Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мой милый ангел

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Лоуренс Кэти / Мой милый ангел - Чтение (стр. 2)
Автор: Лоуренс Кэти
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Я зайду за вами в два.

Джесси кивнула.

МакКаферти дотронулся до своего котелка:

— До встречи.

Джесси приподняла подол юбки, и гордо подняв голову, вошла в отель через тяжелые стеклянные с медной отделкой двери. Богатый восточный ковер приглушил ее шаги, она прошла мимо небольшого, отделанного зеленым бархатом дивана и столов в стиле королевы Анны. Надменно посмотрев на нее, клерк сообщил Джесси, что ее комната готова, а коридорный в форменной одежде провел ее по изогнутой лестнице на второй этаж.

Как и несколько других гостей, встретившихся ей на пути, коридорный тоже удивленно приподнял брови, увидев ее испачканное сажей платье. Но, кажется, он несколько примирился, когда Джесси тотчас заказала в номер ванну и приказала немедленно доставить ее багаж, как только тот прибудет в отель.

— Благодарю, — сказала она с вежливой улыбкой, закрывая за ним дверь. И тут же свалилась с ног. Слава Богу! Наконец-то она в Сан-Франциско! Еще день пути в этом поезде, и она увяла бы, как обваренная кипятком зелень. У нее болели все кости, все суставы, все мышцы. Все платья, которые она надевала во время путешествия, фактически испорчены — они все пропитались пылью, сажей и копотью. И хотя она путешествовала в спальном пульмановском вагоне, ей все равно не удалось по-настоящему отдохнуть ни одной ночи за все эти двенадцать суток. Ей пришлось собрать последние силы, чтобы достойно пройти по палубе навстречу МакКаферти — не говоря уже о Джейке Вестоне.

Как ей не повезло! А она надеялась избегать с ним встреч, по крайней мере, пару дней, чтобы сначала хорошенько отдохнуть, отгладить свои платья — но нет, Вестон явился покрасоваться на пристань. И похороны именно сегодня!

Это было слишком жестоко. Он знал, какой она будет усталой — возможно, это ему даже доставляло удовольствие. Она довольно улыбнулась, вспомнив, что ей принадлежали пятьдесят один процент капитала, а ему только сорок девять. Похоже, что он обижен на нее. В конце концов, она является его босом, хотя вполне очевидно, он совсем не готов согласиться с этим.

В своих телеграммах и сегодня при встрече, Вестон пытался одержать над ней верх. Но у него ничего не получилось — по крайней мере, она так считает. Но все же он нарушил ее планы отдохнуть от ужасной дороги. Итак, теперь похороны отца, и ей нужно собрать все свои силы, чтобы пройти через это.

Слава Богу, у нее были эти две недели, чтобы выплакаться. Она не хотела проявлять никакой слабости в присутствии Джейка Вестона.

Она с удовольствием сбросила свое грязное дорожное платье и достала из саквояжа голубой шелковый пеньюар. Два мальчика внесли в номер медную ванну и наполнили ее горячей водой. От воды шел пар. Никогда ванна не доставляла ей такого удовольствия. Джессика дала мальчикам щедрые чаевые. Горничная помогла ей полностью раздеться, и она забралась в ванну. Все тело у нее болело, и единственное, на что у нее хватило сил, так это намылить свои густые каштановые волосы и хорошенько их прополоскать.

Джесси отдыхала положив голову на край ванны. Она блаженно прикрыла глаза. Джейк Вестон. Он был совсем не таким, как она представляла. Хотя ей было неприятно в этом признаться, он был очень красив. Слишком красив. По тону его телеграмм она вообразила себе лысого сварливого старика. Но ее представление о Вестоне оказалось таким же неверным, как и идея восхитительной поездки в Калифорнию. Вестон был высоким и длинноногим, узким в талии, но широким и мускулистым в плечах. Его бронзовый цвет лица и темные волнистые волосы прекрасно гармонировали с ярко-голубым цветом глаз. И ей необязательно нужно уметь разбираться в мужчинах, чтобы сразу понять, что перед ней действительно настоящий мужчина.

Джесси нахмурилась. Пусть он чертовски красив, но он грубый и властный тип. Он был ничто, по сравнению с ее отцом. Отец обращался с ней, как с равной, даже когда она была маленькой девочкой. Он считал женщин такими же способными, как и мужчин. И он верил в нее и понемногу посвящал в свой бизнес, учил, с чего начинать дела — как разобраться в бухгалтерских счетах, как спланировать прибыль и расходы. Но главное, внушал он ей, это то, что хороший бизнес всегда должен соотноситься со здравым смыслом, а уж здравого смысла у нее было достаточно.

Школа, которую она посещала, была строгой и благопристойной, но Джесси не хватало родительской заботы, особенно с тех пор, как умерла мать. За исключением надоевших наставлений школьных воспитательниц и писем отца, последние два года она была предоставлена самой себе.

И, как всегда, при мысли об отце, комок подкатился к горлу. Ей надо было уехать на Запад сразу после смерти матери. Они могли бы с отцом жить вместе, вместе заниматься делами, вместе отдыхать. Она хотела приехать, но он настаивал на том, чтобы она окончила школу, и Джесси согласилась.

Генри Таггарт был единственным человеком, который ее полностью понимал. Он не критиковал ее за свободные взгляды, как это делала мать, никогда не заставлял ее делать то, чего она не хотела. Мать требовала, чтобы она вела себя как леди, никогда открыто не высказывала своих взглядов, всегда была любезной и сдержанной. Бернис хотела, чтобы она удачно вышла замуж и забыла о своих суждениях о равенстве мужчин и женщин, свои мечты о любви и приключениях. А Генри всегда старался развить ее природные способности, поощрял ее любознательность и интерес к бизнесу. Только вера отца, в то, что дочь сумеет продолжить его дело, привела ее в этот далекий западный город Сан-Франциско, и она намеревалась доказать ее новому партнеру то, в чем ее отец никогда не сомневался — что Джессику Таггарт нелегко напугать, и никто никогда не будет руководить жизнью Джессики Таггарт, кроме самой Джессики Таггарт.

Глубоко вздохнув, Джесси погрузилась глубже в медную ванну и закрыла глаза. Она задремала и проснулась, когда коридорный постучал в дверь и сообщил о прибытии багажа.


Джейк прошел через вращающиеся двери «Милого Ангела» и направился прямо к бару.

Руперт Скрогинз, его главный бармен, глянул на него поверх стаканов.

— У тебя такой вид, как будто умерла твоя любимая собака.

— Не собака, а мечта, — проворчал Джейк. — Дочка Таггарта такая же, какой была, по словам Генри, ее мамаша — хуже разъяренной волчицы, — он запустил руку в волосы. — Налей мне полстакана «Кто стрелял в Джона».

— Как она выглядит? — спросил Руперт, улыбаясь насмешливо и наливая ему виски.

Джейк выпил одним глотком.

— Неплохо, — пробормотал он.

— Что?

— Симпатичнее, чем разодетая французская шлюха, — Джейк помолчал. — Черт возьми, неважно, симпатичная она или нет, но все равно она хуже тяжелого похмелья.

Руперт засмеялся и снова наполнил его стакан.

— Ну, это не составит для тебя проблему. Я не видел ни одной хорошенькой женщины, которую ты бы не смог приручить.

— А хуже всего, — добавил Джейк, — что ее адвокат не лучше. Она наняла эту старую задницу Мак-Каферти.

— Да, она может хватить горя с этим негодяем, — густые брови Руперта сошлись вместе.

— Я удивляюсь, как он до сих пор не занялся организацией публичных домов, — мрачно усмехнулся Джейк. — Кстати, о домах. Кажется, старина Таггарт постеснялся рассказать своей дочери о «Милом Ангеле». Маленькая мисс Бостон Таггарт очень горда тем, что является совладельцем благопристойного ресторана.

— Ресторана, — расхохотался Руперт. — Ну что ж, мы можем подать фаршированные яйца и соленые орешки.

— Да, шеф, будь готов обворожить мисс Джессику Таггарт завтра вечером за ужином.

— Нет, — челюсть у Руперта отвисла. — Ты что?

— Да. И это так же точно, как то, что в аду жарко, а наш бордель самый лучший в Барбари Коуст, — громко засмеялся Джейк. — И если этот ужин не заставит мисс Кошку Джесси подпрыгнуть, как на горячих углях, то меня зовут не Джейк Вестон.

— Тогда тебя назовут Змеей Джейк, — пробормотал Руперт.

— А ты, старина, должен выполнить то, что тебе положено. И, к твоему сведению, ты будешь мне помогать.

Бармен прижался животом к стойке бара, а Джейк понизил голос.

— Я хочу, чтобы для приготовления ужина ты привлек старого Уол Ай Вонга. Скажи ему, что я велю приготовить того замечательного зеленого осьминога и салат из всяких морских моллюсков, какими он нас угощал, когда Генри и меня пригласили на встречу к Гум Сан Гонгу… и обязательно ту птицу с как бы живой головой и смотрящую на тебя… и все, что он еще сможет наколдовать.

Руперт брезгливо сморщил нос.

— Босс, ты хочешь ее напугать, но не отравить же! Вся эта стряпня свалит с ног и мула. Я лучше съем кончик хвоста вонючего скунса, чем дотронусь до стряпни Вонга.

Джейк не обратил никакого внимания на его возражения.

— Затем ты соберешь вместе всех женщин. Я хочу, чтобы они как следует поприветствовали новую девушку, вступающую в состав команды «Ангела».

— Успокойся, Джейк, — Руперт снова наполнил стакан Джейка. — Я не могу позволить такое отношение к настоящей леди и, само собой разумеется, по отношению к дочери старины Таггарта. Она упадет в обморок… или может, ее хватит удар. Я не могу…

— Если ты не хочешь, чтобы мисс Кошка каждый день проверяла, вымыты ли твои пивные кружки, выискивая на них пятна, ты сможешь. Если этот бостонский котенок запустит свои коготки в этот дом, то очень скоро ты начнешь подавать по воскресеньям чай и сладости Женскому Благотворительному обществу после того, как они прямо здесь отслужат утреннюю воскресную службу. А еще, — Джейк поднял глаза на Руперта, который частенько развлекался в обществе девушек, — она перевоспитает всех шлюх. И через две недели мы останемся без работы.

Руперт со вздохом согласился, внимательно рассматривая пивные кружки, стоящие рядами на стойке.

— Хорошо, я понял, куда ты клонишь. А где сейчас пропадает Уол Ай Вонг?

— Спроси у кого-нибудь на Грант-Стрит. У тебя есть время до похорон. А сейчас мы закрываемся до шести вечера и вывешиваем черный траурный флаг.

Глава 3

Джесси заметила Джейка Вестона сразу же, как только он вошел. Он был выше всех мужчин в церкви, а его привлекательная внешность и яркие голубые глаза не оставили равнодушными всех присутствующих женщин.

Хотя церковь была заполнена людьми и гудела от приглушенных разговоров, при появлении Вестона все смолкли. Джесси наблюдала за ним из-под черной кружевной вуали. Что-то необычное есть в этом человеке, решила она. Должно быть, у него было «присутствие», как выражался ее отец. Человеком с присутствием он называл тех, кому удавалось все. Джесси еще не была уверена, является ли Джейк таковым, но, несомненно, он пользовался уважением присутствующих. Ей снова вспоминались его грубое поведение при встрече, высокомерие и попытка подчинить ее себе.

Джесси отогнала все мысли о Джейке Вестоне, снова вернувшись к печальным событиям. Сжимая кружевной платочек в руках, она хотела только одного — чтобы служба началась как можно скорее. Хотя она оплакивала отца в течение прошедших двух недель, вид гроба и мысль о том, что отец потерян для нее навсегда, снова обострили все ее чувства. Она с трудом сдерживала слезы, и ей вдруг захотелось, чтобы Джейк сел рядом.

Но Джейк прошел вперед и сел далеко от нее, на правой стороне церкви. Осмотрев зал, он заметил знакомые лица давних друзей и знакомых Генри. Затем его взгляд остановился на Джессике Таггарт, которая сидела с Харасом МакКаферти в первом ряду с левой стороны.

Девушка повернула голову в его сторону, но густая черная вуаль скрывала ее лицо. Стараясь разглядеть выражение ее лица, и понять ее мысли, Джейк наблюдал за ней некоторое время. Когда, наконец, он откинулся на сиденье, его кольт 36-го калибра, спрятанный в заднем кармане брюк, стукнулся о деревянную церковную скамью.

К тому времени, как священник поднялся на церковную кафедру, церковь заполнилась пришедшими рабочими и моряками: китайцы и калифорнийцы, Сиднейские Утки и даже несколько перуанцев, которые стояли в самых последних рядах. Здесь можно было увидеть представителей почти всех национальностей этого огромного пестрого города. Генри Таггарта любили все.

Джейк оглянулся на задние ряды церкви. На последних рядах справа сидели шестнадцать проституток: Лови Макдуглас, ее подруга китаянка Шуга Су Лин, мулатка, две черноволосых калифорнийки, рыжая Меган О'Брайен — все одеты в строгие траурные черные платья и вуали. Люди, сидящие в передних рядах, многозначительно перешептывались, поглядывая на них.

Около прохода в первом правом ряду сидел Ток Лой Хонг, сморщенный человек в струящемся белом шелковом костюме — белый — китайский цвет траура — на голове белая шелковая шапочка, волосы заплетены в длинную косичку. Редкая бородка достигала середины костлявой груди. Позади него, на втором ряду, сидели два огромных круглолицых усатых китайца, которые внимательно следили за всеми, а особенно за двумя такими же огромными мужчинами на противоположном конце их ряда. Все четверо были телохранителями. Они представляли две самые могущественные и враждующие силы в городе.

На противоположной стороне от Ток Лоя сидел Чан Ли Синг, называвший себя Чарли. Он был одет в сшитый по последней моде траурный бостонский костюм, подстрижен в стиле страны, которую теперь считал своей родиной. Черный котелок лежал у него на коленях.

Джейк, как и всякий, кто знал о существовании этих двух враждующих группировок в Китай-городе, хорошо знал их главарей. Ток Лой Хонг, прозванный Красный Шнурок за гарроты, которые находили на шеях его задушенных врагов, возглавлял группировку Гум Сан. Чарли Синг возглавлял «Добрых Тружеников Моря», организацию китайцев, работающих в порту Эмбаркадеро. ДТМ считала себя социальной организацией, защищающей своих рабочих от купцов, банкиров и политиков, которые в штыки встречали любую попытку китайцев получить работу.

Джейк незаметно рассматривал четверых мощных телохранителей, сидящих за спиной Ток Лоя и Чарли. Он знал, что у каждого под одеждой был спрятан замысловато украшенный, острый, как бритва, огромный нож. На время похорон между ними было заключено тщательно оговоренное перемирие, потому что оба главаря поклялись на крови убить друг друга — каждый обвинял другого в убийстве Генри Таггарта.

В своих телеграммах Джесси Джейк старательно избегал упоминания о причинах смерти ее отца. Так как в последние годы у Генри часто бывали приступы головокружения и его беспокоили боли в сердце, то он надеялся, что внезапная смерть отца не была слишком большой неожиданностью для Джесси. До тех пор, пока он не получил телеграмму о ее приезде, Джейк не собирался сообщать ей, что Генри был задушен. Их встреча в порту была совершенно неудачной, у него не было возможности деликатно сообщить ей о причине смерти отца, как он планировал раньше.

А теперь Джейк был в затруднительном положении. Рано или поздно он должен будет сказать ей правду. Расследование еще не закончено, и конечно, Исаак Хэнди, шериф, захочет задать ей несколько вопросов. Тело Таггарта было обнаружено за зданием «Милого Ангела», он был задушен красным шелковым шнурком, а в груди его торчал большой нож «Добрых Тружеников Моря» — знаки обеих группировок. С момента убийства город возбужденно гудел, в каждом баре и салоне шли сердитые разговоры о необходимости избавить город от китайцев.

— Интересно, сколько сейчас здесь в церкви и на ближайших улицах собралось китайцев и сколько среди них вооруженных борцов этих группировок, сколько револьверов и ножей спрятано под длинными шелковыми одеждами, — размышлял Джейк. Похороны Генри вполне могли перерасти в войну. Пока священник монотонно читал заупокойную молитву, Джейк вспоминал, как Генри впервые связался с двумя враждующими китайскими главарями. Человек без предрассудков, Генри нанял большое количество китайских рабочих, когда искал золото в горах в окрестностях Джексона. Остальные горняки ненавидели китайцев — за их трудолюбие и усердие, за их способность искать и находить золото в тех местах, от которых белые уже отказались, за их простой и скромный образ жизни.

Погромы китайцев были частым явлением на золотых приисках. Белые рабочие, напившись, решили, что причина всех их бед — китайцы. Разъяренные мужчины изгоняли ближайшие китайские семьи из их лачуг. А так как у китайцев не было никаких законных прав, то на то, что одного или даже двадцать китайцев убивали или вешали во время таких погромов, власти закрывали глаза.

Но Генри Таггарт любил и уважал своих китайских рабочих. Когда однажды белые горняки решили, что уже пора выгнать китайцев из горняцкого поселка, принадлежавшего Генри, Таггарт вышел им навстречу один, держа в руках двустволку. Когда они подошли слишком близко, тесня его назад, он выстрелил в землю у самых их ног, обдав пылью их джинсы, и заставил их работать до тех пор, пока они не протрезвели. С тех пор Генри часто выступал в Сан-Франциско от имени китайцев. Он помог Чарли Сингу, когда обессиленный Чарли с пулей в боку постучался в заднюю дверь «Милого Ангела», а городская полиция шла по его следу. Чарли искал убежища у Шуга Су Лин, одной из самых дорогих проституток Генри. Когда Генри обнаружил его в доме, Чарли был уверен, что обречен. Но Генри не считал Чарли преступником за организацию китайских портовых рабочих в Эмбаркадеро, поэтому прятал его на чердаке дома до тех пор, пока страсти не улеглись.

Чарли был обязан Генри жизнью и, согласно китайской традиции, не было ничего, о чем Генри не мог попросить его. Но Генри так и не попросил его ни о чем, поэтому этот долг перешел по наследству к Джесси, хотя, конечно, она и не подозревала об этом.

Священник закончил службу, и восемь мужчин заняли свои места у гроба — Руперт, Чарли, Ток Лой и пятеро местных политиков. Джейк шел впереди. Во время длинной службы он несколько раз бросал взгляды на Джесси. Она держалась слишком прямо, не издав ни единого звука. Что она была за женщина? Так ли она тверда, как хочет казаться? Что-то подсказывало Джейку обратное, но, тем не менее, все в этой девушке удивляло его. По крайней мере, она не возражала, чтобы на похоронах присутствовали китайцы или проститутки, в то время как большинство присутствующих были шокированы, хотя и не решались высказать это вслух. Даже в своей смерти Генри Таггарт обладал достаточной властью, заставив их молчать.

Джесси пошла вслед за гробом. Китайские телохранители последовали за МакКаферти, игнорируя его, но внимательно следя за остальными, за руками, спрятанными под одеждой. Харас нервно оглянулся и нечаянно наступил на подол платья Джесси. Он извинился и встал рядом с ней, чтобы поддерживать ее под руку. Джейк понял, что МакКаферти хотелось стоять как можно дальше от этих четверых огромных китайцев.

Процессия проследовала через высокие овальные двери церкви, Джесси вышла на улицу. Она в нерешительности остановилась на верхних ступеньках лестницы, не веря своим глазам. Собрав последние силы, она постаралась подавить подступивший к горлу комок, слезы были готовы вот-вот брызнуть из глаз. Она оглянулась, ища Вестона, тот стоял за ее спиной, держа в руках свою шляпу. Кажется, он тоже был взволнован таким большим скоплением народа на улице. Джесси всегда верила, что ее отец был большим и очень прозорливым человеком. И было вполне очевидно, что не она одна так думала.

Улица была переполнена людьми самого разного положения — мужчины держали свои шляпы в руках, женские головки были в шляпках или накидках. Все молчали. В отдалении стояли китайские музыканты, одетые в белый траурный цвет. Они собирались присоединиться к процессии, ударяя в гонги и размахивая белыми знаменами. Многие несли горшочки с горячей пищей, согласно традиции их предков.

Когда гроб поставили на черный катафалк с нарисованными окнами, духовой оркестр пожарной команды Сан-Франциско заиграл похоронный марш. Одновременно с ним, два китайских оркестра — один впереди процессии, второй сзади — тоже заиграл похоронный марш на своих странных медных и деревянных инструментах. Улица наполнилась шумом.

Джесси повернулась к Джейку.

— Я заказал для вас экипаж, — сказал он. Лицо его было печальным, взгляд — сдержанным и грустным.

Она кивнула и, надеясь, что он не заметит, быстро смахнула под вуалью слезы. Джейк заметил ее тайный жест, и черты его лица смягчились, от чего он стал еще более красив. Его теплая и сильная рука поддержала ее за локоть, и Джесси была благодарна за эту поддержку. Они подошли к единственному экипажу на переполненной улице — черному, сверкающему, с открытым верхом и черной накидкой, запряженному парой лошадей. Джейк помог ей подняться в экипаж, Харас МакКаферти сел рядом.

Впереди процессии двигался катафалк, запряженный шестью черными лошадьми, украшенными черными лентами. Джейк, шел сразу же за катафалком, за ним следовали четыре ряда одетых в траур людей, несущих траурные покровы для гроба. Харас взял в руки вожжи, экипаж тронулся с места, Джесси откинулась на спинку сиденья.


— Спасибо вам, Харас, — сказала Джесси, когда они поднялись по лестнице на второй этаж отеля «Палас». Харас подал ей руку. — Я очень ценю все, что вы сделали для меня.

Хотя они почти не разговаривали во время похорон, она не была уверена, что смогла бы обойтись без него. Похороны лишили ее последних сил. Вся церемония прошла для нее как в тумане, но Джесси никогда ее не забудет. Ни разу в своей жизни она не испытывала ничего более торжественного и трогательного, чем похороны ее отца. Все эти толпы людей, пришедшие, чтобы отдать последний долг, заставили ее по-новому взглянуть на отца. Еще больше, чем раньше, она сожалела, что не приехала жить к отцу сразу же после смерти матери.

Даже Джейк Вестон удивил ее. Он проявлял заботу, которую она собственно, и ожидала от него. Но она совсем не ожидала искренней печали в его глазах. Он старался скрыть свою грусть и, возможно, это удалось ему в отношении других людей, но только не в отношении Джесси. Поневоле она почувствовала уважение к Вестону.

— Отдыхайте, мисс Таггарт, — сказал Харас, приподнимая котелок.

— Спасибо, непременно. Увидимся завтра в четыре часа, — Джесси закрыла за ним дверь.

Она вызвала горничную, чтобы раздеться и приготовиться ко сну. В последний раз поплакала Джесси об отце. Он бы хотел, чтобы она была счастливой, а не печальной. И ради него она будет делать все, что от нее зависит, чтобы быть сильной.

Сломленная усталостью, она легла под прохладные простыни.


Джесси спала, как ребенок. Ее разбудил громкий стук в дверь. Она поднялась, накинула пеньюар. В дверях стоял молоденький коридорный.

— Вам письмо, мисс Таггарт. Я думал, что, наверно, это важно.

Джесси приняла конверт, открыла свой ридикюль и, отыскав монету, вручила ее мальчику.

— Вы случайно не знаете, который час?

— Шесть часов, мисс.

— Правда? Я проспала совсем немного.

— Сегодня уже пятница, мисс. Сейчас шесть часов. Вы приехали в четверг.

— Что? Не может быть!

— Это так, мисс.

— О Боже, я проспала встречу. И уже пора собираться на ужин. Пожалуйста, будьте любезны, пришлите мне в номер ванну. Мне нужно вымыть волосы к вечеру.

— Да, мэм, — мальчик улыбнулся при мысли, что, приняв подряд две ванны, мисс Джессика Таггарт будет самой чистой и самой благоухающей леди во всем Сан-Франциско.

Джесси прочитала послание и заметалась по комнате. Нужно, чтобы ей погладили платье.

Принесли ванну, и она вымылась душистым мылом, а к тому времени, как платье было готово, Джесси надела корсет, сорочку и нижнюю юбку. Если бы у нее было время, она, возможно, причесалась бы более экстравагантно, а теперь она просто подняла волосы наверх и закрепила их в корону из локонов.

Платье было из шелковой темно-сиреневой парчи. Оно не только подходило, для траура, который Джесси планировала соблюдать всего несколько недель, но этот цвет красиво оттенял ее зеленые глаза, а фасон платья подчеркивал ее высокую грудь. Конечно, у Вестона были перед ней преимущества. Он хорошо знал не только город, но и все тонкости их совместного дела. Но, не смотря на появившееся к нему уважение, она намеренно воспользуется любой закавыкой в бухгалтерских счетах, любой женской уловкой, известной ей, чтобы поставить Джейка Вестона на место.

Джесси перечитала послание. Оно было от Вестона, приглашающего ее на встречу в «Милый Ангел» и сообщающего адрес, который Джесси и так хорошо знала.

Сунув ноги в легкие лакированные туфли на высоких каблучках и подхватив украшенный бисером ридикюль, Джесси решила, что еще сумеет успеть вовремя.

Глава 4

Из окна своей комнаты Джейк наблюдал, как Уол Ай Вонг работал на импровизированной кухне, которую соорудили для него на дощатом настиле внизу.

Огромный живот Вонга, его тонкая бородка, свисающие вниз усы, делали его больше похожим на китайского военачальника, чем на короля кантонских поваров в Сан-Франциско, кем он был в действительности. Вонг был погружен в работу: чистил двух небольших осьминогов и целую кучу пурпурных морских «огурцов». Его косичка, торчащая из-под шапочки, так и плясала на затылке. Золотистый фазан, ощипанный и выпотрошенный, груда зеленых и желтых овощей, большинство из которых не были известны Джейку, лежали на деревянных досках, которые Вонг использовал вместо стола.

Джейк улыбнулся. Все шло, как по расписанию. Он посмотрел вдоль улицы. Недалеко находились два небольших игорных зала, конкурирующие с «Милым Ангелом» в борьбе за клиентов. Хотя было еще рано, несколько пьяных моряков стояли перед их входом, распевая непристойную песню. Напротив расположили еще три салона, включая «Золотую Колючку», самого опасного конкурента «Милого Ангела». Они все успешно вели свой бизнес, но «Милый Ангел» определенно был королем.

Это самый большой и к тому же старейший салон между Китай-городом и Итальянским районом. Высокое двухэтажное здание занимало полквартала. На первом этаже располагался большой игорный зал и бар. Комнаты девушек — и на первом, и на втором этаже, там же находилась спальня Джейка и его однокомнатный офис. На грузовом вокзале у него был еще один офис, поменьше.

Джейк стоял перед зеркалом в дубовой раме и поправлял галстук, завязанный свободным узлом с двумя длинными концами. Осмотрев свой черный сюртук, он подмигнул своему отражению в зеркале. «Джейк, дружище, — думал он, — маленькая мисс Кошка Таггарт очень скоро будет умолять тебя выкупить ее часть „Милого Ангела“.

Он любил старый салон. И он будет чертовски рад, когда его «партнер» отправится домой, и все станет на свои места.

Он еще раз причесал свои черные вьющиеся волосы, плеснул туалетной цветочной водой на скулы, смахнул соринку с белой гофрированной рубашки и направился к двери. Один глоток «Кто стрелял в Джона» и он будет совершенно готов приветствовать широко раскрывшую глаза от удивления леди из Бостона. Черт возьми, ради такого случая он может выпить французского коньяка «Наполеон».


Волнуясь, Джессика Таггарт ждала, пока швейцар нашел для нее экипаж. Усевшись и откинувшись на кожаное сиденье, она попыталась успокоиться и собраться с мыслями. Досадно, что она проспала встречу с МакКаферти, и не получила нужные сведения о Джейке Вестоне и состоянии дел ее отца. Ну что ж, ей придется «играть на слух». В течение последних двух лет она привыкла сама принимать ответственные решения, она постарается справиться и на этот раз.

Почувствовав себя более уверенно, Джесси расправила шелковую юбку своего модного платья с низким вырезом и наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть улицы Сан-Франциско, города, который, она была уверена, станет ее домом. Уже почти стемнело, туман, опустившийся на низинные районы города, скрыл от взгляда залив. На улицах царило оживленное движение, как всегда вечером по пятницам: двухместные экипажи и наемные кабриолеты конкурировали с прекрасными, украшенными гербами города экипажами, принадлежавшими нуворишам. Джесси с интересом размышляла: кто они такие, где живут, примут ли они ее когда-нибудь в свое общество, хотя она еще не решила, хочется ли ей этого.

Если судить по похоронам, отец был признан разными слоями общества. Ее воспитание предполагало, что она будет принадлежать к высшим слоям общества, однако, Джесси была вынуждена признать, что она, как и ее отец, ценила личную свободу гораздо больше, чем привилегию принадлежать к высшему свету.

Самое главное, чтобы предприятия отца продолжали процветать — этим она отплатит ему за его доброту и заботу — и мысль, что она будет деловой женщиной, зачаровывала ее. Это было первым шагом к равенству, как для нее, так и для остальных женщин. Деньги дадут ей свободу и возможность узнать жизнь лучше, сделать для себя в этой жизни много открытий. Она надеялась, что Джейк Вестон не будет для нее большой проблемой, а если нужно, то она просто потащит его за собой к успеху.

Джесси улыбнулась этой мысли, она так хотела увидеть свой ресторан, о котором столько писал отец. Он описывал его детально, от элегантных хрустальных канделябров, до толстых персидских ковров. Она была уверена, что «Милый Ангел» был главным источником доходов отца.

Острый запах гнили отвлек Джесси от размышлений. Экипаж тарахтел по улицам Китай-города. Джесси читала раньше об этом районе, и сейчас, после похорон отца, он показался ей еще более привлекательным. Улицы были переполнены пешеходами и рикшами. Джесси наклонилась к окну, чтобы не пропустить ни одной подробности. Ей все очень нравилось до тех пор, пока экипаж не свернул на боковую улицу, которая показалась ей немного неприличной. Впервые Джесси заволновалась.

— Кучер, — окликнула она, выглядывая из окна, — вы уверены, что едете правильно? Мне кажется, вы говорили, что знаете, где находится «Милый Ангел»?

— Уже недалеко, мэм, — ответил тот. — А вы уверены, что вам нужно именно туда?

— Конечно, уверена. А что?

— Просто спрашиваю, — кучер пустил лошадь рысью. Они проехали немного вдоль улицы, затем повернули и оказались в более старом районе. Был слышен хриплый женский смех вперемежку с бренчанием дешевого пианино. Несколько пьяных вывалились из дверей ближайшего салона и, спотыкаясь, держась друг за друга, потащились по дощатому тротуару. Один из мужчин, увидев Джесси, сказал что-то своим товарищам. Когда экипаж проехал мимо, они громко захохотали и, приподнимая шляпы, низко кланялись. Джесси отвернулась, стараясь не слышать их грубые выкрики.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20