снова кивнул, прижимаясь к стенке, чтобы его пропустить, когда он шел мимо стола.

Потом я сел и посмотрел на оставленные им бумаги. Я так и не понял, чего он хочет. Описание? Что это значит? Никаких стилистических указаний мне не дали, образцов прежних пресс-релизов компании тоже у меня не было, мне не было сказано: вот этого мы хотим, а вот этого мы не хотим. Не был указан объем или число строк. Я был предоставлен сам себе, и я понял, что это – первое мое испытание на новой работе, и что лучше бы мне его выдержать.

Когда я взглянул на Дерека, он улыбался. На этот раз по-настоящему.

Улыбка его мне не понравилась.

Я понял, что Стюарт пишет пресс-релиз, и что я должен написать для него краткое описание этой самой системы PayPer, чтобы он его туда включил. Я прочел информацию, которую он мне оставил, – это в основном было подробное описание PayPer, написанное с технической точки зрения, и решил, что моя работа – упростить его и перефразировать.

Я не заметил, как настало двенадцать, и Дерек стал откладывать бумаги и собираться на ленч. В коридоре за офисом я увидел, что проходящие тащат бумажные пакеты с ленчем или вертят ключи, направляясь к лифту. Идти на ленч с Дереком я не хотел, и потому подождал, пока он уйдет, дал ему еще несколько минут форы и только потом вышел к лифту.

Ленча я с собой не принес, и не особенно хотелось мне час шататься по всему зданию, и потому я спустился на лифте на первый этаж и пошел к своей машине. По дороге я заметил закусочную «Тако белл» и решил поесть там.

Очевидно, многие из «Отомейтед интерфейс» и других ближайших корпораций додумались до той же идеи, поэтому в «Тако белл» народу было полно. Мне пришлось ждать полчаса, пока я смог заказать себе еду, и есть пришлось в машине, потому что свободных столов не было. Когда я кончил есть, вернулся к работе и нашел место для парковки, я уже знал, что мой час кончается.

Отныне, решил я, буду приносить ленч с собой.

На стоянке я увидел, как Лиза идет от своей машины, и помахал ей рукой. Она посмотрела пустым взглядом и отвернулась. Слишком поздно я понял, что ее спектакль в отделе кадров именно этим и был – спектаклем. Она вовсе и не заигрывала. Конечно, она точно так же улыбалась каждому, и точно так же касалась каждого рукой.

Я вернулся к себе в офис, ощущая себя покаранным и униженным.

Описание я закончил к двум, но нужно было убить еще три часа, так что я потратил это время на отделку его до совершенства. Потом перепечатал его на пишущей машинке, которая стояла рядом со столом, и в четыре тридцать отнес его Стюарту. Он ничего не сказал, читая его, и на его лице тоже ничего нельзя было прочесть. Он не сказал, что это блестяще, и не сказал, что это дерьмо, потому я решил, что оно вполне приемлемо. Он сунул страничку в ящик.

– В следующий раз, – сказал он, – я хочу, чтобы вы писали на компьютере, тогда можно будет редактировать вашу работу. Я собираюсь сказать, чтобы машинку из вашего офиса забрали.

Я не был так хорошо знаком с текстовыми процессорами, но в колледже имел практику работы с одним из них и был вполне уверен, что легко справлюсь. Поэтому я кивнул.

– Я бы так и сделал и на этот раз, – сказал я, – но мне никто не сказал, где стоит компьютер.

Он поднял на меня глаза.

– Иногда следует самому проявлять инициативу.

Я кивнул и ничего не сказал.

Когда я вернулся домой, Джейн готовила спагетти на обед, а я снял пиджак и галстук, бросил их на спинку дивана и пошел на кухню. Странно было вернуться домой вот так. В квартире было тепло, и стоял запах готовящейся еды, по телевизору шли местные новости, и хотя они были довольно рутинными, я не сразу врубился, потому что к моему приходу они уже какое-то время шли. Меня не было дома, когда Джейн закрывала окна от вечерней прохлады, меня не было дома, когда она включила телевизор, чтобы смотреть Донахью, меня не было дома, когда она начала готовить обед, и теперь я был здесь как посторонний, как незнакомец. Наверное, я привык к тому, как было раньше, когда я подрабатывал полдня и добрую часть дневного времени торчал дома, и изменение привычного распорядка дня выбило меня из колеи сильнее, чем я ожидал.

Я вошел в кухню, и Джейн повернулась ко мне с улыбкой, все еще помешивая спагетти.

– Как оно было? – спросила она. Она не спросила: «Как прошел день, милый?», но намерение у нее было именно такое, и почему-то это мне не понравилось. Слишком оно было как... «Оззи и Гарриэт», как мыльная опера. Я пожал плечами и ответил: «О'кей». Я хотел рассказать о Лизе, о Бэнксе и Стюарте, о Дереке, о своем мерзком офисе и мерзкой комнате отдыха и мерзкой работе, но вопрос ее почему-то сбил меня с мыслей, и я просто сидел молча, глядя через кухонную дверь на телевизор в гостиной.

Я открыл шлюзы потом, за обедом, рассказал ей все, извинился за то, что раньше молчал. Я не знал, чего это я решил на нее сорваться – такого за мной раньше никогда не водилось, – но она поняла меня с полуслова.

– Первый день всегда самый худший, – сказала она, собирая тарелки и относя их в раковину.

Я закрыл крышку банки с пармезаном.

– Надеюсь, что так.

Она вернулась к столу, опустила руку вниз и чуть сдавила мой пенис.

– Не волнуйся, я тебя потом развеселю.

После обеда мы посмотрели телевизор – нашу обычную понедельничную подборку грубоватых комедий, но потом я сказал, что мне нужно сегодня лечь пораньше, чтобы в шесть проснуться на работу, и мы пошли в спальню в десять вместо обычных одиннадцати.

– Пойдешь со мной в душ? – спросила она, когда я сел на кровать.

Я покачал головой.

– Не в настроении.

– Слишком устал?

Я улыбнулся.

– Ага, – сказал я. – Слишком устал.

В нашем лексиконе «слишком устал» было эвфемизмом для орального секса. Он возник почти сразу, когда мы переехали в одну квартиру. Как-то вечером Джейн захотелось любви, но я не был уверен, что к этому готов, и потому сказал ей, что слишком устал. Потом я закрыл глаза и тут же ощутил ее рот, открытый и готовый к делу. Это было чудесно, и с тех пор фраза «слишком устал» приобрела для нас новое значение. Джейн быстро меня поцеловала:

– Ладно, тогда я сейчас вернусь.

Я разделся и заполз в кровать. Я был возбужден, и у меня уже возникла эрекция, но я на самом деле устал, а потому лег на спину и закрыл глаза, слушая, как шумит вода в ванной. Когда Джейн вылезла из душа, я уже спал мертвым сном.

Глава 3

Помощник координатора по межофисным процедурам и документации фазы два.

Несмотря на то, что подразумевало это довольно претенциозное наименование, это оказалось не намного больше, чем знаменитая должность клерка. Я печатал записки, которые надо было напечатать, вычитывал инструкции на предмет опечаток и вообще делал работу, которую координатор по межофисным процедурам и документации фазы два не хотел давать секретарше, а сам тоже не хотел делать.

Либо первое задание было исключением из правил, либо я его так жалко провалил, что Стюарт не хотел снова рисковать, давая мне настоящую работу.

Спрашивать я боялся.

Первые дни я пытался поговорить с Дереком, каждое утро здороваясь и каждый вечер прощаясь, иногда пытаясь завязать разговор и в другое время дня. Но все мои усилия наталкивались на то жекаменное молчание, и вскоре я бросил. Технически мы были всего лишь коллегами по офису, но наши отношения были еще более безличными. У нас было общее рабочее место – и только.

Точка.

Угнетало меня то, что это был не только Дерек. Мне казалось, что никто не хочет со мной разговаривать. Почему – я не понимал. Я был новичком, никто меня не знал, и я, стараясь познакомиться с товарищами по работе, кивал, махал руками, проходя по коридору, говорил «привет», «доброе утро», «как жизнь?» но чаще всего я встречал пустые взгляды, и на мои приветствия не отвечали. Иногда бывало, что кто-нибудь помашет в ответ, слегка улыбнется или скажет «привет», но это были исключения, а не правила, и исключения чертовски редкие.

Среди программистов мое присутствие едва терпели. Мне не нужно было взаимодействовать с ними постоянно, но несколько раз за свои первые дни мне приходилось заходить к ним в загон – либо занести экземпляры служебных записок, либо забрать бумаги на вычитку, и они явно выражали мне свое презрение, либо не замечая меня, либо обращаясь со мной так, будто я невольник – безличный бесчувственный автомат, который только выполняет свои профессиональные обязанности.

Довольно часто я встречал кого-нибудь из них в комнате отдыха и пытался сломать лед и создать какие-то личные отношения, но все мои попытки неуклонно проваливались. Дважды я заговаривал со Стейси Керрин – блондинкой, и из того, что она сказала и чего не сказала, я вывел, что моего предшественника в отделе любили. Он явно поддерживал дружбу с программистами и вне работы. Она говорила о нем с теплотой, как о равном.

Но я – я был, несомненно, гражданином второго сорта.

Я хотел чувствовать себя выше этих людей – и должен был так себя чувствовать; они же все были зануды узколобые, зашоренные дубины все до одного – но в их присутствии я чувствовал себя не в своей тарелке и даже слегка их побаивался. В реальном мире они могли быть и неудачниками, но в своем мире они были нормальными, а я – отверженным.

Большинство перерывов я стал проводить у себя за столом, в одиночестве.

В пятницу Стюарт дал мне задание выправить грамматику в старой главе отдельского руководства по стандартам, и я битый час провел, пытаясь выровнять бумагу в принтере. Мне полагалось закончить эту работу до полудня, но пришлось ждать, пока будут отпечатаны все страницы.

Когда я отксерил всю главу, положил экземпляр на стол Стюарту и смог наконец выйти, уже была половина первого.

Два «БМВ», которые стояли утром по бокам моей машины, уехали, и выехать со стоянки было легко. В «бьюике» почти кончился бензин, а между зданием корпорации и фривеем заправок не было, и потому я решил поехать в другую сторону. Я решил, что где-нибудь на перекрестке попадутся «Шелл» или «Тексако».

И через десять минут я уже безнадежно заблудился.

Мне никогда еще не приходилось ездить по Ирвайну. Я проезжал его по дороге в Сан-Диего, по дороге к морю мой путь зацеплял его краем, но внутри него я никогда не был. Города я не знал, и, направляясь к югу по Эмери, я невольно был захвачен его монохромной одинаковостью. Я проезжал милю за милей, не встречая ни магазина, ни заправки, ни торгового центра любого рода. Только ряд за рядом одинаковые коричневатые двухэтажные дома за бесконечными красноватыми кирпичными стенами. Проехав четыре светофора, я повернул на пятом. Ни одного названия улицы я не узнал, и потому продолжал поворачивать то вправо, то влево в надежде найти заправку или хотя бы магазинчик, где мне покажут дорогу на заправку, но всюду была все та же кирпичная стена по обеим сторонам улицы. Как город-лабиринт из научно-фантастической книжки, и я уже начинал беспокоиться, потому что бензомер решительно опустился до отметки "Е". Но беспокойство не захватило меня полностью, и каким-то краем сознания все это казалось мне интересным. Ирвайн был распланированным городом, где учреждения находились в своем районе, жилые дома – в своем, фермы – в своем, и магазины и заправки, очевидно, тоже в своем. Что-то в этом меня привлекало, и хотя я боялся, что у меня кончится бензин, мне здесь почему-то было уютно. Это единообразие лабиринта улиц и домов меня заманивало и чем-то заинтересовывало.

Наконец я нашел «Арко», замаскированную под обычный угловой дом с той жекирпичной стеной; я заправился и спросил, как выехать на Эмери. Это оказалось неожиданно просто – я заехал не так далеко, как думал. Поблагодарив за указания, я уехал.

После своей увеселительной прогулки мне стало почему-то легче.

Я пообещал сам себе посвятить время своих перерывов исследованию Ирвайна.

* * *

Тащились дни.

Работа была отупляюще скучна, и еще более скучна от сознания, что она абсолютно бесполезна. Насколько я мог понять, компания «Отомейтед интерфейс» обошлась бы без меня легко. Корпорация вообще могла бы сократить мою должность, и никто бы этого не заметил.

Как-то вечером за ужином я сообщил это Джейн, и она попыталась мне объяснить, что, если разобраться как следует, почти все работы бесполезны.

– Есть же люди, которые работают на все эти компании, выпускающие дезодорант для ног или магниты, которые похожи на бутерброды и печенье? На самом деле эта ерунда никому не нужна, и значит, никому не нужна работа этих людей.

– Да, но ведь их покупают. Людям это зачем-то нужно.

– И компьютерные штуки людям тоже нужны.

– Но я же даже не делаю эти компьютерные штуки. Я не проектирую, не выпускаю, не продаю...

– В каждой компании есть люди на такой работе, как твоя.

– От этого она не становится лучше.

Джейн подняла на меня глаза.

– Так чего же ты хочешь? Отправиться в Африку и кормить голодающих детей? Мне кажется, что это не про тебя.

– Я же не говорю, что...

– А что же ты говоришь?

Я сменил тему. Мне не удавалось сформулировать, что я хочу сказать. Я ощущал себя бесполезным и ненужным – виноватым, можно сказать, – каждый раз принимая чек за работу, когда на самом деле я ничего не сделал. Это было странное чувство и уж точно не такое, чтобы можно было объяснить Джейн, но оно меня угнетало, и не обращать на него внимания я не мог.

Хоть я и не любил свою работу, не настолько я ее и ненавидел, чтобы бросить. В глубине сознания теплилась мысль, что это временно, просто чтобы продержаться, пока я найду работу, которую хочу по-настоящему. Я говорил себе, что это переходная фаза между колледжем и моей настоящей работой.

Но я понятия не имел, какой моя «настоящая» работа должна быть.

Чему я быстро научился – это тому, что в большой корпорации столько же времени проводится за фактической работой, сколько и за созданием ее видимости. Недельный пакет заданий, которые я получал по понедельникам, я мог легко выполнить к среде, но это в кино и в телевизоре работники с энтузиазмом выполняют задание в рекордное время и с энтузиазмом просят еще работы, производя впечатление на вышестоящих и продвигаясь вверх по иерархии корпораций, прыгая через ступеньку. Мне сразу дали понять, что такая инициатива в реальной жизни не только не поощряется, но решительно не приветствуется. Каждый человек в иерархии компании прежде всего защищал свою задницу. Каждый из них за многие годы выработал для себя удобное соотношение объемов работы и безделья, и если бы я вдруг стал печь документацию, как блины, это изменило бы кривую продуктивности компании и заставило бы их собственные показатели выглядеть не очень хорошо. От меня ожидалось, что моя производительность будет на долю миллиметра лучше, чем у моего предшественника. Точка. Мне полагалось вжиться в заранее приготовленную для меня нишу и придерживаться ее границ. Принцип Питера в действии.

То есть у меня оказалась чертова уйма времени, которое надо было куда-то девать.

Я быстро научился брать пример с окружающих и открыл много способов симуляции усердной работы. Когда Стюарт или Бэнкс останавливались у моего офиса посмотреть, чем я занимаюсь, их встречал шелест бумаг, разбор папок на столе, пулеметный треск перебираемых папок в ящиках. Не знаю, замечал ли мои представления Дерек, но если да, он ничего не говорил. Я подозревал, что он делает то же самое, поскольку он вдруг становился куда более занят, если его начальник или руководитель отдела вдруг входил в офис.

Мне не хватало обстановки колледжа, и я много времени проводил, думая о ней. Там было весело, и хотя всего полгода прошло, как я получил диплом, эта жизнь ушла за миллион миль от меня. Мне не хватало общества людей моего возраста, не хватало просто безделья и бесцельных шатаний. Я вспомнил, как ходил с Крейгом Миллером в «Эрогенную зону» – лавку игрушек для взрослых в ряду сомнительных лавчонок рядом с кампусом. В то время мы ездили с ним в одной машине, и Крейг предложил остановиться у этой лавки. Я там никогда не бывал, мне было любопытно, и я согласился. Мы заехали на стоянку и вошли в магазин, позвонив в колокольчик над дверью. Три продавца и несколько покупателей обернулись к нам. «Крейг!» – воскликнули они в унисон. Это мне напомнило телепередачу «Привет!», когда все содержатели баров орут «Норм!», и я не мог удержаться от смеха. Крейг застенчиво улыбнулся, и я помню, как подумал словами песни насчет того, как хорошо там, где все тебя знают по имени.

В «Отомейтед интерфейс» никто меня по имени не знал.

Я до сих пор не понимал толком, почему меня взяли на работу, поскольку и Стюарт, и Бэнкс явно меня презирали. Может быть, я шел по какой-то квоте? Подходил по критерию возраста или этнической принадлежности? Понятия не имел. Я только знал, что если бы это зависело от Бэнкса и Стюарта, не видать бы мне этой работы.

Теда Бэнкса я видал редко, но когда он время от времени обходил отдел, он был со мной груб и излишне колюч. Без всякого повода он делал уничижительные комментарии по поводу моей прически, галстуков, осанки – всего, что приходило ему на ум. Я не представлял себе, зачем ему это надо, но старался не обращать внимания.

Не обращать внимания на Рона Стюарта было труднее. Он в своей неприязни не был так очевидно груб, как Бэнкс, наружно он даже был со мной вежлив. Но было в нем что-то такое, что гладило меня против шерсти. Когда он говорил, всегда в его голосе слышалась нотка снисхождения. Его слова были достаточно приятны, но высказывались они так, что не оставалось сомнений, что он куда как превосходит меня по интеллекту и положению и вообще делает мне одолжение, разговаривая со мной.

И самое противное было то, что, разговаривая с ним, я не мог избавиться от ощущения, что он действительноменя превосходит, что он более интеллектуален, более интересен, более утончен, более – все на свете. Слова, которыми он изъяснялся, были дружелюбными словами, которыми обращаются к равному, но отношение за ними, тонко скрытое в подтекстах, говорило совсем о другом, и я заметил, что веду себя несколько сервильно, как почтительная мелкая сошка перед самодовольным начальником, и ненавидел себя за это, но сделать ничего не мог.

Я стал думать, нет ли у меня паранойи. Может быть, Бэнкс и Стюарт так вообще с каждым обращаются.

Нет. Бэнкс шутил с программистами, был вежлив с секретаршей и стенографистками. Стюарт был дружелюбен со всеми прочими своими подчиненными. Он даже позволял себе небольшой треп с Дереком.

Я был единственным объектом их враждебности.

Прошел примерно месяц, как меня взяли на работу. Однажды Стюарт и Бэнкс остановились в коридоре возле моего офиса. Они говорили громко, будто хотели, чтобы я их наверняка услышал.

Я услышал:

Бэнкс: Как он работает?

Стюарт: Не командный игрок. Не знаю, сможет ли он вообще вработаться в наш ритм.

Бэнкс: У нас для лодырей места нет.

Моя первая аттестация ожидалась не раньше, чем через два месяца. Они просто меня провоцировали, и я это знал, но все равно разозлился и не мог оставить подобные обвинения без ответа. Я встал, обошел вокруг стола и вышел в коридор твердым шагом.

– К вашему сведению, – объявил я, глядя им в глаза, – я выполняю все задания, которые мне дают, и выполняю их вовремя.

Стюарт посмотрел на меня с улыбкой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22