Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ночной огонь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Логан Кейт / Ночной огонь - Чтение (стр. 15)
Автор: Логан Кейт
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Мой желанный, голодный маленький Ангел. Ты заплатишь за это, — нежно прошептал Люк, водя пальцем по ее горячей щеке. Он хмуро глянул на Анну, которая открыто ухмылялась. Женщины стояли в ряд, их головы были высоко подняты. На каждой «вдове» — широкие брюки.

Переселенцы толпились поблизости. Женские и детские глаза расширились, когда подопечные миссис ДАрси начали укладывать вещи, запрягать лошадей. Мужчины смотрели в сторону, их взгляды возвращались с любопытством. Мимо проходил Смитсон, похлопал Люка по плечу и кивнул.

— Практичная добавка к гардеробу дам. Сам отделил их от остального каравана, и вот теперь они установили собственные порядки. Когда будет нужно, леди вернутся к юбкам. Но ни одна из этих милых вдовушек не погибнет из-за юбки, запутавшейся в колесах.

Люк закрыл глаза, когда Сиам усмехнулся. Мужчины обменялись впечатлениями на быстрой смеси французского, испанского, используя жесты, прежде чем Люк направился к скоту.

— Что он сказал? — спросила Ариэль.

— Мой друг говорит, что хочет напиться… Но ради супружеского долга он переспит с первой же женщиной, которая примет его. Он говорит, если станет инвалидом, это твоя вина.

— Глупости. Люк — эмоциональный человек, слишком горячий и слишком чувствительный к незначительным вещам. Возможно, ему следует записывать свои мысли вместо того, чтобы бросаться ими с такой… такой страстью. Думаю, это предложение помогает снимать излишний эмоциональный пыл. — Она перевела дух и продолжила. — Моя теория в том, что Люк привязался ко мне, потому что я была рядом в момент острой необходимости… И эта… привязанность, то, что вредит его здравому смыслу. Эта упрямая привязанность ко мне совершенно безрассудна.

— Для некоторых он страшен как Черный Мститель, у которого нет сердца.

Когда взгляд Сиама скользнул по маленьким красноватым царапинам на ее шее, Ариэль быстро подтянула выше воротник платья. Она вспыхнула, вспомнив опустошительную манеру Люка заниматься любовью, его потрясенное выражение после.

— Черный Мститель, действительно. Сиам красноречиво пожал плечами, его огромные печальные глаза пожирали Глэнис, которая уже покраснела.

— Мой брат прошел много дорог, ему выпало немало горестей и всегда он хранит свое сердце закрытым. Теперь ты даешь его сердцу радость, и он боится за тебя. Ты первая женщина, которая так тронула его душу. Остальные не допускались туда, даже его жена.

Сиам грустно вздохнул.

— Разве Глэнис не самая красивая леди на земле? Когда она называет меня Жан-Пьер, мое сердце начинает бешено колотиться, трепетать, как крылья голубя.

— Жан-Пьер? — спросила Ариэль, словно зачарованная, когда Люк бросил на нее долгий, темный взгляд, пока запрягал волов в последний фургон. Оба французского происхождения, без сомнения, их взгляды на женские особенности и капризы совпадали. Зевс стоял рядом, хорошо сочетаясь со своим двойником-человеком. Ариэль фыркнула. Определенно, она была предметом мрачного ворчания и тихого ржания. Зевс по-дружески кивал, когда Люк говорил; большие умные глаза и чуткие уши жеребца оживились.

Сиам глубоко вздохнул.

— Мой отец назвал меня Жан-Пьер… — Его темные глаза впились в Ариэль, он озабоченно нахмурился. — Ангел, я должен знать. Как мне стать лучше для нее? Я не знаю эти штучки, что смягчают женские сердца. Я просто несчастный, грубый мужчина, который привык брать то, что ему нужно. При виде Глэнис мои колени дрожат… Ради нее я должен выучить эти новые вещи. Люк говорит, что нужно действовать медленно, поймать ее в ловушку, как испуганного кролика. Это то, что он делает с тобой?

Ариэль поборола внезапный гнев. Люк подкупил ее своей нежностью. Он целовал ее так сладко, словно она наполняла жизнью его израненное сердце.

— Это он тебе сказал? Сиам кивнул.

— Люк знает женщин. Я — нет. — Он покраснел и взглянул в сторону, ужасно смущенный;

потом пожал плечами.

— О, он знает, правда? — спросила Ариэль, уперев руки в бока,

Сиам снова кивнул, отвлеченный Глэнис, которая поглаживала брюки, явно в растерянности от новой одежды.

— Женщины падают к его ногам. Многие хотят носить кольцо Д'Арси… иметь его детей.

Жаркая, темная годна захлестнула Ариэль. Она свистнула лошадям, и те потянулись к ней, тычась мордами в руку, прося сладостей.

— И у него много побед, да? Глядя в сияющие глаза Глэнис, Сиам не ответил.

В последний день мая фургоны пересекли границы Солитери-Рок и выехали на дорогу у Чимни Блафс. Они с напряжением преодолевали каждую скалу, выбрасывали мебель и ящики, которые стояли вдоль всего пути как выветрившиеся памятники.

Борьба за выживание наполняла каждый день, требуя невероятного запаса сил. Першероны Ариэль легко тянули фургон, цокая новыми подковами, которые прибили благодаря дотошному настаиванию Ариэль. Она неохотно выразила восхищение Люку, который держал огромные копыта, зачищая неровные, сбившиеся края, и даже успокоил Зевса. Жеребец в подобные моменты мог быть дьяволом. Омар заменил подковы, он действовал тщательно и изобретательно. С каждым днем черный великан все больше доказывал ценность своего присутствия. Люк и Сиам помогали Вильсону определять места стоянок и добывать мясо. Починка сломанных колес и фургонов стала рутинным занятием. Внезапно появились вспышки холеры; жизнь или смерть — это определялось за несколько часов. Фургоны проезжали мимо брошенных раньше колес, с них были сняты все металлические ободы. Переселенцы узнали, что индейцы используют каждый кусок железа для изготовления наконечников стрел и ножей.

Каждую ночь Ариэль падала в постель и мгновенно засыпала. Она просыпалась каждое утро с вплетенным в волосы степным цветком. За завтраком Люк держал под столом ее руку, Ариэль наслаждалась нежным посягательством на свою территорию. Поймав ее между запряженными першеронами. Люк крал долгий, сладостный поцелуй. Если она касалась его щеки, он кусал ее мизинец, серые глаза мгновенно воспламенялись. Ужасно уставшая и опустошенная, вечерами Ариэль отдыхала, прислонившись к Люку, его рука всегда ласкала ее грудь.

Нежная привязанность росла. Теперь Ариэль не протестовала, когда Люк клал руку на ее плечо. Дружеское прикосновение с каждым днем крепло в длинном, трудном путешествии.

Однажды вечером Люк помог молодому парню отремонтировать гитару. Потом он осторожно, ласково взял инструмент в руки.

Словно отгородившись ото всех. Люк взял первый аккорд. Длинные пальцы медленно перебирали струны, он закрыл глаза. Темп мелодии постепенно начал расти, мастерство исполнителя удивило всех.

Губы Люка сжались в тонкую, жесткую линию, черные брови сошлись на переносице. Мелодия пульсировала, билась в вечернем воздухе. Сердца слушателей были захвачены неистовой, эмоциональной напряженностью. В музыке Люка слышались порывы обжигающей испанской страсти, полеты и падения. Потом ритм стал бурным и эротичным. Прядь волос упала на высокий лоб я вздрагивала в такт мелодии, искусно выводимой на струнах гитары. Мышцы на руках Люка напряглись, пот заблестел на висках. Музыка лилась из его души.

Потом Люк остановился, пальцы сжимали гитару. Его взгляд впился в глаза Ариэль, пронзил ее, требовал, борясь с внутренней болью. Ариэль поняла, что под прижатой к груди рукой бешено колотится ее сердце. Они были поглощены водоворотом чувств.

Она увидела частицу души Люка, ступила в прошлое, которое он не хотел приоткрывать, не желал даже касаться. Он разделил что-то с ней, может, глубокую боль, которая была слишком личной, слишком страшной для других. Тонкая связь между ними на мгновенье приоткрыла его ужасную, неведомую тайну. Он с горечью проклинал ее вторжение. Медленно, уже контролируя себя. Люк передал инструмент молодому парню и скользнул в темноту ночи.

— Я был с ним девять лет. И не знал, что он умеет играть, — тихо прошептал Сиам.

Ариэль повиновалась своему мышлению левши, или это было веление сердца? Она нашла Люка вдалеке от лагеря. Он задрал голову и всматривался в звездное небо. Завернувшись в шаль, Ариэль стояла позади него.

— Я испугал тебя. Ангел? — хрипло прошептал Люк.

Ариэль догадалась, что он имеет в виду музыку, выплеснувшуюся из души, словно это была часть его жизни, его дыхание, его чувства, льющиеся в вечерний воздух. Она дотронулась до руки Люка, желая приласкать, понять, какие темные силы движут им.

— Нет. Как ты узнал, что это я?

— Думаешь, я не узнал бы твой запах? Женщину, которая вытащила меня с того света с той же упрямой решимостью, с какой отказывается признать наши супружеские клятвы? — Его тон был категорически тверд. — Ма Belle[10], твой запах неповторим. Смесь цветов, солнечного света, экзотической женской плоти и последняя легкая нотка — запах лошадей. Я бы узнал его на небесах или в аду, сегодня — ад.

Ариэль нахмурилась, обдумывая любопытное смешение комплиментов и оскорблений.

Он навис над ней, в лунном свете обозначились резкие черты, широкие плечи отгородили ночь. Его рука приподняла подбородок Ариэль, пальцы поглаживали мягкую кожу. — Ты не боишься войти во мрак, где я обитаю, не так ли, мой ангел? — произнес он с подчеркнутой медлительностью, глядя на темную руку, ласкающую бледную-бледную плоть.

— А надо бы? — прошептала Ариэль, когда светлые глаза Люка блуждали по ее липу. Она положила руку на его грудь, ладонью почувствовала болезненное биение сердца.

В следующее мгновение Люк сжал ее в сильных руках, притянул к себе. Высокое, худое тело тряслось, лицо прижалось к виску Ариэль. Он обнимал ее с отчаяньем, вздрагивая, словно желая, чтобы их кости и плоть превратились в единое целое. Руки Ариэль поглаживали мускулистую, напряженную спину.

— Тсс… тихо… вот так, мой дорогой… Он коснулся пальцами ее кос, распустил волосы и опустил в них лицо. Влажный ветер разбросал рыжие пряди по ее плечам, когда губы Люка нежно скользнули по ним, играя, пробуя на вкус. Его язык увлажнял сухие губы Ариэль, смело пробиваясь в ее рот, пока она не ответила ему. Потом Люк стал нежно покусывать мочку маленького уха, дождавшись, когда пальцы Ариэль вонзились в его спину, а тело стало мягким в податливым.

— Ты колдунья, — с ухмылкой прошептал он. — Ты приручаешь меня, как своих огромных лошадей?

— Хм-м. Я бы нашла на это время, если постаралась.

Люк улыбнулся.

— Пойдем со мной. Давай поговорим о малышах, вскормленных твоей грудью, я хочу, чтобы их было много, о вспаханных полях и новорожденных жеребятах… о позах, в которых ты предпочитаешь заниматься любовью. Их несколько де…

— Испорченный, порочный человек! — Она ущипнула его худой бок, а в ответ заработала порцию щекотки. Извиваясь, Ариэль захихикала. Люк нагнулся и взвалил ее на плечо. Она взвизгнула, но не слишком громко. Не ? хотелось, чтобы весь караван видел, что Люк тащит мадам Д'Арси как мешок зерна. Она выругалась и Люк поднял ее над собой, просунул лицо под расстегнутую блузку и лизнул ее живот.

— Я бы хотел сделать так, чтобы в этом мягком, теплом месте появился наш малыш и поскорее, та chere. Но не сегодня. Боюсь, твое предложение должно будет подождать.

— О! Ты, сухопутное чудовище, буйвол.. — Ее тело дернулось, когда лицо Люка скользнуло под рубашкой, разрывая ткань. Он взял в рот маленький сосок. Ариэль перестала извиваться. Перестала дышать. Горячий рот Люка скользнул к другой груди. Пуговицы с треском отлетели. Нежно покусывая сосок, Люк положил ее ноги себе на плечо. Язык Люка обследовал пупок Ариэль, приглушенный голос словно обжег живот.

— М-м, а вот здесь пониже интересно… Щетина на подбородке царапнула нежную кожу, когда он, стянув ее брюки, поцеловал треугольник рыжеватых волос между ногами Ариэль.

— Люк! — Потрясенная этой игрой, не в состоянии ничего сделать, кроме как ухватиться руками за мускулистую шею, Ариэль сжала веки. Ее тело напряглось, лоно увлажнилось, жар разлился по векам.

— Прекрасно попастись на теле собственной жены, — заявил Люк с надменной ухмылкой, осторожно опустил ее на землю и начал приводить в порядок одежду Ариэль. Он дотронулся до висящей на одной ниточке пуговицы и скользнул пальцем под порванную рубашку. Длинный указательный палец нашел ложбинку между грудями, ласковыми движениями потер тонкую кожу.

— Глэнис, вероятно, будет бранить тебя, моя сладкая маленькая чародейка.

— Чародейка? Я практичная деловая женщина… Я зашью это сама, — она шлепнула по шаловливой, дразнящей руке. Раздосадованная, что одна ее половина хотела радостно прыгнуть на Люка и повалить на землю, в то время как другая желала содрать эту самоуверенную нахальную улыбку знатока с губ, Ариэль завернулась в свою шаль. С достоинством посмотрела на него, ее волосы развевались на прохладном ветру.

— Ты меньше, чем джентльмен, — заявила она решительно, неуверенная, однако, смогут ли ее ноги дойти до лагеря.

Он галантно поклонился.

— К вашим услугам, госпожа жена… в любое время.

Ариэль еле сдержала себя, сознавая, что Люк провоцировал ее, ожидая ответа.

— Я не просила целую конюшню. Уверена, у твоих детей будет слишком много неподдающихся воспитанию порочных черт.

Его смех преследовал ее до лагеря.

Ариэль не спала этой ночью. Каким бы он ни был. Люк нуждался в нежном прикосновении. Она не была уверена, что смогла бы противостоять чувствам, управляющим им в тот мрачный момент, боли, излившейся из него через струны гитары.

За час до подъема Ариэль уснула с последней мыслью: Люк отчаянно нуждался в ней, хотя это непонятно для нее. Сегодня вечером он приоткрыл свою темную душу, пустил в нее и позволил женщине увести его от боли, которую так долго хранил внутри. Узы между ними крепли, углублялись, мучая и соблазняя. Это испугало ее.

В Форте Ларами, торговой фактории, остановился и торговал с индейцами другой караван. Переселенцы передавали друг другу последние сплетни, обменивались продуктами и готовили вечерний праздник. Маленький ансамбль наигрывал живой ирландский рил, кирпичные стены форта, выкрашенные белой известкой, мерцали в свете костров. Мебель была вытащена из фургонов, и кресла-качалки поскрипывали в такт музыке, когда танцоры окружали огромный центральный костер.

— Общество Вдов для Достижения Счастья в Браке… — тихо проговорила Эмили Доналли мягким, немного насмешливым голосом с южным акцентом. Она перевела глаза на Ариэль и задумалась над названием, потом посмотрела на танцоров.

— Как чудесно. У нас есть две вдовы, которые отказываются возвращаться на Восток. Их мужья погибли в стычке с пьяным горцем… Возможно, эти несчастные могли бы присоединиться к вашему поезду. У капитана Смитсона высокая репутация. — Ее веер затрепетал. — Я слышала, капитан Смитсон одобрил ношение дамами брюк, для безопасности, конечно. Как ново!

Ариэль попивала подогретое с пряностями яблочное вино и с наслаждением наблюдала за кадрилью. Счастливые женщины подавали пирожные и кофе, взволнованные общим праздником. Хотя переселенцы должны были отдохнуть перед длинным переходом на Запад, сегодняшний вечер был устроен для удовольствия. Женщины строили планы о косметических процедурах Лидии. Она, признанный знаток трав и растений, смягчит вред, который нанесли женским лицам и волосам время а погода.

«Вдовы» были сдержанны, преподнося свои новые манеры с внутренней искрящейся радостью и застенчивыми улыбками, скрытыми за веерами.

Явно смущенный, но настроившийся на успех, Силам не отходил от Глэнис. На ней были белые нарядные мокасины, ее ладонь лежала на его застывшей в изогнутом положении руке. На ушко Глэнис сообщила Ариэль, почему Силам всегда носит шляпу: его высокий плоский лоб был знаком высочайшего происхождения в племени его матери. Глэнис находила необычную форму прекрасной и была горда, что Силам разделит с ней наследство своих предков.

С группой мужчин Люк курил маленькую, тонкую, темную сигару, явно получая удовольствие от табака. Он неторопливо выдувал колечки из дыма и ухмылялся, слушая мужской разговор. Одетый, как джентльмен, в рубашку со складками, превосходно накрахмаленную Анной, галстук и черный костюм, он был очень красив.

Он слишком общителен, слишком обаятелен.

Ариэль не нравилась его легкая, непринужденная манера знакомиться и общаться. Ее губы сжались, когда Люк приподял протянутую к нему женскую руку и поцеловал с очаровательной галантностью. Ариэль отвернула голову, скользя взглядом по танцорам и группкам людей, зараженных радостной атмосферой вечера.

После окончания танца с Мэри Смитсон с мальчишеской улыбкой направился к Ариэль. Он кивнул.

— Вы должны потанцевать с вашим кавалером, миссис Д'Арси. Не повредило бы улыбнуться ему, может быть, пригласить на танец.

Веер миссис Доналли замер.

— Кавалер?

Смитсон кивнул на Люка.

— Вон тот прекрасный джентльмен хочет жениться на этой женщине. Она упряма, взбалмошна, откровенна не в меру, не умеет шить и готовить. Но у нее есть несколько отличных качеств, если меня принуждают упомянуть их. Уверен, именно эти качества привлекли такого серьезного мужчину, как Люк Наварен, к этой даме. У него есть земля в Орегоне, и он хочет жену и детей. Я бы сказал, он имеет пару монет в кармане. Неплохой улов для любой женщины.

— Боже мой! — воскликнула миссис Доналли, , ее глаза впились в Ариэль. — Если вы беспокоитесь о настоящей брачной церемонии, то у нас есть священник, а леди с восторгом помогут подготовить свадьбу. Я не понимаю, как вы можете отказывать мистеру Наварону.

Ариэль глубоко вздохнула.

— Это мое личное дело.

— Но, дорогая, в вашем возрасте разве благоразумно отклонять такое предложение? — торопливо спросила миссис Доналли, решительно складывая веер. — Прошу вас, подумайте еще. У всех, кроме ваших преданных вдов, вы имеете репутацию взбалмошной женщины, немного дикарки, которая одна встречает и захватывает воров. Я знаю, слухи о ваших подвигах дошли до индейцев, и они называют вас «Маленький Огненный Воин». Один этот инцидент может отвратить женихов, желающих добиться вашей руки. В мужской натуре заложена потребность защищать и улучшать жизнь бедных беспомощных женщин. С тем, как о вас говорят, вы, должно быть, кажетесь… э… неуправляемой проказницей. Хотя я прошу прощения за подбор слов.

— Она — левша, — ненавязчиво предложил свое объяснение Смитсон.

Доброжелательное выражение лица миссис Доналли соответствовало ее тону.

— О, нет, моя дорогая, никаких рыжих волос и привычек левши. Вы помечены. Разве вы не понимаете, моя дорогая? У вас крайне ограниченные возможности, и совсем нет времени. Вы должны выйти замуж за первого же встречного, который этого пожелает. Я настоятельно рекомендую вам принять великодушное предложение Люка, и побыстрее.

Ариэль хмуро посмотрела на Смитсона, который раскачивался с мыска на каблук, глядя на танцующих, и самодовольно ухмылялся. Ариэль бросилась защищаться.

— У Люка порочный характер, мистер Смит-сон. Сейчас он танцует с каждой, попадающей в его поле зрения. Это доказывает мою теорию, что он является распутником.

Мощная грудь капитана поднялась, когда он глубоко вдохнул.

— Вы можете заставить проявиться худшее и в лучшем из мужчин, миссис Д'Арси. Что касается танцев, он просто вежливо угождает их желаниям. Я молюсь, что у вас достанет здравого смысла поймать на крючок Люка прежде, чем он возьмет назад свое предложение.

Миссис Доналли наклонилась поближе к Ариэль и, прикрывшись веером, прошептала:

— Моя дорогая, может быть, вам стоит попробовать носить корсет.

14

Девушка из племени нес-перси показала на вспухшие, тусклые глаза своей годовалой дочери.

— Силу комаин. Илатама, — сказала она, переводя взгляд с Сиама на Люка. Кивком головы Люк согласился с ее словами, означающими «болезнь глаз» и «слепая».

Девушка сидела на циновке у своего вигвама. Она выглядела немного старше своих четырнадцати лет. Ее круглолицая, более светлая дочка крепко обнимала кожаную куклу.

Маленькая девочка робко улыбалась мужчинам, хотя ее тусклые глаза ничего не видели. Лицо молодой матери стало жестким, когда она взглянула на выбеленные стены форта.

— Вы хотите узнать об отце моего ребенка? Она указала, чтобы они сели. Люк бросил несколько монет на циновку, и девушка стремительно схватила их. Она быстро описала офицера, который соответствовал приметам мужчины, разыскиваемого Люком.

— Однажды я найду его, — резко сказала она на своем языке. — Я убью его. Мое имя — Кано, степная курочка. Но когда он входит в мои мысли, я становлюсь писакас — горькая. Я была симпатичной девушкой со многими ухажерами, когда мой отец привез сюда мех на продажу. Этот мужчина с ледяными глазами и белокурыми волосами знал какое-то волшебство, чтобы приворожить меня. Он не хотел меня потом… ни своего ребенка. Он сказал, что всегда делает сыновей, и, значит, я спала с другим.

Кано взяла с тарелки кусочек жареной Свинины и привязала его ремешком к запястью дочери.

— Новый зуб, — сказала она гордо. — Крепкий, красивый.

Ее черные глаза помрачнели, скользнув по верхушке трепещущих на рассветном ветру осин.

— Этот белый человек берет только девушек, которые не знали мужчин. Он переходит от одной невинной к другой, как голодный шмель, пробующий все цветы. Я застала его с девушкой на три зимы моложе, чем я.

Она пожала плечами.

— Вот. У него много индейских девушек. Пренебрегает белыми женщинами, ест за нашими столами. Потом дает виски или ружья отцам этих бедных и покупает их… на время. Мое сердце болит за женщин, которых он ищет, которыми никогда не может насытиться.

— Его имя? — спросил Люк, его рука протянулась к пухлой ручке малышки, когда девочка поползла к нему. — Его звали Блисо?

Кано оттащила от него девочку, та заплакала, сжимая куклу. Индеанка с резким акцентом прошептала имя, жгучая ненависть слышалась в тихом голосе.

— Тадеус… Нортрап.

На ладони Люка лежало тяжелое кольцо-печатка, которое Ивон сумела спрятать от своих тюремщиков. Кано бесстрастно взглянула на него, потом кивнула.

— Его. Он взял у меня, чтобы отдать другой. Ветер говорит, что он торговался и купил свою жизнь, что он отдал женщину, носившую его кольцо, ее мать и сестру бандитам. Женщина уже носила его ребенка.

Люк кивнул, поднимаясь на ноги. Мурашки бежали у него по спине, тело окоченело, несмотря на яркое солнце. Мужчина, который питал надежды Ариэль, продал жизнь его матери и сестер. Пальцы Люка сжались в кулак, кольцо врезалось в ладонь. Он надеялся, что Тадеус Нортрап знал, как умереть достойно.

— Я пришлю ту, которая вылечит глаза твоей дочери.

— Исцеляющая Женщина, со Стеклянными Глазами? — резко спросила Кано, потом кивнула. — Доброе сердце. Она говорит с людьми, узнает, как они лечат, слушает землю и ветер. Она, как огонь — борец, но у нее хорошее сердце.

— Я много раз использовала эту траву. Примочки из ее листьев сейчас же вылечат эти прекрасные глазки, — ласково сказала Лидия, прикладывая компресс к покрытым коркой векам малышки. Сиам переводил, сидя рядом с Глэнис и держа ее за руку.

Лидия покачала девочку, пока веки и ресницы ребенка не стали чистыми. Кано была проинструктирована, как прикладывать траву и уберечь девочку от дыма.

Малышка вырвалась от Лидии и приползла к Люку, сцепив ручки вокруг его ноги. Люк засмеялся, поднял девочку и подбросил ее в воздух. Она захохотала, прижалась к нему, уютно устроившись в его руках. Люк склонился и поцеловал пухлую щечку малышки, она ответила тем же, засмеялась и засунула пальчик в его рот. Он позволил маленькой руке коснуться шрамов на брови и нижней губе, забраться в ухо.

Люк поймал взгляд огромных глаз Ариэль. Глубокая связь пролегла между ними, и он захотел от нее детей. Мысль о рыжеволосых У и зеленоглазых чертенятах, жестикулирующих левой рукой, заставила его улыбнуться. Ариэль вспыхнула и отвела глаза от пристального, изучающего взгляда. Солнечный луч упал на ее волосы, сверкнул в золотисто-коричневых кудрях.

Тадеус Нортрап стоял между ними. У Люка засосало под ложечкой, когда он подумал об Ариэль в постели Нортрапа. Его мать и сестры умерли, ребенок, его племянник, никогда не вздохнет из-за слабости Тадеуса Нортрапа — Эдварда Блисса. Утренний ветерок, принесший аромат цветов и пение птиц, словно обжег холодом затылок Люка. Он снова поцеловал малышку. Она славно устроилась у него на руках, играя с медальоном на широкой груди.

— Хороший человек, — Кано вытянула руки, рассматривая их. — Он хочет тебя. Огненная Женщина. Это заметно, когда его глаза касаются тебя. Хочет много малышей, хорошую жизнь с тобой. Его зовут Разбитое Сердце, доброе сердце. Все это в его глазах. Совсем не таких, как у Тадеуса.

— Что? — под ярким солнцем Ариэль побелела.

Люк крепче обнял девочку. Веснушки еще заметнее выступили на бледной коже Ариэль. Выражение ее лица менялось как ветер, вначале взволнованное, потом — недоверчивое.

— Тадеус? А было и другое имя, Кано? Лицо девушки напряглось.

— Любитель Дев. — сказала она хрипло. — Он приказывал другим называть его капитан Нортрап. Он оставляет младенцев в животах индейских девушек, потом уходит. Одна из них убила ребенка и себя.

— О, боже, — прошептала Глэнис.

— Это не он… не Тадеус Нортрап, — пробормотала Ариэль, ее рука потянулась к горлу. Ты, должно быть, ошиблась. Он не отец твоего ребенка. Люди в форте говорят, что он проезжал, был ранен и должен был поправиться перед поездкой на запад. Но я уверена, что Тадеус не тот человек. Ты наверно ошиблась с фамилией Нортрап. Он никогда не оставил бы женщину в подобных обстоятельствах.

Кано встала, с достоинством посмотрела на Ариэль. Индеанка заговорила на родном языке, ее голос был резким, хлестким.

— Я говорю, это так. Он слабый человек, ищущий наслаждения. Он играет в игры и не признает детей-полукровок, которых сам плодит. Стало намного больше белых женщин и младенцев, презираемых людьми обеих рас. По этой причине он должен умереть.

Ариэль посмотрела на Сиама, чтобы тот перевел. Когда он покачал головой, она спросила:

— А Люк?

— Моя дорогая, — попыталась успокоить Глэнис, — пожалуйста, не надо. Я не думаю, что Сиам или Люк будут переводить, судя по тону Кано, ее чувства горьки и неистовы.

— Люк, — настаивала Ариэль, положив руку на его бедро. Мерцающие зеленые глаза умоляли. Гребень выскользнул из прически и толстая коса упала на грудь. Ариэль выглядела, как страдающий ребенок; он отказывался причинить ей еще большую боль.

— Нет. — Люк увидел, как она встала, закуталась в шаль, пустым взглядом посмотрела на него. Ариэль кивнула, отрешенно улыбнулась и побежала к речке.

Ветер дул ей навстречу, длинные юбки затрудняли движение, облепив ноги. На фоне голубого неба она казалась очень маленькой и одинокой. Она споткнулась, распрямила плечи и скрылась в роще старых самшитов. Люк передал девочку матери и пошел к Ариэль.

Он нашел ее у стремительного ручья, она неотрывно смотрела на качающиеся под ветром камыши. Ариэль покорно приняла его дружеские объятия, прижалась к нему всем телом.

— Я знаю, это не один и тот же человек. Люк. Наши семьи дружили годами. Это не так!

Он хотел забрать боль, разрывающую ее сердце, убить того, который был виновником этого крушения. Ариэль внезапно повернулась к нему, обвила руками…

Порыв удивил Люка, эта покорная, истомившаяся женщина крепко обняла его, мокрое лицо прижалось к сильной груди, словно в поисках укрытия.

— Люк, я знаю Тадеуса. Он не тот сумасшедший, которого описывает Кано… Тадеус никогда не смог бы вызвать… такую ненависть, — прерываясь, прошептала Ариэль. Ее пальцы с отчаянием впились в спину Люка. — Мы были друзьями с детства. Когда умерли родители, Тадеус утешал брата Джонатана и меня. О, Люк… он помог мне выжить в те годы, всегда смеющийся, поддерживающий в сражениях с тетей Луизой. Он не мог оставить бедняжку, носившую его ребенка. Ведь так?

Люк посмотрел на залитое слезами лицо, поцеловал мокрые ресницы и крепче прижал ее к себе. Он хотел сказать, что друг детства, которого она помнила, совсем не тот человек, причинивший столько горя. Он погладил вздрагивающие плечи, поцеловал в висок, почувствовав быстрый пульс.

— Ангел, пусть Лидия даст тебе своего отвара. Отдохнув, ты сможешь думать спокойно.

Люк кончиком пальца приподнял ее подбородок, поцеловал ресницы, кончик носа, милые, дрожащие губы.

— Tсc, chere. Худшее уже позади. Тсс… усни с этой мыслью… подумай об этом.

— Кано очерняет доброе имя Нортрапа, — прошептала твердо Ариэль. Потом положила голову на плечо Люка, позволила ему поддержать себя. И заплакала так тихо, что, казалось, она дрожит.

Будто какая-то часть Люка оторвалась от него и теперь безраздельно принадлежала Ариэль.

— Я не верю этому, ни на секунду. — Ее слезы стекали по шее Люка, приглушенные рыдания /пронзали сердце. Борясь с нахлынувшими чувствами. Люк закрыл глаза и опустил подбородок на рыжую головку. Он готов был защитить ее от любого несчастья, стереть выражение разбитой надежды и снова вернуть очаровательный, веселый смех.

На скале у ручья появилась встревоженная Глэнис. Люк кивнул. Она помахала рукой, тут же Сиам обнял ее за плечи и загородил своей мощной фигурой.

— Ангел, — прошептал Люк у ее волос. На счету Тадеуса Нортрапа появился еще один долг, за то, что причинил боль Ариэль. — Завтра будет лучше. Ты сделала так много, дала новую жизнь женщинам, которые любят тебя. Посмотри на Анну. Она смеется теперь, а Элиза ходит с высоко поднятой головой. Мэри становится все сильнее, ее дети тоже. Потом Бидди и Омар. Каждая женщина стала более уверенной в себе.

Он улыбнулся, вдыхая ее запах.

— Твое «Общество Вдов» дало им нечто — гордость, веру в будущее… Так много жизней изменилось к лучшему благодаря тебе.

На французском Люк сказал о своей любви, восхищений и гордости за нее. Что никто не мог бы попросить большего, чем она дала… Что мужчина, о котором она печалится, умрет и не заслуживает ни секунды ее времени. Что только женщина огромной доброты и душевной смелости могла выйти замуж на умирающего, дав ему покой. Он говорил мягко, почтительно. Ариэль нежно прижималась к его сильному телу.

— Я не знаю, что ты сейчас говоришь, и мне это все равно, — прошептала она, ее пальцы впились в него. — Но только продолжай говорить, Люсьен.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22